Озеро Забытых дев

— Какого черта, — она опустилась на колени и ткнула венок пальцем, отталкивая его от деревянной сваи. Венок отплыл на несколько сантиметров и тут же замер, намертво приклеенный к черной поверхности.

— Зацепился за водоросли, что ли, — процедила она.

Остальные три венка уже находились метрах в десяти от берега. Их огоньки становились тусклыми, растворяясь в плотном, влажном мраке.

— Алина, оставь его, — тихо сказала Кира. В ее голосе прорезались нотки неподдельного страха. — Он не хочет плыть. Значит, так надо.

— Ерунда, — Алина разозлилась. Ее голос стал резким, металлическим. — Я связала его слишком туго. Он получился тяжелым. Сейчас я его поправлю.

Она снова потянулась к воде, намереваясь перевернуть венок или вытащить свечу.

Но не успела.

Вода под венком Алины просела. Черная поверхность вогнулась внутрь упругой воронкой, увлекая за собой травяной круг.

Это не было медленным погружением тяжелого предмета. Это был резкий, агрессивный рывок. Кто-то огромный и сильный схватил зеленое кольцо с обратной стороны, из-под воды, и с яростью утащил его на дно.

Венок исчез в долю секунды. Пламя свечи погасло с громким шипением.

На поверхности черного зеркала лопнули три крупных, маслянистых пузыря. Запахло тухлым мясом и застоявшейся болотной гнилью.

Затем вода снова стала идеально ровной.

Алина отшатнулась от края с такой силой, что ударилась спиной о колени стоящей позади Сони. Ее идеальное лицо исказила гримаса чистого, животного ужаса. Она смотрела на то место, где секунду назад лежал ее венок. Там не осталось даже травинки.

Соня завизжала. Звук разбился о глухую стену леса, не оставив эха.

— Он утонул! — Соня в панике схватила Киру за руку, впиваясь ногтями в кожу. — Вы видели?! Его утащили! Прямо на дно!

Кира отдернула руку, тяжело дыша. Ее глаза расширились. Она смотрела на черную воду с тем же выражением, с каким люди смотрят на открытую пасть хищника.

— Это… это просто воронка, — произнесла Кира срывающимся голосом, пытаясь ухватиться за остатки рациональности. — На дне бьют ключи. Подводные течения. Венок попал в водоворот, его затянуло.

— На ровной воде?! Без единой волны?! — истерично выкрикнула Соня, пятясь к берегу. — Здесь нет течения! Посмотри на наши венки!

Три слабых огонька продолжали свой ровный, размеренный путь к центру озера. Они плыли плавно, не встречая препятствий, не попадая ни в какие водовороты.

Яна стояла неподвижно. Ее обдало ледяным потом. Ужас, поселившийся в ней после видения у костра, теперь сковал все мышцы. Она знала. Никаких воронок не существовало. Там, под плотной черной толщей воды, находился кто-то живой. Кто-то злой. Тот, кто утащил венок Алины на дно.

Алина медленно поднялась на ноги. Она отвернулась от воды, пряча лицо в тени распущенных каштановых волос. Дыхание давалось ей с трудом. Грудная клетка тяжело вздымалась под тонкой белой тканью. Гордыня и привычка все контролировать вступили в отчаянную схватку с первобытным страхом.

— Хватит истерить, — произнесла Алина. Ее голос дрожал, но она усилием воли заставляла себя звучать твердо. — Кира права. Подводный ключ. Трава намокла, гильза наполнилась водой, венок пошел ко дну. Физика.

Она посмотрела на Соню долгим, тяжелым взглядом, пресекая любые возражения.

— Мы приехали сюда отдыхать. Мы выпили. У нас разыгралась фантазия. Темнота и алкоголь делают свое дело. Мы просто накрутили себя этими дурацкими местными байками.

Алина сделала шаг к берегу, подальше от края мостков.

— Мне жарко. Сажа забилась в поры, вся одежда пропахла дымом и парафином. Я иду плавать.

Соня поперхнулась воздухом.

— Плавать?! Сейчас?! Ты ненормальная! Ты видела, что только что произошло! Там… Там что-то есть!

— Там есть холодная вода и торфяное дно, — отрезала Алина, берясь за подол длинной сорочки. — Вы можете стоять здесь и трястись от страха перед собственными тенями. А я намерена смыть с себя эту грязь.

Быстрым, нервным движением она сбросила с головы венок, стянула сорочку через голову и бросила вещи на доски, оставшись в черном купальнике. Ее движения были дерганными, слишком резкими. Она доказывала себе свое бесстрашие, но руки ее дрожали.

— Алина, не надо, — Яна впервые за долгое время подала голос. Он прозвучал сухо, безжизненно. — Пожалуйста. Не лезь туда.

Алина остановилась. Она посмотрела на Яну с нескрываемым презрением.

— Твоя трусость, Яна, заразна. Я не собираюсь плясать под дудку твоих панических атак. Я ничего не боюсь. И мне плевать на глупые совпадения.

Она развернулась к озеру. Вода ждала. Огни трех оставшихся венков превратились в едва различимые желтые точки на самом горизонте черного зеркала.

Кира шагнула вперед, преграждая Алине путь.

— Она права, Алин. Не стоит. Вода ледяная, ты пьяна. Мы и так все на нервах. Давай вернемся в дом.

Алина оттолкнула Киру в сторону. Жестко, бескомпромиссно.

— Я сказала, я иду плавать. Кто со мной, тот со мной. Кто боится — марш в постель.

Она подошла к самому краю. Не дав себе ни секунды на раздумья, она подняла руки над головой и с силой оттолкнулась от досок.

Тело Алины разорвало черную поверхность с громким, оглушительным всплеском. Брызги ледяной воды долетели до лица Яны. Вода мгновенно сомкнулась над прыгнувшей девушкой. Озеро проглотило ее так же жадно, как несколько минут назад проглотило венок.

На мостках повисла мертвая тишина. Соня закрыла рот ладонями, ее глаза расширились от ужаса. Кира подошла к краю, всматриваясь в темноту.

Прошла секунда. Вторая. Третья.

Поверхность воды оставалась ровной. Пузыри не поднимались.

— Алина… — прошептала Кира, падая на колени. — Алина!

Из темноты вырвался хриплый, жадный вдох. Голова Алины показалась на поверхности в двух метрах от мостков. Каштановые волосы облепили ее лицо черной, тяжелой сетью. Она судорожно хватала ртом воздух, отплевываясь от горькой воды.

— Твою мать! — крикнула она, стуча зубами. — Охренеть как холодно! Сводит всё!

Соня громко, истерично выдохнула, оседая на корточки. Кира облегченно закрыла глаза.

— Дура! — крикнула Кира в темноту. — Вылезай немедленно!

— И не подумаю! — голос Алины дрожал от холода, но в нем снова звучал металл. Она победила. Она доказала озеру, что не боится. — Вода просто класс! Обжигает! Соня, Кира, давайте сюда! Хватит трусить!

Ее громкий, уверенный голос разрушил заклятие страха. Рациональность начала возвращаться к девушкам. Ужас перед сверхъестественным отступил под напором обычного, физического холода и бравады подруги.

Соня нерешительно поднялась на ноги. Она потянулась к подолу своей сорочки.

— Ладно. Хуже уже не будет. Надо протрезветь.

Сняв с себя венок, Соня стянула сорочку. Кира тоже сбросила с головы свой сплетенный венок, а следом стянула сорочку через голову, бросая её на доски рядом с вещами Алины.

Яна смотрела на них с полным непониманием. Они забыли. Они снова закрыли глаза на очевидное, уговорив себя поверить в спасительную ложь. Водовороты. Подводные ключи. Совпадения.

— Яна! — крикнула Алина из темноты. Она плыла вдоль мостков, оставляя за собой темный след. — Заканчивай медитировать! Прыгай!

— Я не пойду, — ответила Яна. Она сделала шаг назад, подальше от края. Затем развернулась, не дожидаясь ответа, и почти бегом бросилась прочь от черной воды.

Доски мостков перестали пружинить под ногами. Твердая земля принесла жалкую иллюзию безопасности. Яна добралась до кострища и рухнула на поваленное бревно. Огонь почти погас. Багровые угли пульсировали в толстом слое серой золы, источая сухой, колючий жар. Яна протянула к ним дрожащие руки. Жар обжигал ладони, но внутри, под ребрами, продолжал расползаться ледяной, могильный холод.

С мостков донесся громкий всплеск, затем еще один. Соня и Кира прыгнули в воду.

Тишину ночи разорвали визги. Девушки кричали от обжигающего холода, громко били руками по воде, смеялись. Их смех звучал неестественно, надрывно. В нем скрывалась истерика. Они отчаянно пытались доказать себе и озеру свою власть над ситуацией, забивали свой страх шумом и плеском.

Звуки их возни долетали до Яны искаженными. Густой, неподвижный воздух над озером глушил голоса, превращал звонкий смех в глухое, утробное бульканье. Яна обхватила колени руками, пряча озябшие ноги под подолом мокрой белой сорочки. Венок на ее голове съехал набок, но она этого не замечала. Она не смотрела в сторону воды. Она смотрела на умирающие угли.

Прошло пять минут. Может, десять. Время потеряло привычный ритм.

Визги стихли. Раздался натужный скрип старых досок. Девушки выбирались на берег.

Они шли к дому мимо костра. Мокрые, дрожащие, громко стучащие зубами. Бравада испарилась вместе с адреналином. Холод взял свое. Кожа Сони покрылась крупными мурашками, губы приобрели отчетливый синюшный оттенок. Кира на ходу натягивала белую сорочку прямо на мокрый купальник, путаясь в длинном подоле. Их снятые перед купанием венки так и остались валяться на досках мостков. Алина шла впереди, зябко обхватив себя руками поверх наспех накинутой сорочки. Ее длинные каштановые волосы превратились в тяжелые мокрые жгуты, с которых на сухую землю капала черная озерная вода. Она больше не пыталась казаться неуязвимой. Ее лицо выглядело изможденным и осунувшимся.

— Идем, — бросила Кира, поравнявшись с Яной. — Мы окоченели. Нужно выпить чего-нибудь крепкого и спать.

Яна тоже сняла с головы свой венок, бросив его рядом, и молча поднялась с бревна. Она пошла вслед за подругами, чувствуя спиной тяжелый, немигающий взгляд озера.

Четыре фигуры в белых сорочках скрылись за деревьями, направляясь к старому хутору. Хлопнула тяжелая деревянная дверь. Скрипнул металлический засов. Девушки отгородились от ночи толстыми стенами.

Озеро осталось в полном одиночестве.

Абсолютный штиль сковал черную поверхность. Три крошечных огонька продолжали свой медленный путь к центру водоема. Они отдалились на добрую сотню метров, превратившись в едва различимые светлячки на фоне сплошного мрака.

Тишина стала оглушающей.

Внезапно один из огоньков дрогнул. Вода под ним просела. Резкий, безжалостный рывок на глубину — и венок скрылся из виду. Раздался громкий, отчетливый звук: короткое, злое шипение залитого парафина.

На ровной поверхности лопнул крупный пузырь гнилостного газа.

Прошла ровно минута.

Второй огонек дернулся вниз с такой же нечеловеческой силой. Вода сомкнулась над ним в долю секунды. Снова раздалось резкое шипение, эхом прокатившееся по гладкой поверхности озера. Зеленый круг был втянут в вязкий торфяной ил на самом дне.

Озеро успокоилось. Вода выровнялась, превратившись в идеальное черное зеркало.

В глухой, непроницаемой темноте продолжал гореть только один огонек. Одинокий, тусклый и обреченный.