Песнь Великой Любви. Саломея. Воин света

– Наверное, так надо! – сказал Ра.

– Ну что же, сделаем передышку, – сказала Саломея.

Вдруг на дороге, которую они должны были пересечь, показался маленький караван осликов.

На четырёх осликах восседали всадники. Они в окружении вели семь – восемь человек в кандалах. Один из всадников возглавлял шествие.

– Кто они такие? – с тревогой спросила Саломея.

Она взглянула на Бунгло, но тот был спокоен.

– Кого они сопровождают, арестованных, что ли? – проговорил про себя Захарий.

Вдруг они услышали громкий голос всадника, который ехал последним:

– Господин, он уже мёртв!..

Караван остановился.

Господин, – тот, который возглавлял шествие, – слез с осла и подошёл к тому, кто его звал. Тот тоже слез с осла, на котором остался не вьюк, а человек, висевший на спине осла как вьюк.

Господин повелел сбросить его на землю. Потом нагнулся и долго проверял безжизненное тело.

– Он мёртв, господин… Он уже со вчерашнего дня мёртв, но я не говорил тебе, не хотел огорчить.

Господин привстал.

– Да-а-а, мёртв… – злобно сказал он. – Обманули меня, мерзавцы, продали мне больного раба… – и он выругался, и погрозил кому-то.

– Господин, прикажешь бросить его в канаву?

Господин стоял в нерешительности.

– Он же был художником… какой был хороший товар… продал бы его в Риме за большие деньги… Какой товар!..

– Господин, он уже не товар, а мертвец… Кто купит мёртвого раба, каким бы художником он ни был!

– Чему ты меня учишь? Сам не понимаю, что ли? – закричал господин гневно. – А если он оживёт, я же потеряю товар?

– Господин, – робко сказал тот, – он второй день как мёртв, не оживёт он больше… Тащить мертвого раба в Рим…

– Замолчи, говорят тебе… Не оживёт, не оживёт… Много ты знаешь… Говорят, ожил человек… Умер, положили в гробницу, а на третий день ожил… Иисусом Христом его звали…

Господин закрыл глаза ладонями, видимо, молился. Потом приказал всем всадникам:

– Хорошо… Бросайте его в канаву… А может быть, похоронить?

– Зачем его хоронить, господин! Бросим в канаву и поедем…

– Потому, что был художником… Человеком…

– Пока мы выроем могилу, Солнце сядет, и мы застрянем на полпути…

– Бросайте… – согласился господин.

Трое потащили мёртвого к обочине дороги и бросили в канаву. Потом все сели на своих ослов. Рабы в кандалах все это время сидели на дороге и грустно наблюдали, как поступают с мёртвым рабом.

– Пошли! – закричали на них сидевшие на ослах и ударили их плетями. Те привстали, и караван двинулся.

Когда, погруженный в свои грустные думы господин подошёл к перекрёстку дорог, он неожиданно для себя увидел огромного медведя и заорал от страха.

Бунгло стоял перед ним на задних лапах, как гора, и не давал дорогу.

– Убейте его… убейте его… – кричал до смерти перепуганный господин, но ни один из трёх всадников не осмелился вынуть свои кинжалы из ножен. Рабы же, скованные в кандалах, с интересом смотрели на огромного медведя и на тех, кто стояли рядом.

– Господин, – обратился к первому всаднику Иорам, – нас не надо бояться… Освободи этих рабов и медведь ничего тебе не сделает!

– Что?! – заорал господин. – Освободить рабов?! Кто вы такие, что против закона идёте?.. Разбойники… Сопляки… Я вам покажу… Убейте медведя! – грозно приказал он оторопевшим всадникам, но те не сдвинулись с места.

Тогда господин, который даже мёртвого раба не хотел потерять без выгоды, спрыгнул с осла, обнажил кинжал и бросился на медведя. Но тот ударом правой лапы выбил из его рук кинжал, который острием вонзился в землю. Господин схватил кинжал, но вынуть его из земли не смог.

– Господин, освободи рабов и иди с миром, – сказал Иорам спокойно.

В это время господина, тщетно пытавшегося выдернуть кинжал из земли, Бунгло взял, как маленького ребёнка, и посадил себе на шею. Господин сперва не понял, что с ним произошло. Потом, догадавшись, сверху закричал своим сопровождающим:

– Безмозглые, что вы стоите… Убейте медведя!

Те, наконец, решили показать свою храбрость и с кинжалами бросились на Бунгло. Но с их кинжалами произошло то же самое, а «храбрецы» распластались на земле.

– Господин, – сказал Иорам рабовладельцу, сидевшему на шее Бунгло, – сними с них кандалы, и ты пойдёшь с миром…

Господин заплакал от злости и бессилия.

Рабы, их было семь, взирали с какой-то недоверчивой надеждой на большого медведя, на Иорама и на своего хозяина.

– Нет у меня ключей от оков, рабы мои, не сниму кандалы… – плакал господин.

– Они, конечно, твои, господин, – терпеливо объяснял Иорам, как бы успокаивая его, – но прояви милость и подари им свободу… Бог тебе воздаст…

Бунгло спустил с шеи господина и нежно прижал его к груди, как маленького ребёнка, погладил лапой, успокоил, облизнул.

– Господин, – продолжал Иорам, – мы не насильники… Ну что же, раз так, отпустим тебя с твоими рабами… Но не хочешь ли ты стать Божьим человеком и найти для себя путь в Царстве Небесном?

Услыхав последние слова, господин в лапах Бунгло как-то разом изменился, сразу успокоился и, глядя сверху в глаза Иораму, спросил:

– Что ты знаешь о Царстве Небесном?.. Ты и о Христе тоже знаешь?

– Мы расскажем тебе обо всём, что знаем, если захочешь, но порадуй сердце своё благим делом…

– Спусти меня на землю! – сказал господин Бунгло, и тот покорно выполнил его просьбу.

– Вот, господин, ты свободен, мы тебя не держим и рабов твоих не забираем… Можешь идти со своими слугами и рабами!

Но господин не спешил.

– Ты говоришь, что расскажешь мне о Христе…

– Да.

– Он был Мессией?

– Да, Он был Сыном Бога, мы встречались с Ним.

– Вот тебе ключи от оков, бери, освободи их, а потом расскажешь…

– Не я дарю им свободу, господин, а ты! – сказал Иорам.

– Ты прав. Освободить рабов своих должен я!

Он подошёл к каждому из них, открыл замки и снял цепи.

– Дарю вам свободу… Никто из вас уже не раб! – сказал он всем с каким-то умиротворением в голосе.

Потом он поднял руки и голову к небу и взмолился:

– Я не знаю, Господи, кто кого одарил свободою: я рабов Твоих, или они раба Твоего!.. Спасибо Тебе, Господи, за Мудрость Твою, за радость, которую доставил Ты моей душе!..

Он поклонился до земли и, выпрямившись, обратился к Иораму:

– Расскажи теперь о Царстве Небесном и об Иисусе Христе…

– Господин…

– Не господин я уже, а Джамал из Персии, так зови меня!

– Хорошо, Джамал. Но сперва посмотрим на того, который в канаву брошен!

– Мёртв он, мёртв… Он свободнее, чем любой из нас! – горестно воскликнул Джамал.

– Тогда надо предать его земле.

– Ты прав, я тоже так думал… – сказал Джамал и, увидев Бунгло рядом с собой, спросил с испугом – А этот медведь не опасен?

– Для тебя и твоих путников он не опасен! – ответил Иорам.

Все направились в сторону канавы, где был брошен умерший раб. Его вынули оттуда и уложили на землю.

Иорам наклонился над мёртвым. «Он совсем моего возраста… и как его сделали рабом?» – подумал он с болью в сердце.

Саломея же, взглянув на мёртвого, закричала:

– Это же Феофил… Феофил… Иорам, спаси его… Оживи Феофила!..

Саломея заплакала, опустилась на колени и руками обвела лицо лежащего на земле мёртвого мальчика.

– Вы его знаете?! – удивился Джамал, но никто ему не ответил.

– Спаси, Иорам… Оживи его! – проговаривала Саломея в слезах.

– Он уже мертв… Никто его уже не оживит! – пробормотал Джамал с грустью. – Когда покупал его, говорили, что онхороший художник!

Иорам тем временем изучал тело Феофила. Может быть, осталась в какой-то части хоть капля жизни? Но нет! И Иорам не знал, как быть. А Саломея все плакала и умоляла:

– Спаси… Оживи…

Сердце Ра тоже сжалось от безнадёжного состояния мальчика, он был взволнован также и чувством сострадания, которое проявили все к Феофилу. И вдруг зазвучали в нём слова, которые он тут же тихо произнёс:

– Саломея, достань чудотворный Крест Христа и попроси в молитве, чтобы он помог Феофилу!

Саломея с удивлением взглянула на Ра, как бы спрашивая: «А разве так можно?!»

– Достань Крест, Саломея, и попроси в молитве… – повторил ей Ра.

– Да-да, Крест… – произнесла она и вынула свёрток из-за пазухи, достала из него Крест, поцеловала и прижала к груди. Потом протянула его к безжизненному телу Феофила, и душа и сердце её воспламенились в молитве.

– Иисус Христос, молю Тебя, верни к жизни Феофила, дай ему прославить Тебя… Господи, молю Тебя… воскреси Феофила…