Рай в в тоем аду 3. За гранью чувств.

Шаг за шагом я следовала за ним, сверля глазами пятки его черных, кожаных ботинок на фоне красной ковровой дорожки. Я словно окунулась в прошлое, вновь позволила пленить себя, добровольно. И этот плен вызывал странные, ненормальные ощущения. До безумства мне нравилось то, что происходит, нравилось вновь чувствовать себя под властью не простого человека, а того самого монстра. Под властью своего персонального монстра.

Улыбка невольно растекалась по лицу, вызывая новую волну счастья. Мы спускались вниз, к тому самому холлу. Он по-прежнему был пуст, и это облегчало мое волнение. И стоило выдохнуть, как послышались приглушённые шаги. Мужчина медленно приближался к нам, с интересом наблюдая за происходящим. Узнать силуэт не составило труда.

Стоя у стены он молча наблюдал как мы проходим мимо. Серые глаза остро цеплялись, притягивая мое внимание. Стыд затопил меня, приливая кровавый поток прямиком к щекам. Хватило доли секунды, чтобы уловить яркий блеск хищных глаз Александра. И стоило ему уловить мой взгляд, как тут же на его лице растянулась игривая улыбка. Он заметил, как и тогда, зацепился за взгляд, приманил, заставил ослушаться, хоть мой хозяин этого и не знал. Я тут же оторвала взгляд, пригвождая их к полу. Стук ударил о внутренние ребра, вызывая панику. Но Александр остался позади, как и накативший, кратковременный стыд.

Я продолжала идти за Кевином, разглядывая его ноги.

Завернув в длинный коридор, он отварил тяжёлую дверь, заполняя пространство тяжёлым скрипом. Мрак приветливо встретил, принимая фигуры в свои объятия. Винтовые ступени уносили нас все глубже и глубже, в самое сердце особняка. С каждым шагом становилось страшно. Мы спускались вниз, и я понимала куда ведёт меня мой хозяин. Туда, где мои крики не услышит ни единая душа.

Кирпичные стены едва освещались тусклым светом. Длинный коридор растягивался на сотни метров. Множество дверей располагались по бокам стен. Кевин шел медленно, подбирая нужную дверь. И в конце коридора, он наконец отворил одну из них, пропуская меня в недра темной комнаты.

Пожар, он разгорался во мне с неистовой силой, испепеляя каждый волосок, нейрон нерв. Влажные руки цеплялись за платье, нервно приглаживая складки, как будто это имело значения. Он продолжал стоять позади, а я не смела оборачиваться, выжидая очередного приказа.

Тихий шорох мягких шагов приблизил его ко мне, позволяя чувствовать жар, исходящий от него. Я едва ощущала его движение, сосредотачиваясь на этом. Черная рубашка упала к ногам. Медленно обходя, он встал передо мной, охлаждая меня глазами, холодными синими глазами.

- Посмотри на меня.

Зрачки мгновенно взлетели верх, разглядывая лицо, знакомое и столь привлекательное. Он молчал, позволяя любоваться им, запоминать каждую чёрточку, каждую морщинки, перед тем как черная маска скрыла столь пугающую красоту. Теперь же, я смотрела на него, своего мучителя, оглядывая ледяные глаза сквозь чёрную маску, спускаясь все ниже к шее, груди, рукам. Росписи, символы, рисунки, покрывали его тело, создавая замысловатые узоры, манящие, гипнотизирующие. Я еда сдерживала порыв притронуться к ним, изучить, коснуться запретного.

- Снимай.

Одно слово, сказанное им, и сердце падает в пропасть, вызывая болезненные ощущения в грудной клетке. Без сомнения, я знала, чего он требует. Холодные пальцы потянулись к платью, едва нащупывая скрытый замок. Но расстегнуть его я так и не успела. Громкий треск разорвал материю на части, вызывая боль в коже.

- Ты слишком долго ковыряешься. Ты забыла главное правило, Мышонок? – Его лицо опустилось к моему уху, тихо нашептывая слова, от которых каждый волосок на теле начинал шевелиться – Я говорю, ты делаешь. Без раздумья, без сомнения, без сопротивления. Иначе, хуже будет только тебе. Понятно?

Горячий палец подцепил подол платья, одергивая его к ногам. Стоя перед ним лишь в трусах, я продолжала сверлить носки его ботинок. Сердце бешено колотилось, вызывая барабанную дробь в ушах. К горлу подкатил ком невероятного размера, разрывая гортань изнутри. Восхищение, смешанное с тревогой, создавал невероятный коктейль чувств.

- Да хозя.

- Тшшшш – палец тут же накрыл мои губы, не позволяя докончить речь – Мышонок, разве я разрешал тебе говорить? Нет, нет, нет! Никаких слов! Этот ротик откроется лишь тогда, когда я захочу.

Пальцы растирали скулы, сжимая их крепче в тиски, вытягивая губы трубочкой. Боль растекалась по коже, позволяя проникать ей все глубже в череп. Хватка жёсткая, крепкая, беспощадная. Крупинки слез уже подступали к глазам, создавая влажность в глазницах.

Крепкие пальцы наконец отпустили лицо, позволяя вздохнуть глоток облегчения, перед новой дозой боли.

- На колени – палец тут же указал место у ног.

Лёгкие нотки сопротивления тут же атаковали разум, пытаясь пробудить здравый смысл. «Аурум? куда ты нас втянула? Разве тебе плохо было в роли Голди? Разве на столько горькийвкус свободы? Беги, беги пока не поздно»

Но было уже поздно. Ноги прогнулись, подчиняясь жалящим словам своего хозяина. Холодный бетон крепко впился в колени, цепляясь острыми камешками, вонзаясь крепким укусом в самую кожу.

- Ты забыла, как следует приветствовать своего хозяина? Разве мне следует напоминать об этом, Мышонок? – он медленно присел на корточки, позволяя себе быть на одном уровне со мной – Я не спущу тебе эту оплошность, ты должна встречать меня как подобает. На коленях. Всегда.

Он вновь возвысился, покидая мое интимное пространство. Лязг цепей заставил тело вздрогнуть, а мышцы напрячься. Глаза, опущенные в пол, пытались разглядеть происходящее, но это было невозможно. Позади вновь послышался новый лязг, и новая цепи приземлилась рядом с бедром, опаляя кожу ледяным холодом. Вторая цепь рухнула с другой стороны, создавая устрашающий узор на бетоне. И стоило взгляду опуститься к ней, как тут же голову с силой опрокинули назад, заставляя дёрнуться всем телом. Мужская рука наматывала пряди, сжимая волосы в тугой узел.

- Ты испортила свои волосы. Блеск белого золота....

Глаза уставились на верх, разглядывая торс своего мучителя.

- Сегодня у нас будет особенная игра. Для просвещенных, так сказать. Уверен, тебе понравится, Мышонок.

Вторая рука продевала железный ошейник, защёлкивая замочек на моей шее. Грубое железо вонзилось в мясо, мгновенно натирая кожу.

- Табу отменяется!

Пальцы разжались, позволяя вернуть голову в прежнее положение. Его Слова отражались в голове, отбиваясь от стенок черепушки. Как это, табу отменяется? Что он имеет в виду? Назад дороги нет, что бы он не сделал?

Медленной паутиной страх затягивал внутренности, покрывая пеленой тревоги. Неужели, он это серьезно? Неужели, не смотря на все свои обещания, он способен сделать что-то по-настоящему ужасное? Новое клеймо? Нанести уродство? Искалечить? Нет, не может быть. Он всегда говорил, что знает грань.

«Голди. Это Говорил Кевин. А сейчас,ты в руках иного человека. Монстра, клеймившего тебя

Но разве это не один и тот же человек?

А вот это тебе предстоит узнать,Мышонок».

Голова невольно замоталась, отгоняя ужасные мысли прочь. Но чем больше я их гнала, тем страшнее становились картинки. И стоило моему больному разуму воспроизвести очередной ужас, как этот ужас стал происходить наяву. Крепкая рука выгнуло тело вперёд, пригвождая меня лицом к полу. Холодная цепь тут же обматывалась вокруг ноги, создавая холод на коже. Словно дремучая лиана, цепь впивалась в кожу, стягивая ее гармошкой. Боль тонкой струйкой начинала растекаться в скованных местах. Вытянув вторую ногу, он проделал то же самое. Рывком перевернув меня на спину, он продолжал зловещие манипуляции, пристёгивая концы цепи так, что я оказалась полностью стянута ими. Продев свободные концы в кольцо, свисающее с потолка, он медленно стал натягивать цепь, а вместе с ней и меня. Держась руками за цепи, я оторвалась от земли, повиснув словно на качели.

Боль, теперь она была повсюду. Звенья крепко стягивали кожу, вызывая с каждой секундой все больше и больше боли. Кожа саднила, заставляя мои мысли думать лишь об этом, игнорируя присутствие моего мучителя. И когда стало казаться, что нет ничего хуже собственных ощущений, как тут же на соски лег острый, вгрызающийся в нежную кожу холод. Зажимы. Холодные. Тягучий стон вытекал из гортани, вызывая лишь мнимое облегчение. Но нет, легче не становилось. Каждый сантиметр тела начинал реагировать, отравлять мозг болью. Вдох за вдохом я принимала боль, впускала в себя, позволяя втекать внутрь, пропуская ее в самую глубь. И когда стало казаться что уже легче и эта боль часть меня, как тут же рука вновь дернула за цепочку зажимов, вызывая новую порцию болевой вспышки.

Огонь, он лижет меня, прожигает верхний слой кожи, заставляет кричать. Слезы льются с глаз, но они не тушат огонь, не охлаждают кожу, не приносят облегчения. Мысли лишь об одном, принять боль, позволить ею овладеть мною, стать неразрывной частью меня.

И лишь одно утешает мои страдания - Он рядом, на столько рядом, что сладковатый запах мужского тела уже впитывался в лёгкие, создавая манящие образы в глубине сознания. Мягкие пальцы стирают слезы, приглаживая кожу на лице. Нежность, она так нужна в эти секунды страдания. Лишь она позволяет отвлечься, забыться, упиваться ею игнорируя боль. Я тянулась к его рукам, реагируя на их тепло.

- Аурум. – Голос далёкий, глубинный, едва уловимый. Что он говорит? Кого он зовёт? Чье это имя?

Сознание гуляет за пределами тела, не поддаваясь странной панике. Я не хочу быть здесь. Мне нравится то место, где я смогла спрятаться от боли.

- Аурум открой глаза.

Но голос настойчиво возвращает в реальность, возвращает к новой боли. Глаза раскрыты, четко принимают происходящее.

- Не смей закрываться от меня. Твое тело принадлежит мне! Твои эмоции принадлежат мне! Твой разум принадлежит мне. И лишь я решу, когда тебе будет достаточно! Ты невероятно прекрасна в боли!

Его руки гладили кожу, опускаясь все ниже, огибая пульсирующие соски. Пальцы прокладывали дорожку к пупку, обводя впадинку, проскальзывая все ниже. Теперь огонь добрался до лобка, вырисовывая тонкие извилины, а я задыхаюсь, отдаваясь этой буре ощущений. Тело перестало принадлежать моему сознанию, теперь же, оно полностью принадлежит ему.

Раздвинув широко мои ноги, он провел пальцами между складками, накрывая влажную кожу своей теплотой. Подушечки нежно надавливали на место, сосредоточение моего желания, заставляя чувствовать, как реагирует моя плоть.

- Как всегда готовая. Твоя отдача лучшая благодарность, Мышонок.

Лёгкими шлепками он хлопал кончиками пальцев по моему истекающему лону. Новые, невероятные ощущения пробуравливали мое тело, возвышая к пику наслаждения. Лёгкие взахлёб втягивали воздух, раскрывая широкий рот навстречу кислороду. С каждым глотком становилось приятнее, пока пальцы не зажали пульсирующий комок кожи, и не надели очередной зажим.

И вновь боль пронзает тело, заставляя выгибаться навстречу отрезвляющему ощущению. Холодный метал сжимал нервы, заставляя тело двигаться, впивая цепи ещё крепче в кожу. И все, что оставалось, это стонать, надеясь на снисхождение своего мучителя.

- Ты очень плохо себя вела, за время моего отсутствия! Я очень тобой недоволен, Мышонок. Думала, избежать наказания?

Он обходил меня, любуясь всеми прелестями моих мучений. Зажим, цепи, все это будоражило его. Глаза блестели, наслаждаясь мною, упиваясь моими эмоциями.

- И слезы тебе не помогут. Но. есть то, что сможет облегчить твои страдания.

Рука вновь поглаживала влажное место, массируя каждый миллиметр, опускаясь все ниже и ниже, пока не нашла тугое колечко. Ноги тут же попытались сжаться, но он не дал этого сделать.

- Ну же, будь послушной девочкой. И тогда, тебе не будет столь больно. Я могу сделать это двумя способами. И я даже разрешу тебе выбрать один из них, Мышонок. Я могу сделать это как тогда, в наш первый раз, помнишь? Грубо, настойчиво, болезненно. А могу, сделать это более деликатно и аккуратно. Тебя я уже опробовал, теперь пришло время предъявить права на неизведанные места твоего тела.

Палец настойчиво продолжал гладить колечко, внедряясь фалангой все глубже и глубже. Хотелось плакать, молить о пощаде, но было слишком поздно. Я не шевелилась, позволяя ему делать то, что он задумал.

- Хорошая девочка.

Выскользнув из меня, он подошёл к стене, ослабляя натянутые цепи. Медленно, он опустил меня на пол, освобождая от дьявольских пут. Приток крови приливал к коже, распаляя болью. И когда он наконец освободил меня, боль затопила сознание окончательно. Он растирал красные полосы, массируя затекшую кожу, помогая справится с ощущениями. Убрав все лишнее с тела, он наконец подарил облегчение, вызывая новую дрожь перед предстоящим.

- Ляг на живот, раздвинь ноги.

Новый приказ словно хлыст ударил по нервам. Помогая, он переворачивал меня, внедряясь между ног, расширяя их сильнее. Уткнувшись губами в костяшки, я готовилась к худшему, к новому унижению, сотрясаясь мелкой дрожью. Волнение, оно заполнило меня. Я закрывала глаза надеясь избежать происходящего, но от ощущений не скрыться, как бы крепко не были сжаты мои веки.

Рука поглаживала позвоночник, опускаясь все ниже. Холодная жидкость, заставила сжать ягодицы, но резкий хлопок вернул меня в реальность.

- Расслабься, иначе будет хуже. Доверься мне, Мышонок, и я обещаю сделать тебе хорошо. Тебе даже понравится.

Понравится? Вряд-ли.

Но я сделала как он хотел, подчиняя мускулы себе. Палец продолжал размазывать прохладный гель, растирая его не только по анусу. Скользко стало повсюду. Пальцы по-хозяйски блуждали по промежности, задевая вновь пульсирующий клитор. Один за другим пальцы соскальзывали внутрь, вызывая вспышки желания. Становилось не просто тепло, огненно-жарко. Жар разливался повсюду, стекаясь в мое лоно. Поддаваясь чувствам, я двигала бедрами, на встречу желанию. Ощущения заполняли мое тело, принося новое удовольствие, заставляя таять под его действиями. Скользнув одним пальцем внутрь, он продолжал таранить вторую дырочку, пока не вошёл в нее окончательно. По два пальца в двух местах одновременно, массировали плоть изнутри, заставляя вздрагивать при каждом движении. Тепло разносилось повсюду, вызывая острые покалывания в области таза.

Вытащив пальцы, он вновь стал массировать колечко, но уже двумя пальцами, проталкиваясь все глубже, настойчивее, пока фаланги не исчезли во мне. Стоны, слетающие с губ, расплывались по бетону, отражались от стен. Становилось не просто приятно, его умелые пальцы вызывали настоящее наслаждение. Третий палец незаметно присоединился к двум другим, расширяя мои границы, возвышая меня к нечто новому, ещё не испытанному. Казалось, тело готово разбиться на тысячу частиц, рассыпаясь по полу. Звёзды уже показали свои горизонты, встречая мой мчащийся к ним разум. И стоило потянуть руки на встречу вселенскому взрыву, как он прекратил движения, вынимая мокрые пальцы.

- Доверься мне, впусти в себя.

Тяжёлое тело накрыло мое, прижимаясь горячей кожей. Как же невероятно приятно ощутить его, почувствовать тепло кожи, бархат ощущений. Горячие руки сжались на талии, давая ощущение объятия, обволакивая нежностью. Но тело вновь сжалось, как только твердость стала давить, проталкиваясь в мою попу.

- Расслабься, впусти меня, позволь заполнить тебя, познать тебя. Позволь, проникнуть туда, куда ещё никто не проникал. Ну же, Мышонок. Выдыхай.

И я выдохнула, впуская твердость в себя, ощущая, как жжение проникает внутрь, как растягивается плоть. Ещё один выдох позволил впустить его до конца, останавливая время, окуная меня в нечто новое, приятное.

Тишина, он замер, позволяя привыкнуть к действиям, а я боюсь дышать. Новые, непривычные ощущения вызывали дискомфорт. Хотелось рыдать, но даже этого я не могла сделать. Затишье перед бурей пугало, заставляя цепляться пальцами за бетон. Горячие руки мучителя накрыли мои, вплетаясь пальцами, в то время как ощущения ожили внутри. Он медленно двигал бедрами, едва выскальзывая из меня, и вновь заполняя. Толчок за толчком выбивали воздух, заполняя новым кислородом, заставляя дышать. Боль отступала, впуская навстречу приятные, растекающийся ощущения. Стоны превращались в крики, яркие и громкие. Каждое движение становилось приятнее, слаще, возвышая меня к блаженству ощущений. Тихий шепот пронесся у уха, вызывая новые мурашки.

- Какая же ты сладкая! И послушная! Я даже разрешу тебе кончить. Это будет лучшая благодарность, Мышонок.

Толчки стали плавные, активные, а ощущения в разы ярче. Прижимая к себе, он вколачивался быстрее, возвышая вновь меня к пику удовольствия, пока мое тело не забилось в его руках, трепыхаясь в диком оргазме, под громкие крики наслаждения. Яркие вспышки поражали каждый миллиметр тела, создавая в голове настоящие сверкающие вихри. Тело отдавалось полностью его рукам, принимая в себя горячую влагу, его влагу. Он уткнулся мне в затылок, сотрясаясь, наслаждаясь своей порцией удовольствия. Член активно подрагивал внутри, оповещая об окончании экзекуции.

Мокрые тела разъединились, оставляя капли влаги друг на друге. Лёгкая прохлада окутывала спину. Я продолжала лежать, боясь пошевелится, боясь почувствовать стекающую сперму. Но как бы я не старалась удержать ее внутри, при первом же движении липкая влага стекала вниз, размазываясь по ногам. Стыд топил, заставлял захлебываться, чувствуя жжение на лице.

Ухватив меня за талию, он поднял на ноги одним движением, заставив опрокинуть руки назад. Твердой веревкой он сковывал запястья, сжимая в крепкий узел.

- Кончаешь ты чудесно, но вот кричишь, ты ещё лучше.

Ухватив грубо за сосок, он оттянул кожу, вызывая очередной дискомфорт. Подталкивая собой, он заставил идти вперед, пока мы не дошли до сооружения, стоящего в самом углу комнаты. Сложно было сказать с первого взгляда для чего оно используется. Нотки паники вновь атаковывали мысли, вызывая новые страхи. Деревянный куб имел в себе торчащие железные трубы, кожаные и железные ремешки. Как используется это, я не понимала, но кажется, мне предстояло это узнать.

Как только ноги упёрлись о куб, он тут же нагнул меня, прижимая животом к поверхности. Скованные руки не позволяли сопротивляться. Продев ремешок сквозь железный ошейник на моей шее, он зафиксировал меня, и продолжил делать подобное и с ногами. Расширив колени, он поднял мои щиколотки, приковывая их к торчащим железным прутьям. Самый толстый ремень зафиксировал мою талию, прижимая меня ещё сильнее к Кубу. Обездвиженная, прикованная, распятая, я лежала в ожидании очередной пытки.

- Можешь кричать, можешь плакать, но до утра тебе не выбраться, Мышонок.

Чувство времени давно потеряно. Когда наступит это «Утро» я не представляла, но тело уже начинало затекать в неудобной позе. Обхаживая вокруг, он разглядывал со всех сторон, любуясь моей открытостью, доступностью, наслаждаясь беззащитностью.

Силиконовый шарик скользнул мне в рот, фиксируясь ремешками на затылке. Дискомфорт, он повсюду, в каждом миллиметре моего тела. Хочется стискивать зубы, сжимая крепко челюсть, но даже этого меня лишили. Руки болят, ноги ноют от неудобной позы. Пальцы вновь скользят по плоти, размазывая остатки нашего удовольствия. Жидкость, влага, она повсюду. К ней добавилась очередная порция смазки, холодной, скользкой. Видеть задуманное я не могла, и все, что оставалось, лишь чувствовать. Твердость вновь уперлось в промежность, медленно проникая уже, с другой стороны. Зрачки скрываются под толщей век, наслаждаясь невероятными ощущениями. Гортанный стон вырывается сквозь кляп, а вместе с ним и тягучая струйка слюней. Знакомые ощущения нарастают, вызывая лёгкие спазмы внизу живота. Как же хорошо чувствовать себя заполненной.

Руки ложится на голову, приглаживая лицо. Открыв глаза, я вижу своего мучителя, не понимая, что происходит. Движения во мне продолжают свои толчки. Но если он стоит передо мной, то тогда. Кто, или что, владеет моим телом?

- Нравится игрушка, которую я подобрал для тебя?

И вновь знакомый стыд заливает лицо, создавая пунцовые пятна. Неужели, он и в правду это делает со мной? Трахает меня резиновым членом, и наслаждается этим зрелищем? Слезы предательски щипали глазницы, пытаясь выбраться наружу, но некое чувство восторга, магнитом притягивало мои ощущения. Удовольствие становилось сильнее паники, меняя весь фон моих мыслей.

- А теперь десерт, Золотко.

Рука протягивает плётку, махая ею перед глазами. Красные в крапинки, на черной коже тут же привлекли мое внимание. Это была необычная плётка, на каждом кончике хвостиков бы узлы с острыми кончиками. Подобным девайсом меня ещё не били. Стало не по себе, и одновременно ожидание стало зашкаливать.

Вы хоть раз ощущали какого это испытывать два противоречивых чувства, одновременно? Наверно я впрямь сломанная, ненормальная. Я боялась и одновременно, всеми фибрами тела желала чувствовать эту сладкую боль, это сумасшедшее ощущение умопомрачительного страдания. Как можно желать собственной казни, наслаждаясь собственными терзаниями, до скрежета зубов?

Первый удар ужалил ягодицы. Яркая вспышка в смесь со сладким толчками внутри моего тела, выгнуло спину, отрываясь от поверхности куба. Очередные удары вызывали стоны, крики, взвизги удовлетворения. Блаженство, оно подкрадывается медленно, аккуратно затуманивая разум, распространяясь по коже, впитываясь в собственные ощущения. Нега упоения растекается в венах, разнося по телу все-наслаждения. Я уплывала, далеко, за грань существования. Боли нет. Есть лишь высшая степень кайфа. Я словно под действием наркотика, медленно меняющего мое сознание. Хочется кричать, смеяться, прыгать от счастья, но на это не хватает сил. Ощущение теплоты, оно повсюду, в каждой молекуле организма. Возбуждение усилилось в разы, и теперь, я билась в конвульсии под быстрые толчки инородного тела в моем лоне.

Как же прекрасно ощущать себя под властью любимых рук, отдаваться его воле, освободить свой разум от тягостных мыслей и все, что от меня требуется, это принимать наслаждение, подаренное моим мучителем.

Чувство времени исчезло. А вместе с ним и чувство боли, тревоги, страха, отчаяния и неизбежности.

Дорогу в комнату я не запомнила, как и момент, когда он покинул комнату, а вместе с ней и меня. Темнота, она повсюду, и лишь слабый свет уличных огней едва проникает в чужую мне комнату.