- -
- 100%
- +
— А ты бы страдал в одиночестве — я упрямо качнула головой. — На Земле у нас говорят так: всё, что ни делается, — всё к лучшему. А па всегда повторяет: все совершают ошибки, и ты тоже когда-нибудь ошибёшься, но это не так важно, как то, какие выводы ты из этого сделаешь. И сделаешь ли вообще.
Через четыре дня наш крейсер наконец-то подлетел к Си́лиару. Из иллюминаторов открылся потрясающий вид на прекрасную планету, которая своей лазурью океанов и зеленью материков до боли напоминала мою родную матушку Землю. Я заворожённо рассматривала её объёмную проекцию на галаэкране, и мне казалось, что наша собственная родина когда-то, в глубокой древности, выглядела точно так же.
— Выходим на орбиту, — раздался чёткий голос навигатора Со Мина. Пальцы офицера быстро запорхали над сенсорной панелью. — Посылаю запрос на разрешение вхождения в атмосферные пределы планеты по кодированным сигналам сло́венов.
— Молодец, Со Мин, — одобрительно улыбнулся Миён.
В последнее время он вообще стал часто хвалить и благодарить окружающих. Поначалу его воины и офицеры пребывали в глубоком шоке от таких перемен в грозном Владыке, но теперь понемногу начинали брать с него пример. Гордым лайерам это давалось со скрипом, учитывая их врождённые высокомерные замашки, но деваться им было некуда Привыкнут!
Я весело подмигнула навигатору и отошла к кузену.
— Ярик, если мы войдём в их атмосферу, не поймают нас в какую-нибудь ловушку? — негромко спросила я у кузена.
— Вообще, могут, — Лим Яр нахмурился, изучая показатели датчиков. — Существуют специальные силовые сети для принудительного сопровождения крейсеров и посадки, но Не знаю, Кира. Сайед только что решил, что они полетят на планету на одном из шаттлов, а корабль останется на орбите.
— Ясно.
Через десять минут навигационная панель мигнула, принимая входящий пакет данных. Как перевёл нам Великосил, си́лиарцы дали добро на посадку.
— Крейсер приземляться не будет, — громко и отчётливо объявил Миён, и его голос разнёсся по всему командному мостику. — Если мы не выйдем на связь в назначенное время, или если челнок уничтожат, — немедленно улетайте из этой системы. Даже если Великая сайеда будет категорически против. Вы обязаны спасти её любой ценой. Приказ ясен?
— Так точно! — слаженно ответили офицеры. Даже мои упрямые тагды в этот момент не стали спорить и вытянулись по струнке.
— Но я всё-таки надеюсь, что всё будет хорошо, — я подошла к мужу и крепко обняла его за руку.
Миён мягко улыбнулся, прижал меня к себе и нежно поцеловал в макушку.
Я провожала его до самого посадочного дока, отчаянно стараясь улыбаться и шутить, хотя внутри всё сжималось от дикого страха — я ведь понятия не имела, вернётся ли он от этих загадочных сло́венов живым. Когда за спиной Миёна с глухим шипением закрылся тяжёлый шлюз шаттла, я осталась стоять на опустевшей платформе и, словно сломавшийся робот, продолжала механически махать рукой вслед улетающему челноку.
— Не переживай, княгиня, я присмотрю за ним, — донёсся до меня тихий уверенный голос Великосила.
— Великосил?! — я удивлённо вскинула голову, оглядывая пустой док. — Разве Вы не должны уже быть внутри?!
— Уже, — глухо отозвался невидимый воевода.
В ту же секунду я заметила, как по ярко освещённому полу ангара скользнула плотная вытянутая тень. Она стремительно пересекла платформу и плавно проникла сквозь закрывающуюся обшивку прямо внутрь летательного аппарата. Шаттл качнулся и беззвучно скользнул в открытый космос, унося Миёна и его незримого защитника к окутанной облаками планете.
Мне оставалось только ждать
*Тан Миён*
Великий сайед сидел на троне и думал, что всё повторяется, только в этот раз намного сложнее, ведь цель непосредственно — они и установка не на всех в целом ориентированна, а запрограммированна на Киру и его самого. Четыре дня назад он чуть не убил свою малышку собственными руками. Сайед посмотрел на свои руки и, будто опасаясь самого себя, непроизвольно сцепил их в замок.
Тан Ман Шик Отродье короля иштов и предательницы. Кира говорит, что понимает Тан Сукджу, но сам сайед не считает её жертвой: она хитрая, изворотливая сайта — змея с планеты Нодок, которая отличается агрессивностью, хитростью и сильным ядом, капля которого может убить взрослого рарха, — что проникла к сайеду и смертельно ужалила. Её не устраивала истинная парность, ей хотелось свободы! Ей понравилась та жизнь, что ей предложили в обмен на Империю. Сукджа не жалела никого: ни отца — Великого сайеда, ни королеву-мать, ни сестру, ни братьев, ни народ! Она упивалась жалостью к себе, к несбывшимся мечтам о лёгкой, весёлой жизни, хотя она никогда и ни в чём не знала отказа и нужды, да и муж был из влиятельной семьи. Но как оказалось, ей было мало: ишт предложил ей войти в его семью и наслаждаться радостями жизни, предложил стать самой сайедой, а не жить в тени отца, а потом и брата. Почему же она послушала голос чужого?! Ведь «ишт» и означает — чужой Всё просто: она не развила в себе любви и привязанности к родным, к дому и не ценила той подсказки, что была дарована, — она отказалась от того, кто сделал бы её счастливой матерью, обласканной женой. Каждый выбирает свой путь Тан Сукджа выбрала путь презренной предательницы, отцеубийцы.
Кира была возмущена тем, что Сукджу выдали замуж за Ном Ла Тэ, потому что в силу возраста не понимает, что слова о любви и обещания оной не означают саму любовь и не гарантируют, что тот, кто произносит эти слова, испытывает то же самое. Ишт видел гордость Сукджи, видел её потребительское отношение к семье и к народу, поэтому он смог пробудить в ней тёмную сторону сердца! Вот поэтому Сукджа не жертва Её сердце изначально было испорченным, а иначе она бы не убедила мужа поднять восстание и не убила бы отца!
Если бы не Тан Вэй, весь род погиб бы. Никто не знает, что, увидев бездыханное тело отца и окровавленный кинжал в руках сестры, Тан Вэй отважно выхватила копьё из рук статуи и вступила в схватку с родной сестрой. Две принцессы сражались за трон! Одна желала захватить трон, другая — передать его как положено брату и защитить от алчного ишта и мятежной принцессы.
Тан Вэй защищала устои лайеров — то самое святое, что пыталась разрушить Сукджа! Во время их яростной битвы в Вэй внезапно проснулась сила сайеды. Она неосознанно воздействовала энергией на сестру и ранила её в плечо, но так и не смогла убить родную кровь, но сама была ранена иштом, который подоспел на помощь Тан Сукдже. Тан Вэй исцелилась, железной рукой навела порядок в полыхающей империи и правила вплоть до совершеннолетия брата. А затем скромно отошла в сторону, позволив старшему из братьев — тому, в ком проснулась великая энергия, — занять законный престол.
До самой старости она оставалась верной тенью Тан Ио, была надёжной опорой брата и невидимым стражем на защите его жизни.
С тех самых пор все братья, сёстры и дети без исключения приносят священную клятву верности правящему сайеду. Ведь из-за чудовищного поступка Тан Сукджи раз и навсегда пошатнулось главное — доверие к членам собственного рода, к семье. Именно поэтому её имя выжгли из Дерева Памяти и стёрли из всех официальных документов. Всего через два поколения лайеры напрочь забыли о том, что мятежная принцесса вообще когда-либо существовала. А теперь самому Тан Миёну придётся сойтись в смертельной схватке с потомком той изгнанницы из рода Тан.
Миён размышлял о прошлом и настоящем, когда услышал шёпот сло́вена.
— Не помешаю?
— Нет, Великосил. Что случилось? — ответил сайед.
Его не злила манера словена обращаться к нему и к Кире на «ты», не злила его манера появляться вот так из ниоткуда, но почему именно, он не мог сам себе объяснить.
— Все спорят о том, кто должен идти к си́лиарцам. Что ты сам думаешь, княже?
— Думаю Я сам пойду, — ответил Миён. — Если что-то пойдёт не так, хотя бы Кира останется гарантом преемственности наследования трона, да и я уверен, что с Тан Ман Шиком она сможет справиться.
— Ты мудро решил. Но Княгиня молода и неопытна, без твоей руки может ошибиться и погибнуть, поэтому послушай меня, что я придумал.
Сайед обернулся к стене и показал всем видом внимание.
— Когда прилетим на планету, я стану твоей тенью. Но могу сделать это только с твоего позволения. Я буду частью тебя, точнее — твоего разума. Буду говорить с родичами, а ты будешь всё понимать, они же будут думать, что говоришь ты. Я накопил достаточно сил для этого. Понимаешь, о чём я толкую?
— Да, ты хочешь ментально связать нас.
— Да. Не бойся, я не захвачу твой разум, но В главной битве наша связь сможет помочь. Те волны, что заставили тебя и княгиню убивать друг друга, притупятся, и ты будешь словно в доспехах. С княгиней я не могу связаться — она женщина, а их психика и организм нежнее, чем наш.
— Я согласен. Что для этого нужно?
— Ничего. Просто расслабься, и я свяжу нас.
Мужчина закрыл глаза и расслабился. Почему он так безоговорочно доверяет Великосилу? Почему внутри нет ни капли страха?!
«Потому что твой разум анализирует мои поступки и действия моего князя. Ты знаешь, что мы не враги», — прозвучал ответ прямо в голове.
— Уже? — мысленно переспросил сайед.
«Ну да, а ты чего ожидал?! Танцев с жалейкой?»
— С чем?
«Не важно. Можешь не бояться, подслушивать твои мысли я не буду, иначе могу себя потерять. Я просто буду подсказывать и могу делать так»
— Реку аз за тя, княже. Могу ратовати, — сказал сайед вслух.
Он сам удивился, услышав собственный голос со стороны, а главное — отчётливо понимая смысл. Великосил сказал, что может говорить за него и даже сражаться.
— Вы и раньше так могли?! — спросил он у воеводы.
«Нет, только перейдя в тридевятое измерение смогли».
— А что там?
«Ничего. Копия нашего мира, только там никого, кроме нас, нет. Ну, только животные ещё разные».
— Там вы можете болеть или погибнуть?!
«Нет. Но мы поняли, что здесь мы можем быть только тенями».
— Если там так хорошо, то зачем вам возвращаться сюда?
«Мы выродимся. Четыре тысячи лет у нас нет свадеб, никто не рождается, ну и не умирает, конечно. Но! Это не жизнь, а существование».
— Почему не женитесь?
— А к чему это дальше приведёт? — грустно отозвался воевода.
До сайеда мгновенно дошло:
— Кровосмешение.
— Да, — подтвердил Великосил. — К тому же, если слишком долго оставаться там, то потом очень сложно вернуться в это измерение. Поэтому мы и бродили тенями по планете.
— Теперь я действительно всё понял.
Временами Великий сайед чувствовал, что Великосил на время «уходил» из его разума — видимо, отправлялся пообщаться с Кирой. Они успели подружиться. Кира вообще поразительно легко умела заводить друзей, в отличие от самого Миёна.
Вечером было совещание: подбирали стратегию, если переговоры закончатся не так, как хочется. В середине дебатов по поводу вооружения вбежала Кира, которая назвала его ласково Миёшей и Котиком. С ума сойти! Его! Великого сайеда — и котиком Генералы и адмиралы были, мягко говоря, в шоке, остальные тоже старались не засмеяться. Кира испугалась, когда увидела посторонних в «тронном зале», но Миён не рассердился. Он просто пошёл к любимой, взял её за ручку и, как маленькую, повёл к трону Почему так? Она и есть испуганная маленькая девочка.
Миёну было смешно смотреть на «испуганного тоё-аги» — детёныша редкого животного, подобие оленёнка. Он вспомнил, как однажды сам вбежал так к отцу. Ему хотелось рассказать о том, что он прочитал в сказке, и обсудить. Поэтому он радостно вбежал в кабинет отца с криками: «Папуля, я такое узнал!». Отец тогда строго отчитал принца и велел без разрешения не входить в кабинет. И вот сейчас, глядя на Киру, он не понимает, что вызвало гнев отца Ведь им двигали любовь к отцу и доверие, как и Кирой сейчас.
Очнувшись от воспоминаний, сайед спросил у Киры, что случилось. Оказывается, ей пришло в голову допросить Инту Макфе. Миёну пришлось объяснить, что он уже подробно расспрашивал ишта, но тот просто не владеет такой информацией. Рассказал он и о поступке Инту на Занве. Нет, он вовсе не хотел, чтобы Кира возненавидела пленного, — скорее наоборот И она всё правильно поняла. Более того, она сама предположила, почему Инту никогда не слышал о Тан Ман Шике, и догадалась, что именно Ман Шик тайно правит иштами, превратив их короля в марионетку. А ещё перед его уходом она сказала, что считает его, Тан Миёна, по-настоящему благородным лайером и ни капли не жалеет, что связана с ним узами брака. Эти слова до сих пор придавали сил, отзываясь в груди так, словно в невыносимо жаркий день ему дали испить чистой, прохладной воды.
Сегодня сайед высадится на Си́лиар. Ему предстоит сложная задача — убедить местных жителей дать Сопротивлению доступ к древнему тайнику сло́венов. Уже сидя в кресле шаттла, который стремительно нёсся к планете, Миён поймал себя на пугающей мысли: он до безумия боится оставлять Киру одну на орбите. Вдруг её снова затянет в чужую воронку, а он окажется слишком далеко и просто не сможет ей помочь?!
«Успокойся, князь. Ты изводишься напрасно», — прозвучал в голове тихий голос Великосила.
— Думаешь? — мысленно отозвался Миён.
«Уверен. Нужно переживать о том, что зависит от тебя, а не о том, на что повлиять не можешь».
— Наверное
До планеты добрались за пятьдесят минут. На посадочной платформе их встречала целая делегация, состоящая сплошь из военных.
— Приветствую, — произнёс Миён вслух.Точнее, это Великосил заговорил его устами на чистом языке сло́венов. Сопровождавшие сайеда Бесстрашные были в полнейшем шоке от того, что их повелитель внезапно заговорил на чужом наречии, но из уважения к уставу промолчали.
— Приветствуем, — шагнул вперёд предводитель встречающих. — Я сотник Радзимир Гойдиминович. Ты кто такой будешь?
— Я Великий сайед Империи Лайер и Акордо Тан Миён. И я ваш родич — сло́вен.
— Да как же! — опешив, воскликнул сотник. — Мы последние из сло́венов остались. И хвостов у нас отродясь не было!
— Не последние, — спокойно парировал Миён, ведомый Великосилом. — В системе Млечный Путь русичи остались. Да и другие сло́вены не померли. С чего ты вообще решил, что вы одни во вселенной?
— Так прилетал к нам один Тоже хвостатый. И сказал, что погибли все сло́вены. Да мы и без него это смекнули Раз за четыре тысячи лет никто так и не объявился.
— Понятно Дела были, — уклонился от подробностей сайед. — Мне к князю вашему нужно. Хочу испросить своё.
Си́лиарец мгновенно побледнел. Видимо, сотник сразу понял, о чём именно идёт речь.
— Ну шагайте, коли явились — хмуро бросил сотник.
Пока отряд шёл под конвоем си́лиарцев, Миён и Великосил продолжали беззвучно общаться.
«Не очень-то рады твои родственники, воевода. Да и Тан Ман Шик явно успел наследить здесь до нас», — задумчиво проговорил сайед.
«Ничего. Вспомнят ещё, чья кровь в них течёт. Они просто немного другие стали Хитрее, чем были мы когда-то».
Лайеров проводили до летательного аппарата, который своей дискообразной формой до боли напоминал привычный им хайт. Как только Бесстрашные вместе с сайедом зашли внутрь герметичного отсека, палуба мягко качнулась — транспорт взлетел. Спустя час с небольшим они приземлились. Ориентироваться приходилось исключительно на внутренние ощущения и биополя, так как окон в машине не было.
Но стоило тяжёлой аппарели опуститься, как Миён мгновенно понял: их привезли в самую настоящую тюрьму. Бесстрашные среагировали молниеносно — мгновенно выставили щиты и заняли круговую оборону вокруг своего Владыки.
— Это зачем ещё меня и моих воинов в тюрьму сажать?! — грозно потребовал ответа Миён.
— Чтобы не натворил тут бед, как тот, прошлый хвостатый, — Радзимир упрямо скрестил руки на груди.
— А тот, прошлый, говорил с тобой на родной речи сло́венов?! — сайед сделал обманчиво мягкий шаг вперёд.
Сотник на мгновение задумался, а потом нехотя процедил:
— Да нет Мы с ним через инфо-кристалл знаниями языков обменялись.
— И что же ты можешь теперь сказать на его языке? — прищурился Миён.
— Этта ин уско сийнуа, — послушно отчеканил воин.
Миён мгновенно узнал это шипящее наречие — язык иштов. Как оказалось, Великосил в его голове тоже сразу всё понял.
«Речь мо́розов», — глухо подсказал воевода.
— Он называл себя иштом и сайедом лайеров, — хмуро добавил Радзимир, заметив перемену в лице гостя.
— Ну вот что, — в голосе Миёна зазвенела чистая, подавляющая сталь, а из пальцев со зловещим тихим щелчком начали выдвигаться боевые когти. — Зови князя, пока я по-настоящему не разозлился! Совсем позабыли кровные заветы?! Чужака послушали?! Отдали наш схрон?! Отвечай!
По Радзимиру было отчётливо видно: сотник окончательно опешил.
— Ничего мы не отдали, — Радзимир упрямо вскинул подбородок. — Но и вам ничего отдавать не обязаны. Веками о схроне не спрашивали, а тут прилетели — и вынь да положь.
— Так я своё требую, — отрезал Миён.
Сотник открыл было рот, собираясь высказать всё, что думает, но из глубины коридора торопливо вышел статный мужчина. Он властным жестом поднял руку, принуждая воина замолчать, и пристально всмотрелся в лицо сайеда:
— Верю, что родич прилетел. Только что с тобой случилось, брат? Откуда этот облик?
— Эксперимент неудачный, — со вздохом ответил Великосил.
Миёну от этих слов прямо в глубине души обидно стало. Какой ещё, к чёрту, неудачный эксперимент?! Его расу Лаер наградила хвостом как высшим даром! И с чего это он неудачный-то? Ему вообще было искренне непонятно, как эти бесхвостые си́лиарцы умудряются жить без такой важной части тела и сохранять баланс при ходьбе.
— Назови своё истинное имя, — приказал вышедший мужчина, проигнорировав его недовольство.
— Великосил, — весомо отозвался Миён. — Я воевода князя Храбра.
У собеседника от этих слов прямо глаза на лоб полезли. Он покачнулся, хватаясь за косяк:
— Как так?! Быть того не может!
— Долго объяснять, — жёстко перебил воевода. — Гляжу я, совсем вы здесь позабыли нашу помощь и вековое заступничество
— Нет, не забыли, — мужчина мгновенно растерял всю свою спесь и сделал приглашающий жест. — Проходи, потолкуем.
— В темнице?.. — Миён иронично оглядел серые стены. — Ну да, больше-то поговорить негде?
— Негде, — глухо выдохнул си́лиарец, и на его лицо набежала тяжёлая тень. — Мой дом полностью разрушен.
Вот это были новости. Бесстрашные, по-прежнему держа руки на рукоятках оружия и бдительно закрывая Миёна, слаженным шагом двинулись вслед за ними внутрь здания. Попав в коридоры, лайеры сразу отметили, что тюрьма действительно наспех переоборудована под жилые помещения. Где-то в дальних комнатах даже слышался звонкий, беззаботный смех детей.
— Что здесь стряслось? — хмуро спросил Великосил.
— Мо́розы, — мужчина тяжело опустился на металлический стул. — Думали, мы их никогда больше не встретим. Тот, прошлый, и впрямь был совсем другой — внешне точь-в-точь как ты и те воины, что с ним прибыли. А вот наши разведчики вовремя доложили, что вместе с ними на Си́лиар мо́розы прилетели. Я, конечно же, словом не обмолвился о тайном схроне, да только пришелец и сам о нём прекрасно знал. Они разбили наши города, сожгли сёла Похватали женщин и скрылись в космосе. Так ответь мне, Великосил, где были наши братья, пока нас здесь уничтожали?!
— Мы летели к вам на помощь, — тихо, с глубокой горечью прошелестел воевода. — Мы опоздали, брат, и я скорблю вместе с тобой. Но как же ты сам сумел выжить в этой бойне?
— Заманил его в ловушку, — мужчина криво улыбнулся, и в его глазах блеснула былая гордость. — Сам ведь знаешь, мы, си́лиарцы, всегда были умнее вас.
— Хитрее, — добродушно хохотнул Великосил.
— Вот что, расскажи толком, что и как. Говори правду, как родичу. Я князь Земовит, — наконец представился собеседник, выпрямляя спину.
— Что говорить, княже, — глухо отозвался воевода. — Великая война была по ту сторону мира. Теперь пришла она и к нам. Тан Ман ШикПри упоминании имени ишта-лайера князь Земовит яростно стиснул челюсти, так что на скулах заходили желваки. Великосил тем временем продолжал:
— Он подлец, который хочет погубить вообще всех. Чтобы освободить ваших женщин, мы и летим прямо к нему в логово. Тело это не моё, как ты уже понял, а Великого сайеда, который доверился нам и готов вести своё несметное войско в бой. А его княгиня — из русичей.
— Ах, живы?! — поражённо воскликнул Земовит. — Поговаривали ведь, что сгинули они в бездне!
— Так нет же, в Млечном Пути живут!
— О, чудны дела! — искренне заулыбался князь. — Навестить надо бы родичей после всего. Они шибко умные были, может, и нам теперь помогут — договорил он уже с затаённой грустью.
— Что ещё у вас случилось? — нахмурился Миён, чувствуя, как внутри нарастает тревога.
— Болезнь. Страшная, — Земовит сразу сник, лицо его мгновенно постарело. — Разум теряют сло́вены. Туйты вот не болеют, а мы Вот я и закрылся в этой темнице с уцелевшими. А тех, кого настигла хворь, мы заперли в заповеднике. Добровольцы сами закрыли за собой замок изнутри и ушли к больным, чтобы ухаживать за ними.
— Беда, — мрачно ответил воевода. — Давно ли хворь эта пришла на Си́лиар?
— Вместе с гадом хвостатым.
— Ну точно, без его лап здесь не обошлось. Не тужи, разберёмся, — твёрдо произнёс воевода. — Ты лучше скажи, как языку-то учился у мо́рроза?
— Так Вашу машинку взял. Прости уж, воевода — Земовит виновато опустил глаза.
— Много чего без спроса взяли, вижу, — Великосил издал короткий смешок. — Ну да ладно, ничего. Ты всё равно молодец. Доставай машинку, с князем теперь поговоришь сам.
Земовит резко махнул рукой, к нему тут же подбежал юркий мальчишка и, получив быстрое указание, мгновенно умчался исполнять. Ещё через полчаса Миён и Земовит опустили руки в принесённый портативный обучающий компьютер и закрыли глаза.
Спустя час сайед первым открыл глаза. Голова слегка гудела, но в мыслях воцарилась непривычная тишина — Великосила больше не было в его сознании. Связь разорвалась.
— Великосил — негромко позвал Миён, пробуя на вкус незнакомые слова и говоря на чистом языке сло́венов.
— Я здесь, княже, — ответил едва слышным шёпотом воевода, и по воздуху в углу комнаты прошла лёгкая рябь.
— Ох, воевода! — поражённо воскликнул князь Земовит, переводя взгляд на пустое пространство. — Так ты теперь дух бестелесный!
— Я в измерении другом нахожусь, но отпор врагу и оттуда дать могу, — невидимо ухмыльнулся Великосил.
Миён выпрямился, во всеоружии своего статуса посмотрел на правителя си́лиарцев и уважительно поздоровался:
— Приветствую, князь Земовит. Я Великий сайед Тан Миён.
— Приветствую, сайед, — Земовит крепко пожал ему руку, и его лицо наконец-то расслабилось. — Идём за стол, да потолкуем, как подобает.
Дальше гостей принялись щедро угощать. Некоторые блюда воины-лайеры с удивлением узнавали — точно такую же еду они пробовали на родине своей сайеды: на столах исходил паром наваристый борщ, золотились стопки блинов, румянились пироги. Местную ягодную наливку они тоже признали, но пить из осторожности не стали. Стоило лайерам вслух произнести земные названия блюд, как си́лиарцы принимались радостно и гордо кивать. Мол, надо же — знают наши кушанья даже в такой несусветной дали!
Миён всё же пригубил немного из своего кубка, поскольку совсем отказаться от угощения означало нанести кровную обиду хозяину дома. Да и Великосил, если что, в любой момент подстрахует и сможет перехватить управление телом.
— Сайед, тот, прошлый он твой кровный родич? — негромко спросил Земовит, пододвигая к себе тарелку.
— Да, — Миён хмуро кивнул. — Он из рода изгнанной некогда принцессы.
— Понятно теперь, почему он так яростно ненавидит тебя. А ведь с ним тогда ещё фой были
— Отец и дочь? Ким Чон Чу и Ким Тхе-ён? — сайед мгновенно подобрался, ловя каждое слово.
— Да. Я тогда ещё смотрел на них и думал: совсем уж они на нас не похожи. А они, оказывается, фой.
— Это Тан Ман Шик тебе рассказал?
Князь молча кивнул и сделал глубокий глоток из своего бокала.
— Сказал, что это его личный учёный, который создаст для него установку, способную покорить абсолютно всех. Нас тоже звал присоединиться к его походу, но я наотрез отказался. Нам нет никакой надобности таскаться по обитаемым мирам и искать глупую смерть. Точнее раньше не было.
— Князь Я не прошу тебя идти на эту войну со мной, — мягко произнёс Миён.
— А ты и не проси, — отрезал Земовит, упрямо вскинув подбородок. — Мы сами пойдём.
— А как же те, кто болен? Как твои люди, оставшиеся в заповеднике?
Князь тяжело вздохнул, и его плечи поникли.
— Если мы не отыщем дорогу к русичам, то всё равно ничем не сможем им помочь. И если не победить этого хвостатого — Земовит уже хмельным, подёрнутым дымкой взглядом скользнул по хвосту Миёна и криво усмехнулся: — Ну, ты сам понял кого То без его разгрома наше присутствие здесь больным уже не поможет.