- -
- 100%
- +
Народу на улицах почти не было, ветер разогнал туристов и торговцев, даже кошки попрятались. Небо комкало облака, обкладывая горизонт тяжелыми эшелонами из сердитых грязно-сиреневых туч. Несколько упрямых птиц скользило между воздушными потоками, рискуя сломать крылья. Я улыбнулась, вспомнив, как Глеб говорил, что если чайка летит задницей вперед, значит, на улице ветрено.
Не знаю, сколько продолжалась поездка, но на город начали невесомыми полутенями опускаться ранние сумерки. Они старательно прикрывали и так потрепанную ветром буйную весеннюю красоту, скрадывая яркость красок, припудривая их серой вуалью, как старая благообразная бабушка, неодобрительно цокая языком, целомудренно накидывает шаль на плечи своенравной внучки, дабы прикрыть глубокое декольте.
Я не знала, где нахожусь, но не волновалась из-за этого. Мне было спокойно – приятное тепло в районе солнечного сплетения подсказывало, что все идет, как должно. Трамвай остановился на светофоре. В унисон с моим душевным настроением зазвучали тягучие, как мед, звуки азана. Переплетаясь с завываниями ветра, протяжные слова призыва к молитве неслись ввысь в гневающиеся небеса и одновременно плыли сквозь людей, побуждая остановиться и задуматься.
Даже не заметив, как, я сошла с трамвая и пошла к мечети. Подсветка выделяла ее ярким ореолом на фоне стремительно темнеющего неба. Прохладный морской воздух щекотал ноздри пряным запахом специй и тяжелыми ароматами духов, и манил за собой в сторону небольшого крытого рынка.
Я послушно шла за ним, потому что чувствовала – Стамбул ведет меня к брату. Криками беснующихся чаек, неоновыми указателями, ветром в спину, гортанными выкриками водителей, зазывалами в рестораны, профессиональными попрошайками, торговцами фаст-фудом и первыми всполохами багряно-фиолетового заката. Нужно просто довериться ему, древнему мудрому городу, и идти.
И я шла. Шла, пока боль в ступнях не стала нестерпимой. Поискав глазами, где можно присесть, увидела небольшой парк в закутке между домами, красиво освещенный круглыми желтыми фонарями и укрытый от ветра. Деревья сплошь в цвету напоминали сладкую вату на палочке. На скамейке в центре сидел дедок и вязал, вокруг него нарезал круги по усыпанной розово-белыми лепестками земле мальчишка лет пяти. Небольшая карусель с ярко разукрашенными лошадками его, видимо, не привлекала. У меня уже не было сил удивляться, поэтому я просто села рядом, вытянув гудящие ноги.
Мы с дедом переглянулись и улыбнулись друг другу. Пацан с вечным двигателем в попе продолжал бегать вокруг, как маленький спутник вокруг двух планет, а старичок лихо орудовал спицами, словно торопился довязать что-то ярко-розовое и уже весьма длинное. В голове царила гулкая пустота.
Я бы долго просидела в этом маленьком раю, укрытом от мира, наблюдая за медленным танцем осыпающихся лепестков, но коварный ветер добрался и сюда. Растрепав деревья в цвету, пакостник устроил нам розовый дождь, но этого ему показалось мало. Полетав в раздумьях над парком, ветер упал с высоты в песочницу, зачерпнул горсть песка и щедро «припудрил» мое лицо.
Я резко отвернулась в сторону и тут же забыла обо всем. Потому что буквально в сотне метров от меня Глеб широкими шагами переходил дорогу! Как всегда, весь в черном, длинноногий, худой и такой любимый! Стамбул все-таки привел меня к брату!
Я вскочила и бросилась вдогонку. Подлый светофор, конечно же, перемигнулся на красный, стоило подбежать к нему. Плотный поток машин не оставлял даже шанса вклиниться между ними. Сердце выбивало чечетку в районе горла, пока я приплясывала на переходе, вытягивая шею, чтобы разглядеть брата. Моих криков он, конечно же, не услышал. Все один к одному! Рыча ругательства, я не сразу почувствовала, как меня кто-то тянет за рукав. Оказалось, это тот самый мальчуган, что носился кругами в парке.
– Ne? Ne istiyorsun?5 – я перевела на него взгляд, пытаясь одновременно не упустить Глеба из виду.
Ребенок что-то залопотал на турецком. С моим уровнем знания языка и его скоростью речи шансов понять сбивчивую речь не было. Он, видимо, тоже это осознал, поэтому просто вытянул руку, указывая на деда, который семенил к нам, опираясь на палку. К тому моменту, как старик дошел до меня, брат уже сел в такси и мое сердце забилось вдвое быстрее.
– Kızım, al, al!6 – повторял дед, пытаясь всучить довязанный шарф.
– Спасибо, не надо! – отмахнулась я, решив, что он хочет мне его продать.
– Al!7 – старик насупился и притопнул ногой.
– Не надо!
–Al lan! Sürtük!8 – дед насильно засунул шарф в мои руки, развернулся и пошел назад, раздраженно бормоча.
Пацан показал мне язык и побежал за ним. Вникать в произошедшее было некогда. Светофор как раз сменил гнев на милость и зажег зеленый. Машина с Глебом уже выезжала на дорогу, когда я добежала до стоянки такси, путаясь в ярко-розовом длинном шарфе и проклиная старика.
Говорят, все таксисты мечтают услышать фразу «Следуйте за той машиной, быстрее!» Что ж, сейчас проверим!
– O arabanın içinde, daha hızlı!9 – выпалила я, плюхнувшись на сиденье. Слова будто из подсознания выскочили. Не помню, чтобы специально их учила. Может, попадались где-то, или запомнились с прошлой поездки в Турцию.
– Allah'ım!10 – водитель медленно повернул ключ зажигания, опасливо косясь на меня большими карими глазами с шикарными ресницами. И ведь даже не удивился! Будто каждый день такое слышит.
Машина не спеша выехала со стоянки и медленно поползла по дороге, доводя до зубовного скрежета. И почему мне достался самый неторопливый, мягко говоря, таксист?!
Игнорируя выразительные взгляды, протяжные выдохи и поторапливания, моя эстонская черепаха все же умудрилась не потерять из виду машину с Глебом. Вскоре мы приблизились настолько, что я уже могла разглядеть затылок брата. Предвкушая сюрприз, мне даже удалось успокоиться. Но, как оказалось, радоваться было рано.
Стоило нам выехать за город, как порывы ветра усилились настолько, что создавалось впечатление, будто мы едем сквозь прозрачное плотное желе в гору. Автомобиль постанывал, кряхтел, мотор натужно гудел, а водитель становился все серьезнее. Дорога начала петлять среди гор. Речушка, что мирно вилась по равнине узенькой безобидной змейкой, превратилась в разъяренного рычащего монстра с бурлящей коричневой жижей.
Опасливо косясь на плюющегося водой «дракона», таксист снизил скорость. Мы начали отставать от машины Глеба, и я запротестовала. Турок разразился длинной эмоциональной тирадой. И без перевода было понятно, что в ней он высказал все, что думает о женщинах, погоде в общем и обо мне в частности.
Ругаться на чужом языке довольно сложно, но пришлось попробовать. На одном дыхании я не менее экспрессивно выпалила на смеси турецкого, английского с вкраплениями русского ненормативного все, что смогла, по поводу стамбульского климата, таксистов и мужчин. Остановившись, чтобы набрать в легкие воздуха и продолжить, я замерла с открытым ртом. Как и мой водитель.
Едва желтое такси Глеба нырнуло за поворот, дорога, где они только что проехали, прямо на наших глазах начала крошиться, как шоколадная печенюшка, и оседать в воду. Мы едва успели затормозить и сдать назад.
– Başka bir yol daha var?11 – без особой надежды спросила я.
Водитель перевел на меня взгляд. Чувствовалось, что он уже успел много раз пожалеть, что взял такую пассажирку.
– Нет. – На русском выдал турок. Видимо, стресс и на его способности к языкам повлиял положительно. – Нет…gitmiyorum, isteme devam12, нет.
Я понимала его. Самой идея играть в догонялки с Глебом уже не казалась хорошей. Скорее, наоборот.
Может быть, этим бы все и закончилось, но таксист, сам того не желая, дал мне надежду.
– Там… Sadece özel bir hastane13, клиника. Дорого. Чужим нет вход.
– Onun ne kadar uzakta?14 – я навострила уши.
– Нет.
Мужчина вытащил из бардачка бумажные лохмотья и бережно расправил на коленях. Оказалось, это карта.
– Сюда… поворот, – он быстро прочертил пальцем извилистую линию по истершейся поверхности. – Увидишь, большой она, красивый.
– Teşekkür ederim15. – Я расплатилась, вышла из теплого нутра машины в промозглый холод и ахнула. Ветер сразу же набросился на меня со всех сторон, как стая бешеных собак. А может послать все к шайтану и вернуться в машину? Там печечка есть, и никто не льет за шиворот воду пополам с грязью.
Я обернулась, но таксист уже успел отъехать на порядочное расстояние. Радуется, наверное, что избавился от русской идиотки. Ну, а кто я после всего этого? Вариант один – дура. Хорошо, если клиника близко, до темноты дойду. И накостыляю Глебу по полной! А завтра с утра стану умной и перестану вот так косячить!
Кивая самой себе, я намотала на шею подарок деда-вязальщика, мысленно поблагодарив, и подошла к размытому рекой асфальту. Автомобиль здесь, конечно, не проехал бы, но чтобы хрупкая не сильно умная девушка смогла пройти, места достаточно. Особенно, если прижаться к скале, не смотреть на бушующую справа, мать ее, Ниагару и быстренько пройти на трясущихся ногах опасный участок. Что я и сделала.
До поворота оставался десяток метров, когда река сделала ход конем, с оглушительным грохотом одновременно разрушив асфальт впереди и позади меня, словно от полотна дороги две огромные акулы откусили по жирному куску. А еще говорят, что турки одни из лучших строителей в мире!
Глава 7. Ангел-хранитель
Горан
Сияющий ангел! Я верила –
Ты мой спаситель в самый черный час.
Ослепленная верой, я не смогла услышать
Тихий шепот, так ясно предупреждающий меня.
Within Temptation, «Ангелы»
Погода портилась, но после нескольких лет жизни в Лондоне мне было не привыкать к тому, что безмятежно голубое небо вдруг хмурилось, словно капризная женщина, и сверху начинала сыпаться морось, колко летящая в лицо благодаря порывам ветра, что были тут как тут. А потом кругом лужи, люди зябко ежатся, мусорные урны полны растерзанных непогодой зонтиков китайского производства – они в Англии долго не живут.
Однако в Стамбуле имелась более грозная сила, которую нельзя было не принимать во внимание – Босфор. Он правит местной погодой, меняя ее под свое настроение в мгновение ока. Как сейчас, например. Водные плети хлестали по лобовому стеклу, заставляя вспоминать неистовство Катрины, в которое она впадала в последнее время все чаще, круша все вокруг с такими криками, что кровь стыла в жилах даже у меня.
Это и стало причиной нашего отъезда из Лондона – я решил положить сестру в клинику здесь, в Стамбуле. Ее врачи считались лучшими в мире и, что было немаловажно, специализировались именно на санклитском безумии. Не особо надеялся на успех, но сутками находиться рядом с Катриной и осознавать, что ничем не могу помочь единственному дорогому мне существу на земле, оказалось выше моих сил.
Но никак не рассчитывал, что в первую же неделю в Стамбуле в нашу с сестрой жизнь ворвется прошлое. Конечно, за почти триста лет я успел обзавестись врагами, с этим не поспоришь. Многие мне достались «в наследство» от отца, Великого Антуна Драгана, который ныне полностью отошел от дел и заперся в нашем имении в Хорватии. Да и бесконечные интриги между санклитскими семьями спокойно спать не дают.
Сейчас, ко всему прочему, все усугубляется борьбой за свободное место главы нашего клана, на которое может претендовать только чистокровный санклит – оба родителя должны быть бессмертными, а он сам не моложе двух с половиной сотен лет. Возглавить свой клан я мечтал с детства, и теперь, заручившись поддержкой подавляющего большинства глав семей, был близок к этому, как никогда ранее.
Может, ослепленный перспективами, я не заметил, не почувствовал, что прошлое дышит мне в затылок, позволил себе расслабиться, забыть, что в мире, кроме санклитов, есть и Охотники, многие из которых, несмотря на заключенное Перемирие, жаждут убивать бессмертных. Упустил из виду привычку семьи Соболевых возвращаться в мою жизнь с каждым новым поколением и приносить с собой беду.
Джип несся вперед, как и мои мысли. Дождь закончился так же быстро, как и начался – машина словно вынырнула из-под сплошной стены воды. Небо пламенело закатом. Сколько уже раз видел эту красоту, но никогда не устану ею восхищаться! Раньше мы с Катриной любили провожать уходящий день, обсуждая все на свете, но потом она все чаще просто молчала, глядя в окно пустым взглядом.
Я выжал из джипа максимум и так стиснул зубы, что они заскрипели. В клочья разорву того ублюдка, что пытался убить ее! Иного подонок, напавший на душевнобольную девушку, не заслуживает! Ведь он пытался подобраться через нее ко мне, укусил в самое больное место, надеясь нанести сокрушительный удар. Но ничего не вышло, ведь я обеспечил Катрине лучшую охрану в три уровня. Которой все-таки придется ответить за то, что младший Соболев сумел прорваться к домику, в котором живет сестра!
Уже немного осталось, скоро приеду. Я выехал на прямой отрезок дороги, что несся к скале, темнеющей впереди острым клыком. Что там такое? Показалось? Пришлось напрячь зрение. Нет, на самом деле! Что она творит? С ума сошла?!
Саяна
Я прижалась спиной к скале. Из груди вырвался нервный смешок. И что теперь делать? Ни до того выступа, что впереди, ни до того, что сзади, не допрыгнуть. Наверх – вертикальная стена. На расстоянии буквально вытянутой руки рычит коричневая река, которая перемелет на корм рыбам за считанные секунды. И в довершение всех бед скоро совсем стемнеет. Молодец, Саяна, сделала сюрприз брату!
Так, спокойно, все будет хорошо. Наверное. Я сделала глубокий вдох. От края асфальта в мою сторону тонкими змейками поползли новые трещинки. В голове всплыла детская мысль: может быть, если не шевелиться и закрыть глаза, они меня попросту не заметят? От соседнего выступа отломился большой кусок, громко булькнулся в воду и быстро пронесся мимо, крутясь, как юла. Поняла, глаза лучше раскрыть пошире.
Вот она, та самая ситуация, когда хочется себя ущипнуть и проснуться. Жизнь, кстати, перед глазами не пролетает. Значит, есть еще надежда, так ведь? Слабое утешение, не спорю. Но тут не то что за соломинку, за былинку, песчинку, волосинку ухватишься.
Я огляделась. Право, лево, вперед – без вариантов. Назад. Осторожно, не дыша, я развернулась лицом к отвесной скале и ощупала ее замерзшими руками. Ледяная, скользкая. Уцепиться не за что, не говоря уж о том, чтобы залезть наверх. Я запрокинула голову.
Выступ. Большой, поросший травой. На краю несколько деревьев примерно в мой рост сбились в кучу. Слабая надежда робко затеплилась в душе. Сердце забилось учащеннее, хотя казалось, что быстрее уже некуда. Голова лихорадочно заработала. Я уже знала, что есть шанс туда добраться, но еще не понимала, как это сделать.
Так, что у меня есть? Куртка, кофта, белье, резинка для волос, ботинки. Ботинки! В них шнурки. Этого мало. В рюкзачке телефон – связи нет, кто бы сомневался, тампоны, жвачка, лекарства первой необходимости, как всегда – куча конфет для детей, кошелек, плеер – с наушниками, расческа, документы – ну, хоть тело быстро опознают.
Спокойно. Я снова перебрала вещи. Это все. Залезла в карманы – монетки, жетоны, карты на проезд. Черт, неужели все? Во всех смыслах все? По щекам потекли горячие слезы. Я захлюпала носом и тихо заскулила от жалости к себе. Неужели моя непутевая жизнь закончится вот так?..
Да я же и не видела еще ничего! Мне недавно стукнуло 25! Да, много путешествовала, нашла работу своей мечты. Но это все! Я любила по-настоящему всего пару раз. Одного жениха бросила перед свадьбой, а с другим мы год прожили вместе, но он сузил свой мир до кайфа от наркотиков, исключив из него будущее со мной. Брат, несколько не самых близких подруг и друзей, мои ребятишки. Больше никто и сожалеть не будет.
Я уже рыдала в голос, охваченная паникой, когда порыв ветра толкнул меня в спину и припечатал к скале лицом. Всхлипывая, я слишком резко подалась назад и не упала в воду только из-за того, что шарф умудрился зацепиться за какую-то зазубрину в камне.
Твою ж мать, шарф!!!
Смеясь, ругаясь, благодаря деда и плача вперемешку, мне удалось отколупать с выступа кусок асфальта подходящего размера и упаковать его в вязаную ткань, закрепив двумя узлами.
Почти стемнело, и деревья на выступе превратились в смутные темно-серые тени. Мне нужно было перекинуть через стволы шарф и доползти с его помощью до них. Проще сказать, чем сделать. Что ж, надо пробовать. Нет, не пробовать, а делать.
Балансируя на самом краю, подпрыгивая и стараясь изо всех сил, я бомбардировала деревья до тех пор, пока совершенно не выбилась из сил. Руки болели так, будто из них мышцы вырезали. Глаза слезились из-за попавшей в них грязи. Шея затекла. Ладони адски жгло. Безумно хотелось пить. Но хуже всего было то, что я почти ничего не видела, приходилось кидать наугад. А кромка асфальта, отделявшая меня от рычащей реки, постепенно осыпалась. Шансы стремительно таяли.
Еще раз, еще, еще, еще и еще. Мимо. Вытираем слезы и пробуем снова. Не вышло. Промазала. Не попала. Не… Стоп, кажется, попала! Не веря своему счастью, я осторожно потянула за шарф. Да, получилось, получилось! Наконец-то! Ликование затопило горячей волной, но праздновать было рано – надо еще добраться до выступа. Учитывая то, что скала очень скользкая и гладкая, а я ни разу ни альпинист, легко не будет.
Опасения подтвердились. Ботинки скользили по мокрому камню, упереться ногами не получалось. Шарф натягивался так сильно, что в любой момент мог вырвать с корнем небольшие деревца и обрушить мне на голову. Нужна точка опоры. Подсвечивая себе сотовым, я тщательно ощупала скалу. Небольшие трещины, уходящие вглубь, вполне подходили для того, чтобы вставить в них мои ключи и создать таким образом небольшую платформу для ноги.
Собрав остатки надежды, цепляясь всем, чем можно, я поползла вверх, как ящерица, понимая, что на вторую попытку не будет ни времени, ни сил. До выступа оставалось совсем ничего, когда мышцы левой руки пронзила острая боль, и она почти перестала слушаться. Спазм? Только не это! Со свистом втянув сквозь стиснутые зубы воздух, я перенесла основной вес на правую и, несмотря на мучительные ощущения, потянулась к деревцу. Пальцы уже касались мелких листиков, еще пара сантиметров буквально, и… Вот она, ветка!
Так крепко я, наверное, не сжимала никогда и ничего. Теперь понятно, что значит вцепиться мертвой хваткой! Никто не в состоянии отнять ее у меня!
Из порезанной шипами ладони текла кровь. Горячие капельки скользили по запястью и впитывались в рукав кофты. Но даже жгучая боль не могла заставить меня попрощаться с единственным шансом на спасение. Как в кино, едва я дотянулась до ветки, островок асфальта внизу рассыпался на маленькие кусочки. Усилившийся страх дал мощного пинка – и вскоре моя рука сжимала ствол дерева-спасителя.
После всего пережитого забраться на выступ оказалось просто. Да, мокрый камень размером с оконный карниз, ноги скользят, держаться не за что, мышцы потянуты и спазмированы, зверский ветер того и гляди сдует к чертям. Какие мелочи!
Остается подняться на самый верх.
Итак, что мы имеем? Я прижалась к скале так плотно, как только смогла, посмотрела вверх и постаралась, несмотря на темноту, разглядеть, что там. Увиденное вселяло оптимизм. «Шапка» горы была покрыта растительностью. Кое-где даже росли какие-то куцые уродливые кустарники, но мне они показались самыми красивыми на свете, потому что им предстояло завершить мое спасение.
Проявив чудеса акробатики, я отвязала шарф от деревца и перекинула через кусты. В этот раз получилось сразу. Шипя от боли, я достаточно легко добралась до цели – возможность цепляться за густую траву оказалась весьма кстати. Большинство кустиков выдирались с корнем за пару секунд, но этого времени было достаточно, чтобы переместиться чуть выше. В нос бил терпкий запах мокрой земли и нежный аромат скошенной травы.
Когда я поняла, что занимаюсь практически прополкой скалы, меня охватил смех. Скорее, даже «дикий ржач». Тело сотрясали настолько сильные безудержные конвульсии, что я начала опасаться, что сейчас рухну в реку. Холодная вода меня уж точно сразу остудит.
Мысль о ледяных объятиях помогла успокоиться. Нервно подхихикивая, я поползла дальше, сказав себе, что это была не истерика, а выход стрессовых эмоций. Вот только рановато они решили меня покинуть. Потому что когда до спасительного склона оставалось совсем чуть-чуть, кустарник, за который был перекинут шарф, с противным громким чмоканьем выдернулся из земли и полетел мне в лицо, растопырив корни. Окаменев от ужаса, я вцепилась в траву, прекрасно понимая, что она меня не спасет. Иронично, если вспомнить о моем вегетарианстве.
Правая рука первой вырвала куст из дерна. Зная, что это бесполезно, я закричала во весь голос, что было сил, лихорадочно шаря впереди в надежде хоть за что-то уцепиться. Но левая рука повторила судьбу правой, и тело медленно заскользило вниз.
В голове вспыхнула одна-единственная мысль: «как быстро это будет?», но додумать ее я не успела. Кто-то крепко схватил меня чуть выше локтя и потянул вверх. Через мгновение я оказалась наверху, на земле.
Сначала яркий свет ослепил меня. Потом в поле зрения попал силуэт человека, окруженный крохотными иголочками сияния, которое делало его похожим на ангела.
Так вот ты какой, Ангел-хранитель!
Потом все мысли исчезли, потому что я увидела его глаза – глаза человека, который изменит всю мою жизнь. Разрушит ее до основания.
И убьет меня.
Глава 8. Исчадие ада
Саяна
Настал момент – ты пустила меня в свои глаза,
Теперь сам дьявол не в силах эти узы развязать!
Слот, «Две капли»
Карие. Нет, ореховые. Тоже нет. Коньячные. Янтарные. Да что же это за оттенок, черт подери?! Свет фар мешает рассмотреть.
Я глядела на него, не моргая, замерев в ступоре. Почему-то именно это казалось сейчас самым важным в мире – выяснить, какого цвета глаза у мужчины, что спас мою жизнь.
Кстати, об этом.
– Спасибо. – Удалось прошептать мне, потом в горло будто насыпали обжигающего песка, и начался дикий кашель.
– Пожалуйста. – Спаситель взял меня на руки, отнес к черному джипу, боком посадил на переднее сиденье так, чтобы ноги остались на земле, и дал бутылку с водой. – Пейте.
– Спасибо. – Крышка уже была снята, и я большими глотками опустошила емкость, застонав от наслаждения. Нет ничего вкуснее холодной воды!
– Нужно промыть ваши раны.
Я послушно вытянула вперед руки и только сейчас осознала, что он говорит по-русски. Вскоре стало не до того – перекись зашипела на моих ладонях, а вслед за ней зашипела и я, от дикой боли.
– Уже все. – Мужчина ободряюще улыбнулся, еще пару минут поколдовал, накладывая какой-то прохладный гель, потом умело забинтовал мои многострадальные руки. Стало намного легче, боль поутихла.
Сняв с моей спины рюкзачок, он положил его мне на колени и накинул на плечи свой пиджак. Я утонула в нем и аромате строгих мужских духов. Одним движением мужчина переместил мои ноги в машину и щелкнул ремнем безопасности. Хлопнули двери. И вот мы уже едем. Причем, очень быстро.
Куда? Если честно, без разницы. Я в тепле и покое. В салоне приятный запах – смесь древесного с цитрусом. В желудке булькает водичка. Рядом с моим спасителем спокойно и уютно, хотя и встретились мы в первый раз.
Только сейчас мне удалось его рассмотреть. Очень высокий шатен, далеко за тридцать, похож на итальянца, но красив не той яркой, броской смазливостью, сладкой до приторности, склонной к самолюбованию и показушности, а мужской настоящей красотой, сдержанной, элегантной, немного хищной из-за резких черт лица, прямого носа, плотно сжатых губ и упрямого подбородка, но уверенной и властной. Волосы средней длины лежат так красиво, что хоть сейчас в рекламу шампуня. А глаза, цвет которых я так и не определила, косятся на меня, и в них прыгают чертики.
Смущаться сил уже не было, оставалось только улыбнуться.
– Возьмите. – Мужчина вынул из бардачка упаковку влажных салфеток.
– Все так плохо? – попробовала пошутить я, взяв их.
Он промолчал, пряча улыбку.
Зеркало на откидном козырьке подтвердило опасения. Лицо было похоже на картину авангардиста: коричневые разводы от земли плавно перетекали в зеленые от травы, на лбу кровоточило несколько глубоких царапин, под правым глазом угрожающе наливался багровым пятном многообещающий синяк, губы обветрены и искусаны в кровь. Глаза красные, опухшие, будто рыдала неделю. Все это в обрамлении прически «швабра».
Удержаться от смеха мне не удалось. Красавица, слов нет! Продолжая смеяться, я потянула за липкий хлястик и вытащила одну влажную салфетку. В воздухе приятно запахло манго. Неожиданно! Мужчины обычно предпочитают более консервативные отдушки.