Дьявол

Некоторым мертвецам демоны делают честь, являясь за душами их целой толпой. Так была унесена с поля сражения душа Родриго, последнего короля готов в Испании. Св. Иаков из Вораджио (de Voragine), собиратель «Золотой легенды», рассказывает поучительную историю, как некоторые монахи всю ночь, до восхода солнца сидели на берегу реки и вели непристойные и праздные разговоры. Вдруг видят: стремительно плывет лодка, полная гребцов, работающих веслами с какой-то неестественной силой. «Кто вы такие?» – спрашивают монахи. А те отвечают: – Мы демоны; несем в ад душу Еброина, мажордома Невстрийского… – Услыхав такие страсти, монахи струсили и, бледные, закрестились: «святая мария, моли бога за нас!» – Вы вовремя спохватились призвать марию, – сказали демоны, – потому что мы намеревались растерзать вас и утопить в наказание за вашу распутную и несвоевременную болтовню… – Монахи не заставили повторять нотацию дважды и поспешили в монастырь, а нравоучительные черти с высокопоставленным багажом своим поплыли себе в ад.

Впрочем, иногда дьяволы не довольствовались тем, что уносили злую душу. Некоторых злодеев они забирали живьем и целиком, прихватывая и тело. Цезарий из Гейстербаха рассказывает, как у них в Кёльне один солдат, ярый игрок, играл с чертом в кости и проиграл. Черт ухватил его и унес сквозь крышу с такой стремительностью, что следом и памятью о бедном солдате остались лишь кишки несчастной жертвы, прилипшие к черепицам. Легенда эта была известна и в древней русской литературе. Костомаров напечатал ее по списку XVI века, принадлежащему Румянцевскому.

«Некий воин отдаде себе на всякую игру, и ни в нощи, ни во дни не даде себе покоя, но на всяк час о сем печашеся, и мешец нося сребра, потрясая им и ко игранию призывая; и во всяких играх зело получен: и никто бо от него тако отходя, но всех обыгрывая. Что же бог о нем впредь будущим родом показа?

Попущено бысть от бога, дабы с тем воином играл дьявол. И прииде к нему в образе человечи, предложи сребро, и воин свое, и начата играти; и нимало поступи воину, но все демону сприсобляло, воину же и сребра недостало. И вскочи воин разгневався, рече: или диавол еси? И рече демон: престанем о сем, яко уже приближается день; несть же мне что у тебя, кроме самого пояти. И восхитив того сквозь кров храмины, повлече с таковою силою, иже вся внутренняя его обретоша между крова изриновенна и осташася; что же телу сотвори и нигде не обретеся, аще и много жена его и сынове о сем пекущеся; точию чрево и вся внутренняя его обретошася».

Близка по содержанию легенда того же века о пьянице, продавшем душу бесу.

«Приключися яко нецыи человецы честнии по мирскому в корчемнице пияху, и глаголяще с собою о различных вещах, бысть же беседа и о сем, что будет после его жития? тогда один рече: всуе нам сие иереи поведают яко по смерти души живут. И сему словеси начата вси смеятися; и привде ту абие некий человек силный и великий, и седе с ними, повеле продавцу принести вина, начата пити, и вопрошет; рече оный первый: о душах глаголем, аще бы кто хотел купити мою душу, то убо бы за всех заплатил, еже испити, и продам ю с радостию. Они же вси безумному глаголанию смеяхуся. Он же пришлец рече: аз сицевого продателя ищу; готов ю есмь купити; повеждь ми, что хощеши за ню прийти? Той отверз уста рече: за злато и серебро хошу продати. И абие согласистася о цене, купец души абие оточте сребро; едаже вси пияху радостно полными сосудами, ничто же печащеся, сей же предал есть душу; егда же прииде вечер, рече оный купец: время уже всякому возвратитися во свояси, обаче нежели разъедемся, да рассудим си: егда кто купит конь, тоже будет со уздою или несть того узды, иже купи? И отвещаща вси согласно яко тако есть правда. И се абие оный окаянный предатель начат от страха тредетати, а купец оный восхитив его с телом пред очима всех, вознесе горе, и несе душу и тело с собой во ад, ибо диавол бысть во образе человека. Ктоб есть иный, иже душу купует? Но так оный, о нем же в гаданиях еще и в сени Аврааму речено бысть: даждь ни душу, а богатство возьми себе».

Порой для подобных похищении дьявол гримируется черным конем или рыцарем на черном коне, В первом виде – известная легенда – он похитил Теодориха Великого: прельстил старого гота сесть на вороного коня неслыханной красоты, который, едва король очутился на нем, помчался быстрее птицы. Напрасно лучший из всадников свиты хочет догнать его, напрасно мчатся вслед ему собаки, спущенные со своры. Напрасно сам Теодорих, почуяв сверхъестественную силу коня, пробует спрыгнуть на землю: прилип! Тогда всадник стал издали звать короля: – Государь! Зачем ты скачешь так и когда вернешься?.. – И слышит ответ: – Это черт уносит меня. Вернусь, когда будет угодно богу и деве марии.

Яков Пассаванти (12984357), флорентийский доминиканец, приор св. Марии Novella, рассказывает в своем «Зеркале истинного покаяния»:

«Читаем у Елинаида, что был некий граф в Матисконе, человек развратный и великий грешник, гордый против бога, безжалостный и жестокий к ближним. Будучи важным барином, обладая властью и большими богатствами, здоровый и сильный, он не думал, что должен будет умереть или что лишится земных благ и будет судим богом. Однажды, в день Пасхи, когда он в своем дворце, окруженный многими рыцарями, отроками и почтеннейшими из граждан, разговлялся за праздничным столом, внезапно въехал в ворота дворца, на огромном коне, некто неизвестный; никому не сказал ни единого слова, приблизился он к тому месту, где находился граф с обществом гостей своих, и – слышимый и видимый всеми – произнес: – Встань, граф, и следуй за мной… Граф, совершенно перепуганный, трепеща, встает и следует за неизвестным, которому никто не решается возразить. У ворот дворца всадник приказал графу сесть на одну из приготовленных там лошадей и, взяв ее за узду и увлекая за собой, понесся во всю прыть по воздуху. Весь город это видел и слышал жалобные вопли графа, кричавшего: – Помогите мне, о граждане, помогите вашему бедному, несчастному графу! – И с этими криками исчез он из общества людей и отправился на века вечные в ад, в общество чертей». Еще раньше Елинанда и Пассаванти совершенно подобную историю рассказывает Петр преподобный (1094–1156) в книге «О чудесах». Эти легенды о дьяволе – коне дали сюжеты нескольким балладам: Соути (баллада, в которой описывается, как одна старушка ехала на черном коне вдвоем, и кто сидел впереди), и Уланда («Рыцарь Роллен»), усвоенным русской литературе, прекрасными переводами Жуковского, и гениальному рассказу Эдгара По «Метцгерштейн».

Обремененные работой, хватая второпях, черти забирают души, не принадлежащие им по праву, но просто те, что так сказать, плохо лежат. Когда умер император Генрих II, один отшельник видел, как дьяволы, целой шайкой, волокли его – в образе медведя – на суд, которым покойник был, однако, оправдан. Григорий Великий рассказывает историю некоего константинопольского нобиля, по имени Стефан. Вельможа этот внезапно заболел и умер. Приведенный пред адским судьей, он слышал, как этот последний воскликнул: – Кого вы взяли? Я приказывал привести сюда не этого, но кузнеца Стефана! – И тотчас же нобиль Стефан возвратился к жизни, я вместо него умер Стефан – кузнец. Бывало, однако, наоборот, что впадали в: ошибку небеса и торжествовало дьявольское право. Фома Кантипратийский (1201–1270) сообщает случай, когда дьяволы овладели душой очень злого ребенка и понесли ее в ад. Архангел михаил отбил у них добычу, но св. Петр не впустил мальчишку в рай и приказал михаилу вернуть его Сатане.

Попасть в ад на вечное жительство было очень легко. Напротив, чрезвычайно трудно было сойти в ад в качестве простого посетителя, так сказать, на положении любопытствующего туриста. Несмотря на то, многим все же удалось побывать в преисподней заживо. Список начинается с девы марии, которая посетила ад в сопровождении архангела михаила и множества ангелов. «Хождение богородицы по мукам» – популярнейший апокриф русского, да и вообще православного крестьянства. Затем – св. Павел. Легенда о его нисшествии в ад была очень распространена в средние века и, несомненно, известна Данте. Обыкновенно подобные нисшествия являлись результатом божественного милосердия к какому – либо несчастному грешнику, вымоленному от казни чьим-либо святым заступничеством, или к народу, нуждающемуся в наглядном уроке адских мучений, потому что он забыл заповеди и предупреждения божьи. Но св. Гутлака сами черти однажды вытащили из кельи и носили по преисподней, чтобы возмутить его против божественной справедливости нестерпимым зрелищем адских мук. Смелый рыцарь Угоне Альвернийский отправился в ад по приказанию своего короля, который пожелал взять дань с Люцифера. Вот эффектное перерождение сказки о работнике Балде, на почве романтического феодализма!

В 1218 году некий граф предложил большую награду тому, кто сможет принести ему вести, как существует на том свете отец его, незадолго умерший. Один бравый рыцарь взялся за это дело. Купив секрет у какого-то колдуна, он пробрался в ад, нашел старого графа в самом плачевном состоянии и получил от него поручение убедить сына, чтобы тот возвратил церкви некоторые имения, им, стариком, неправильно захваченные: тогда, может быть, черти не так будут его мучить. Путешествие в ад по тем же мотивам и с тем же нравоучительным заключением известно и русскому сказочному эпосу. Некий злодей – генерал уверяет короля, будто удачливый солдат Тарабанов похваляется «на тот свет идти надо да узнать, как поживает там ваш покойный батюшка». Тарабанов принимает поручение, но требует, чтобы и генерал шел вместе с ним. «Вышли они на двор: у крыльца стоит дорожная коляска-четверней запряжена. «Это кому?» – спрашивает солдат. «Как кому! мы поедем.» – «Нет, ваше превосходительство! коляска нам не потребуется; на тот свет надо пешком идти». Путь далекий, захочется солдату есть – вынет из ранца сухарик, помочит в воде и кушает; а товарищ его только посматривает да зубами пощелкивает. Коли даст ему солдат сухарик – так и ладно, а не даст – и так идет. Близко ли, далеко ли, скоро ли, коротко ли – не так скоро дело делается, как скоро сказка сказывается-пришли они в густой, дремучий лес и спустились в глубокий – глубокий овраг. Тут кольцо остановилось. Солдат с генералом сели наземь и принялись сухари глодать; не успели покушать, как глядь – мимо них на старом короле два черта дрова везут – большущий воз! И погоняют его дубинками: один с правого бока, а другой с левого. «Смотрите, ваше превосходительство, никак это старый король?» – «Да, твоя правда, – говорит генерал, – это он самый дрова везет». «Эй, господа нечистые, – закричал солдат, – ослободите мне этого покойника хоть на малое время, нужно кой о чем его расспросить». – «Да, есть нам время дожидаться. Пока ты будешь с ним разговаривать, мы за него дрова не потащим». – «Зачем самим трудиться, вот возьмите у меня свежего человека на смену». Черти мигом отпрягли старого короля, а на его место заложили в телегу генерала и давай с обеих сторон нажаривать; тот гнется, а везет. Солдат спросил старого короля про его житье-бытье на том свете. «Ах, служивой! Плохое мое житье. Поклонись от меня сыну, да попроси, чтобы служил по моей душе панихиды: авось господь меня помилует – освободит от вечной муки. Да накрепко ему моим именем закажи, чтобы не обижал он ни черни, ни войска; не то бог заплатит». – «Да ведь он, пожалуй, веры не даст моему слову; дай мне какой-нибудь знак» – «Вот тебе ключ, как увидит его – всему поверит». Только успели они разговор покончить, как уж черти назад едут. Солдат попрощался со старым королем, взял у чертей генерала, и отправился вместе с ним в обратный путь. Приходят они в свое королевство, являются во дворец. «Ваше величество! – говорит солдат королю, – видел вашего покойного родителя – плохое ему на том свете житье. Кланяется он вам и просит служить по его душе панихиды, чтобы бог помиловал – освободил его от вечной муки; да велел заказать вам накрепко: пусть сынок не обижает ни черни, ни войска. господь тяжко за то наказывает». – «Да взаправду ли вы на тот свет ходили, взаправду ли моего отца видели?» Генерал говорит: «На моей спине и теперь знаки видны, как меня черти дубинками погоняли». А солдат ключ подает; король глянул: «Ax, ведь это тот самый ключ, от тайного кабинета, что, как хоронили батюшку, так позабыли у него из кармана вынуть». В другом варианте еще выразительнее:

– «Что ж с тобою отец наказывал?» – «Да велел сказать, коли ваше величество будете управлять королевством так же не по правде, как он управлял, то с вами то же будет».

Вера в возможность посещения ада была очень распространена в народе, о чем свидетельствует великое множество шуточных сказок и анекдотов о разных плутах, которые, играя на этой струнке, дурачили глупых ханжей и суеверных баб. Рассказы эти бесчисленны в фольклоре безусловно всех европейских стран, а русский ими, кажется, богаче всех, «Сидит на печи старуха. Пришел солдат: «Бабушка, дай пообедать». Она дала ему пообедать. «А как тебя зовут, родимый?» – «Я – Тихон, с того света спихан». – «У меня там сынок Филатушка, повести, как живет там!» – «Он, бабушка, свиней пасет; ну, да и хлопотно ж ему: весь-то он оборвался, весь-то он обносился!» – «Ax, батюшки-светы! Ну, служивой, я с тобой к сынку гостинец пошлю: унеси к нему шубу, поддевку да целковый денег». – «Хорошо, бабушка, унесу!» Взял шубу с поддевкой да целковый рубль и ушел, куда сам знал. А старухин сын на ту пору в лес за дровами ездил; воротился он домой, старуха и говорит: «А ко мне весточка пришла от Филатушки!» – «Какая весточка?» – «Давича приходил солдат Тихон, с того света спихан; я с ним гостинец к Филатушке послала…» – «Коли так, – говорит сын, – прощай, матушка! Я поеду по вольному свету; когда найду дураковатей тебя – буду тебя и кормить и поить, а не найду – со двора спихну». Повернулся и пошел в путь – дорогу».

Посещение могло совершиться двояким образом: телесно – путешествием и духовно – видением. Второй способ наиболее частый. Видениям ада подвергались обыкновенно люди, обретавшиеся либо в крайне возбужденном, экстатическом напряжении организма, либо, наоборот, ослабленные долгой болезнью или какой-либо другой причиной до полного упадка жизненной энергии, до летаргического состояния, похожего на смерть. Так видел ад св. Фурсей, ирландский монах VII века. После трех дней болезни ему явились два ангела, которым предшествовал третий с огненным мечом и сверкающим щитом, и повели его смотреть грозящие человечеству муки. Карл Толстый (839–888) однажды, ложась спать, услыхал страшный голос, сказавший ему: «Вот, Карл, сейчас душа твоя оставит тело и будет отведена, чтобы видеть суды божьи!..» Так и случилось. Альберих, сын одного барона в Кампании, в девятилетнем возрасте подвергся обмороку, продолжавшемуся девять дней. За это время он, сопровождаемый св. Петром и двумя ангелами, успел осмотреть и ад, и рай.

В 1149 году один ирландский рыцарь, по имени Тундал, человек нечестивый и безнравственный, был ошеломлен в драке со своим должником тяжелым ударом топора. Придя в себя, он рассказывал, что видел на том свете. К такого рода загробным путешествиям относится русский летописный рассказ и летаргии Федора Красного и великоленная поэтическая концепция Некрасовского «Власа». Напротив, герои рыцарских романов: Угоне Альвернийский, Гверин Злополучный и рыцарь Оуэн побывали в аду живой плотью и кровью, по следам Улисса и Энея, которых литературными потомками они были. Точно также посетил ад Данте.

И в том, и в другом случае посещение ада было не безопасно. Св. Фурсей всю жизнь носил следы от обжога адским огнем. Демоны терпеть не могли видеть у себя живых пришельцев. Карла Толстого они пытались зацепить огненными крюками, а одного благочестивца из Нортумберланда, о котором рассказывает Бэда Преподобный (673–735), едва не захватили раскаленными щипцами. Страдали от них и юный Альберих, и рыцарь Оуэн, и все другие. То же самое в наших староверческих легендах. И, наконец, даже сам Данте признается, что без защиты Виргилия и небесного посланника ему не раз могло прийтись плохо от мрачных хозяев печального царства, как гостю неудобному и непрошенному. Так что посетителям, нисходившим в ад по непосредственной силе божественного милосердия, обыкновенно давался в охрану ангел – путеводитель.