Переводчица. Украденная репутация

На ходу я осмотрелась. Утро понедельника, а места почти не заняты. Должно быть, дела разбросали всех по городу. За неделю мне ещё не удалось познакомиться со всеми даже на своём этаже, и уж тем более, узнать, кто на чём ездит. Вот у синенького "Форда" смеются за сигареткой вроде бы наши "итальянки". У бликующей на солнце чёрной "Ауди" разговаривает по телефону незнакомый высокий мужчина в строгом костюме. Узкой белоснежной полоской выглядывает воротник рубашки. Когда мужчина оправил тёмные волосы, подняв руку, на запястье сверкнул серебристый корпус часов. Нет, его я ещё не видела. Наверное, клиент. Я снова обернулась на незнакомца и не могла понять, что же такое странное мне почудилось в его мимике и жестах. Всё его присутствие на этой парковке, перед этой этой зелёной, местами погнутой, гиттер-сетки, на фоне строительного лома и пыльных "КАМазов", казалось противоестественным. Уже потом я удивлялась себе, что не сразу заметила то, что потом бросилось в глаза – номер его машины.

В здании было прохладно и тихо. Я поздоровалась с нашими словоохотливыми охранниками на проходной и поднялась к себе. В кабинете меня никто не встретил. Покой вокруг начал, напротив, напрягать. Ещё и работы с утра особо не было. Ожидания обернулись не той реальностью: мне казалось, с приездом начальства наступит большее оживление, всё словно должно было перевернуться с ног на голову в суете.

Я сидела в поисках, чем себя занять, когда без стука открылась дверь. В кабинете показался невысокий толстячок – наш начальник, Виктор Палыч Тихонов. Держась одной рукой за любимый ярко-жёлтый галстук, он бодро поздоровался и деловито осмотрелся в кабинете.

– Ой, – спохватилась я и встала с кресла. – Здравствуйте! Я могу вам чем-то помочь?

Шеф спросил, где находится то, что я и не поняла что. Виктор Палыч понял, толку от меня не дождёшься, и вышел.

"Памтугас? Павтугас?" – перебирала я в голове возможные варианты. Решив более не мучиться, отправилась в соседний кабинет к Лене, но, конечно, где её поймать на месте с утра? Решено было добраться до Зенфа. Ещё у порога я услышала кокетливый женский смех. Девушку я определила безошибочно. Тихонько постучав в дверь, я вошла и оцепенела.

Держа в руках большую папку, у стола, соседнего с Зенфом, с моей коллегой живо беседовал статный незнакомец из "Ауди". Я прервала их весёлый разговор с Дорой. Как только мужчина увидел меня, в его непонимающем взгляде легко читалось: "Кто вы?", но уже секунду спустя он улыбнулся:

– Здравствуйте, Рита. Рад встрече. Я как раз собирался зайти к вам.

– Доброе утро. Спасибо, взаимно, – я попыталась улыбнуться в ответ, одёрнув водолазку.

В висках стучало: "Кто же вы? Откуда знаете меня? Ещё и этот акцент… Нет, не может быть, что я ошиблась!"

Дора критично осмотрела меня с ног до головы, остановила взгляд на туфлях. Мне вдруг стало неловко и за обтягивающую кофточку, пусть и с высоким воротником, и за яркую обувь. Она подняла взгляд и наблюдала за тем, как я тушуюсь и выпутываюсь из глупых вежливостей.

– Рита, это ваш главный начальник, что же вы стоите? Господин Брандт приехал, – Дора решила бросить мне спасательный круг, который как будто лопнул в то же мгновение.

Она же разыгрывает меня! Хочет раскрасить скучное понедельничное утро и выставить меня идиоткой перед этим мужчиной. Знаю я своего господина Брандта: он старый, лысый и надменный. А этот — полная противоположность… нет-нет.

– Прошу прощения, – незнакомец наконец-то прервал неловкое молчание и приблизился ко мне, протянув руку, – Меня зовут Вальтер Брандт, я ваш новый коллега. Дора назвала меня «главным начальником», но это не совсем так, мы просто коллеги.

– Мне правда очень приятно познакомиться, – я попыталась улыбнуться в ответ, когда его тёплая рука обхватила мою маленькую холодную ладошку.

Как только господин Брандт оказался рядом, до меня донёсся сдержанный, но глубокий акватический запах его парфюма. Стало вдруг легко и спокойно. Я всё ещё стояла в компании Доры и начальника-немца, но вдруг все тревоги испарились. Его уверенность, его интонации в глубоком голосе – всё располагало: он рад моему появлению и готов к совместной работе.

Как я ни старалась не пялиться на господина Брандта, он притягивал моё внимание. Его легко можно было представить с киркой на сильном здоровом плече где-нибудь в шахтёрском Вильдемане, но, как ни странно, мужская ухоженность и холёность, не шли в разлад с рубленными чертами лица, внимательным и глубоким взглядом тёмно-зелёных глаз.

– Вальтер, что же вы по-русски общаетесь? Пора проверить коллегу на профпригодность, – Дора насмешливо хмыкнула.

Очевидно, моё смущение её забавляло. Женским чутьём она легко понимает, как статный господин Брандт действует на девушек.

– Рита, прошу вас, проходите, – он не отреагировал на Дорин выпад и, продолжив по-русски, жестом указал на кресло. – Давайте познакомимся, поговорим о делах.

– Ой, я же не могу, – словно защищаясь, я чуть зашла за стол Макса, который где-то сейчас пропадал, и только тогда вспомнила, зачем я прибежала к ним, как на пожар: – Дора, извините, мне нужна ваша помощь.

– Говорите же, – она вмиг приняла на себя строгий вид.

– К нам в кабинет заходил Тихонов… И я не поняла, что ему нужно, – я заложила руки за спину.

– Так вы же два языка знаете, как говорите, – пошутила Дора, но снова не получила ответной реакции от господина Брандта.

– В общем, я не разобрала… Он что-то искал, – мой голос становился всё тише. – Какой-то "памтугас" или "павтугас" ему нужен. Не понимаю…

Господин Брандт в удивлении выгнул бровь и, чуть приподняв подбородок, вдруг обернулся к окну, пряча улыбку. Дора скривила губы.

Пора бы уже привыкнуть и начать отращивать панцирь.

– Понятно! – отчеканила она и быстро вышла из кабинета.

Как только за Дорой захлопнулась дверь, господин Брандт неожиданно рассмеялся.

– Рита, осторожнее с Дорой! Вас уже предупредили? – подмигнул он, впервые перейдя на немецкий, от чего его голос стал ещё мягче, а тембр – ярче.

– Господин Брандт, пожалуйста, – взмолилась я и не заметила, как легко подхватила его язык и как устало села в кресло Макса. Сложила руки на столе, золотистые пуговицы брякнули о дерево. Тут же аккуратно отодвинула от края стола малюсенький кактус. Смахни я его по случайной неосторожности – и Зенф отправит меня из офиса в известном направлении.

– Спокойствие, сейчас я всё объясню, – господин Брандт выкатил своё кресло, сел напротив меня. Он взял у Макса жёлтый листочек для заметок, карандаш и принялся что-то торопливо писать.

– Итак, – он развернул бумажку ко мне и внимательно посмотрел в глаза. – Дору зовут Дора Партугас. Пар-ту-гас. Тихонов просто плохо выговаривает букву "р".

– Ой… Точно.

– Всё в порядке… Вы же не пытались задеть Дору. Вы давно с нами?

– Всего неделю, – я отвела взгляд на бумаги.

– Есть какие-то сложности?

– Нет, совсем никаких, – я выпрямилась. – И… господин Брандт, ваше пособие мне совсем не пригодилось, но благодарю вас за беспокойство.

– Что, даже не открывали? – он крепко свёл губы.

– Ну, чему-то меня всё-таки научили в университете, – откуда только наглость взялась во мне? Я быстро взяла себя в руки: – Почему вы так удивлены?

Сколько раз я мысленно готовила речь про то, что мне не нужны такого рода подачки и вот так просто сдулась под взглядом красивого немца. Вся смягчилась под звуки его голоса.

– Рита, – тихо начал господин Брандт, опустив глаза, – я не смел сомневаться в ваших знаниях и упорстве. Я передал книгу с другим намерением.

– Что, простите? Лена мне передала "Деловой немецкий".

– Всё верно, но… – он побарабанил пальцами по столешнице, сощурился, – она ещё у вас?

– Да, конечно.

– Полистайте пособие в свободное время. Там есть полезные вещи, – он снова перешёл на русский. Меня смутила не смена языка, а недоумение, с которым он смотрел на меня. Да не просто недоумение, а растерянность и небольшое разочарование. Не терпелось поскорее вернуться в кабинет и достать книгу. Но… ещё не время.

– Господин Брандт, – у меня появилась другая отличная идея, я склонилась над столом и шёпотом, вернувшись в его родной язык, попросила. – Пожалуйста, расскажите мне, как кого здесь зовут. Я имею в виду наш ближний круг.

Почему такая гениальная мысль не пришла ко мне раньше?! Сколько раз я могла подойти к Лене с простым вопросом.

– Без проблем! – Он снова склонился над листочком, взяв в правую руку карандаш, левая рука аккуратно придерживала жёлтый уголок заметки.

Уже через минуту я читала вслух имена, украдкой поглядывая на дверь.

– Дора Партугас, Макс Зенф, Елена Лаврецкая, Матиас Фогель, Вальтер Брандт и Маргарита Фреге. – На последних именах я улыбнулась и посмотрела на Вальтера. – Немецкая точность?

– Не совсем точность, – он взял листок из моих рук, чуть коснувшись случайно, и сделал ещё одну заметку.

– Лучше прочитайте сами.

– Василий Георгиевич? Кто это? – я смущённо улыбнулась, а господин Брандт кивнул на малюсенький кактус.

– Единственное создание, с кем Макс всегда разговаривает спокойно и чьм поведением он всегда доволен. Один из лучших и верных его друзей. – Он чуть склонился над столом и понизил голос: – Скажите, Зенф уже вербовал вас в разведку?

– Что-о? – протянула я, а господин Брандт искренне засмеялся, откинулся в кресле, сложив руки на груди. У смеющихся глаз собрались морщины, которые ничуть не испортили его лицо.

– Рита, я прошу, просто не выдавайте меня в случае чего, – он снова подался вперёд, – мне даже интересно, куда он вас пригласит.

– Это шутка?

– Это – проверка, – ответил господин Брандт с той же искрой во взгляде.

Крепко-крепко в руке я держала маленький листочек – мой трофей. Мне было всё равно, как остаток дня на меня будет смотреть Дора, мне всё равно – ведь мне помог этот мужчина. Он приехал! Он – не тот самый пугающий старик с фотографии. И он будет теперь рядом каждый день.

В кабинете я достала записную книжку, ещё раз взглянула на клочок бумаги, тщательно разгладила его и аккуратно положила в блокнот.

Время вытащить книгу! Не обращая внимания на Дору, которая крутилась за моей спиной у окна и высматривала кого-то на парковке, я шумно открыла ящик. Достав «Деловой немецкий», я пробежалась по первым страницам, а потом веером пролистала. На стол вывалилась небольшая записка, где ручкой зелёного цвета было написано по-русски:

"Рита, я надеюсь, вы уже в офисе. Поздравляю с первым рабочим днём. Он всегда бывает непростым, неважно кто вы: опытный специалист или новичок. Пожалуйста, обращайтесь ко мне в любое время с любой проблемой. Оставляю вам личный почтовый адрес […]. С наилучшими пожеланиями, ваш коллега, Вальтер Брандт".

Обескураженная, я во все глаза смотрела на письмо, глаза снова и снова выхватывали самое главное: "…личный почтовый адрес" и "Вальтер Брандт".

Почему он не мог просто передать записку через Лену? Что такого секретного или неприличного? Запечатал бы в конверт! Зачем нужны эти офисные игры? Мы же не были знакомы до этого дня.

– Вам Вальтер уже письма пишет? Да ещё и от руки, – позади себя я услышала чуть скрипучий голос Доры.

– Конечно, – я развернулась к ней лицом и махнула в воздухе запиской, – мы же с ним самые близкие коллеги.

– Подумайте лучше, не рановато ли вам сближаться с такими коллегами, Рита? – Дора вернулась к своему столу. – Ничего личного. Я вас просто предупреждаю.

Приезд господина Брандта ничего особенно не изменил в моём ставшем привычным расписании. В работе – ничего, но становилось всё более не по себе рядом с ним. Неловкая от смущения – мой простой диагноз.

Мысли о симпатии к немцу как к мужчине я старалась отгонять – не хватало ещё вляпаться в очередную безответную любовь. Ни в коем случае нельзя давать себе расслабиться, тем более, что события последних дней убедили – здесь всё может обернуться для меня очень больно. Я словно пришла, залетела сюда на время из другого мира, всего месяц – и потом мне придётся искать работу самой. Никакой особой ценности я не представляю, судя по заданиям, которые мне доставались. Нужно просто делать свою работу. И буду делать хорошо. Обещаю. От меня же больше ничего и не требуется.

Через неделю-другую, наверное, я стану похожа на Лену, на современную Лену, а не ту с фотографий. Костюмов у меня как раз пока только два, а переживаний и работы всё больше и больше. Буду так же суетно носиться по кабинетам.

Пару дней назад я случайно услышала разговор Доры и Макса в коридоре. Судя по всему, они не в первый раз сталкивались на этой теме.

– Опять! Почему я обязана принимать это во внимание? Она мне нужна здесь и сейчас! – распалялась Дора, не найдя секретаря на месте.

– Подожди полчаса, она обещала вернуться вовремя, – пытался успокоить её Макс.

– Ты знаешь, Зенф, её обещания обычно ничего не значат. Так, пускает пыль в глаза. Лишь бы отпустили. Сколько раз говорила ей! Нужно было решить эту проблему ещё год назад!

Секретики отдела? Я вспомнила, что Лена, бывало, срывалась из офиса в самый разгар дня. При этом, как бы рано я ни приходила на работу, она всегда была на месте. И уходила она позднее всех. Раздражение Доры было мне непонятно. Уж кого-кого, а Лену упрекнуть в непунктуальности или безответственности сложно.

Она неизменно носила два костюма – серый в клетку и чёрный. Иногда Лена миксовала жакет от одного с брюками от другого. Ни колец, ни цепочек, ни браслетов, ни даже малюсеньких серёжек не надевала.

Собственно, какое мне дело до её гардероба и украшений? Самое главное, она всегда готова прийти на помощь. Пусть немного суетливая, слишком переживающая, но очень внимательная и заботливая. Общаться с ней было проще и легче, чем с кем бы то ни было в офисе.

Пару раз ко мне заглядывали Лена и Андрей. Приглашали перекусить, но я вежливо отказывалась, ссылаясь на дела. Чуть позже я спускалась в кафе и садилась в самый угол у входа. Так я видела всё помещение, а меня особо никто не замечал. Вот Андрей и Макс, который вальяжно расселся на стуле. Крутит салфетку в руках, пока другой в задумчивости допивает чай. Дора сидит за столиком в центре. Аккуратно держит вилочку тремя пальцами, подцепляя лёгкий салат, внимательно слушает свою собеседницу-«итальянку», понимающе кивает, качает головой. Её глаза то и дело округляются от удивления.

Неожиданно кафе оказалось местом, где я чувствовала себя наиболее отдалённо. Чувство одиночества переходило в ощущение никчёмности. Работа, которую я выполняю, не стоит тех денег, что мне собираются заплатить. При этом делаю я всё медленно. Пусть Лена и сказала мне, что спешка – самый главный враг, пока нет опыта и уверенности.

Господин Брандт. Дора. Макс. Андрей. Леночка (как её все здесь называют). Начальник Тихонов. Ещё какой-то Матиас, как мне сказали, должен быть скоро в офисе.

– Наши заграничные Вупсень и Пупсень – Вальтер и Матиас – снова в сборе, – как-то пошутил Макс.

– Матиас… – покачала головой Дора, когда пришла новость о том, что ещё один немец прибывает. – Абсолютно безалаберный. Непонятно, как таких вообще в Германии держат!

– Хлыщ! – сказала тогда Лена, как отрезала, словно ударила призрачного Матиаса кнутом.

Он как раз делит кабинет с Дорой, а теперь и со мной. Успеем ли мы с ним познакомиться и каким будет наше соседство? Пусть деление тут достаточно условное: Дора может провести полдня у Макса или вместе с Леной. Но мысль о том, что ещё один незнакомец ещё и с такими характеристиками будет рядом каждый день, не очень воодушевляла.

В одном я была права. Через неделю я знала постоянных клиентов компании и большую часть удалённых работников. Мой стол постепенно заполнялся моими же мелочами: папками, ручками, маркерами, разноцветными стикерами, исписанными страницами… Я легко ориентировалась в почте и приложениях и начала осваивать переводческую программу. Меня подстёгивало, что Дора за то короткое время, проведённое мной в отделе, успела записаться на два курса по работе и успешно один пройти. Как бы Макс ни подкалывал Партугас, она без дела и развития не сидела.

Дора… Всякий раз, когда мы оказывались вместе в одном кабинете с господином Брандтом, моё настроение портилось и поднималась колкая ревность. Мне хотелось, чтобы она поскорее ушла. Чтобы он не отвечал на её вопросы, не смотрел на неё, не видел её.

По-немецки Дора почти не говорила. Она говорила с Брандтом либо на русском, либо на бедном немецком, не заботясь об акценте. Манера речи привлекала внимание: она говорила негромко, но быстро. Тёмно-красные губы двигались так, словно во рту она катала крошечную карамельку.

Всегда стильная и уверенная в себе, Партугас не отходила от господина Бранда на общих встречах. Она сосредоточенно смотрела на записи, делала пометки в блокноте, указывала тонким пальчиком на документы. Она могла подойти к Брандту почти вплотную и, положив руку ему на плечо, заглянуть в бумаги.

При обсуждении Дора мило улыбалась и кивала в ответ. Все её лисьи взгляды и мягкие жесты намекали на то, что любой проект они могут обсуждать не только в этих офисных стенах, но и за чашкой утреннего кофе.

– Ты не против? – в очередное вечернее заседание с господином Брандтом Партугас решила отвлечься от деловой суеты. Без ответного разрешения она вытащила из-за стола кресло Вальтера. Без лишних слов легко стянула его пиджак со спинки и накинула на себя. На узких плечах Доры он походил на маленькую чёрную бурку.

Пару раз в офисе появлялась мой преподаватель – Анна Викторовна. В один день за чашкой чая в кафе неподалёку она успела поделиться о недавних успешных заказах компании, клиентах и партнёрах. Мне очень хотелось услышать пару слов о Доре, что она за зверь в отделе, но ничего подобного я, конечно, не дождалась.