Снова в школу. Том 3. После выпускного
- -
- 100%
- +
– Как-то здесь… пустовато, – наконец, я нашел нужное слово.
– Сокращение, – она снова скривила губы. – Слышал такое слово? Надеюсь, что тебе не придется к нему прибегать в будущем.
– Сокращение? – я оторопело осмотрелся вокруг. Почему-то такое простое объяснение не пришло мне в голову.
– А ты думал, – она села за стол, предварительно призвав силу, чтобы смахнуть пыль со стула и стола. – Один из директоров решил, что надо бы сотрудников немного поменьше, а то у него сложилось впечатление, что они полдня ничего не делают, только чаи гоняют. Сказано-сделано. И вот уже треть столов опустело. Только вот работа тех, кого сократили, перешла к оставшимся, ее-то никто не отменял. Работы стало больше, зарплата осталась той же. Еще несколько девчонок сами ушли, корпораций много, и работу, подобную этой, можно быстро найти, это без того учета, что некоторые не состояли ни в одном из кланов. Их работа, соответственно, упала на плечи тех, кто зачем-то остался. Потом пришел следующий директор, посмотрел на нас, и подумал: «Черт подери, эти штуковины могут работать больше и быстрее», и сократил еще треть от оставшихся, а заодно уволил уборщицу, закрепленную за нами. Думал, наверное, что мы сами тряпками махать будем. Свои-то рабочие места мы убирали, никуда не деться, а вот остальные… оно нам надо?
– Ну-у-у… – протянул я. – А как же пыль? Дышать же ею приходится.
– А на что нам дар, если мы воздух профильтровать не сумеем? – она поднялась из-за стола. – А убирать мы не стали из принципа. В конце концов дошло до того, что я осталась одна. Но если этот шакалий выкидыш, Игнат, думал, что я буду волочь на себе всю канцелярию, то он глубоко заблуждался. Начался хаос и бардак, на запросы никто не отвечал, бумаги постоянно терялись… я же только дипломы выписала заранее, учащиеся-то не виноваты, что все так произошло.
– М-да, – глубокомысленно произнес я, направляясь к двери. Внезапно меня посетила очень интересная мысль. – А скажите, за протоколы безопасности кто отвечает?
– Мы, кто же еще, – женщина села за стол, который был «обжит» в отличие от остальных, стоящих в комнате. – Это же такая бумажная волокита, мама не горюй, правда, когда из всех работниц этого бумажного царства, осталась я одна, а это произошло еще при предыдущем директоре, когда последняя сотрудница Маргарита плюнула на все, и, попав прямо в центр лысины директора, написала заявление и ушла, прилепив его к своему же плевку, все протоколы плавно перекочевали в приемную, правда, я сомневаюсь, что ими там кто-то нормально занимался.
– Я тоже так думаю, – и я вышел из кабинета, думая над тем, что у всего может найтись вполне обыденное объяснение. Например, экономия, жадность или элементарное недопонимание привело в итоге к тому, что куча людей, отвечающих за соблюдение протоколов безопасности, были просто уволены, или уволились сами, и в результате образовавшейся дыры произошло то, что произошло.
А может это и чьи-то намеренные ненавязчивые действия, да даже не самого директора, а кого-то из его окружения настойчиво разрушали и сворачивали когда-то работавшую как часы систему.
Суть этих действий как раз могла сводилось к тому, что никому ничего в итоге будет не нужно, и можно будет уже начать проворачивать свои собственные делишки, не привлекая внимания и периодически отписываясь, что вот, финансирования мало, сотрудников не хватает, разбирайтесь сами.
Но это уже на грани паранойи, в которой может оказаться хоть небольшая, но доля правды, и чтобы не утонуть в таком вот бюрократическом болоте, нужно так или иначе контролировать все самому, хотя бы проявляя редкий интерес, ведь невозможно объять необъятное.
А люди всегда останутся людьми, несмотря на клятвы и другие различные привязки, которые можно обмануть при должном умении и хотении.
Выйдя на улицу, я тут же ощутил, как мороз пробирается ко мне под куртку. Надо же, как похолодало. Ведь я не вспотел, пока находился в секретариате, и это странно. То ли в этой огромной безлюдной комнате так холодно, хотя мне так не показалось, то ли там не обошлось без дара последней работницы, которая никуда не спешила уходить лишь потому, что привыкла к этому месту, и, если и уйдет, то исключительно на пенсию.
И снова, пока я шел быстрым шагом к кампусу, подняв повыше воротник, мне не встретилось ни одного человека. Мысли о зомби-апокалипсисе снова начали настойчиво лезть в голову. Ворота, ведущие на территорию кампуса, были деактивированы, и лоза поникшей плетью висела, не подавая признаков жизни. Не глядя по сторонам, я почти бегом добежал до огромного здания.
Как только я вошел внутрь, на меня обрушилось тепло, потоки света, заливавшие практически всегда бывший полутемным до этого коридор, а также громкие голоса и вообще звук разгульной студенческой общаги, из которой совершенно внезапно удалили коменданта. Но, хотя, по сути так оно и было.
Преподам явно сейчас не до учащихся, их, скорее всего, затаскали по различным следственным отделам и прокуратурам, в связи с тем, что их директор оказался таким козлом, и учащиеся пустились во все тяжкие. Ну хоть будет что вспомнить про свою студенческую жизнь, потому что попоек и сборов такого масштаба на территории Касла не было очень долгое время – вообще никогда.
Мимо меня пробежала стайка хихикающих девчонок. Хорошо им, словно ничего не произошло. Я ощутил раздражение, очень сильно замешанное на злости. Может быть, я тоже хочу вот так напиваться в общаге, тискать девчонок, веселиться. Почему кому-то можно, а мне нет? В чем я таком жутком провинился перед Вселенной, что она меня так подставила? Вопросы были риторическими, и я отбросил их в сторону, чтобы не взорваться, направляясь в комнату, которую совсем недавно называл своей.
Кузя лежал на кровати и что-то пил из высокого бокала.
– Не замечал за тобой склонности к горячительным, – бросил я ему, проходя к шкафу и вытаскивая наполовину разобранную сумку.
– И тебе здравствуй, Сава, – протянул Кузя.
– Что это тебя на пивасик потянуло? – я определил в янтарной жидкости пиво, потому что сивухой вроде бы не пахло. – И почему ты один, где Ниночка?
– Нина ушла от меня к другому, собрания в отсутствии кураторов засохли практически на корню, и мне стало невыносимо скучно и обидно. Соседа по комнате нет, тебя между прочим, тем более, что все пьют, – Кузя отсалютовал мне бокалом. – Твое здоровье, Сава.
– Кузя, мать твою, – прорычал я, бросив сумку на кровать. – То, что меня нет конкретно в этом месте, не дает повода не говорить мне о происходящих и довольно важных вещах, и я не про Ниночку сейчас говорю. Соберись! Почему ваши дружеские посиделки под занудные речи вашего гуру прекратились? Только ли потому, что кураторы сейчас заняты совсем другими делами?
– Ну, я-то откуда знаю? – Кузя посмотрел на меня поверх бокала. – Кто я такой, чтобы со мной делились подобной информацией?
– Действительно, кто ты такой? – я резко застегнул сумку, едва замок не вырвав, и потянулся к кому. Набрав номер, стал дожидаться ответа, параллельно осматривая комнату, словно пытаясь… Что? Запомнить ее? От рефлексии меня спас Любушкин, наконец-то, ответивший на звонок. В отличие от остальных учащихся он был свеж и подтянут, а признаков разгульного образа жизни я на его лице не увидел. Без всяких предисловий я у него спросил в лоб. – Что здесь такое творится?
– Ты про кампус? – он усмехнулся, а я утвердительно кивнул. – Вакханалия, что же еще?
– Вот это как раз понятно. Не совсем ясно с чего все началось, но не суть. Объясни мне лучше, почему Кузя валяется на кровати пьяный в говнище и блеет что-то про то, как его бросила девушка и что сейчас никаких собраний не проводится, поэтому он решил расслабиться и залить горе?
– Я понятия не имею, что там у нашего шпиона произошло с его девушкой, мне как-то это было не интересно, а вот про собрания – это правда. Собрания прекратились внезапно, никто даже не успел среагировать. Последователи продолжали собираться, но никаких задушевных бесед с ними больше не вели, в исключительности всех, кто сидел рядом, не настаивал. А ведь так было здорово слышать, что еще столь же греющее слух появится в речах кураторов.
– Когда это произошло? – я нахмурился, пытаясь как-то связать куски разрозненной информации, которые дошли до меня из разных источников.
– Около трех дней назад, – сразу ответил Любушкин, словно крестиками считал дни, проведенные мною в неведении. Три дня. Примерно тогда же прекратились межклановые разборки. Но не могут же эти два совершенно не связанных между собой факта быть все же между собой связаны? Резкое затишье по всем фронтам выглядело слишком подозрительно.
– Мы тут подумали, но все же твое мнение будет решающим, не связано ли то, что происходило в Школе с Игнатом? Ведь именно после его смерти все резко заглохло.
– Маловероятно. Если ты думаешь, что директор был глав-боссом, то это не так, только если непосредственно в этой локации, ограничивающейся Каслом. – Я вспомнил фразу, за которую уцепился во время наполненной пафосом, ну а как же иначе, предсмертной речи Игната. «Когда я получил предложение использовать Эльзу Бойнич…». От кого получил? Кто владеет информацией по экспериментам «Маготеха» и может знать определенные параметры конкретного человека? Тут должна быть замешана шишка покрупнее Игната, и эта мысль никак не давала мне покоя.
– Я так понимаю, что ты владеешь определенного рода информацией, но по определенного рода причинам в данный момент делиться ею не будешь? – усмехнулся Любушкин.
– Скажем так, я не думаю, что Игнат как-то замешан в этих патриотических кружках, только если в том, что по какой-то причине не ограничивал своих миньонов в организации этих самый кружков на подведомственной ему территории. Хотя, лично я думаю, что плевать он на них хотел, и просто внимания не обращал на эту возню в песочнице. Это все не слишком логично и не вяжется с комплексом бога и манией величия этого урода, – я потер подбородок, колючий от пробивающейся щетины.
– Тогда, если исключить причастность директора, то, может быть, они поняли, что от этих ничего не добиться, чего им хотелось на самом деле? – спросил Любушкин, делая презрительный акцент на «этих», чтобы было понятно, кого именно он имеет в виду.
– Может быть, хотя, вряд ли. Вот что, я так понимаю, что вы остаетесь пока в школе? – Любушкин сосредоточенно кивнул. – Думаю, что нельзя сбрасывать со счетов, и то, что они пока решили затаиться. Тут же полно всяких следователей было, выясняли подробности и вполне могли заметить нездоровое шевеление в кампусе. Сейчас же все в порядке и вполне можно возобновить свою не совсем законную и абсолютно небезопасную деятельность. Так что Кузю надо как-то протрезвить, чтобы к объявлению первой после длительного перерыва встрече, он предстал перед кураторами чисто выбритый, благоухающий одеколоном, и трезвый, в отличие от всех остальных.
– Что ты хочешь этим сказать? – Олег прищурился.
– Будем продвигать Кузю по карьерной лестнице экстремистов. Глядишь, еще и в большие чины выбьется, если хорошо себя вести будет, – я усмехнулся, глядя на попытки Кузи встать с кровати.
– А я, между прочем, все слышу… – Кузя поднял вверх палец и упал на подушку, мгновенно захрапев. Пустой бокал покатился по полу, что характерно, не разбившись.
– Слышишь-слышишь, а как же, – я кивнул, подобрал бокал и поставил его на стол. – Ну так что? – я снова обратился к Любушкину.
– Возможно, ты прав, – наконец, он принял какое-то решение. – Не переживай, протрезвим мы твоего Кузю, и узнаем, что там у него с девушкой произошло, – Олег немного замялся, а потом добавил. – Если собираешься в комнату к Эльзе идти, то забей, там ничего нет. Приехали очень серьезные ребята и выгребли все подчистую. Так что…
– Понятно, – я кивнул и бросил прощальный взгляд на Кузю. Я не могу с ним остаться, просто не могу. – Тогда я, пожалуй, пойду. Меня за территорией машина ждет.
– Бывай, – Любушкин поднял руку в знак прощания. – Да, – словно опомнившись, спросил он. – Как там Эльза?
– Она… – я не знал, как ответить. – Ей плохо, но она пытается справляться.
– Знаешь, Сава, – Любушкин нахмурился. – Меньше всего Эльза нуждается в твоей жалости. Не делай этого, перестань ее жалеть, – и он отключился.
Я же стоял и смотрел на то место, где совсем недавно была голограмма. Я жалею Эльзу? А ведь и правда, жалею. Боюсь, что любое неосторожное слово может причинить ей боль.
Любушкин прав, пора по-настоящему помогать ей выбраться из той депрессии в которую она погрузилась после бака. Меньше всего ей нужна моя жалость. Закинув сумку на плечо, я пошел к двери. Заперев дверь снаружи, я запнул ключ под дверью в комнату, и пошел к выходу из здания, не оглядываясь.
Глава 3
Андре на следующий день пришла чуть раньше, чем было договорено, но я ожидал такого расклада и успел приодеться, чтобы не предстать снова перед адвокатессой в том же неподобающем виде, в котором девушка видела меня накануне. Какой-никакой, но статус все же обязывает выглядеть привычно, даже перед такими своеобразными подчиненными. Она постоянно хмурилась, и выглядела не слишком довольной жизнью. Того сумасшедшего огня в глазах уже не было, что наводило на размышления, а вдруг она уже успела потерять интерес к работе на меня.
– В чем дело? – спросил я ее, отрываясь от увлекательнейшего отчета по шахте, присланного мне Бойничем и составленным его главным инженером-геологом, или как называется тот специалист, который в недрах земли копается. Отчет был написан сухим канцелярским языком, и я понял из него, дай бог, треть, и то это были отдельные слова. Ну, как говорится, гугл в помощь, местная версия которой, так же могла помочь в некоторых аспектах сбора информации.
– Я ничего не могу выяснить про тот дом, – Андре задумалась, затем встряхнув волосами, посмотрела на меня. – Но это не значит, что я не докопаюсь до истины. В связи с чем, прошу командировать меня в Одессу, полагаю, на месте разобраться будет гораздо проще.
– Без вопросов, но только после того, как вы выполните другие мои поручения, – я даже хмыкнул. Ничего себе она заинтересовалась. А я переживал, что она увольняться пришла, тут же скорее полная сосредоточенность и неумение проигрывать.
– А, это, – Андре махнула рукой, словно речь шла о чем-то невероятно скучном. – Я как раз хочу предоставить отчет. Затем мы съездим на территорию ваших основных предприятий, я кое-что подправлю, учитывая осмотр на местности, и можно регистрировать положение в столичном отделении имперской юстиции.
– Простите, что? – я еще не отошел от высокохудожественного отчета, поэтому не совсем понимал, что именно она имеет в виду.
– Вы просили меня вчера, Виталий Владимирович, рассмотреть целесообразность дальнейшего содержания «Маготеха», и предоставление информации по расстановке сил на сегодняшний момент в Российской империи, – терпеливо пояснила Андре. – С какого именно вопроса вы хотите начать?
– Хм, – я прекрасно помню, что именно поручил ей вчера. И, если с положением сил на политической, да и не только политической арене, адвокат Ульмаса Бойнича должна была быть знакома, то вот собрать всю необходимую информацию по «Маготеху» за неполные сутки лично мне казалось совершенно не реальным. – Давайте обсудим прежде всего расстановку сил.
– Отлично, – Андре встала и, вытащив из своего кейса свернутый лист бумаги, который в раскрытом виде занял почти весь стол, склонилась над ним, принуждая меня сделать то же самое.
На этот раз ее пиджак, подчеркивающий все достоинства шикарной фигуры, был украшен массивными металлическими пуговицами в виде какого-то экзотического цветка. Эти чертовы пуговицы притягивали взгляд и не позволяли сосредоточиться на деле. А дело-то было очень даже серьезное.
– Смотрите, Виталий Владимирович, это схема мест, занимаемых главами кланов в Совете, согласно их положению, на текущий момент. Разумеется, положение постоянно меняется, поэтому мы будем использовать вот это, чтобы вы смогли со всем разобраться и учитывать данную схему в своих дальнейших действиях. – И она снова нырнула в кейс и вытащила небольшие пластиковые квадратики, на которых я с удивлением увидел фамилии. – Здесь все зарегистрированные на этот день кланы. Не все из них входят в Совет, только сотня, поэтому большинство вам при ежедневной работе может не понадобиться, но убирать их далеко нельзя, потому что случиться может все, что угодно, например, исчезновение клана естественным путем, когда не остается ни единого наследника мужского пола, или уничтожение, которое можно смело приравнивать к первому варианту. На самом деле причин много, – она улыбнулась краешками губ, я же мрачно рассматривал эту модель, которую действительно нужно было куда-то приспособить, чтобы она всегда была на виду.
– Как именно определяется положение клана? – я взял карточку из более многочисленной, чем та, которую Андре держала в руке стопкой и прочитал. – Кузьмин. Они не входят в Совет?
– Нет и никогда не входили, – Андре покачала головой. – Что касается первого вопроса, то тут все гораздо сложнее, чем выглядит на первый взгляд. На самом деле, в первичную оценку идет стоимость акций каждого клана на бирже, и поверьте, первое, что делают главы абсолютно всех кланов, когда просыпаются утром – проверяют, как закрылись торги накануне, – она на несколько мгновений выпрямилась, затем снова склонилась над схемой. – Итак, Совет кланов. Как это сложилось испокон веков, заседание Совета проходит вот в этой комнате, – и она указала на схему. – Зал разбит на ряды, которые расширяются по кругу от центра к вершине. Вот здесь, в центре, должен располагаться император, – и она поставила табличку без имени в центр схемы. Я пригляделся. Места были расположены по кругу, и в каждом круге было количество мест кратное пяти. – Кворум при принятии того или иного законопроекта набирается при заполнении зала на половину. При этом, заметьте, даже, если вы придете на заседание Совета, а зал будет наполовину пуст, то вы все равно должны будете занять место, согласно вашему положению в Совете, несмотря на наличие других свободных мест. Чтобы не возникло путаницы, схема в виде голограммы располагается под потолком зала совещаний. Туда же передается сигнал о том, как именно проголосовал тот или иной клан. Места начинают нумероваться вот от этого, – и она поставила точку напротив одного из мест в первом круге. – Император сидит к этому месту лицом, отсюда и пошла нумерация.
– Где располагаются Савельевы? – я напряженно смотрел на карту-схему. Теперь меня не могли отвлечь от этого воистину увлекательного зрелища даже массивные пуговицы на манжетах пиджака Андре.
– Вот здесь, – и она поместила табличку с моим именем на третьем круге от конца, чуть в стороне от светлого лика императора, который я лицезрел бы, при условии, что император у нас все же появился. – На сегодняшний день, Савельевы занимают шестьдесят четвертое место в положении клана на территории империи.
– А остальные? – я жадно рассматривал первые круги самых влиятельных кланов. Интересно, я смогу когда-нибудь занять место ближе, чем в четвертом круге?
– Вот, – и Андре протянула мне еще один лист, раскрыв который, я обнаружил сводку вчерашнего закрытия торгов. – Давайте разберемся вместе. Вам с завтрашнего дня нужно будет делать это самостоятельно в ежедневном режиме.
Как оказалось, мало было знать фамилии всей сотни значимых кланов. Нужно было знать еще и названия предприятий, которые считаются кланообразующими и показатели которых, не зависят от того, чем именно они занимаются. То есть, к примеру, стоимость на адамантины, в среднем по рынку, колебалась где-то в районе десяти-двенадцати рублей за акцию добывающего предприятия, но акции шахты Савельевых, продавались по шестнадцать рулей за акцию.
И тут меня прошиб пот. До меня только сейчас дошло, почему мама так смущалась и так неуверенно говорила о продаже шахты. Почему она так долго колебалась перед тем, как прийти к тому, чтобы избавиться от предприятия, которое приносит только убытки, потому что сделать его профицитным у нас не было возможности. Если бы шахта была продана, я вылетел бы из Совета со скоростью пробки от шампанского, потому что Савельевы лишились бы кланообразующего предприятия.
О, черт! Я украдкой вытер внезапно выступивший на лбу пот. Она думала, что я знаю об этом нюансе и согласен с тем, что в итоге мы станем чьим-то вассальным кланом, то есть лишимся малейшей возможности приподняться. Нет, всегда было полно тех, кого такое положение дел вполне устраивало, вот только ко мне это утверждение не относилось.
Эльза права, нужно поспешить со свадьбой, потому что мое положение возможного зятя Бойнич еще слишком нестабильное. Другое дело, если я буду полноценным зятем. Так, Сава, отставить рефлексию. Тебе нужно сосредоточиться на задаче.
Хорошо, что Андре все же мне помогала в плане того, что подсказывала, какая корпорация или предприятие кому принадлежит. И еще более здорово, что ее знания в этом плане отличались феноменальностью и глобальностью. Иначе я бы сам просидел тут до весны, выискивая в Сети данные о том или ином производстве или корпоративной структуре.
Когда же мы, наконец закончили, то я с некоторым удивлением обнаружил, что первые позиции уверенно держит клан Южанина. За ним идут Макаровы, потом Бойнич, следом за которым Клыков. А вот Лосев замыкает первую пятерку, да и то вот-вот вылетит из нее, потому что курс его акций за последние недели упал на невообразимое количество пунктов и продолжал падать. С чем это связано, нужно будет разобраться, причем достаточно быстро, а то, судя по всему, мои брокеры просиживают просто так штаны, если не удосужились ни разу сообщить о таких вот потрясениях на бирже.
Расслабились, понимаешь, на дармовом укропе, гады, но ничего, как только закончу с Андре сразу же навещу их, напоминая про прямые обязанности. Хлыст что ли в каком-нибудь интересном магазине прикупить, в качестве аргумента?
Вернувшись в реальность, в которой я рассматривал карту, и не мог не отметить, что Алдышевы вообще вылетели из первой десятки и замыкали второй круг. Ну тут и так все понятно, пока они будут продолжать грызться между собой, так и будут лететь вниз со скоростью сбитого самолета.
Олег Любушкин расположился на пятом круге, зато все остальные члены нашего студенческого кружка глав кланов занимали позиции в том же, что и я шестом ряду. Как интересно. Ведь я, получается, считал немного неправильно, опираясь на финансовое положение и военный потенциал клана. Вот уж точно: век живи, столько же учись.
– Как происходят собрания? Точнее, кто их созывает и каким образом? – этот вопрос возник сам, потому что сомневаюсь, что за то время, когда я стал во главе собственного клана, Совет не собирался ни разу.
– Лица из первой двадцатки информируются лично о времени проведения, остальным приходит уведомления на указанный адрес, в электронном или бумажном виде, как удобно главе. Кстати, этот факт был несколько упущен вашими юристами, когда сменился глава вашего клана, поэтому я немного подправила информацию, которая была у секретариата Совета, добавив ваши адреса. Все дело в том, что женщина, даже, если она является регентом клана, не может принимать участие в Совете, увы, но таковы правила. Поэтому-то секретарь Совета и допустил подобную оплошность.
– Благодарю, Андре, – я покачал головой, осматривая карту. И ведь никто не сообщил мне о некоторых нестыковках: ни секретарь этот, козлина, ни Бойнич, который вроде бы должен быть заинтересован. Правильно, зачем заморачиваться на шестьдесят четвертом месте, когда с долей вероятности процентов под шестьдесят, этот клан на следующий день может вообще перестать существовать?
– Именно для этого я здесь, не так ли?
Я ей ничего не ответил на этот риторический вопрос, больше раздумывая, как прикрепить всю эту красоту к стене. Ну тут на помощь мне пришли самый обыкновенный молоток и не менее обыкновенные гвозди. Прибив схему, я обнаружил, что таблички как бы примагничиваются к ней. Это было вполне удобно, и, снова расположив теперь уже самостоятельно кланы на их местах, я сложил все остальные таблички в специальную коробку, которую тоже приколотил к стене. После этого повернулся к Андре и спросил.
– Что теперь?
– Я не отказалась бы от кофе, – Андре вернулась к столу и села в свое кресло, начав перебирать очередные бумаги.
– Очень разумная мысль, – я щелкнул пальцами.
– Я вообще очень разумная девушка, – машинально ответила Андре, углубляясь в чтение бумаг.
– Пойду, отдам распоряжение, – она кивнула. Вот же, стерва, ведет себя так, словно это я на нее работаю, а не она на меня.
Дениса я вызвал прямо из коридора и приказал притащить кофе, печенек и чего-нибудь в том же духе. Не сделал я этого в кабинете по одной простой причине, чтобы Андре не видела, как я препираюсь с собственным дворецким. Когда я уже развернулся, чтобы вернуться в кабинет, то услышал за спиной тихий голос.