Часовщик. Зима

Глава 5. Альпы

Утром, одеваясь, Вероника спохватилась про колготки. Как можно было не вспомнить! Снова выдвинула ящики, нашла мешок с разноцветной синтетикой. Время поджимало. Черные, наверно. Одни были с затяжками, на вторых – дырка. Вытряхнула новые из пачки. Тонковаты, конечно. Потянула – за пальцем побежала длинная стрелка. Да нет же! Безумно жалко. Так ни одни до вечера не доживут.

Она схватила большой пакет. Затолкала туда юбку, мешок с колготками, чистые носки. Что ещё, что ещё? Бросила пакет у выхода. Стянула с волос резинку и метнулась в ванную. Вода перебивалась с горячей на холодную. Кое-как вымыла голову – жутко замерзла и сильно обожглась. С полотенцем на голове залезла в джинсы, попрыгала. Подсушив, быстро накрутила концы волос.

Спирали шелково свивались. Она покрутила головой – локоны гладили и щекотали кожу. Приятно и провоцирующе. Хотелось открыть плечи, чтобы чувствовать упрямые упругие прикосновения целый день. Времени не было. Она опаздывает! Но спущенная с заржавевшего крючка дремавшая непокорность неотвратимо разжимала мозг и дыхание. Сопротивляться было невозможно. Только пытаться притормозить, чтоб не снесло. Ника схватилась за плечики и быстро, как костяшки счетов, начала их перекидывать. Нет, нет, нет. Сколько раз говорила: вешай каждую вещь отдельно. Она задирала верхние, пытаясь догадаться, что там внизу. Запуталась. Стала выбрасывать проверенные на кровать. Нет, нет. Вот! Порылась под слоями, вытащила футболку с длинным рукавом и вырезом лодочкой. Подгладить. Утюга на месте не было. Ладно. Ладно. Не психуй. Нормально. Не сильно мятая. Немножко небрежности. Это неплохо. Лучше, чем прийти в накрахмаленной. Свободней. Не слишком официально. Натянула. Не удержалась и снова повела головой – локоны вспорхнули и лизнули плечо. Уф-ф. Ника улыбнулась.

Глянула на руку, схватилась за телефон. Боже мой, уже должна была выйти. Выудила из контейнера тушь. Хотя бы немножко. Тоню бы разбудить. Рука промазала, оставив на веке жирную черную кляксу. Ну как всегда! Вот что теперь? Один глаз накрашен. Выдавила на ватный диск крем, прилепила к ресницам с краской и принялась стирать, вторым глазом и рукой разыскивая и кидая в косметичку помаду, кисточку с румянами, крем, насыпала ватных дисков. Что ещё? Сунула пару коробок какой-то пудры. Разлепила стертый глаз, переложила диск с кремом на размазанный, засунула косметичку в сумку. К Тоне заглядывать не стала. Та не разбудила ее, конечно. Из метро позвонит. Проверила бутерброды в холодильнике, лицо – в зеркале в коридоре и побежала вниз по лестнице.

Многолетняя тренировка не подвела. Метро, развозка, турникет. Можешь, когда захочешь. Вероника, улыбаясь, залетела в кабинет. Джинсы подтягивали. Кудряшки прыгали.

– Привет.

Ирина, изучавшая себя в зеркале пудреницы, выглянула из-за него:

– Привет, – оглядела: – Ты чего такая?

– У Тони собрание.

– А-а, – Ира снова недоверчиво и оценивающе глянула: – Ну ничего так.

Ника повесила пальто в шкаф, быстро размотала шарф, сунула пакет в тумбу стола, села, мотнула головой, счастливо зажмурилась, придвинулась ближе к экрану, скрестила под столом лодыжки и, радостно вздохнув, включила монитор.

Ирина поглядывала на неё.

– Вероника Сергеевна, ты бы объект закончила. И возьми вот, отработай, – она протянула Нике папку. – Я всё-таки начальник твой по должностной, хоть и формальный.

– Конечно, сделаю, – Ника, не глядя, положила папку на стол.

Ира скептически покосилась:

– Ну смотри, там срочное. После обеда я должна сдать.

– Хорошо. Я успею.

Все утро Ника молотила по клавишам, отрабатывая заказы. Потом спохватилась, вытащила телефон: "Тоня, доброе утро. Я там вещи разбросала. Приду – уберу. Суп в холодильнике. На столе новая пачка с лекарствами. Я сегодня задержусь".

– Добрый день, коллеги, – дверь открылась, и зашла Елена Марковна. Как всегда бодрая, подтянутая, элегантная.

– Добрый день, – Вероника искренне тепло улыбнулась, бросила телефон в ящик стола и подалась вперед.

Она испытывала искреннее уважение к заму. Та не говорила лишних слов, была собрана, работоспособна, обладала коммерческой жилкой и при этом была невероятно женственна. Мужчины компании её боготворили. Она умела широко смеяться и кокетничать, увольнять и покровительствовать, привлекать инвесторов и низвергать зарвавшихся партнеров. Ника хотела быть на неё похожей. Идеальный порядок в документах, и свобода выбора и передвижений. Идеальное спокойствие. Не увольняла декретниц, выписала матпомощь уборщице, у которой заболел муж, выбивала премии к новому году и женскому дню, лично приглашала охранников на корпоративы, шла навстречу. Ника любила её и была рада встречам.

– Коллеги, хочу вас поздравить. Ваша идея с открытием отдела по подготовке проектов для крупных организаций нашла отклик в дирекции. В понедельник прошу быть готовыми выступить на встрече. Руководство намерено вас выслушать. Десять минут на юридическое обоснование необходимости сопровождения вам, Ирина Александровна, и десять минут вам, Вероника Сергеевна, как автору идеи, – кивнула зам, взглянув на обеих по очереди. – Я рада за вас, – и, выдержав нужную паузу, повернулась к Нике: – Надеюсь, Вероника Сергеевна, вы используете свой шанс.

Ника видела, как через стеклянные внутренние стены коллеги из соседних отделов с интересом наблюдали за тем, что у них происходит.

– Елена Марковна, мне по кредитам и долгам можно будет вопросы согласовать?  – быстро спросила Ирина, пытаясь поймать уникальную возможность урегулировать проблемные моменты на личной  встрече с администрацией.

 В этот момент раздалось мычание и треск – все повернули головы в сторону Ники. Она сама вздрогнула и обернулась в сторону гудения. Все смотрели на неё. "Телефон", – поняла она прежде, чем увидела, и схватилась рукой за стучащий от вибрации ящик.

– Простите, простите, звук не выключила.

Елена Марковна тактично замолчала. Ирина смотрела на Нику с явным отвращением.

– Так что, Елена Марковна, будет у меня возможность задать вопросы по долгам предприятия и поставщикам? Информация нужна до конца года. Я не сумею отработать все до дедлайна без предварительной встречи.

Зам все так же ждала, глядя на Нику. Та вытащила телефон и копалась с кнопками, переключая его на беззвучный режим. Телефон издавал всхлипы и несколько раз проиграл, убавляя в настройках, мелодии.

Наконец Ника засунула его обратно в ящик:

– Простите.

– Руководство выделило полчаса на встречу. Двадцать минут на представление проекта и десять на обсуждение, – завершила, выждав секунду, Елена Марковна. – Ирина Александровна, ваши вопросы мы согласуем позже, – и, обернувшись у двери, добавила: – Вероника Сергеевна, зайдите, пожалуйста, ко мне через десять минут.

Она вышла.

– Ты можешь со своим телефоном разобраться? – зашипела Ирина, блестя на Нику черными, переполненными гневом глазами. – Я ничего не решила. У меня годовая срывается. Я второй месяц с долгами бьюсь. Неужели так сложно?

– Прости, я думала, он выключен.

– Послушай, я тебе помогла проект продвинуть, выделила время, и мне совсем не упало ещё ему обоснование собирать. Кто мне за это заплатит? Это лишняя работа.

– Прости. Я понимаю. Я благодарна тебе. Я могу помочь с чем-нибудь.

– С чем ты поможешь? У тебя даже образования нормального нет. Просто не мешай. Убери эти твои звонилки. И перестань шуршать пакетами и фантиками. Реально бесит, – Ира откинула длинные черные волосы за спину, выпрямила спину и демонстративно отвернулась к монитору.

– Хорошо, прости.

Ника вытащила из ящика телефон. Набрала звонивший номер, прикрыла микрофон ладонью:

– Добрый день. Да, я видела. Я на работе сейчас, не могу говорить. Я отправлю вам варианты чертежа вечером. Хорошо, – нажала красную кнопку и снова убрала телефон в ящик.

– Ира, прости, пожалуйста. Это с подработки. Я не могу им не ответить. Чертежи должна сбросить сегодня.

Ирина скривилась:

– И как это люди все успевают? Во все стороны, прям, талантами блистать, повышения получать. Огонь. Прямо звезды. Суперстар. Тут пашешь день и ночь – и все как должное.

– Прости. Тоне лекарства нужны, – попробовала объясниться Ника.

Но Ирина, не повернув головы, замолотила по клавишам.

Вероника встала и тихонько вышла из кабинета. Прошла в приемную и попросила секретаря доложить о ней Елене Марковне.

– Проходите.

Светлый кабинет приятно бодрил. Зам вышла из-за письменного стола и, жестом указав на одно из голубых кожаных кресел у окна, пригласила Нику сесть. В матовом аквамариновом стекле низкого овального столика плавала синяя тень орхидеи, стоявшей на окне. Ника чувствовала себя гупешкой в экзотическом аквариуме. Она потрогала плотное отражение решетки цветочного крепежа на каленой поверхности.

Елена Марковна села на соседнее кресло.

– Мне тоже нравится этот цвет.

– Да, – откликнулась Ника.

– Вероника Сергеевна, как вам работается в новом проекте, в новом коллективе?

– Спасибо, хорошо.

– Я слышала, вы завершаете год с высокими показателями. Руководство довольно результатами. Возможно, вас ожидает хорошая годовая премия.

Внутри Вероники настороженно подпрыгнуло. Она подтянула живот. Главное, не позволить себе обрадоваться. Не понадеяться заранее.

– Спасибо за доверие.

– Вы ответственный работник, Вероника Сергеевна. И я рада, что вы с нами. Однако есть ряд моментов, которые я хотела бы с вами обсудить.

– Да, конечно.

– Мы гордимся тем, что наша компания достаточно демократична. Но, Вероника Сергеевна, корпоративные правила, к нашему сожалению или счастью, никто не отменял. Белый верх, черный низ, поддержание корпоративного духа, соблюдение кодекса этики и служебного поведения. Мы должны быть корректны по отношению к своим коллегам. Высокие стандарты обслуживания нашей компании начинаются с нас, с каждого конкретного человека. Мы все взаимосвязаны и должны внимательно относиться друг к другу. В локальных нормативных актах мы постарались закрепить самые основные, важные моменты, способствующие сохранению благоприятной эмоциональной атмосферы в коллективе. Я думаю, вы согласитесь с этим.

– Да, конечно.

– Я думаю, вы согласитесь также, что коллеги поддержали вас при вхождении в новый проект. Ирина Александровна хорошо о вас отзывается.

– Да, спасибо.

– Я вижу, что вы ответственно относитесь к работе. И обладаете превосходными человеческими качествами. Постарайтесь, пожалуйста, подробнее изучить правила внутреннего распорядка. И, если вы еще не пользовались, ежедневно от метро к терминалу ходит газель нашей компании. По расписанию. Оно есть в приложении. Мы специально выкупили несколько машин, чтобы наши сотрудники могли не опаздывать на работу и спокойно распределять свое рабочее время. Пользуйтесь, пожалуйста, этим приятным преимуществом. В соответствии с расписанием.

– Да, спасибо, я уже пользуюсь.

– Хорошо. Но все же расписание уточните. Автобус никого не ждет. Вам будет комфортнее.

– Хорошо.

– Замечательно. И обедаете ли вы? У нас хорошая столовая. Обед – прекрасный повод ближе познакомиться с коллегами в неформальной обстановке.

– Спасибо. Столовая очень хорошая.

– Вот и прекрасно. Ну что же, продуктивного рабочего дня.

– Спасибо.

– Да, Вероника Сергеевна, замок в шкафу вам сегодня заменят.

– Спасибо. Простите. Я возмещу расходы. Даже не знаю, как это получилось. Ключ случайно провернулся и застрял.

– Не тревожьтесь, Вероника. Наш долг помогать друг другу. Мы все здесь как одна большая семья. Рождения, свадьбы, похороны, болезни – это естественно. Мы все люди. Мы должны поддерживать друг друга в трудной ситуации. Это наш долг и просто человеческая обязанность.

– Спасибо большое. Спасибо за доверие, – Ника старалась не упустить мысль, которую крутила в голове с того момента, как зашла в кабинет зама. – Елена Марковна, у меня есть один вопрос. Я хотела попросить неделю отпуска в феврале.

После разговора с замом Ника вернулась назад. Ирина не повернула головы. Ника неуютно поежилась.

– Ира, шоколадку будешь?

– Нет, спасибо, скоро обед.

–– А мне отпуск одобрили.

– Поздравляю, – Ирина усмехнулась.

– Спасибо, – улыбнулась Ника. – Елена Марковна – замечательный человек. Мне Тоню нужно на консультацию свозить. Пять дней плюс выходные. Нам хватит.

– Неплохо так, – Ира поджала губы. – Отчего б мне на недельку в Европу не съездить?

– Если поедешь, я расскажу тебе, как лучше добираться, – радостно откликнулась Ника.

– Вот почему-то я думаю, что на это у меня ума хватит. Вот денег где столько набрать? Может, с премии годовой? Как думаешь? – зло поерничала Ирина.

Ника смутилась:

– Ты знаешь, это не так дорого, как на юг слетать. Мне очень повезло с билетами. Без багажа бы вообще дешево получилось. Мы там у женщины одной живем. И нам скидки делают.

– Кто бы мне скидку делал, – спиной процедила Ирина.

– Если хочешь, я адрес дам – там рядом все сдают – если вы поедете.

– Да где уж нам по Европам-то. Мы ж обычные смертные. С кредитами-ипотеками.

– Просто мы здесь все перепробовали, – Веронике хотелось объясниться. – Я за эти годы всю страну обошла. Там очень хороший врач. Мы его чудом нашли. Да мы и не успеваем ничего посмотреть. До Милана самолет, там сразу электричка, – Ника заторопилась. – Там воздух, Альпы рядом, там экология другая. Я не смогла здесь ничего найти, нам помогли там, – виновато оправдывалась она. – У неё кожа с рук слезает. Снимается, как перчатки. Язвы между пальцами. Она ведь девочка. Мучается страшно. Ей красивой быть хочется.

– Хватит! – взорвалась Ирина. – Хватит пальцы гнуть: Милан, Италия, Альпы. У Надьки, вон, саркома у младенца, у Шварина дочь с ДЦП. Слишком драматизируешь. У каждого свои заморочки. Сахаром нигде не посыпано. Это ж деньжищи-то какие!

– Да, – Ника растерялась. – Ир, прости. Я закончу сегодня твои бумаги.

– Да уж надеюсь, Вероника Сергеевна, – язвительно улыбнулась юрист.

– Ир, в столовую идешь? – в кабинет заглянула новая девушка из бухгалтерии. – Здрасьте, – кивнула Нике.

– Иду. Не всем же по ресторанам, – Ирина хлопнула ящиком стола, вытащила из-за стула объемную дамскую сумку с принтом под крокодиловую кожу, застегнула пуховик, накинула широкую песцовую опушку на густые темные волосы, посмотрела на себя в зеркало и шумно вышла в коридор.

Ника покрутилась на стуле, повозила ногами по полу. В одну и в другую сторону. Посмотрела на кипу бумаг на столе. Вытащила Иринину папку и принялась печатать. За стеклянной стеной сновали люди. Страшно хотелось есть. Из дома, конечно, ничего не взяла. Она не понимала, о чем думает по утрам. Пятнадцать минут. В столовую уже не успеть.

Пару секунд поразглядывала ботинки под столом, подхватила сумочку и сбежала по внутренней лестнице в магазин на производстве. Ежедневные булки, шоколадки больше не лезли. Хотело чего-нибудь нормального. Взгляд зацепился за рыбные консервы. Рыбу бы. Пару банок. Она сглотнула слюну. Пахнуть будет. Взяла банку тушенки с рисом, из тех, что брали монтажники, выезжавшие на объекты в пригороды.

Вернулась на этаж в комнату отдыха: за единственным столиком девушки из отдела кадров пили кофе с эклерами.

– Я вам не помешаю?

– Нет, конечно, садитесь.

Страшно смущаясь, но стараясь не подавать вида, она выставила на стол железную банку и стала искать открывашку. Девушки тактично продолжали разговор. До конца перерыва оставалось семь минут. Обнаружив знакомую конструкцию с деревянной ручкой, Ника встала вплотную к столу между говорившими, поджав подбородок, налегла ею на банку всем весом, раскроила металлическое полотно, подцепила крышку, вытряхнула содержимое в тарелку и поставила в микроволновку. Налила чай. Четыре минуты. Быстро перемешала непрогретую смесь с прогретой и с удовольствием съела.

После горячего хотелось спать, но изжога не давала расслабиться. Вероника резво достучала по клавишам до вечера. За пятнадцать минут до конца рабочего дня вышла в туалет и переодела джинсы на юбку. Выбрала из мешка подходящие колготки. Вышла с распухшим пакетом. Уборщица странно проводила её взглядом.

– Здравствуйте, – кивнула Вероника и вспомнила, что забыла накраситься.

Сходила в кабинет, вытащила косметичку и вернулась в туалет. Ручку дергали снаружи, но она, вопреки подпрыгивающему локтю, старалась не спешить. На рабочее место шла по стеклянному коридору, ставшему за эти минуты еще длинней, потому что ровно вдвое больше сотрудников повернулись посмотреть на ее юбку.

Ирина, красившая губы, остановила ход своей мысли и руки. Ничего не сказала.

Ника засунула пакет с джинсами в тумбу стола. Завтра заберет.

Глава 6. Дежавю и мыльные пузыри

Иван молча месил холодную утреннюю грязь. Мокрый снег комками впечатывался в землю, плющился и тек в ледяные лужи. Застывшая вода стучала по капюшону. Боковой ветер дробно забрасывал слева жесткое крошево. Правую щеку било и секло. Снег сыпал, хлестал, кидался под ноги и превращался в воду. Ноги уплывали. Иван бросал их в пространство наотмашь, в никуда, не глядя. Ботинки, ища опору, проскальзывали.

"Кто разведется с женою своею не за прелюбодеяние и женится на другой, тот прелюбодействует". Отворачиваясь от липких ошметок, он сутуло щурился на тусклые фонари. "Остался ли без жены? Не ищи жены". Люди шли и шли, всплывали в мокрой метели. Вязли, закрывали лица, тонули.

И всё же это был снег. Два осенних месяца он аккуратно перебирался по грязи с зонтом и без в чистых ботинках. Его обувь всегда была идеально чистой. Даже кроссовки выглядели так, как будто он только что вышел из спортивного зала. Но сегодня утром пошел снег. И он не хотел выбирать путь. Он выбрал Леру, он любил сыновей. Но они ушли от него. Он не менял семью, не искал другой женщины – они расплылись под руками. И он намеренно шел по лужам, не оценивая и не целясь, и смотрел на нелепые перебирающие воду ноги. И был намерен досмотреть до конца.

Войдя в мастерскую, поменял обувь на сухую, закатал рукава, вытер все прилавки, помыл стеклянные двери и витрины, выходившие на площадку торгового центра, вычистил замшей образцы, надел белый халат, закрепил на лбу лупу и вытащил из коробки первые по очереди из принятых часов. Это его дело. Он отвечает за него и должен следить и содержать в порядке. "Кто не берет креста своего и следует за мной, тот не достоин меня". Он должен работать. Обеспечивать себя, помогать учиться мальчикам. Он не может остановиться. Нужно сосредоточиться на главном. Не потерять главного.

День подходил к концу. Свет, падавший через стеклянную крышу в проем между площадками, становился бледнее, лампы – ярче. После пожилой леди, принесшей на ремонт часы умершего мужа, дверь, казалось, замерла, он отошел к точильному станку и не сразу заметил женщину, подошедшую к стойке.

– Простите.

Он обернулся: стояла хозяйка голубых часов. В длинном светлом пальто она выглядела старше. Женщина округлила густо накрашенные кофейные глазки, медленно взмахнула ресницами и улыбнулась:

– Здравствуйте.

– Добрый день, – от неожиданности и неузнавания у него что-то оборвалось в животе и замерло, закаменело. Он пытался навести фокус, сконцентрироваться, рассмотреть и, всматриваясь, несколько разочаровывался: он не находил в ней той женщины, для которой ремонтировал часы. Все эти два дня она представлялась ему более женственной, что ли.

Маленькая. Пальто большевато, съезжает с плеч. Красные губы. Странный яркий шарф. Мелкие движения. Она не представляла опасности. Он расслабился, и по венам тут же заструилась странная смесь раздражения и желания, чтобы она что-то говорила. Много говорила. Ему хотелось растянуть время. Разглядеть ее поближе, не привлекая внимания. Как маленькую забавную юркую птичку, слишком живую для этого пространства, недолгое присутствие которой вызывало неподдельный интерес.

– Простите, – она смотрела прямо и уверенно, открыто улыбалась четко накрашенными губами. – Спасибо большое. Это чудо, что вы оказались рядом. Это так неожиданно.

Он тоже улыбнулся, откровенно и весело разглядывая ее.

– А я дизайнер. Занимаюсь интерьерами. Часы – моя любовь и моя слабость. Но я совершенно не разбираюсь в механизмах. От вращающихся колес у меня теряется равновесие.

Она легко тараторила, будто выстилая в воздухе невесомые цепочки радужных мыльных шариков, и смеялась. Замолкала, провожая глазами улетавшие стайки фраз, щурилась, крутила головой. Он сложил руки на груди и не спеша присматривался, стараясь увидеть детали этого переливающегося, ежесекундно меняющего цвет существа. Вокруг себя она точно ничего не видела. Просто лучилась и морщила нос от собственного теплого света, щекотавшего кожу.

– Дизайнер? – он вскинул брови. – Ну, понятно. Да, похоже.

Еще раз оглядел. Пальто странного прямого кроя, в пол. Шарф с геометрическим рисунком. Ботинки. И ноги. Длинные красивые ноги. Она опиралась на одну. В распахнутом пальто была видна точеная коленка в прозрачной мягкой синтетике. Он быстро и мгновенно оценил это взглядом. Расправил плечи.

– Это интересно, – он посмотрел на задорные локоны – золотистые кудряшки, цеплявшиеся за воротник пальто, когда она наклоняла голову, и подскакивающие при каждом движении. Тонкие руки вертели ручку, привязанную к стойке шнурком.

– Да, интересно, – она, смущенно и тепло глянув на него, улыбнулась.

Он вытащил коробочку с часами из стола, принес к стойке, открыв, поставил перед ней:

– Вот ваше сокровище, принимайте, – и оперся на перегородку с другой стороны.

Она осторожно отвернула упаковочную бумагу и вытащила часики. Ему почему-то понравилось, что на коротко стриженых розовых ногтях не было лака, кое-где пальцы были трогательно испачканы синей пастой от шариковой ручки. Как ребенок, ей-богу. Точно, как ребенок.

– Смотрите, – он вытащил из ее рук часы, – в ваших часах нет противоударного устройства. Их нужно беречь от падений и сильной вибрации. Обращаться очень осторожно.