Вальс до востребования

– Какие твои годы, – уверил, посмеиваясь, Ян и пообещал: – Поймешь обязательно.

Он слушал мальчика Кирилла, поймав себя на том, что непроизвольно улыбается всю дорогу, настолько ему нравился этот непосредственный, открытый пацан. И с удивлением отметил по ходу разговора, какой, однако, у ребенка богатый словарный запас и правильная, грамотная речь, да и слова тот знает достаточно сложные для его возраста. Кстати, а какой у него возраст? Ян что-то не спросил, а определять визуально возраст детей был не особый мастак.

– А еще у нас есть собака Боня, – продолжил повествование о любимых домашних питомцах мальчонка. – Она очень хорошая, добрая и смешная. Я ее люблю. – Подумал и добавил: – Маленькая. Беспородная. У нее родители породные, а она нет, потому что у ее родителей породы разные. Хорошие, но разные. – И вдруг спросил: – А разве так бывает?

– Что бывает? – не сразу понял, о чем тот спрашивает, Ян.

– Ну, если у папы хорошая порода и у мамы хорошая, а у ребенка вдруг почему-то плохая? – уточнил мальчик Кирилл свой вопрос.

– У людей не бывает, – подумав, ответил Стаховский, – а у животных случается.

– Как-то неправильно это случается, – не удовлетворился таким жизненным раскладом пацан. И собрался было высказать свое мнение по этому поводу, как вдруг замолчал, остановился и прислушался.

– Кири-и-и-и-илл… – донеслось оттуда, куда они направлялись.

Мужчина с мальчиком посмотрели вперед, заметив дальше по улице женскую фигуру.

– Это мама меня зовет! – крикнул ребенок, подпрыгнув на месте от радости. – Она же меня ищет!!

И рванул вперед, туда, к маме, тут же совершенно позабыв обо всем остальном: о своем Бармалее, которому взбрело что-то в голову, сподвигнув на несанкционированный побег, и о новом знакомом, в чей дом забрался задуривший котяра, и уж тем паче о несправедливом породистом разделении животных.

А и вправду, зачем обо всем этом помнить и думать, когда тебя же мама зовет!

Мальчик Кирилл, звеня переполненным радостью и счастьем голоском, стремительно несся навстречу потерявшей его маме.

– Мама, я здесь!!! Мамочка!! – кричал и смеялся одновременно ребенок.

Ян добавил скорости движения коляске, стараясь пусть не поспеть за мальчуганом, но и не сильно-то отставать, и стал невольным свидетелем сцены встречи мамы с сыном. Подбегая к ожидавшей его маме, Кирилл раскинул ручонки в стороны, а та, наклонившись, раскинула руки ему навстречу, ожидая сыночка, и подхватила с разбегу, прижала к себе, поцеловала в макушку и гладила по спинке, снова целовала и что-то говорила, говорила…

И такая эта была чистая любовь и бесконечная радость встречи, такая…

Ян смотрел на маму с сыном, позабывших обо всем мире вокруг них, сосредоточенных в этот момент только друг на друге, и чувствовал, как разрастается теплый, щемящий комок в горле, перехватывая дыхание.

Женщина подняла голову, посмотрела на него, улыбаясь удивительной, непостижимой, самой светлой из всех в мире, какие только могут быть, материнской улыбкой мадонны, и в этот момент Ян ее узнал.

Сразу. Не потратив ни мгновения на вылавливание из памяти информации: где, когда и при каких обстоятельствах мог видеть, встречать эту женщину – не понадобилось, – узнал с первого взгляда. Даже не так. Он узнал ее даже прежде, чем сама мысль-узнавание успела сформироваться в голове. И, не отдавая себе отчета, захваченный этим узнаванием, непроизвольно, сбросил скорость движения своего кресла, а потом и вовсе остановился, не доезжая до обнимавшихся мамы с сыном метров трех.

Стаховский смотрел на нее и переживал внезапно нахлынувшие на него странные эмоции: удивление и теплую, приятную радость от неожиданной встречи. Мимолетно отметил, что она изменилась с той их далекой встречи, не внешне, нет, а что-то неуловимое, внутреннее, внешне же женщина стала даже интересней и привлекательней – или просто ему так показалось.

Как и тогда, он не мог не восхититься грацией, и неброской красотой, и той особой поразительной изысканностью, присущей этой женщине. И от этого узнавания в нем всколыхнулось что-то такое странное… и светлое, и вполне реально мужское, и… И тут он вспомнил про статус этой дамы, про то, кто она есть и с кем идет по жизни, и про то, что, пока она красиво и гордо идет по той самой своей жизни, он сидит в коляске. Вот такая расстановка. М-м-м-да.

– Мама! – звенел восторженным голосочком Кирилл, повернул голову и посмотрел на Яна. – Мы поймали Бармалея! Он сбежал, я за ним погнался! И мы его поймали!

– То есть ты, – женщина выпустила сына из объятий, пережив первые сильные эмоции и чувства ошеломляющего облегчения и бесконечной радости, сделала полшага назад и строго посмотрела на мальчика, – никого не предупредив, убежал с участка за котом?

– Ну да, – кивнул пацан, которому явно что-то не понравилось в мамином тоне, и пояснил для надежности: – Надо же было Бармалея поймать, понимаешь, он же убежал на улицу, а он тут ни с кем не знаком. Юркнул в щелочку в калитке… – Извиваясь всем тельцем, мальчонка наглядно изобразил, как именно юркнул в щелочку взбрыкнувший дурью котяра, и закончил красочное повествование: – И убежал. А я за ним.

– Кирюша, ты же знаешь главное правило безопасности: без взрослых, одному, никогда не покидать участок? – напомнила назидательным тоном мама.

– Даже если надо было поймать Бармалея? – уточнил сынок, до которого понемногу начало доходить, что что-то он сделал не очень правильно.

– Даже тогда, – подтвердила его догадки мать. – Ты ребенок и пока не можешь самостоятельно гулять без взрослых и уж тем более убегать неизвестно куда, даже не предупредив родных. Ладно, – остановила она себя, но пообещала нерадостную перспективу сынку: – Мы обсудим это позже. – И спросила теперь уже у Яна: – И где вы его поймали?

– У меня дома, – ответил тот, приветливо улыбнувшись.

– Так, – растерялась вдруг женщина, неожиданно посмотрев на Стаховского настороженным, изучающим и немного испуганным взглядом.

И до Яна только сейчас дошло, как с точки зрения матери, потерявшей ребенка, видится и воспринимается эта дурацкая история с котом-дебилом, забегающим в чужие дома к незнакомым людям, следом за которым забегает в те дома и к тем людям маленький мальчонка, и какой трагедией и бедой могла обернуться такая беспечность ребенка.

– Все нормально, – произнес он доброжелательно, но достаточно твердым тоном человека, умеющего руководить и управлять людьми, стараясь успокоить женщину: – Мы просто поймали вашего Мурзика и поспешили вернуть его и Кирилла домой.

– Не Мурзика, – рассмеялся Кирюшка, напомнив: – Бармалея. – И принялся рассказывать маме обстоятельства дела: – Мы с этим соседским дядей поймали Бармалея. Вообще-то мы не могли его поймать, потому что от меня он прятался, а у дяди нет ног, и он не может теперь охотиться и кого-то ловить. – И разъяснил ситуацию, сделавшись серьезным: – Понимаешь, у него ноги сломались так сильно, что их нельзя было уже починить, и теперь их нет. – Он снова заулыбался довольнехонько, похвалившись их совместной с безногим дядечкой сообразительностью: – Зато мы придумали приманить Бармалея. Кошачьей еды у дяди не нашлось, и колбаски тоже, пришлось обходиться кусочками телятины. – И пояснил уж до полной и окончательной ясности: – Это мясо такое. И этот соседский дядя его так: раз – и схватил ловко, и не отпускает, чтобы Бармалей снова не улепетнул. – И задорно, звонко рассмеялся.

– Не переживайте так, Марианна Викторовна, – улыбнулся Стаховский. – Все в порядке, вам не о чем беспокоиться.

– Мы знакомы? – подняла удивленно брови женщина.

– Когда-то давно мы были представлены друг другу и пару раз встречались на официальных мероприятиях, – ответил уклончиво-размыто Стаховский и дружески улыбнулся: – Вас трудно забыть. Ну а вы вряд ли меня вспомните. Впрочем, это неважно и не имеет значения.

Да, очевидно, что ни к чему сейчас конкретика, вряд ли она его помнит, те две встречи были мимолетны и на самом деле почти официальны. По крайней мере произошли они на протокольных мероприятиях, да и давно, тогда еще никакого сына Кирилла не было даже в проекте, если Ян правильно определил возраст ребенка.

Чуть прищурившись и слегка нахмурив лоб, женщина пристально всматривалась в его лицо, пытаясь что-то припомнить, и Стаховский увидел, уловил тот момент, когда изменилось выражение ее лица, озарившись легкой, нейтральной, но приятной улыбкой – она вспомнила! «Надо же, – необычайно подивился он про себя, – на самом деле вспомнила».

– Вы не правы, – позволила себе легкий намек укора женщина, – я вас узнала. Вы Ян, э-э… простите, отчество не припомню, – улыбнулась она приличествующей моменту, чуть извиняющейся улыбкой и повторила: – Ян Стаховский.

– Помимо всех ваших неоспоримых достоинств, у вас еще и великолепная память, Марианна, – приложив ладонь к груди, церемонно поклонился мужчина, выказывая искреннее почтение и слегка придавив при этом движении притихшего было кота, который тут же издал громкий, возмущенный мявк. – Кстати, вот ваш беглец и виновник переполоха, – съехал с темы узнаваний Ян, первый раз почувствовав пусть не симпатию, но легкую благодарность этому котяре, так удачно и вовремя напомнившему о себе. – Давайте я уж завезу его на участок, что ли, – предложил он расширенный спектр своей помощи, – чтобы снова не рванул куда-нибудь.

– Спасибо вам, – согласилась и поблагодарила одновременно женщина.

И, взяв сыночка за руку, указала приглашающим жестом вперед и пошла рядом с двинувшейся по дороге коляской Стаховского. Впрочем, далеко идти не пришлось, метров через пятьдесят они свернули к распахнутой калитке, ведущей на предпоследний по улице в этом ряду участок, на котором расположился прекрасный, современный двухэтажный с высокой мансардой дом.

– Проходите, пожалуйста, – пригласила доброжелательно Марьяна, пропуская коляску с Яном вперед.

Первой встречать их метнулась прямо под колеса каталки небольшая, но очень резвая собачонка, умудрившись, не меняя траектории, ловко увернуться от колеса, и понеслась дальше, оглашая окрестности неистовым, заливистым лаем, переполненным радостью и наивысшим собачьим счастьем.

– Кирилл!! – следом за собачкой подбежала к ним симпатичная возрастная дама. – Кирюша! – Она схватила ладошки ребенка двумя руками и наклонилась, заглянув тому в лицо. – Куда ты убежал? Господи, мы так перепугались! Так перепугались! – и, не выдержав накала эмоций, прижала рывком к себе малыша и заплакала.

– Ну, хорош, хорош, мать, – подошел к ним седой, статный мужчина лет за шестьдесят, похлопал ободряюще жену по плечу, успокаивая и поддерживая. – Нашелся же, что причитать-то теперь. – Он погладил ребенка по спинке и спросил в свою очередь, не удержался-таки: – Где ж ты был, внучок?

– Пап, мам. – Предотвращая рассказ о сбежавшем коте, который сынок со всей очевидностью уже намеревался изложить в полной версии, ради этого дела выбравшись из бабушкиных объятий и набрав побольше воздуха, Марьяна поспешила представить гостя: – Познакомьтесь, это наш сосед Ян… эм-м-м… – посмотрела она на него, ожидая подсказки.

– Валерьевич, – помог ей Стаховский.

– Да, – обрадовалась Марьяна, – Валерьевич. А это мои родители, – продолжила она ритуал представления, – Елена Александровна и Виктор Игоревич. – И обратилась к представленным: – Ян Валерьевич помог поймать вашего кота и доставил его и Кирилла домой.

– Бармалей убежал! – не выдержал Кирюха такой вопиющей задержки его доклада об обстоятельствах происшествия, сообщив громким, звонким голоском его основную интригу: – А я за ним!

И расхохотался. Наверное, от полноты жизни и детской звенящей радости такого замечательно правильного своего бытия, когда все дома, все тебя любят, всем ты так важен и нужен, что они перепугались чуть не насмерть, когда ты пропал, и плакали… а ты вот нашелся, и они опять плачут, но теперь от счастья. И кот нашелся вместе с тобой.

– Да, вот ваша пропажа. – Стаховский подхватил за шкирку котяру и протянул мужчине, не предлагая взять его женщинам – прикинул мысленно нехилый вес этой зверюги.

– Спасибо, – поблагодарил мужчина, принимая у Яна кота, который тут же, видимо привычно, разлегся вдоль его руки, свесив одну переднюю лапу, словно растекся всем своим кошачьим телом, одарив Стаховского презрительно-надменным взглядом.

– Вы, наверное, любите животных? – улыбаясь добросердечно, поинтересовалась, скорее утверждая, чем спрашивая, Елена Александровна.

– Ну как вам сказать. – Ян не стал обманывать, оправдывая ее ожидания, и честно признался: – Я большой поклонник животных, которые при виде тебя предусмотрительно удирают, а не считают, что им милостиво позволяют находиться на их территории. Кошачьи к этой категории, как вы, наверное, поняли, не относятся.

И почему-то их спонтанное собрание полным составом, не сговариваясь, дружно посмотрело на Бармалея, возлежавшего на руках привычно-автоматически почесывающего его за ухом мужчины. Котяра не мурлыкал, не щурил глаза от удовольствия, как приличествует всякому нормальному коту в таких обстоятельствах, а принимал ласку как нечто положенное, должное и само собой разумеющееся, и на его сытой, наглой морде застыло ясно читаемое выражение: «Задолбали вы меня все до невозможности».

– Ну, тогда, наверное, вы любите собак? – выдвинула следующее, уже более осмотрительное предположение мама Марьяны, верно оценив невербальное «послание» любимого котика всех присутствующих по «конкретному адресу» и предприняв попытку как-то сгладить негативное впечатление гостя от столь явного проявления дурного характера их домашнего любимца.

После ее слов все собравшиеся вновь как по команде повернули головы, переведя вопросительные взоры на носившуюся кругами вокруг них, подпрыгивавшую на бегу, безостановочно восторженно крутившую при этом хвостом, поскуливавшую от бесконечной радости и восторга собаку Боню.

– Ну… – Стаховский проводил взглядом полупородную мелкую тявкалку.

В этот самый момент Боня, не совладавшая с силой инерции, чуть не завалившись на бок на входе в очередной вираж – как неудачливый мотогонщик на мотокроссе, – чтобы избежать падения, резко вывернула голову на другой бок и принялась интенсивно, с какой-то небывалой скоростью мельтешения, перебирать лапами, и-и-и… справилась-таки с задачей, выровнялась, тявкнула, восторгаясь собственной ловкостью и резвостью, и понеслась дальше, заходя на следующий круг.

– …Некоторых, может быть, – в повисшей тишине, разбавляемой лишь восторженным потявкиванием Бони, с большим сомнением произнес Стаховский.

Прикрыв ладонями лицо, Марьяна затряслась, заходясь беззвучным смехом от очевидного комизма ситуации, громко втянула воздух и, выставив одну ладонь вперед, извинилась:

– Простите… – Она не совладала с приступом хохота. – Это, наверное… нервное.

И когда Боня пронеслась мимо нее, заходя на очередной виток и по ходу умудрившись стукнуть хвостом по ноге, Марьяна, вновь прикрыв ладонями лицо, бессильно клонясь набок от смеха, захохотала уже в полный голос.

– М-да, – согласилась Елена Александровна, посмотрев на дочь, – точно нервное. – И неожиданно резко прикрикнула: – Боня, стой!

По всей видимости, решила, что гость должен увидеть их любимицу во всей ее собачьей привлекательности и милоте, рассмотреть и оценить столь замечательное создание со всеми ее неоспоримыми достоинствами.

Увлекшаяся забегом собаченция, давно позабывшая, с чего вообще был дан старт этому бурному кроссу, тявкнув с сожалением от настолько не вовремя поступившей вводной, как-то придушенно пискнула и, выставив вперед все четыре лапы, затормозила на всем своем лихом собачьем бегу, словно разгоряченный скакун, перехваченный сильной рукой наездника. Плюхнулась на задницу, уставившись вопрошающе-преданным взглядом на старшую хозяйку, типа: «Ну вот, я остановилась, ты чего хотела-то?» – и громко пукнула.

Облокотившись на ручку коляски, Стаховский, следом за Марьяной заходясь беззвучным, еле сдерживаемым смехом, прикрыл глаза ладонью и мелко затрясся.

– М-да, – словно извиняясь за собачий конфуз, произнес Виктор Игоревич и хохотнул, крутнув головой, в свою очередь поддавшись смешливому приступу.

– Так… – продолжая посмеиваться, предприняла попытку остановить неожиданный балаган Марьяна, пригласив всех: – Идемте чай пить, как раз запеканка поспела. Надо же хоть как-то отблагодарить Яна Валерьевича за поимку Бармалея и помощь Кирюше.

– Да, да! – горячо поддержала идею Елена Александровна, поторопившись сгладить небольшой конфуз и беседу о любви к животным, приведшую к не самой удачной демонстрации своих питомцев.

– Благодарю, но, к сожалению, вынужден отказаться. – Стаховский, мягко улыбаясь, кинул быстрый взгляд на ступеньки, ведущие на крыльцо дома, за спиной Елены Александровны.

– Эмм-м-м… – стушевалась Марьяна, проследив за его взглядом и поняв, насколько неуместно было ее приглашение. – Простите, я не сообразила как-то.

– Вы меня не совсем правильно поняли, Марианна. У меня работа, которую необходимо срочно доделать, – поспешил сгладить невольно возникшую неловкость Ян и выдвинул встречное предложение: – Давайте лучше сделаем так: вы все придете ко мне на ужин. Мы ведь близкие соседи, мой дом двадцать девятый, по этой же линии. Наладим, так сказать, добрососедские связи и общение. Кстати, у меня есть одна замечательная компьютерная игра для Кирилла. – И уточнил: – Сколько ему лет?

– Шесть, – ответила Марьяна. И, замявшись на мгновение, пояснила: – Мы ограничиваем занятия Кирюши с компьютером всего лишь парой часов в день и крайне избирательны с компьютерными играми и информацией.

– Эта игра вам понравится, – заверил Стаховский. – Она основана на базе развивающих занятий и игр для детей и построена таким образом, чтобы были задействованы основные центры и те участки головного мозга, что отвечают за развитие интеллекта и способности к точным наукам. Мы разработали ее в сотрудничестве со специалистами Центра развития человека и детскими психологами и педагогами. – И повторил приглашение: – Приходите, я покажу, если вам интересно.

– Мне интересно! – тут же сунулся поближе к Яну Кирюха и посмотрел просительно на мать, повторив с нажимом: – Мне очень интересно, мамочка.

– Мне теперь тоже интересно, – улыбнулась Марьяна сыночку.

– Вот и отлично, – порадовался за них Ян. – Жду вас вечером, часов… – задумался он, прикидывая, когда закончит работу. – Скажем, часов в шесть.

– Договорились, – приняла приглашение за всех Марианна. – Мы непременно будем к шести.

– Кстати, – сказал Стаховский, – сейчас принято заранее интересоваться пищевыми привычками и пристрастиями гостей. Есть что-то, что вы не едите?

– Нет-нет, – решительно запротестовала Елена Александровна и, отодвинув дочь с дороги, выдвинулась вперед: – Не вздумайте ничего готовить, Ян Валерьевич, мы все приготовим сами, принесем с собой и накроем стол. Мы хотим и обязаны вас как-то отблагодарить.

– Да господь с вами, Елена Александровна, – подивился Ян, – это за что же?

– Да просто так, и все, – ответила энергично женщина, все же добавив немного конкретики: – За нашего Кирюшу. – И тут же переключила тему дискуссии, деловито поинтересовавшись: – А у вас какие пищевые предпочтения, Ян Валерьевич?

– Условно всеяден, особенно на дружеских застольях, – улыбнулся ее энтузиазму Стаховский.

– Вот и хорошо, – обрадовалась женщина и повторила: – Вот и хорошо.

Провожать Яна, к его немалому удивлению, соседи почему-то выдвинулись на улицу всем семейством, то есть полным его составом: вместе с Бармалеем, все так же вальяжно возлежавшим на руках Виктора Игоревича, и притихшей собакой Боней, настороженно поглядывающей на любимых хозяев, беспокоясь, видимо, вдруг кто-нибудь из них снова исчезнет непонятно куда, и беги ищи его, жди, нервничай, если не вернется.

А Елена Александровна и Кирюха даже помахали рукой вслед удалявшейся небывалой, усовершенствованной инвалидной коляске, увозившей Яна.

Сосредоточиться было сложно. Очень сложно.

Мысли норовили соскользнуть с темы, то и дело возвращаясь к воспоминаниям и размышлениям о Марианне. Кто бы мог подумать и предположить, что эту женщину возможно встретить здесь, не в самом богатом и крутом поселке, хоть и далеко не примитивном, а достаточно престижном и для людей неплохо обеспеченных. Но с тем «гетто» для богатых-властных, где находится дом-усадьба, в котором она проживала во времена их знакомства, все же и сравнивать не стоит.

Может, в гости к родителям приехала? Наверняка.

«Так, ладно», – вздыхал, резко одергивая себя, Ян и усилием воли возвращался к работе. А через какое-то время, незаметно, исподволь, цепляясь друг за друга, мысли вновь предательски перебирались к воспоминаниям об этой необыкновенной женщине. И всплывала перед глазами та их далекая первая встреча.

Когда же это было?.. Лет шесть… нет, семь лет назад. Точно семь, тоже осень была.

Великолепный, блистательный, богатый и удачливый тридцатисемилетний топ-менеджер одной из крупнейших российских компаний Ян Валерьевич Стаховский, буквально накануне заключивший договор о сотрудничестве, исчислявшийся суммами в долларах со многими нулями, с новым крупным клиентом Константином Аркадьевичем Киртом, двигался по заполненному людьми залу.

Компания отмечала круглую годовщину, юбилей своего образования, по случаю чего давала шикарный официальный прием, на который были приглашены, помимо ведущих сотрудников, самые значимые партнеры и клиенты с женами и подругами, за неимением первых или вместо них.

Прием был воистину грандиозен и поражал размахом и неожиданными сюрпризами, например небольшими, но весьма недешевыми подарками для всех присутствовавших гостей, выступлениями эстрадных звезд первой величины, как российских, так и зарубежных, и известнейшим симфоническим оркестром мирового уровня, фонтанами шампанского, зрелищным, необыкновенным салютом и прочими, менее значительными, но потрясающими изысками.

Дамы блистали роскошными вечерними туалетами, посверкивая настоящими драгоценными украшениями, а мужчины поражали официальными фраками и великолепными костюмными тройками от известных модельеров. И мужские драгоценные аксессуары тоже не обошли стороной, бликуя в свете великолепных хрустальных люстр и светильников запонками, галстучными зажимами, кольцами, украшенными бриллиантами и драгоценными камнями нефиговой каратности.

Блеск, шик, богатство, помпезность и роскошь презентовались во всей возможной красе. Как-то так. Картинка из жизни уровня лакшери.

Стаховский продвигался по залу, с кем-то здороваясь и раскланиваясь, с кем-то останавливаясь для короткой непринужденной беседы и приветствия – сегодня ни о каких делах! Ни о каких делах! Разве что об очень, ну очень важных и лишь удалившись в специальный кабинет, предусмотрительно оборудованный для переговоров, буде таковые все же случатся. А как не случиться-то? Большинство самых крупных сделок и договоренностей происходят не в офисах, а на таких вот мероприятиях и приемах, в дружеской, непринужденной беседе между самыми «тяжелыми» и влиятельными игроками. А в офисах – это уже так, официальная рутина: оформление и закрепление договоренностей на бумагах с подписями сторон.

Так что кабинетов для приватно-деловых, по большей части секретных встреч организаторы предусмотрительно устроили несколько.

Переходя от одной группы гостей к другой, Ян наконец увидел человека, которого целенаправленно искал среди толпы: Константина Аркадьевича Кирта, нового клиента, теперь уже партнера, с которым два дня назад заключил столь удачный во всех отношениях договор, и поспешил подойти. Его обязанностью на сегодняшнем приеме было, что называется, «вести»: сопровождать и представлять господина Кирта другим гостям.

Константин Аркадьевич вел непринужденную беседу в кругу троих мужчин и двух женщин, одна из которых была его женой, носившей очень редкое, где-то даже загадочное и определенно интригующее имя Марианна.

Марианна Кирт. Яркое, броское созвучие необыкновенного имени со столь же необыкновенной фамилией. Хорошо подходящее как деятелю искусства, так и жене весьма богатого мужа.

Ян Стаховский знал всю биографию этой женщины от рождения до сегодняшнего дня, пересмотрел множество видеороликов с ее участием и фотографий, сделанных в разные годы.

Разглядывая снимки и видео, он, конечно, не мог не отметить, как мужчина и как специалист по коммуникации, изысканную, утонченную грацию, не броскую и яркую, а словно проступающую изнутри красоту этой женщины. Но он не ожидал и был совершенно не готов к тому ошеломляющему воздействию, которое она произвела на него при личной встрече и знакомстве.

Великолепная точеная фигура танцовщицы, словно вылепленная мастером идеальная фарфоровая статуэтка, абсолютно ровная спина, длинная шея, переходившая не в угловатые, как у большинства балерин, а покатые женственные плечи, небольшая, высокая девичья грудь потрясающей формы, узкая талия, длинные, стройные изумительные ноги. Темно-синие бархатные глаза со смешливой искоркой, полные чуткие губы, родные-преродные, а не тюнингованно-накаченные, всегда готовые улыбнуться задорной, ироничной усмешкой, колдовской, негромкий, какой-то хрустальный смех. И редкая врожденная грация.