Книжный магазин чудесницы

И вот Евдокия услышала, как близняшки привычно шепчутся в шутливом споре:

– Инесса, как ты думаешь, может, наша Масло пытается следовать за модой?

– Да, конечно, Нинель. И я тут не вижу поводов для шуток. Она действительно следует за модой и даже почти наступает моде на пятки. Я имею в виду моду восьмидесятых.

– Зачем ты так говоришь, Инесса? – притворно сделала замечание сестре Нинель. – У Евдокии даже есть страницы в соцсетях.

– Надо же, какая она молодец. Идет в ногу со временем.

Сергей Сморщук, корректор, заинтересованно обернулся и откровенно уставился на Евдокию. Этот сорокалетний мужчина, женатый и с детьми, часто был предметом шуток из-за того, что имел не совсем нормальное в его положении увлечение юными девушками. Его поведение часто выходило за рамки приличий, но руководство его не останавливало, потому что он хорошо работал. Единственными девушками, кого он никогда не беспокоил, были близняшки Нинель и Инесса, что неудивительно – иначе бы ему тут же пришлось попрощаться с работой и жизнью.

Евдокия приступила к делам. Прошли час, два, но внутреннее напряжение оставалось. Вспотела, но ей было неловко встать на глазах у всех и открыть окно. Казалось, Инесса обязательно придумает смешную или уничижительную историю даже про такую мелочь.

«Боже, помоги нам, слишком застенчивым людям и социофобам».

Анатолий Мрачноватых, медлительный монтажер с вечно печальным лицом и большими очками, взглянул на лицо Евдокии и вздохнул. Он придвинулся поближе к Иннокентию Кошкину, их странноватому коллеге из тех, которые есть в любом коллективе. Сейчас Кеша лазил у себя под столом и что-то бормотал себе под нос.

– Что ты там делаешь? – с подозрением спросил Ваня.

– Ищу, куда спрятать степлер.

– Степлер?

– Степлер! – сердито пробухтел Кошкин. – Он стоит на самом видном месте на моем рабочем столе и раздражает меня. Не могу сосредоточиться.

Хлоп! Евдокия дернулась, но это был всего лишь бильдредактор Витечка, стукнувший кулаком по столу из-за конфликта с плохо работающей мышкой. Он вообще человек эмоций, часто кричал на всех, в том числе с нецензурными выражениями.

Эх, а в детстве было проще: сядешь на заднюю парту подальше от своих недругов, и общаться не нужно. А во взрослой жизни уже так не сделаешь.

– Дось, займись статьей про пропавшую в Подмосковье бабку, – повелительно обратился к Евдокии редактор Антон Тихий.

Он всегда считал себя ее руководителем, хотя пришел на эту работу на два года позднее ее и занимал такую же должность.

– Ага.

Евдокия попыталась не раздражаться – мысленно и с интонацией персонажа одной из своих сказок, чудаковатого мудреца по прозвищу Белая Борода, убеждала себя, что на людей злиться не надо.

– Старушка исчезла прямо посреди дороги, – продолжил Антон. – Довольно интересно. Есть небольшая заметка в воронежском СМИ, и наши корреспонденты уже на месте. Опрашивают соседей и знакомых.

«Исчезла посреди дороги?» Евдокию вдруг передернуло, и она выронила мышь.

– Можно потише стучать мышью? – воскликнул Витечка, словно не он только что делал то же самое. – Я тут пытаюсь работать! Гена, ты тоже мешаешь мне!

– Я мешаю? Чем? – бодро спросил Геннадий.

– Тем, что ты на меня уставился! Отвернись!

Но тут все коллеги резко замолчали – стеклянная дверь на этаже открылась, и в опенспейсе торжественно появилась она – женщина тридцати восьми лет с короткими темными волосами и в прямоугольных очках, тащившая за собой по пятам огромный чемодан. На руках у нее сидела маленькая длинношерстная такса по кличке Плакса, каблуки звонко стучали, а взгляд не предвещал ничего хорошего.

В редакции раздался дружный вздох. А потом Инесса и Нинель Быстровы, Сергей Сморщук, Гена Шапошников, Ваня Хохольков и даже Витечка – все притихли при виде главного редактора «Удивительное рядом» Натальи Зверевой.

– Ну что, – возвестила она под стук лихорадочно печатающих на клавиатурах сотрудников, по уши заваленных делами. – Я вижу, что вы опять ни черта не работаете.

Петя, который с пачкой бумаг шел к студии, остановился.

– Они работают, – спокойно сказал он. – Все заняты.

– Заметки про избитую модель на сайте не вижу, – заявила Наталья, хотя еще не включила компьютер. – А не успели выкатить на сайт – не успеете и в журнал!

– Избитая модель есть, – сказал Петя.

– Поезд, сбивший корову, которая отлетела в лес и вырубила там мужчину?

– Корова есть.

– Привидение в доме священника?

– Привидение есть.

– Не пытайтесь меня обмануть! – Наталья явно была сегодня не в духе. Она выудила из кармашка на сумке большой картонный стаканчик с надписью «Утренний кофе» и бросила его в мусорное ведро. – Когда я шла к лифтам, привидение еще не стояло.

– Мы не обманываем тебя, – спокойно возразил Петя. – Привидение поставили на сайт еще несколько минут назад. А для журнала и канала уже пишут.

– Значит, долго ставили! Оно уже разошлось по всем другим СМИ, даже в «Серьезные новости столицы» попало! – Наталья начала запихивать чемодан под свой рабочий стол. – Что вы на меня смотрите? Поссорилась с мужем, решила от него съехать, что тут такого? И уберите, пожалуйста, чьи-то кроссовки из-под стола. Нехорошо, что ваши вещи занимают так много места. Под столом должно быть свободное пространство, чтобы все могли вытянуть ноги. У меня больные ступни, между прочим.

С этими словами она задвинула чемодан под рабочий стол, и все сотрудники, сидящие напротив нее, были вынуждены убрать оттуда ноги. Они замерли в странных позах, словно только что играли в «Море волнуется раз». Мудрец Белая Борода покачал головой. Наталья плюхнулась на свое рабочее кресло так громко, что резиновая «свинья позора», поставленная ею на рабочий стол несчастного Кошкина еще в прошлый четверг, с грустным звуком упала на пол. Кошкин разумно предпочел остаться под столом.

Евдокия воспользовалась этой возможностью, чтобы, пока никто на нее и ее рубашку не смотрит, подлить себе горячей воды в термос. Ей пришлось согнуться под столами по пути к чайнику, чтобы не привлекать внимания Натальи: в прошлый раз, когда Евдокии вздумалось сходить за чаем, Наталья громко крикнула, что «никто не работает, все только гуляют по отделам». Поэтому у Евдокии теперь был термос, а не кружка.

Иногда создавалось ощущение, что Наталья с ее необычным взглядом на мир, где всё происходит почему-то не так, как видят остальные, пребывает где-то в параллельной вселенной. В общем, «Анкета для друзей» Натальи выглядела бы так:

Должность: главный редактор.

Обязанности: никто не знает. Вроде как кричать на людей, каждый раз раздувая из мухи слона.

Хобби: кричать на людей, каждый раз раздувая из мухи слона.

Когда Евдокия прокралась на место с чаем, работа уже вошла в привычный ритм. Кошкин вернулся за стол, а Наталья прекратила ругаться с бильдредакторами, которые «слишком громко дышали», отвлекая ее от дел. Петя сел за закрепленный за ним компьютер и печатал со скоростью света, его нос был слегка розоватым. Наверное, он сам не замечал, что когда он сосредоточен, то часто начинает задумчиво тереть переносицу.

«Свинья позора» все еще лежала на полу.

«Это наш шанс», – подумала Евдокия и тихонько пнула ни в чем не повинное резиновое животное подальше от их отдела. Свинья пролетела несколько метров, остановилась у стола кого-то из корреспондентов и каким-то образом снова умудрилась встать на две ножки. Держа руки в боки, она смотрела как раз на Евдокию.

«Ну и чего ты добилась?» – словно спрашивала свинья.

«Прости, – мысленно развела руками Евдокия, – но пока что я могу только это».

– О, какая прелесть. – Свинью заметила и подобрала корреспондент из отдела культуры Анна Терентьева. – Будешь мне помогать с вдохновением.

Евдокия уселась за стол и заметила, что такса Плакса все это время на нее смотрела. Собака и Евдокия уставились друг на друга не моргая. Потом Плакса повернула мордочку в сторону, словно говоря: «Ну, допустим, я ничего не видела».

Наконец-то можно было в тишине заняться историей бабушки, пропавшей в Подмосковье. Евдокия прошла по ссылке новости в местном издании и уставилась в монитор.

Инцидент произошел накануне. Валентина Анисимова пропала среди ночи из дома престарелых в районе деревни под Москвой, – прочитала Евдокия и вздрогнула, так как имя было знакомо. – Предположительно, она вышла подышать свежим воздухом, но заблудилась. Как было установлено благодаря записям с камер видеонаблюдения, Валентина Анисимова стучалась в двери нескольких домов, но ей никто не открыл. По данным источника, некоторые местные жители слышали стук, но не стали открывать бедно одетой бабушке. Валентина Анисимова воткнула букет собранных по дороге колокольчиков в ручку последней двери и двинулась в сторону деревенского магазина. Однако после этого ее никто не видел. Камера видеонаблюдения засняла, как она шагнула в туман и исчезла. Пока неизвестно, что могло произойти с бабушкой. Полицейские, спасатели и волонтеры ведут поиски.

«Исчезла посреди дороги, – мысленно повторила Евдокия. – Как это возможно?»

Она хорошо представила колокольчики, оставшиеся на ручке двери. Как удивительно добры и удивительно жестоки бывают люди. А самое пугающее – Евдокия не была уверена в том, что открыла бы дверь.

На работе у нее был отдельный блокнот «Беспросветные темы», в который она записывала имена героев новостей, историями которых не смогла заняться по разным причинам – кому-то не дозвонились, кто-то отказался давать комментарии, а с кем-то сама Евдокия не набралась смелости выйти на связь. Этих людей объединяло одно – их истории были очень печальны, и Евдокия считала, что все могло повернуться по-другому, если бы она могла помочь как журналист. И последний список в блокноте выглядел так:

1. Владислав Копайогородский, отец многодетного семейства, бьет детей жены.

2. Молодая мама Мария Кулемина уходит на целые дни из дома, запирая там одних трехлетнюю дочь и собаку.

3. Начинающая модель получает угрозы от своего бывшего парня по имени Ефрат Черный.

Евдокия сама не знала, зачем записывает имена – может быть, надеялась еще что-то придумать, а может, ей просто нужны были напоминания о том, чего она не смогла сделать. И ей бы очень не хотелось, чтобы там оказалось имя Валентины Анисимовой. Во многом – из-за того, что она хорошо знала Валентину Андреевну, хотя Валентина Андреевна не знала ее вообще.

Евдокия потрогала наудачу свой рабочий талисман – маленькую фарфоровую куколку, подаренную любимой преподавательницей из университета, – открыла присланные корреспондентами видео и начала писать. Она не заметила, что ветерок из приоткрытого окна играет с флаером книжного магазина «Под звездами», лежащим у нее на столе.

«О нет», – снова и снова думала Евдокия.

С фотографий на нее смотрела старушка с печальными добрыми глазами и белоснежными волосами. Валентина Анисимова была известной в прошлом детской писательницей, про которую сейчас мало кто помнил.

«О нет, нет, нет».

«Веселый енот и его друзья», «Космические приключения» – Евдокия в детстве взахлеб читала эти книги под одеялом с настольной лампой. А в ее собственном блокноте еще только зарождались очертания Белой Бороды и других героев.

И теперь, пока Белая Борода стоял за ее плечом, Евдокия слушала рассказ местного жителя о пропаже кумира ее детства. За другим плечом, надо сказать, периодически стоял реальный человек – корректор Елена Неупокоева – и держала руку на пульсе по поводу запятых. И цены бы ей не было, если бы каждое обсуждение синтаксиса действительно было бы обсуждением, а не началось бы как поединок на мечах в самый неподходящий для этого момент. Но это уже совсем другая история.

– Она уже давно не появлялась у себя, – сказал на видео сосед Валентины Андреевны, показывая на деревянный домик с синими резными рамами. – В последнее время была в «Грустном доме».

– «Грустный дом»? – спросил корреспондент.

– Это мы, старики, так приют называем. Он неподалеку находится.

Корреспондент встал на носочки, заглядывая в окно дома Валентины Анисимовой. Дедуля при виде этого вздрогнул. Евдокии стало так неловко, будто это она совала нос в окно. У нее вообще часто такое было: когда она прослушивала присланные корреспондентами аудиокомментарии, в которых спикеры кричали или ругались, Евдокия смущалась так, словно сама разговаривала с ними.

– Раньше Валентина Анисимова уже выходила из дома?

– Насколько я знаю, нет, милок.

– Вы не знаете, куда она могла пойти?

– Не знаю… Да куда уж пойдешь в одной ночнушке? Авось много куда и не сходишь.

– Значит, в момент пропажи она была в одной ночнушке?

– Да, так говорят.

– И вы не знаете, куда она могла пойти?

– Говорю же, нет.

Белая Борода утешительно погладил Евдокию по плечу.

«В одной ночнушке», – записала она.

– А домой она не приходила?

– Думаю, нет, вы же видите, что дверь-то авось заколочена.

– Местные жители ее не видели?

– Авось нет. Только на тех улицах была, что рядом с «Грустным домом». Там и цветы оставляла в дверях людей.

Корреспондент задумался. Евдокия тоже.

– А родственники у нее были? – наконец спросил корреспондент.

– Да какие же у нее родственники, милок? Раз она оказалась в «Грустном доме».

Корреспондент, слегка оттолкнув дедулю, снова заглянул в окно. Но… стоп. Евдокия остановила видео и увеличила кадр, с гулко бьющимся сердцем вглядываясь в окно. Там виднелась стена с иконами, старинными фотографиями и копиями старых книг. Но было среди них еще кое-что, на что Евдокия не могла не обратить внимания в свете последних событий. Она заметила, казалось бы, обычный на первый взгляд рисунок, сфотографировала на телефон прямо с экрана и быстро отложила гаджет в сторону, торопясь закончить текст.

За ее спиной кто-то встал, но Евдокия в спешке не обратила на это никакого внимания, пока корректор Муза Малинина, кашлянув, вдруг не сказала тихо:

– Подруга.

Подруга – это основное прозвище Натальи Зверевой, данное ей коллегами для того, чтобы можно было спокойно обсуждать ее. И, конечно, теперь Подруга стояла за спиной Евдокии, внимательно наблюдая за тем, что она делает. У Евдокии от напряжения вспотела спина, а окружающие стали бросать на нее сочувственные взгляды.

«Если не обращать на это внимания, оно исчезнет, – отчаянно подумала Евдокия. – Исчезнет…»

– Экран твоего телефона включен – значит, ты не работаешь! – победоносно объявила Наталья. – Ты сидишь в соцсетях!

– Нет, я работаю, – пискнула Евдокия и от волнения сжала в руке флаер книжного магазина. – Материал как раз пишу.

– Она действительно оканчивает, – встрял Гена и взлохматил свои волосы.

Он все время лохматил волосы, когда волновался. А лохматились они хорошо – темные, длинные – почти до плеч.

– Заканчивает. – Елена Неупокоева подняла палец. – Оканчивать можно только учебные заведения.

– Не пытайтесь меня обмануть! Вы постоянно пытаетесь меня обмануть, – заявила Наталья.

– Но я не заходила в соцсети, я работала.

– Петя, ты слышал? Она со мной еще спорит. Я буду штрафовать вас за пользование соцсетями…

– Использование, – на всякий случай исправила Елена.

– Сядьте! Уже сил нет это терпеть. Начните все, наконец, работать! Берите пример с соседней смены или с Инессы и Нинель.

Близняшки приосанились, хотя тоже не выносили Подругу. Говорят, до того как Евдокия устроилась на эту работу, Подруга не слезала с Инессы, а потом, очевидно, решила переключиться на более подходящую и слабую рыбешку, запутавшуюся в глубокой тине.

– Но я не сидела в соцсетях, – произнесла Евдокия, надеясь, что ее голос не слишком дрожит. – Это легко проверить – на всех моих страницах написано, что я заходила в последний раз ночью.

По опыту Евдокии, в такие моменты главное – найти на лице собеседника точку, в которую будешь смотреть во время своих объяснений, чтобы не сбиться от волнения. И Евдокия нашла. Правда, не на лице Натальи, а на руке – уставилась на вызывающе красный браслет с камнями разного размера и приводила ему свои аргументы.

Наталья резко замолчала, словно кто-то остановил время, как в «Зачарованных» (жаль, что это нельзя сделать на самом деле). Но ее лицо все еще было перекошенным от ярости, брови подняты, взгляд безумный – как у кошки Евдокии перед нападением на ногу хозяйки под одеялом. Елена Неупокоева быстренько села на место.

Евдокия мужественно попыталась закончить предложение, но у нее не получилось. Сложно работать, когда кто-то стоит над душой. Руки начали слегка дрожать, и вместо «Полиция проводит проверку» получилось «Полция проводит провреку».

Подруга вслух прочитала это. Елена Неупокоева сглотнула.

– Десять опечаток, Петя, десять! – завизжала Наталья, давно известная любовью сильно округлять числа. – И ты держишь таких людей на работе? И знаешь что? Мое терпение не бесконечно. А вы куда смотрите, Елена? Я всегда знала, что в издании «Удивительное рядом» пишут идиоты, но это уже переходит всякие границы.

Она резко замолчала, втянув воздух. Посмотрела на Евдокию так, как будто хотела ударить. Но потом неожиданно произнесла уже более спокойным тоном:

– И да, не забудьте пройти опрос от отдела кадров по поводу работы в издании. Плохо – это не только то, что у вас нет мозгов, но и то, что вам абсолютно наплевать на эту работу.

Подруга ушла, грохоча каблуками так громко, что Витечка чуть не упал со стула. Коллеги проводили ее взглядами – кто-то закатил глаза, кто-то печально вздохнул. Гена и Ваня нагнулись друг к другу, обмениваясь, несомненно, лучшими новыми шутками про Подругу. Хотелось бы их услышать, но сейчас было не то настроение – Евдокия выдохнула, пытаясь успокоиться.

Ситуация на работе уже сложилась так, что хотелось оборачиваться к воображаемому оператору, как в сериале «Офис», и качать головой.

Опрос по поводу работы в издании

Ваше имя: Елена Неупокоева

Должность: корректор

Вопрос № 58: Уровень Вашего удовлетворения работой в издании от 1 до 10?

Ответ: 1

Вопрос № 59: Уровень Вашего удовлетворения коллективом от 1 до 10?

Ответ: 1

Вопрос № 60: Ваши пожелания?

Ответ: Вы знаете, я не поняла, почему вы ставите двоеточие после каждого номера вопроса и вопросительный знак на конце каждого вопроса. Буду рада получить разъяснения. Спасибо!

Ваше имя: Валерий Вяземский

Вопрос № 60: Ваши пожелания?

Ответ: Сократить должность главного редактора, а на его рабочее место поставить горшок с пальмой.

Евдокия смогла спикировать на первый этаж, к подвеске, только после работы – за весь рабочий день у нее не было и десяти свободных минут. К счастью, бегать было удобно – она же не надела те жуткие белые туфли из 90-х, которые ей недавно всучила на день рождения тетя Таша. Даже Глаша тогда сказала:

– Таша, это же туфли из 90-х, у тебя на свадьбе такие были.

– Ну и что? Те старые, а это новые, – ответила Таша.

На первом этаже Евдокия попыталась сквозь толпу пробраться к витрине с подвеской. Она осталась верна своей неуклюжести и по пути случайно стукнула незнакомого рыжего парня прямо в интимное место – не надо было ей так сильно размахивать руками.

– Ой, извините, – выпалила Евдокия.

– Ничего, – усмехнулся он. – Можно еще.

Она моргнула, но он за это время успел исчезнуть среди людей. На его месте возник Петя в обществе нескольких коллег и того незнакомого высокого шатена в черном костюме, с которым Евдокия его уже видела. Это странно, но незнакомец выделялся среди остальных, и Евдокия даже не могла объяснить, чем именно. Наверное, дело в проницательном, умном взгляде с оттенком какой-то печали. Нос сильно выделялся, хотя явно был не восточным. В целом его внешность трудно было назвать красивой, но и «некрасивая» – это тоже не то слово.

Просто она… необычная?

– Все знакомьтесь, – начал Петя. – Это мой старый друг, Марк Снежин. Он ученый и приехал посмотреть на подвеску.

– Ну конечно на подвеску, – встрял Ваня. – Что еще у нас тут можно увидеть?

– Спасибо, Ваня, – очаровательно усмехнулся Петя. – Марк будет изучать подвеску, принимать участие в съемках и консультировать вас по поводу текстов, а потом заберет ее в музей. Не обижайте его. И прекрати на него так жадно смотреть, Сергей.

Раздались смешки, а Сергей Сморщук с досадой фыркнул, отвернулся и не забыл глянуть на ножки стоящей неподалеку девушки.

– Добро пожаловать в нашу редакцию! – весело сказал Гена Марку. – А ты правда ученый? Скажи что-нибудь по-ученовски. Знаешь латинский?

Ваня, Петя, Муза, Валера и Евдокия засмеялись, но Марк Снежин уставился на Гену, словно увидел сумасшедшего.

– Да, я действительно человек из мира науки, – наконец сдержанно отозвался он.

– Может, тусанем вместе? – Гена хлопнул Марка по плечу.

Тот слегка дернулся с таким видом, будто в него кинули птичьими экскрементами. А потом осторожно отодвинулся от Гены.

– Благодарю, – прохладно произнес Марк. – Но меня интересует в первую очередь подвеска. Петр, можно тебя на пару слов?

Коллеги переглянулись под впечатлением от его холодного тона. А Евдокия решила пробираться дальше к подвеске. Но кто же знал, что ей и Снежину придет в голову одновременно сделать шаг в одну и ту же сторону.

– Ой, простите, – выпалила Евдокия.

Снежин быстро протянул руки, словно боялся, что она упадет. Они уставились друг на друга – она, покрасневшая и смущенная, он, серьезный и холодный. Но Евдокию снова удивили его глаза – синие, с какой-то спрятанной в них тревогой и мягкостью, они совсем ему не подходили. Она удивленно моргнула, а Снежин быстро отпустил ее с таким видом, словно случайно схватился голыми руками за раскаленную сковородку.

– Простите, – снова сказала она.

– Ничего, – холодно отозвался он и взглянул на нее без всякого интереса. – Ничего страшного, что вы не стоите на ногах. У вас же сидячая работа.

Снежин отошел к Пете. Некоторые стали переглядываться. Нинель и Инесса оценивающе уставились на Марка, а потом подошли и присоединились к их с Петей разговору. Евдокия немного полюбовалась улыбкой Пети и заметила, что Инесса бросила на нее ехидный взгляд, а потом быстро начала что-то рассказывать сестре, Пете и Марку. Остальные трое бросили взгляды на рубашку Евдокии.

«Отлично, Марк Снежин появился здесь всего несколько минут назад, но Инесса уже выставляет меня перед ним клоунессой, – мрачно подумала Евдокия. – Я вообще считаю, что это очень некрасиво – поднимать свою популярность у мужчин за счет какой-нибудь несчастной вроде меня».

Она решила, что, даже если у человека куча комплексов и уровень самооценки настолько низкий, что нужно рассматривать с лупой, этот человек все равно достоин счастья и может его построить. Хотя действительно очень жаль, что ее вторая половинка не может проявиться у нее прямо в шкафу.

Когда Евдокия уже продвигалась к витрине, она заметила взгляд Пети, показавшийся странным. Он словно хотел в чем-то признаться, но не решился. Но это продлилось всего мгновение, и Петя, мягко улыбнувшись, отвернулся.

Подвеска лежала на черной бархатной подушечке. Вроде бы в ней не было ничего необычного, но в то же время она казалась предметом, который словно попал сюда из другого мира. Евдокия представила, как к подвеске прикасались руки мастера и как затем женские пальцы нежно играли с ней на ладони. Могла ли действительно существовать Лесная Дева? Могла ли быть с ней связана какая-то мистика? Евдокии хотелось верить в мифы, легенды, старинные предания, нашептанные бабушками любимым внучкам у печи под стрекот цикад за окном.

– Смотри-ка, – сказал Валера, – а витрина-то не закрыта.

Он открыл стеклянную дверцу, протянул руку и осторожно потрогал подснежник.

– Ой, Валер, – заволновалась Муза. – Осторожнее, увидят.

– Все нормально, я знал, что нет сигнализации. Между прочим, Подруга еще уже трогала. Даже специально приезжала сегодня утром на работу в черных очках.

Евдокия и Муза медленно переглянулись.

– Как это? – спросила Евдокия.

– Вы же помните, что моя смена на этой неделе с шести утра? Так вот, кофейный автомат у нас на этаже был сломан. Я спустился вниз в свободную минутку, к этому. Смотрю – в редакцию входит Подруга в черных очках, с пучком. Выглядела так, будто не хотела, чтобы ее узнали.