Стальная бабочка. Часть 2. Отрицание

Глава 9. Три мушкетера

Я нашёл Леру в гостиной. Она сидела на диване — вся такая свежая, соблазнительная, в коротком красном халатике, но в то же время холодная и неприступная, как ледяная скульптура, — и читала «Трёх мушкетёров». Сюжет её явно затянул, потому что она даже бровью не повела в мою сторону, когда я зашёл.

— Давай-ка поговорим. — Я сел рядом и взялся было за книгу, но Лера тут же отдёрнула её.

— Андрей, ты не видишь — я читаю?

— Ты уже сто раз это читала, сколько можно?

— Имею я право хоть полчаса посидеть отдохнуть? Вы за три дня дом в помойку превратили, вся гостевая спальня заблёвана была, посуда не мыта, повсюду грязь!

У меня вырвался тяжёлый вздох.

— Я отмыл гостевую как мог.

— Плохо отмыл! Весело отметил праздник со своими друзьями-алкашами, да? Стоило всего на несколько дней уехать…

— Так! Хватит!

Лера обиженно поджала губы и вновь демонстративно уткнулась в книгу. Не лучшее начало для разговора. Кажется, Алтай её сердце так и не растопил — нужно было куда-нибудь на юга её отправить, куда-нибудь подальше, в жару, на недельку-другую… Я заметил, что до боли сжимаю челюсти, и заставил себя расслабиться. Она как будто специально меня провоцировала. Но я сдаваться не собирался.

— Ладно, Лера, прости.

Я смотрел на её стройные, гладко выбритые ноги и думал, что это становится невыносимым. День ото дня у меня остаётся всё меньше терпения. Хоть шлюху снимай. Сегодня в офисе я был в шаге от того, чтобы зажать в углу Альбину из отдела маркетинга, тем более что она с некоторых пор подавала мне вполне однозначные сигналы. Небось надеется занять пустующее кресло начальника отдела, которое ещё совсем недавно принадлежало Антону, и готова ради этого на всё. Но вот я готов на всё ещё не был — до сих пор надеялся, что смогу наладить наши с Лерой летящие в пропасть отношения.

Я положил ладонь ей на колено — она вздрогнула, но отодвигаться, скидывать мою руку или как-либо по-иному возражать не стала. Уже неплохо. Хотя чувствовал я себя так, будто ползу по минному полю: одно неверное движение, и вся моя требуха разлетится в радиусе нескольких метров.

Столько лет мы прожили душа в душу. Я всегда мог на неё положиться, всегда мог рассчитывать на её поддержку, мог спросить совета. Ещё год назад мы могли проговорить всю ночь совсем как в молодости, могли болтать о чём угодно и ни о чём одновременно. Могли молчать наедине друг с другом и не ощущать при этом ни малейшего напряжения. И трахались регулярно — хотя бы пару раз в неделю. А что теперь? Что теперь-то случилось? Мне словно приходилось приручать её заново, как домашнюю кошку, которая годик пожила на воле и одичала, но всё, что мне доставалось, — это исцарапанная морда и обоссанная душа. Она только и делала, что шипела на меня.

— Лера, я соскучился.

Я начал осторожно отодвигать край халатика, и вот тогда она дёрнулась и схватила меня за руку.

— Прекрати, Андрей. Я не в настроении.

«А когда оно, мать твою, у тебя появится?!» — чуть было не выкрикнул я, но вовремя прикусил язык. Криками делу не поможешь. Как же меня бесило, что приходится на цырлах танцевать перед собственной женой, будто какому-то ощипанному павлину перед давно вышедшей в тираж самкой. Навыки ухаживания за представительницами слабого пола я уж давно подрастерял. Но не силой же мне её брать, в конце концов!

Хотя… Нет, так я лишь перечеркну всё окончательно. Всякое бывало лет двадцать назад, но тащить её в постель за волосы, как какой-то неандерталец, я себе никогда не позволял.

— Так давай вернём тебе это настроение, Лер. Чего ты хочешь? Просто скажи, чего ты хочешь. Я всё сделаю.

— Руки убери.

— Ты ведь хотела, чтобы я проводил больше времени с семьёй. Ну так давай… Давай сходим в оперный. Мы не были там с прошлой весны, верно? Выбирай что хочешь, любой спектакль, любое время. Платье купи новое, туфли для такого случая. Сумочку. Или что там твоя душа желает. Я всё оплачу. Любой твой каприз.

Она не ответила и продолжила пялиться в книгу. Ноль внимания. Не желала идти мне навстречу ни в какую, и у меня было ощущение, что я пытаюсь пробить головой броню танка. Я начинал закипать и поделать с собой ничего не мог.

— Хочешь, сходим вдвоём? Без девочек. Только ты и я. А потом пойдём в ресторан. Девочки присмотрят за Аней, они справятся, большие уже, Инна-то точно. Лера… Лер, скажи, что я должен сделать? Хоть что-то скажи.

Она вдруг закрыла книгу и пристально посмотрела мне в глаза.

— Ничего уже тут не сделаешь, Андрей.

— Да что происходит, Лера?

— Ты знаешь что. Всё то же.

Я невольно напрягся. Мы же вроде договорились больше не говорить об Антоне. Договорились, что я оставляю его в покое, и, по крайней мере, последнюю неделю я своё слово держал.

— Лера, сколько можно мусолить эту тему…

— Андрей! — Она отбросила книгу в сторону и, вскочив, повернулась ко мне. — Ты думаешь, можно так просто прийти, сказать «прости», и всё решится? Это давно началось! Ещё до его появления! А он только всё усугубил! Ты сам не понимаешь, как изменился за эти годы, ты не видишь этого, но я вижу!

Она принялась нервно расхаживать по гостиной, уперев руки в бока, а мне с моего одинокого наблюдательного пункта оставалось только следить, как колышется её грудь под тонкой атласной тканью халата. Пришло пока ещё смутное понимание: я вовсе не хочу выслушивать то, что она собирается мне сказать.

— Когда ты привёл его в дом и представил как героя, как спасителя своей жизни, ты помнишь, я радушно его приняла. Сделала всё, чтоб ему было у нас комфортно. Да, тогда в первые месяца два мне даже было его жаль — он выглядел потерянным… сломленным. Будто из него жизнь высосали. Всё, что он пережил… Это ужасно, и я… Ты говорил, что его по ошибке забросили в Чечню, что у него никого нет, что он остался без жилья, без денег. Я всё это помню. И была согласна с тобой, что нужно его поддержать, дать ему старт для дальнейшей жизни, раз больше некому, раз только… только мы у него есть. И я… я пыталась быть к нему доброй, пыталась ради тебя, хотя, чёрт возьми, Андрей, этот… этот… ублюдок. — Она прошипела это слово с неожиданной злобой, заставив меня вздрогнуть. — Стоило ему немного прийти в себя, и вся его гнилая суть полезла наружу! Ему как будто нравится изводить других… Нравится сводить людей с ума, находить самые болезненные раны, вонзать в них нож и ковыряться там… Не знаю, чем я заслужила это, я… Я терпела… Андрей!

Лера вдруг встала посреди комнаты, обхватив себя руками. Она смотрела на меня с каким-то странным выражением: оно и раньше проскальзывало на её лице, как лёгкая помеха, которую и не заметишь, если не приглядываться, но теперь это выражение обретало всё большую чёткость. Это была какая-то новая Лера, и я её не знал.

— Я терпела… я… Я понимала, как ты переживаешь, что у нас так и не родился сын, я знала, как ты этого хотел… И я думала поначалу: ну хорошо, пусть, если ты решил его опекать, если ты решил таким образом закрыть эту потребность… Хотя знаешь, мне было обидно. Больно… Мне до сих пор больно! — выкрикнула она. — Я не виновата, Андрей, я не могла выбирать, кто родится!

— Лера…

Я встал и подошёл к ней, попытался взять за руку, но Лера отстранилась. По щекам у неё катились слёзы, хотя лицо сохраняло суровое выражение. Чужое лицо. Я хотел, чтобы она стала такой, как прежде, чтобы всё вернулось на круги своя, немедленно, прямо сейчас, и это желание рвалось откуда-то из детства. Отчаянное желание ребёнка, который не может понять, почему его разлюбили.

— Что «Лера»? Я же вижу! Всё вижу! Я не дура! Помню твоё лицо, когда ты узнал про двойняшек. До того, как нам сказали их пол, и сразу после. Я думала, ты меня возненавидишь. Всерьёз боялась, что ты бросишь меня после этого, понимаешь?! Этого уже не исправить, Андрей. Между нами что-то надломилось ещё тогда, когда родились Инна и Жанна, но я стерпела, пыталась смириться, понять тебя. И когда ты начал заботиться об этом парне так, будто он тебе дороже всех нас вместе взятых, я тоже терпела! Для тебя все мы отошли на второй план, но я видела, как ты счастлив, и молчала. Молчала, хотя не понимала почему ты так… Почему он… И когда у Ани случился тот первый приступ, когда мы её едва не потеряли, мне кажется, ты только тогда вспомнил, что у тебя есть младшая дочь, только когда она чуть не умерла… Андрей…

Сейчас. Сейчас или никогда. Я притянул её к себе и сжал в объятиях, потом, не дожидаясь нового словесного потока, поцеловал, обхватив ладонями её лицо. В первые секунды она захныкала, попыталась отпихнуть меня, но потом ответила на поцелуй с такой неожиданной отдачей, такой давно забытой страстью, по которой я так изголодался, что я уже готов был овладеть ею прямо здесь, прямо на этом диване, даже несмотря на то, что девочки могут спуститься в любой момент и застать нас не в самом приглядном виде…

Пищание мобильника выбило меня обратно в мир паршивой реальности. Лера дёрнулась и выскользнула из моих рук, уставилась настороженно.

— Кто звонит?

— Лера, ты перегибаешь. Я даже отвечать не буду — сброшу звонок.

Я потянулся за трубкой, которая отчаянно верещала у меня в кармане брюк, но Лера ухватила меня за запястье. Цепко ухватила, аж ногтями в кожу впилась.

— Покажи, кто звонит.

— Руку мою отпусти.

Она разжала пальцы, а я вздохнул и вытащил мобильник. Ну кого она ожидает там увидеть? Антона? Вот уж последний человек на Земле, которому сейчас пришло бы в голову мне названивать. И сейчас, и в любое другое время. Чёрт… И там, и тут — никому я не угодил. Погнался за двумя зайцами и на полной скорости влетел в дерево. Потерпел поражения по всем фронтам.

Когда я увидел высветившееся на экране телефона имя, меня вдруг по необъяснимой причине пробрало. Зато Лера как будто обрадовалась, даже чуть улыбнулась.

— О, Саша. Давно его не было слышно.

— Мне придётся ответить. Лера. — Я взглянул на неё. — Мы договорим. Подожди.

Но она и без того никуда не собиралась уходить. Всё стояла и смотрела на меня со всё тем же странным выражением, как будто и не было сейчас никакого поцелуя. Меня зло взяло на Сашку — нашёл время звонить! Только всё испортил.

Лера мало кого жаловала из моих старых армейских друзей — считала почти их всех грубыми мужланами, хотя никто из них ей ни разу слова плохого не сказал. Борьку и вовсе терпеть не могла, и тут я её прекрасно понимал. Но вот к Сашке она всегда относилась с особой благожелательностью. И неудивительно — Сашка был хорош собой, умел очаровывать дам, и былое обаяние до сих пор не растерял. Раньше, когда он ещё заходил иногда на ужин и начинал сыпать комплиментами в адрес Леры и её готовки, а та смотрела на него с особым огоньком в глазах, которого я уже давно не удостаивался, меня охватывала жгучая ревность. Не зря Лериным любимым мушкетёром всегда был Арамис, а то был Сашкин позывной на Афгане.

А вот Портос… явно никогда не гулял у неё в фаворитах. А могли ли они… Она и Сашка…

Нет! Уж Сашка точно не мог со мной так поступить. Хотя…

— Слушаю, — сухо проговорил я.

— И тебе привет, Волков. Ты, как всегда, сама вежливость, — фыркнул Сашка.

— Как же ты… — Я хотел было сказать «невовремя», но кинул взгляд на Леру и промолчал. — Я не могу долго говорить. Что-то срочное?

— Слушай, это и не телефонный разговор, — враз посерьёзнел Сашка. — Но важный. Очень важный. — Он сделал паузу, потом добавил: — Лучше я заеду. Через час. Ты будешь дома?

— Куда ж я денусь. Хоть намекнёшь, с чем приедешь? — На слове «приедешь» щёки Леры расцвели румянцем, и я ощутил, как в груди начинает разгораться костерок раздражения.

— Думаю, ты и сам понимаешь. Ну, до встречи, Андрюх.

— Да. Отбой, — рассеянно отозвался я и отвёл трубку от уха.

Внутри всё перемешалось в беспокойное месиво. Костерок подогревала тревога. Я взглянул на Леру, которая только что билась в обличающем слезливом монологе, а теперь вся сияла от предвкушения встречи со своим любимым Арамисом, и подумал, что уже не хочу заканчивать наш с ней разговор. Ни сейчас, ни потом. Никогда. Да и Лера, похоже, вообще забыла, о чём мы только что говорили. И толку от нашего разговора уже никакого не будет — мы уже давно говорим на разных языках. И я почему-то только сейчас это заметил.

В этот самый миг меня окончательно пронзила мысль, что я не знаю эту женщину. Моя жена куда-то испарилась, та моя жена, которой я доверял, которую я знал почти всю свою жизнь. Мы стали чужими. По-настоящему чужими. И внутри разлилась такая всепоглощающая горечь, что мне захотелось прямо сейчас взять и уйти из дома куда подальше и напиться. Напиться до полной потери пульса.

Она права — уже ничего не исправить.

— Саша приедет?

— Да, через час.

— М-м-м… тогда я пойду ужин готовить. Он наверняка будет голодный после работы.

Она двинулась было в сторону двери, но я придержал её за руку.

— Мы не закончили, Лера.

Она повернула ко мне голову и одарила колючим, как осколок льда, взглядом. Тем самым, что успел мне осточертеть за последнее время.

— Нет. Закончили.

Лера сбросила мою руку и выпорхнула из гостиной, а я уставился на забытую ею книгу. Чёртовы мушкетёры. Чёртов Арамис.

Что Сашке от меня понадобилось? Если он хочет отправить Антона на нары, то ему вовсе не обязательно приезжать, чтобы мне об этом сообщить. Собирается шантажировать меня? А какой в этом смысл? Что ему могло от меня понадобиться?!

Не сдержавшись, я врезал кулаком по стене и затряс кистью. Боль помогла мне немного прийти в себя. Мне нужно вернуть самообладание до того, как приедет Сашка. Он не должен видеть, в каком я состоянии. Всё хорошо. Всё будет хорошо. Я всё решу. С чем бы он ни приехал.

Я хотел было полчасика поработать с документами, которые прихватил из офиса, но сосредоточиться ни на чём не получалось. Цифры путались и сливались в одну сплошную абракадабру. Ненавязчивое покалывание в груди тоже положительных эмоций не добавляло, напротив, заставляло меня нервничать ещё больше. Надо бы выкроить время и провериться у врача. Как бы там ни было, но подыхать я точно не собирался. Мне всё ещё нужно было обеспечить нормальное будущее для моих детей. Нормальное детство для моей младшей дочери.

И пока я жив, Антон в тюрьму не попадёт, что бы он там ни творил, — это я решил для себя ещё два года назад. Хотя… какого чёрта я продолжаю так печься о нём, если он сам моих усилий ни на йоту не ценит, да и вообще только сам же ставит мне палки в колёса?! Он своими руками роет себе яму, чем дальше, тем глубже. Сашке лишь нужно подтолкнуть его в спину.

К чёрту, будь что будет. Я достал из стола бутылку виски, налил себе четверть стакана и выпил залпом. В тот же миг в дверь кабинета постучали.

Меня окатило жаром. Сашка, как всегда, сама пунктуальность.

— Открыто!

Но то был не Сашка. В кабинет осторожно вползли Жанна и Инна. Я машинально спрятал бутылку под стол, тут же пожалел об этом — ну чего мне стесняться-то? — и выжидающе уставился на дочек. Что им вдруг могло от меня понадобиться? Помимо денег, конечно.

Девочки переминались с ноги на ногу и молчали. Инна открыла было рот, но, замешкавшись, посмотрела на сестру. Она нервничала — сейчас это было заметно, хотя обычно её мимика ограничивалась ленивыми движениями глазных яблок и шевелением губ, когда она говорила. Я невольно подумал, что Инна сейчас отражает моё собственное состояние. А то и не сейчас, а постоянно.

— Ну? Что у вас случилось? — поторопил я их. — Давайте быстрее, я занят.

Инна едва заметно поджала губы, будто говорила: да понятно, чем ты тут занят, папа. А я чувствовал, что потихоньку, песчинка за песчинкой, теряю контроль. Мои эмоциональные подпорки, которые я столько лет с таким усердием выстраивал вокруг своего вспыльчивого темперамента, одна за другой давали трещину. Часть их уже и вовсе рассыпалась в щепки.

Лучше выставить девчонок сейчас, мелькнула мысль. Пока я не сорвал на них злость. Дельная мысль, но я не успел привести её в действие.

— Пап… — начала Жанна, выступив вперёд. Голос её подрагивал. — Ты же помнишь, мы говорили… Через неделю в Барнауле будет рок-фестиваль… Там будет «Пикник»…

Только пикников мне ещё не хватало!

— Нет!

— Но ты даже не дослушал…

— Вы никуда не поедете! — отрезал я. — Всё, свободны!

У Жанны задрожали губы, на глазах выступили слёзы, и Инна взяла её за руку. Купирует истерику, подумалось мне. Мне бы такую чаровницу, которая купировала бы бурю, разгорающуюся у меня внутри. На ум вдруг пришла та сцена в прихожей: Антон уже готов броситься в драку, но тут Аня хватает его за руку, и весь его норов почти что мгновенно сходит на нет. А происходило ли такое раньше? Происходило ли…

— Чем обусловлен твой запрет, папа? Это нелогично. Ты ведь разрешил нам поехать в прошлом году, и всё прошло нормально. Хочу отметить, что Дядя Антон вёл себя довольно ответственно в отношении нас как несовершеннолетних. Карина его осаживала, когда он забывался, но ей редко приходилось это делать. У тебя есть особые причины, по которым ты запрещаешь нам ехать?

Холодный и въедливый, словно скальпель, голос Инны больно царапал мне по мозгу. Я привстал, опершись на здоровую ногу, и вышел из-за стола. Жанна тут же спряталась за спину сестры. А та даже бровью не повела. Её первоначальная нервозность скрывалась где-то в самой глубине её серых глаз. Почему-то это меня воодушевило. Словно бы если она подавила своё волнение, то значит, оно получилось и у меня самого.

— Вы никуда не едете и точка.

— Но дядя Антон говорил…

— А сейчас я говорю. Вы. Никуда. Не едете.

Жанна отчётливо захныкала. Господи, девке пятнадцать лет, а она до сих пор ведёт себя как капризная шестилетка, бьющаяся в истерике, если не удаётся выклянчить у родителей очередную игрушку, которых у неё и без того целые горы.

Зря я в прошлом году уступил и позволил девочкам поехать на этот идиотский фестиваль. Сборище отбитых на голову панков, накачивающихся пивом, а то и чем-нибудь похуже. Контингент под стать Рудзинскому, но девочкам-подросткам из приличной семьи делать там нечего.

Как же я их избаловал.

— Папа. — Инна сверлила меня подозрительном взглядом. — Вы ведь разругались с дядей Антоном, да? В этом всё дело?

— Инна, хватит! — рявкнул я, хлопнув ладонью по столу. — Разговор окончен!

Близняшки вздрогнули и, как по команде, втянули головы в плечи. Жанна вдруг разревелась, и теперь ещё сильнее походила на ту капризную девчонку десятилетней давности, только в три раза выше и в пять раз наглее. В этом тандеме она была половиной, отвечающей за эмоции. Даже во времена пелёнок она всегда орала за двоих.

— Папа. Ваши с дядей Антоном разногласия нас никоим образом не касаются, — вдруг заявила Инна. Теперь черты её лица заострились, а почти что всегда неподвижные брови вдруг сдвинулись с места и сошлись на переносице. — Мы не обязаны страдать по причине ваших ссор. Если ты не желаешь идти нам навстречу, то мы вынуждены будем обратиться напрямую к нему. Мы уже достаточно взрослые, чтобы принимать самостоятельные решения.

Как это часто бывало, выпад Инны на несколько секунд выбил из меня колеи. И где она только нахваталась таких формулировок? И самое главное: с каких пор она научилась так дерзить?!

— Отлично. Раз вы достаточно взрослые, то отправляйтесь работать, — прошипел я. — Потому что денег вы от меня больше ни копейки не получите! А теперь пошли вон!

— И не надо нам от тебя ничего! — вдруг завопила Жанна так, что у меня в ушах зазвенело. — Ты только и делаешь, что всё портишь! Всегда и всё портишь! Урод! Ненавижу тебя!!

Она схватила со столика у двери фарфоровую статуэтку в виде солдата и с силой швырнула ею в меня. Я едва успел отклониться — статуэтка пролетела в миллиметре от моего уха и, судя по звуку, разбилась о стену. А потом тлеющий до сих пор костёр выстрелил пламенем и застлал мне глаза красным.

— Жанна!!

Впереди маячило насмерть перепуганное лицо моей потерявшей всяческие берега дочери, и я видел, как Инна тянет её к выходу, но та будто приросла к месту. Миг — и я стою перед ними. Ещё миг — и я замахиваюсь раскрытой ладонью для удара. Жанна будто в замедленной съёмке втягивает голову в плечи, зажмуривается…

Внезапно дверь распахнулась, и в кабинет ворвался Сашка. Оттолкнув Жанну в сторону, он ухватил меня за руку.

— Андрей, ты что?!

Несколько секунд я ещё боролся с ним, пытаясь высвободиться, а затем обмяк. Меня колотило, мир пульсировал перед глазами. Чёрт. Снова. Снова сорвался…

— Девочки, выйдите, — не оборачиваясь, скомандовал Сашка.

На этот раз Инна сумела выволочь сестру из кабинета. Дверь захлопнулась, послышались судорожные рыдания, которые стремительно удалялись. Сашка ошалело покачал головой.

— Ну, Андрюха, ты даёшь…

Глава 10. Сашка да Илья

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

(жарг.) золото