Демон Амида

– Хорошо, – удивлённо сказал Абдул и вышел из палаты.

– Что-то не так? – спросил я, дождавшись, пока брат вышел.

– Выслушав его симптомы, я не могу помочь, я не по этой специальности, но могу с уверенностью сказать, что ему требуется срочное лечение.

– Вы вообще врач? Травмы не лечите, брата не лечите, но что-то в больнице делаете.

– В этом городе много трупов, которые погибли от ожогов, от насилия и других необъяснимых ситуаций, но тут никто этого не расследует, тут это норма. Я судмедэксперт, добровольно выбрал это место для собственного расследования и помощи местным жителям.

– Ну надо же, христианский спаситель исламского мира, – с иронией сказал я, улыбнувшийся доку. – Лучше бы вы не кидали бомбы на наши земли, эта помощь куда нужнее мусульманам от вас, чем твои дурацкие расследования.

– Слушай, Амид, – вздохнул док, встав из-за стола. – Я понимаю, ты служил и в тебе кипит ненависть к таким людям, как я. Но ты мужчина не глупый, и должен понимать, что я не могу отвечать за всех христиан, как и ты не показатель всех мусульман. Я помогаю как могу, так же, как и ты стараешься этот делать. Твоему брату нужно лечение, не откладывайте это.

Доктор протянул мне пакет с лекарствами и запиской. Я недовольно выхватил пакет и поспешил к Абдулу. Выйдя в коридор, я отдал ему лекарства и сказал:

– Тебе надо лечиться. Доктор сказал, что у тебя нехорошие показатели.

– Я слышал ваш разговор, ты поверил христианину?

– Кем бы он не был, он врач и…

– Амид, – возмутился Абдул. – Он не врач, и где гарантия, что он не отравить меня решил? Он подослан сюда, ты сам это слышал.

Друг пошёл вперёд и поспешил покинуть госпиталь. Я молча сунул пакет в карман и пошёл за ним. Мы ни о чём не говорили, пока наше молчание не прервал призыв к молитве. Подобно бурундукам, мы замерли и подняли головы вверх, стараясь вслушаться в слова призыва.

– Это что, азан? – удивленно спросил меня Абдул.

– Выходит, да.

– Вот где и обитает наш дядя, пошли, я хочу войти в мечеть.

– Зачем тебе это?

Но Абдул не слышал меня и помчался на звук. Мы шли на приятный голос, который призывал всех мусульман к молитве. Наконец-то дойдя до невысокого каменного здания песочного цвета и полностью расписанного красивыми узорами, Абдул скинул свои сланцы и босиком побежал внутрь. Я решил подождать его во дворе. Поставив правую руку на каменное здание, я обвел взглядом все вокруг, осматривая рассыпанные стены древней мечети. Взглянув на высокий минарет, где стоял мужчина, который завершил исполнять свой призыв, я опустил глаза и обратил внимание на капли воды, разбрызганные по сухой земле. Наступая на эти капли, я обошёл минарет и замер. В пару шагах от меня стоял тот самый босой мужчина, которого я уже видел в больнице, теперь я мог разглядеть его бледные и страшные ноги и непонятный мешок, который он носил, закрывая своё лицо тенью от капюшона.

– Ты кто? – выкрикнул я.

Но человек напротив не спешил шевелиться и стоял как вкопанный. Я осторожно сделал шаг вперёд, как вдруг мужчина поднял руку и указал наверх. Я посмотрел по направлению его пальца и заметил наверху мечети небольшое окошко. Посмотрев обратно на мужчину, я удивился – его будто и не было. Мотая головой из стороны в сторону, я побежал вперёд и стукнулся лоб об лоб с Абдулом.

– Эй, ты чего? – потирая себя по голове, спросил брат.

– Ты никого тут не видел?

– Нет, точнее видел всяких людей, а кто нужен?

– Мужчина такой, непонятно одет, а может и парень, возраст неясен.

Заметив на голове Абдула белую тюбетейку, я улыбнулся и спросил:

– Это ты где взял?

– Я поговорил с юным муллой Алимом, теперь я буду постоянно ходить в мечеть, молиться, он мне во всём поможет.

– Ого, да ты полностью решил поменять имидж?

– Я исправлюсь, даю слово.

Сказа это, Абдул крепко обнял меня, хлопая по спине. Я постарался оторвать от себя друга, так как не любил эти нежности, но одобрил его решение, и мы поспешили на рынок, чтобы скорее накупить еды и вернуться домой.

Глава 6. Явление несправедливости

– Ну, как после молитвы ощущаешь себя? – с улыбкой спросил я друга.

– Намного лучше, легче и хорошо мне.

– Я рад. Если ты действительно сможешь стать праведным человеком, обещаю забыть все обиды, что между нами были.

– Договорились. Давай купим баранину, мама сегодня мясо готовить будет.

– Слушай, как думаешь, Халим захочет себе жену-девственницу?

– Что? – удивился Абдул. – Что за тупой вопрос? Конечно, он же семейный парень. Да и какой мужчина не захочет?

– Мне не принципиально, я не отказался бы от опытной, с небольшим             прогоном, – заметив, как брату стало неприятно, я засмеялся.

– Чёрт, Амид, заткнись. А почему ты вообще спросил об этом?

– Я ему нашёл красавицу жену.

– Серьёзно? – с интересом поинтересовался Абдул, остановившись у прилавка с мясом. – Кто она? Подожди, а откуда ты уже знаешь, что она девственница?

– Я раздвигал, проверял.

– Фу, иди ты. Почём мясо? – резко спросил Абдул у продавца.

Я смеялся и смотрел на своего друга, который уже и слушать меня не хотел. Заметив за прилавком милую морду собаки, которая осторожно пыталась дотянуться до мяса, я улыбнулся ей и аккуратно решил оторвать кусок, чтобы животное не запачкало товар. Осторожно, еле разодрав пальцами кусок мяса, я кинул собаке. Абдул уже выбрал хорошую часть барана и протягивал продавцу деньги за товар. Дождавшись, пока собака поела, я топнул ногой, чтобы она немедленно убралась отсюда, но животное радовалось мне и виляло хвостом,         прося добавки.

– Ладно, пошли, накормлю тебя, – сказал я псине и пошёл вперёд, махнув ей рукой.

Пёсик было направился за мной, как вдруг абсолютно неожиданно из-за прилавка вылетел мужчина, держа в руке деревянную палку. Схватив собаку за шкуру, он выбежал с ней в центр рынка и, прижав псину головой к земле, со всей силы начал бить её по туловищу. Животное скулило и пыталось встать, размахивая в стороны лапами, но мужчина так твёрдо вдавил собаку в землю, что ей ничего не оставалась, как издавать жуткий визг на весь рынок.

– Нет! – закричал я. – Что Вы делаете?! Оставьте животное!

Но буйный мясник не слушал меня и продолжал беспорядочно добивать пса, приговаривая, что нечего его мясо пачкать. Заметив, что у животного пошла кровь, я не выдержал и рванул к мяснику.

– О, нет, – застонал Абдул. – Амид, ради Бога, не вмешивайся. Амид, стой!

Схватив мясника за руку, я оттолкнул его назад, стараясь прижать дворнягу к себе.

– Ты совсем рассудка лишился? – кричал я.

– Это ты как смеешь вонючую тварь трогать? Она моё мясо украла!

– Ничего она не трогала!

– Я видел! Это люди едят, а ты хочешь позволить грязной собаке к мясу прикасаться?

– Эй, давайте успокоимся и все разойдёмся по своим делам, хорошо? – выставив руки в стороны говорил Абдул, пытаясь разогнать любопытную толпу, которая как обычно моментально собралась глазеть на нас.

– Давайте вы свалите отсюда, – выкрикнул мясник. – Устроили мне тут шоу защиты животных. Вообще собак этих всех перебить надо.

Я сжимал пёсика и старался успокоить его. Животное забилось к моей груди и скулило от полученных травм. Мясник довольно поставил палку возле своего прилавка и крикнул нам:

– Давайте живее, убирайтесь с моего района и шавку свою забирайте, или же дайте я добью.

– Кто сказал, что это твой район? – произнёс я, развернувшись к мяснику.

– Что ты там вякнул? – не расслышал мужик.

– Амид, бросай псину и проваливаем, – сквозь зубы шептал мне Абдул.

Поставив испуганную собаку у ног друга, я поднялся с земли и подойдя к мяснику, переспросил:

– Я спрашиваю, кто тебе сказал, что это твой район?

– А кто ты такой, чтобы высказывать мне тут?

– Ещё раз ты хоть пальцем тронешь тут любое животное, хоть собаку, хоть ребёнка, я даю слово, что поступлю с тобой точно так же, и ты вылетишь из этого района так, как когда-то сюда влетел из нутра своей матери. Ты меня понял?

Мясник будто дар речи потерял. Такого хамства он явно не ожидал. Люди вокруг замерли и внимательно пытались разглядеть меня. Увидев, что мужчина медленно тянулся к своей палке, я быстро схватил её и швырнул за его голову. Мясник нагнулся, чтобы ему не попало в лоб. За его спиной я увидел муфтия и юного муллу. Палка пролетела мимо Мутамида и с грохотом ударилась о землю. В отличии от дёрнувшегося муллы, муфтий даже не шевельнулся и, как летающий джин, плавно подошёл к нам. Взглянув на собаку, а потом на меня, Мутамид спросил:

– Что тут происходит? Почему все встали?

– О, Господин, – тут же в поклоне начал жаловаться мясник. – Этот юноша угрожал мне низкими словами за то, что я ударил эту собаку.

– Это так? – поинтересовался у меня кади, как всегда с прищуром смотря на меня.

– Да, так.

– И за что ты ударил животное? – снова обратился дядя к мяснику.

– Собака украла моё мясо, Господин. Всё же это собака и Вы сами знаете, как…

– Знаю, – резко перебил его муфтий. – Нна рынке полно детей, которые увидели твою жестокость. Требую, чтобы это больше не повторялось, ибо наносить увечья как человеку, так и животному – запрещено.

Услышав эти слова от дяди, я скривил своё лицо, прекрасно понимая его лживый ход, играющий на публику. Бить и людей, и животных тут норма, а сейчас вдруг запрещено оказалось. Развернувшись к Абдулу, который уже нерадостно смотрел на меня, я увидел за его спиной того человека в мешковатой одежде с капюшоном на голове. Мужчина обошёл моего брата и свернул за прилавок.

– Идём, Амид. Если вы всё купили, то не мешайте остальным, – сказал мне Мутамид, похлопав меня по плечу.

Мы подошли к Абдулу. Мулла Алим так же стоял возле нас и с волнением ждал, что же сейчас скажет муфтий. Дождавшись, пока жизнь на рынке снова закипела, а люди стали проходить мимо, дядя посмотрел на меня и сказал:

– Я, кажется, предупреждал тебя, не встревать в подобные ситуации?

– Я не могу делать вид, что ничего не замечаю.

– Придётся! – выкрикнул дядя. – Ты испытываешь моё терпение?

– Я Вас трогал? Я вроде бы порядочно живу.

– Убирайтесь, ваше время вышло.

– Мы ещё не готовы, – встав ближе к муфтию, ответил я.

– Мне всё равно, Амид. Я вам дал время, и оно вышло, убирайтесь из города.

– Разве Вы нам давали время? – поинтересовался Абдул.

– Я дважды повторять не буду. Завтра с утра чтобы вас уже не было.

Сказав это, муфтий развернулся и ушёл. Я посмотрел ему в след и выкрикнул:

– Я сам решу, когда мы уйдём.

Дядя резко замер. Абдул и Алим испуганно переглянулись. Стоя ко мне спиной, Мутамид резко развернулся и, подойдя впритык, сказал:

– Повтори.

– Мы уйдём, когда я решу, что нам пора.

– Тогда считай, что вам уже пора.

Муфтий грозно осмотрел меня и быстро скрылся среди толпы прохожих. Мулла Алим вздохнул и посмотрев на нас сказал:

– Вы это зря, вы же понимаете, что тут всё в его власти.

– Что всё? Толпа недалёких садистов? – возмутился я.

– Разве вы не знаете, что разъярённая толпа и быка задавит? Воюйте с кем угодно, но только не с кадием, только не с ним, ребята.

Я поднял с земли собаку и пошёл с ней домой. Абдул дал пару пакетов Алиму и попросил его помочь донести продукты до дома. Шли мы медленно. Я всю дорогу останавливался, чтобы помочь животному лежать удобно и не давить на его больные места. Наконец, дойдя до двора, я уложил недалеко от крана с водой пёсика и начал его гладить. Местные дети тут же подбежали и начали донимать меня вопросами, а что такое с собакой и почему я её глажу.

– Её машина случайно сбила, – сказал я детям, которые тут же расстроились.

– Бедная, что теперь будет? Она умрёт?

– Нет, если каждый из вас сможет сделать доброе дело и спасти её. Короче, вы стройте ей домик, а вы притащите миски для еды и воды. Каждый день следите, чтобы она ела, пила и шла на поправку. Если она сдохнет, то вы попадёте в ад и сгорите там в страшных муках, это ясно?

Дети, хлопая глазами, внимательно таращились на меня. Переглянувшись между собой, ребята побежали кто куда, решив накормить собаку и построить ей домик. Поняв, что животное в безопасности, я оставил её на земле и пошёл домой. Абдул и Алим вытаскивали купленные продукты и о чём-то говорили. Я вошёл в ванную и пытался омыть себя после прикосновения собаки. Вдруг в дверь постучались. Слегка приоткрыв её, я увидел маму.

– Алим сказал, ты столкнулся с дядей, и тот велел вам убираться? – грустно спросила женщина, облокотившись к стене.

– Мне плевать, что дядя мне велел.

– Сынок, я вижу твою силу и доброе сердце, но прошу тебя – я не хочу потерять вас снова. Не гневи Мутамида.

– Я не дам ему обидеть Вас, мама, не переживайте.

Майра молча покачала головой и направилась на кухню, а я вытер руки и вошёл в спальню. Отодвинув шторку от маленького окошка и поставив туда пакет с лекарствами, который я вынул из кармана своих спортивок, я старался сам себе объяснять, что действительно пора прекращать кидать вызов местному обществу. Похлопав ладонью по деревянному подоконнику, я резко укололся. Дёрнув рукой и заметив занозу, я тут же начал её вынимать зубами, кусая свою кожу на руке. Подоконник весь был поцарапан, но это не помешало мне, среди разных надрезов, разглядеть надпись из арабской вязи. Нагнувшись и внимательно посмотрев на её, я прочёл: «он демон».

– Ты что там делаешь? – резко спросил меня, вошедший в комнату, Абдул.

– Ты ничего тут не замечал? – спросил я друга.

– Что именно?

– Я иногда вижу странного человека, он будто преследует меня.

–Тебе просто надо выспаться. Ты слишком много уделяешь внимания всему.

– Да, может ты и прав. Я, пожалуй, прилягу.

– Хорошо, Амид, до завтра.

– До завтра, – ответил я Абдулу и, дождавшись пока он вышел, ещё раз взглянул на эту надпись. Пожав плечами, я вздохнул и навалился на кровать.

Следующие дни казались спокойным. Я и Абдул устроились на стройку, как и говорил нам Хасан, Халим по выходным торговал на рынке фруктами. Абдула каждый день посещал мечеть, а за стенкой иногда доносились побои и мат от нашего соседа Фархада. Каждый раз возвращаясь с работы, я закупал пакеты с едой и отдавал их Мервану, предупреждая его, что это им передал Халим. Пацан с радостью рассказывал сестре о тайном Халиме, который теперь их обеспечивает.

Глава 7. Явление чувств

Прошло почти два месяца, как мы прижились в новой семье. Проходя с ведром воды и смотря на собаку, которая гордо сидела и охраняла будку, я улыбнулся ей и увидел Дею. Девушка спустилась с крыльца, сжимая в руке железное ведро.

– Стой, я давно тебя не видел, всё хорошо у тебя?

– Тебе то что? Тебе же плевать на меня.

– Тебя так сильно задели мои слова?

– Меня не удивляет грубость мужчин.

Заметив ожоги на руках девушки, я схватил её за руку и, развернув к себе, спросил:

– Он о тебя папиросы тушит?

– Не важно.

– Я вопрос тебе, мать твою, задал, разговаривай со мной нормально.

– Что? – растерялась девушка. – Это просто хамство… – заметив, что я был полон злобы, Дея решила не продолжать спорить со мной и, опустив свой взгляд вниз, сказала: – Он каждый раз нечто подобное со мной делает, я привыкла.

– За что? Есть причина этому?

– Он неудачник, и просто тварь, – сказав это, девушка подошла к крану и поставила ведро. – Ты мне как-то сказал, чтобы я никого не боялась, кроме тебя. Но ты мне не сказал кому я могу верить тут?

– Мне. Я не обману.

– Верить тому, кто называет себя Амидом? Покойным сыном Майры? Очень логично.

Ничего не ответив капризной Дее, я развернулся и пошёл домой. Поставив ведро на кухню, я сел на диван и посмотрев на Абдула и Халима, которые что-то, смеясь, обсуждали, спросил:

– Когда расскажем правду?

– Прости? – переспросил Халим. – Ты о чём?

– Маме правду когда скажем? Я хочу уже взять свои деньги и свалить отсюда. Вы забыли для чего мы тут и зачем?

– Да, я как раз хотел с вами поговорить об этом, – вздохнул Халим. – Дело в том, что я ради денег готов был на всё. Что ещё нам нужно, если не деньги? Ребят, без обид, но я остаюсь.

– Что?! – выкрикнули я и Абдул.

– Я прошу кого-нибудь из вас взять мою долю у Хабиба и высылать мне сюда, когда потребуется. Я не хочу терять маму, я никогда не имел матери и упускать такой Божий дар я не хочу.

– Ты хочешь сказать, что ты готов променять свободную жизнь в Европе на эту дыру? На этих больных на голову людей?

– Я готов даже денег лишиться, лишь бы остаться с матерью.

Мы с Абдулом переглянулись. Такая новость нас удивила.

– Если ты останешься, то сюда никто тебе не сможет выслать деньги, нас тогда всех вычислят из-за тебя. – возмутился Абдул. – Мы должны отсюда связаться с Хабибом, узнать где именно он закопал два баллона наших бабок, и валить в ту точку.

– Я понимаю, – опустив голову, сказал Халим. – Но мама мне дороже, простите.

– Отлично, первый слился, – недовольно сказал я, облокотившись на спинку дивана. – Я заберу твои деньги себе, слово даю – не трону, пока сам не заберёшь их. Ты это уже точно решил?

– Да, я согласен.

– Тише. Слышите? Это не мама? – резко перебив нас, спросил Абдул.

Ребята затихли, и мы действительно услышали голос Майры, который доносился с улицы. Быстро подскочив с места, мы все высунулись в окно, где увидели маму с каким-то жирным мужиком. Мужчина громко возмущался и что-то высказывал ей. Во дворе как обычно собрались мужчины с детьми, а женщины пугливо выглядывали из окон. На кухню тут же забежала Лания и, выглянув в окно, сказала:

– Ох, это Гуафар…

– И кто это? Что ему нужно? – поинтересовался Абдул.

– Весь этот дом принадлежит ему, и каждая семья обязана каждый месяц платить ему за проживание. Обычно это делали братья, потом отец, но после его смерти долги некому стало оплачивать, мамино пособие – копейки.

– Сколько вы ему должны? – спросил я.

– Немало, – повесив голову, ответила сестра.

– Абдул, в шкафу, где мои штаны, в правом кармане лежат деньги.

– Они в долларах у тебя?

– Да, думаю он не против будет.

– Хорошо, сейчас принесу.

Пока Абдул побежал в спальню за деньгами, мы с Халимом наблюдали, как мужчина требовал от мамы долг.

– Нет, Майра! Хватит уже! Я не собираюсь постоянно жалеть тебя из-за потери сыновей и мужа! Ты, как и все, обязана мне платить.

– Умоляю, ещё месяц, и я верну всё.

– Вернёшь? Ты уже сколько месяцев мне это говоришь? Бери дочь и выметайтесь!

– Нет! – закричала женщина.

– Да! И быстро!

– Ни за что! Я никуда не уйду, понял!

Услышав такую недопустимую дерзость от женщины, хозяин пришёл в бешенство и, грубо схватив Майру за кисть руки, потянул её вперёд. Пытаясь остановить больного Гуафара, женщина стала сопротивляться, из-за чего разозлила хозяина ещё больше. Дёрнув Майру со всей силы и видя, что она упала, Гуафар поспешил волочить женщину по земле, стараясь выкинуть её за пределы двора. Увидев это, я ринулся к двери, следом за мной и Халим. Выбежав во двор, я с разгона заехал Гуафару кулаком в челюсть. От неожиданности мужчина потерял равновесие и рухнул вниз. Халим быстро поднял маму с земли и начал               оттряхивать её.

– Мама, Вы в порядке? Не больно?

– Нет-нет, сынок, всё хорошо у меня, – растерянно отвечала Майра, внимательно смотря как я, схватив за ворот хозяина, поднял его и начал кричать.

– Ещё раз, ты – чёрт старый, хоть на миллиметр посмеешь подойти к моей матери, я тебя по земле раскатаю. Ты меня понял?

Мужчина всё вращал глазами и пытался поймать равновесие, что-то фыркая под нос.

– Ты меня понял?! – уткнувшись лбом к нему, спрашивал я.

Подбежавший с деньгами в руках Абдул, тут же разжал мои кулаки. Пузатый хозяин снова рухнул на землю, стараясь прийти в себя.

– Иди в дом, – сказал Абдул, оттаскивая меня от Гуафара. – Амид, иди домой.

Мама подошла ко мне и, обняв за плечи, поспешила уйти со мной. Абдул нагнулся к Гуафару и спросил у него:

– Эй, соображаешь там? Встать сможешь?

– Да… Кажется могу… – еле произнёс хозяин.

Халим приподнял мужчину и помог ему встать. Абдул протянул к нему несколько долларов и сказал:

– У нас только в такой валюте, но думаю тебе этого хватит, чтобы погасить её долги, всё верно?

Массируя рукой свою челюсть и недовольно смотря в мою сторону, как я вместе с мамой заходил домой, Гуафар взглянул на доллары и сказал:

– Да, этого хватит.

– Я надеюсь, этого больше не повторится, да? – поинтересовался Абдул.

– Я тоже очень надеюсь, – ответил мужчина и сплюнул кровью. В негодовании посмотрев на фартук Халима, он спросил: – Вы кто такие?

– Мы сыновья Майры.

– Вы же вроде подохли.

– Что, прости? Тебе одного удара мало было что ли?

Заметив, что Абдул был готов нанести ему повторный удар, Гуафар еще раз взглянул на деньги и сказал:

– Долг закрыт, а значит и говорить с вами мне больше не о чем.

– Вот и отлично, хорошего вам вечера.

– И вам того же…

Сказав это, мужчина развернулся и направился к себе домой, всё ещё пошатываясь из стороны в сторону. Гуафар жил в том же доме, только с другого конца. Проведя его взглядом, Абдул и Халим ушли. Все соседи стояли так, словно собрались шоу какое-то смотреть.

– Чего они все так пялятся? – шёпотом спрашивал Абдул Халима.

– Я не знаю. Но как я начинаю догадываться – тут никого не смущает, когда бьют женщин. А вот когда заступаешься за неё, тут, кажется, у них начинается что-то непонятное.

– Надо бы нам ознакомиться с законами этого городка, а то такими темпами нас тут и камнями закидать могут.

– Смотрю, ваш брат всё больше и больше нарывается, – засмеявшись, сказал Фархад, как обычно стоя на крыльце у своей двери и покуривая сигарету.

– Простите, но если вы не разглядели, то этот мужчина поднял руку на     женщину, – возмутился Халим, поднявшись по ступенькам на крыльцо.

– Если женщина заслужила, то воспитать её не грех, – продолжал улыбаться Фархад.

Ничего ему не ответив, ребята зашли домой и прошли на кухню.

– Не стоило так, сынок. Он всё же хозяин и если разозлится, то выбросит нас отсюда, и никто нам уже не поможет, – с волнением говорила мне мама, не находя себе места на кухне.

– Что тут вообще происходит? Почему один сосед избивает женщину и всем плевать, почему этот мужик тебя тащит по земле, и куча мужчин стоят и просто смотрят? Что тут не так, мама? – с непониманием спрашивал я.

– Сыновья мои, я не хочу потерять вас снова, поэтому будьте мудрее не испытывайте гнев толпы. Не вмешивайтесь в чужое и берегите себя, для меня берегите.

Сказав это, Майра взяла край своей чёрной косынки и, закрыв ею своё лицо, ушла в зал. Абдул посмотрел на меня и сказал:

– Ты всё верно сделал, не вздумай себя винить. Пока тебя не будут бояться, уважать не станут.

Пока друг пытался успокоить мой пыл, Халим тихо вышел из кухни и, зайдя в зал, сел возле мамы на диван. Крепко обняв её за плечи и поцеловав в лоб, Халим спросил:

– Не больно было?

– Любая боль в этой жизни терпима, – ответила Майра, прижавшись к груди сына.

– Пока возле женщины есть настоящий мужчина, она не должна знать, что такое боль. Мы больше никому не позволим обидеть Вас.

– Обещаешь? – спросила мама, уткнувшись носом к Халиму.

– Честное слово даю. Вы у нас единственная мама и потерять Вас значит потерять всё. Знаете, я ведь воевал ради свободы, а когда начал соображать, то решил воевать и ради денег. Вот только сейчас я понимаю, что беден при деньгах тот, кто не имеет мамы. Нет отца – нет силы, нет матери – нет жизни. Жаль, что мы это поздно понимаем.

Майра улыбнулась сыну и крепко обняла его. Я же сидел с Абдулом на кухне и не находил себе места от злости. Резко в окне показалась голова Хасана. Чуть ли не до пояса заглянув на кухню, он спросил нас: