- -
- 100%
- +
Она просыпается от того, что не может дышать.
Легкие забиты песком, который хрустит на зубах, когда она пытается сделать вдох. Вкус железа и соли. Рвота выходит вместе с водой, оставляя на белом песке бурое пятно.
Голова раскалывается, будто кто-то изнутри пытается выбить дверь ее черепа кувалдой.
Саманта Холл переворачивается на спину.
Небо над ней странного, перламутрово-серого цвета.
Оно кружится.
Или это кружится она?
Рядом с ней, в десяти метрах, лежит обломок того, что когда-то было носовой частью яхты. «Афродита». Подарок Джеффри.
Она помнит, как он целовал ее в висок, когда вручал ключи. «Ты моя богиня, Сэмми. Ты заслуживаешь этого». А потом были те удары в каюте, когда она отказалась подписывать бумаги о неразглашении. Джеффри Блэквуд, ее продюсер, ее «ангел-хранитель», решил, что раз она уходит из его шоу, она не уйдет отсюда вообще.
Яхта налетела на риф.
Или ее взорвали?
Саманта не помнит. Помнит только стекло, летящее в лицо, и его крик:
- Если не я, то никто!
Она садится, обхватив колени руками.
На ней только рваная шелковая ночная сорочка, которая когда-то стоила тысячу долларов. Теперь она похожа на грязную тряпку. Левая нога неестественно вывернута, и при попытке встать острая боль пронзает позвоночник. Она падает обратно и смеется. Сначала тихо, а затем все громче. Истеричный, каркающий смех на пустом пляже.
- Ну и попала, Сэмми, - шепчет она. - Из одной клетки в другую. Только здесь решетки из пальм.
Она подползает к кромке воды. Море успокаивается, словно огромный серый зверь, уставший рвать ее на части. Прилив приносит новые обломки: деревянный ящик, пластиковую бутылку, чью-то туфлю. Саманта хватает бутылку, набирает в нее пресной воды - дождевой, скопившейся в углублении камня. Пьет жадно, обжигая горло.
Остров встречает ее гулом. Тропики. Тяжелый, влажный воздух, в котором каждый звук кажется приглушенным ватой. Где-то в джунглях орет примат - гортанно, требовательно. Саманта замирает. Она смотрит в чащу.
- Эй! - кричит она. Голос срывается, превращаясь в хрип. - Есть кто живой?
Тишина. Только ветер шевелит листву, обнажая темную, маслянистую зелень.
Никого. На первый взгляд ни души.
Дикий, нетронутый рай. Или ад?
Зависит от того, что внутри нее.
Она пытается встать, опираясь на обломок доски. Боль в лодыжке адская, но она терпит. За пять лет с Джеффри она научилась терпеть. Терпеть его случайные тычки в гримерке, его острые шутки про ее вес, его контроль над каждым ее шагом.
Она была куклой в его ток-шоу «Утро с Блэквудом».
Смеялась, когда надо, плакала по сценарию. Ее лицо знала вся страна, но она сама забыла, как оно выглядит без слоя грима.
Саманта делает шаг в джунгли.
Лианы свисают, как щупальца, цепляясь за ее волосы.
Она пробирается сквозь папоротники, оставляя кровавый след на мху. Нога пульсирует. Она думает о том, что если здесь никого нет, она умрет. Или, что еще хуже, если есть дикие звери, она умрет быстрее.
Но в голове звучит голос Джеффри:
- Ты никчемная актриса, Сэмми. Без меня ты ноль.
Она стискивает зубы.
- Пошел ты, - выдыхает она в лицо паутине. - Я выживу. Назло.
И тут она видит это.
____
Книга участник литмоба "только ты и моя ненависть"
https://litnet.com/shrt/_Is9
2
Среди девственной зелени идеально ровная дорожка.
Вымощена камнем.
Не просто камнем, а плиткой под мрамор.
Саманта замирает.
Она трет глаза грязными пальцами.
Дорожка уходит вглубь острова, обрамленная аккуратно подстриженными кустами, которые здесь не могут расти в дикой природе.
Над головой что-то жужжит. Она поднимает глаза. Дрон. Маленький, серебристый, абсолютно бесшумный.
Он зависает над ней, светит красным глазком камеры.
Саманта инстинктивно прикрывает грудь руками.
- Что за черт? - шепчет она.
Дрон пиликает.
Динамик на нем воспроизводит механический, спокойный голос:
- Обнаружено тепловое излучение. Идентификация: человек, женский пол, возраст 25–30 лет. Множественные травмы. Уровень стресса критический. Следуйте по тропе. Ожидайте помощь.
Дрон разворачивается и летит вперед, словно приглашая ее за собой.
Саманта колеблется.
Она не доверяет машинам. Она не доверяет людям. Но нога болит так, что темнота начинает плыть перед глазами. Выбора нет.
- Веди, железяка, - бормочет она.
Она долго пробирается по джунглям, отбивается от мошкары и жуков. Озирается по сторонам от страха. Но час назад она чуть ен утонула, ее чудом выбросила на берег на како-то деревяной балке. Это ли не чудо? Бог хотел подарить ей шанс на жизнь.
Дом появляется внезапно.
Он не вписывается в джунгли, он парит над ними.
Стеклянный куб на огромных бетонных сваях, уходящих в землю.
Футуристичная архитектура, зеркальные стены, отражающие небо.
Это похоже на космический корабль, упавший в рай.
Саманта стоит у подножия лестницы, запрокинув голову. Дрон уже улетел, и теперь тишина давит на уши. Она слышит, как стучит ее сердце.
- Это розыгрыш? - спрашивает она воздух. - Джеффри, если это твоя новая херня, выходи. Я убью тебя голыми руками.
Никто не выходит.
Конечно, он остался там на яхте. И у нее только два варианта: либо он погиб, либо спасся на заранее приготовленной шлюпке, а ее хотел убить.
Он это все заранее продумал!
Саманта трет переносицу. Ей плохо от этих мыслей. Ее продюсер, и любовник сошел с ума?
Иного объяснения нет.
Яхта не могла сама взорваться.
Двери дома бесшумно раздвигаются.
Она, выдохнув, шлепает голыми ступнями по мраморным ступеням. Шаг, второй. Третий.
Внутри прохлада, чистота.
Саманта переступает порог.
Пол из темного дерева, светлые стены, минимум мебели.
Панорамные окна открывают вид на океан и джунгли. Дом пустой. Абсолютно пустой.
- Алло? - кричит она. – Есть кто живой? Помогите!
3
Голос разносят динамики, встроенные в стены. Эхо гуляет по холлу. Внезапно пол под ее ногами начинает светиться. Линия света бежит от порога к центру комнаты, где из пола выдвигается кресло-капсула. Высокотехнологичное, эргономичное.
- Прошу вас присесть, - говорит тот же механический голос. - Медицинский модуль проведет диагностику.
Саманта смотрит на кресло, как на змею. Но боль в ноге нестерпима. Она садится, и кресло мягко обхватывает ее тело, фиксируя шею. Из подлокотников выезжают сенсоры, сканируя ее лодыжку.
- Вывих третьей степени. Гематомы. Множественные порезы. Высокое содержание соли в организме. Рекомендуется покой и регидратация.
Ей в плечо входит тонкая игла. Саманта дергается, но механизм держит ее крепко. Секунда - и боль в ноге начинает уходить. Спазм снимает как рукой. Она выдыхает, расслабляясь. Голова все еще кружится, но паника отступает.
- Кто ты? - спрашивает она у стен.
- Я - Афина, - отвечает голос. - Искусственный интеллект, управляющий резиденцией «Эдем». Мистер Арейс будет через двадцать минут. Он вышел на связь. Он ждет вас.
- Мистер Арейс? - хмурится Саманта. - Погоди, у меня пять лет был продюсер-психопат. Я не доверяю незнакомцам, особенно мужчинам, которые прячутся за технологиями. Он здесь живет?
- Мистер Арейс является владельцем острова, - отвечает Афина бесстрастно. - Он предпочитает уединение.
- Отшельник-миллиардер? Классика, - усмехается Саманта. - Наверное, коллекционирует таких вот тонущих девиц.
Она пытается встать, но кресло пристегивает ее ремнем.
- Рекомендую сохранять неподвижность до прибытия мистера Арейса.
- Отпусти меня, железяка! - Саманта бьет кулаком по подлокотнику. - Я не люблю, когда меня держат.
В этот момент свет в холле меняется. Из коридора доносится мягкий, уверенный шаг. Саманта замирает, вслушиваясь. Шаги приближаются, и в дверном проеме появляется высокая фигура.
Он не похож на отшельника. У него седина на висках, но лицо молодое, лет сорок. Сильная челюсть, острый взгляд серых глаз. Он одет в простую черную футболку и брюки карго. Никакого пафоса, никаких украшений. Но в нем есть что-то неуловимое - аура человека, который привык отдавать приказы.
Том Арейс смотрит на Саманту без улыбки. Его взгляд - изучающий, холодный. Он переводит его на ее лодыжку, затем обратно на лицо.
- Здравствуйте, - говорит он ровно, без эмоций. - Прошу прощения, что Афина проявила инициативу с фиксацией. Она запрограммирована на сохранение жизни, а не на комфорт. Я Том.
- Саманта, - отвечает она, вызывающе глядя на него. - Ты можешь сказать своей подружке-роботу, чтобы она отстегнула меня. Я уже взрослая девочка.
Том щелкает пальцами, и ремень убирается.
Саманта потирает запястья, не сводя с него глаз.
Она ждет подвоха.
Она ждет, что сейчас он начнет требовать благодарности, или, еще хуже, распускать руки. Но Том просто проходит мимо нее к панорамному окну и стоит спиной к ней.
- Вы попали в шторм? - спрашивает он, глядя на горизонт.
- Меня выбросило за борт, - говорит она резко. – Ты тут один живешь?
- Один, - кивает он.
- И никого не боишься? - усмехается Саманта. - Остров, джунгли, полный вакуум? Боишься, что тебя найдут?
Том медленно поворачивается. Его глаза сужаются. Впервые в его голосе появляется сталь.
- Я здесь, потому что я так решил, - говорит он. - Я устал от людей, Саманта. От их лицемерия, шума и ненужных вопросов. Если вас это пугает - к югу от пляжа есть еще одна бухта. Там стоит старая хижина с мачете и консервами. Можете уйти.
Саманта смотрит на него в упор.
Она видит, что он не блефует.
Он и правда готов вышвырнуть ее обратно в джунгли.
Это отрезвляет.
Она опускает глаза.
- Извини, - выдавливает она. - Я просто... Я не привыкла к доброте. Она всегда с подвохом.
Том молчит.
Затем он берет стул из-за стола, садится напротив нее на расстоянии трех метров - безопасная дистанция.
- Расскажи, - коротко бросает он.
- Тебе зачем? - огрызается она.
- Мне скучно, - пожимает плечами Том. - И мне нужно знать, кого я приютил. Напакостишь - выгоню.
Саманта фыркает.
Она смотрит на его сильные руки, на шрам на его левом предплечье.
Такой же шрам был у ее отца, когда он ремонтировал машину.
Том движется как хищник - плавно, экономно. Но в его глазах она не видит похоти. Она видит усталость. Бесконечную, тяжелую усталость, которая прячется за маской спокойствия.
Она начинает говорить.
4
Медленно, сбиваясь. Про Джеффри. Про кастинги. Про то, как он ломал ее волю маленькими шагами: сначала заставил похудеть, потом изолировал от друзей, потом стал бить. Она говорит о том, как ток-шоу превратилось в ее тюрьму, где она улыбалась, пока внутри умирала. И о том, как она сбежала на его яхте, украла ключи, не зная даже куда плывет.
Том слушает молча. Он не перебивает. Он не выражает сочувствия. Только когда она замолкает, вытирая слезы, которые ненавидит в себе, он произносит:
- Я понимаю это. Чувствовать себя пустым местом в комнате, полной людей.
- Ты тоже был в абьюзе? - спрашивает она дерзко, надевая маску цинизма.
- Нет, - качает он головой. - Моя жена умерла. И дочь. Авария. Я был за рулем.
Саманта застывает.
Стеклянный дом вдруг перестает казаться ей ультрасовременным бастионом. Он превращается в мавзолей.
- Мне жаль, - шепчет она.
- Не надо, - резко обрывает он. - Я не ищу жалости. Я здесь, чтобы забыть. Или не забыть. Еще не понял.
Встает. Достает из мини-бара бутылку воды. Протягивает ей.
Саманта берет, обжигаясь о холод стекла. Их пальцы почти соприкасаются. Она отдергивает руку, словно обжегшись.
- Ты боишься мужчин, - констатирует Том.
- А ты боишься женщин, - парирует она.
Уголок его губ дрогнул. Это не улыбка, но близко.
- Пожалуй, - соглашается он.
Три дня Саманта не выходит из отведенной ей гостевой комнаты.
Это идеальный номер: кондиционер, мягкая кровать, ванна с гидромассажем.
Еду приносит маленький робот-официант на колесиках, который называет ее «Мисс Сэм». Она кормит его с руки, проверяя, не отравит ли. Но еда вкусная - свежие фрукты, рыба, рис. Том не беспокоит ее. Только раз в день Афина сообщает, что «Мистер Арейс желает знать, комфортно ли вам».
На четвертый день Саманта выходит в общую гостиную.
Том сидит в кресле с планшетом, пальцем разматывая бесконечные ленты графиков. Она видит цифры - биржевые сводки, контракты.
- Миллиардер работаешь? - язвительно спрашивает она, садясь напротив.
Том не поднимает глаз.
- Кто-то должен платить за электричество для этого рая, - отвечает он сухо.
- И сколько у тебя денег? - нагло спрашивает она. - Если не секрет. Просто интересно, как выглядит счастье в цифрах.
Том откладывает планшет.
Он смотрит на нее внимательно, изучая.
Она сидит в его футболке, на босу ногу. Волосы грязные, но глаза горят. Дерзкая, неуправляемая.
- Достаточно, чтобы купить этот остров десять раз, - говорит он. - Но на счастьеэтого не хватило, как видишь.
- Ой, да ладно, - фыркает она. - У тебя есть все. Дом-робот, дроны, деньги. Ты бог. Чего тебе еще?
Том встает резко. Она вздрагивает - старая привычка. Но он не делает шагов к ней, а идет к огромному панорамному окну.
- У меня есть это, - он обводит рукой дом. - Но у меня нет голоса дочери. Нет смеха жены. Я плачу Афине за то, чтобы она моделировала их голоса, Саманта. Я разговариваю с призраками.
Стекло отражает его лицо. Саманта видит, что его челюсть сжата, а в глазах - мука. Она подходит к нему осторожно, останавливается в шаге, не касаясь.
- Прости, - говорит она тихо. - Я не знала.
- Откуда тебе знать, - он поворачивается к ней. - Я выгляжу как камень. Мне все равно. Но если ты будешь здесь жить, пока мы не пришлем за тобой корабль... давай договоримся. Не жалей меня. Я не выношу жалости.
- Договорились, - кивает она. - Но ты тоже не жалей меня. Я выжила пять лет с монстром. Я - прочная.
Он смотрит на нее, и вдруг в воздухе между ними пробегает искра. Не романтическая. Ток. Понимание двух людей, которые научились не верить всему, что видят.
- Ты знаешь, кто я? - спрашивает он.
- Том Арейс. Миллионер. Отшельник. Немного робот сам по себе, - перечисляет она на пальцах.
- Я создатель «Афины», - говорит он. - Моя компания - «Эдем-Тех». Мы строим умные дома для сверхбогатых. Но я ушел из публичности. Я удален. В мире думают, что я умер.
Саманта присвистывает.
- Солидный некролог.
- Твоя дерзость - защита, - говорит он спокойно. - Я знаю это. Так же, как мое молчание - защита.
___________
Приглашаю в книгу литмоба!
"Сбежать, чтобы полюбить
от Лара Читай
https://litnet.com/shrt/N4mu
5
Она хотела съязвить - привычная броня, наработанная годами, - но язык прилип к нёбу. Он прав. Она разучилась быть мягкой.
С Джеффри мягкость была признаком слабости, за которую она платила синяками под рёбрами и унизительными молчаливыми завтраками, когда он смотрел на неё как на бракованный товар.
Каждое её «я боюсь» превращалось в его оружие.
Каждое «я хочу» - в повод для насмешки. Теперь её тело помнило это лучше, чем мозг: стоит кому-то произнести тёплое слово, как спина немеет в ожидании удара.
- Я не умею быть другой, - признаётся она, и голос её звучит глухо, словно из-под воды.
- И не надо, - говорит Том, и в его интонации нет ни капли фальши. - Здесь нет зрителей. Нет рейтингов. Нет сценария. Есть только ты, я и этот шум за окном. Этого достаточно.
Она смотрит в его серые глаза - они не бегают, не ищут выгоду, не примеряют её на роль жертвы.
Он просто смотрит. Как на равную. И от этого становится страшно по-настоящему, потому что она не знает, что делать с таким отношением.
***
Солнце встаёт над джунглями оранжево-розовым взрывом, и свет просачивается сквозь стеклянные стены, ложась золотыми полосами на её подушку.
Саманта просыпается от запаха влажной листвы и жареного хлеба - робот-пекарь уже вовсю трудится на кухне.
Она лежит, глядя в белый потолок, и с ужасом осознаёт: она думает о нём. О том, как он двигается - бесшумно, точно хищник, которого ничто не тревожит.
О том, как его пальцы, тонкие и сильные, касаются клавиш планшета.
О том, как он вчера поправил очки - простые, в чёрной оправе, - когда изучал чертежи нового дрона.
Жест, который ничего не значил для него, но для неё стал катастрофой.
Я хочу его узнать, - проносится в голове, и она тут же давит эту мысль, как гадкую букашку.
- Нет, - говорит она вслух пустой комнате. - Нет, нет, нет. Я клялась. Я дала себе слово. Никаких мужчин. Никаких «особенных». Все они одинаковые. Сначала мёд, потом кнут.
Она зажмуривается, пытаясь вызвать в памяти лицо Джеффри - его гладкую, фальшивую улыбку, его руки, которые сжимали её запястья так, что оставались синяки на несколько недель.
Но лицо расплывается, и вместо него проступает другое - с сединой на висках, с морщинками в углах глаз, которые появляются только тогда, когда он смотрит на закат. Она злится на себя.
Она не имеет права.
Она ещё не вылечилась.
Но Том другой.
Он не лезет. Он не давит. Он просто существует рядом, как скала, которая не рушится. Он не задаёт вопросов, если она молчит. Не трогает, если она отворачивается.
Саманта сдаётся.
Она встаёт, идёт в душ, позволяет горячей воде смыть остатки сна.
Когда она выходит на террасу, он уже там - сидит на краю бетонной плиты, свесив босые ноги вниз, в зелёную бездну.
В руке у него кружка кофе, пар поднимается в прохладный утренний воздух. Он не оборачивается, но она знает, что он слышал её шаги.
Она садится рядом, почти касаясь его плечом.
Внизу - джунгли.
Они шумят, поют, переливаются тысячью голосов: цикады стрекочут, птицы перекликаются, где-то в глубине ухает обезьяна.
Воздух тягучий, как мёд, смешанный с йодом и цветами. Она вдыхает его полной грудью, и впервые за долгое время ей не хочется бежать.
- А ты не хотел бы, чтобы кто-то разделил с тобой это? - спрашивает она тихо.
Он поворачивает голову, и его взгляд скользит по её лицу - не оценивающе, а скорее удивлённо, будто она спросила что-то неожиданное.
- Это? - он обводит рукой пейзаж, широким жестом охватывая и джунгли, и океан, и своё стеклянное королевство. - Ты про джунгли? Про одиночество?
- Про тишину, - уточняет она и чувствует, как её собственные слова повисают в воздухе, тяжёлые и важные.
Том молчит.
Долго.
Так долго, что она уже начинает думать, не обидела ли его.
Но он просто смотрит на линию горизонта, где небо встречается с водой, и его пальцы сжимают кружку чуть крепче.
- Боялся, - наконец выдавливает он, и голос его хриплый, будто он долго не говорил. - Думал, что если кого-то впущу, то снова потеряю. А я не переживу третью потерю. У меня нет больше сил хоронить людей, которых я люблю.
Она не знает, что ответить.
Слова кажутся пустыми.
Вместо этого она протягивает руку и накрывает его пальцы своими. Просто так. Без заигрывания. Без расчёта.
Она хочет, чтобы он почувствовал, что она здесь, что она настоящая, что она не исчезнет, как туман.
Он застывает, затем медленно переводит взгляд на их сплетённые кисти.
Его лицо каменеет - это защита, она узнаёт её мгновенно, потому что сама пользуется той же маской.
Но руку он не убирает.
Наоборот, его пальцы чуть смыкаются, осторожно, вопросительно, словно он боится спугнуть птицу.
- Слушай, - говорит она, глядя прямо перед собой, потому что если посмотрит на него, то разреветься. - У меня тоже страхи. Боюсь, что меня используют. Боюсь, что я никто без сценария, без камер, без чужих глаз. Боюсь, что если я перестану играть роль - останусь пустым местом. Но знаешь, когда я смотрю на тебя… я думаю, что мы оба просто пытаемся доказать, что мы живы. Что мы ещё не окаменели внутри.
- Саманта… - начинает он хрипло.
- Тсс, - она прикладывает палец к его губам, чувствуя, как его дыхание обжигает кожу. - Не надо слов. Ты миллионер, ты все можешь купить. Любой остров, любой корабль, любой покой. Кроме меня. Запомни: я не верю тебе. Я не верю деньгам. Деньги портят людей, я видела это сотни раз. Но я чувствую тебя. Ты сломлен? И я. Я боюсь, что он найдет меня. Я думаю, скоро начнется спасательная операция – или по-настоящему, или для вида. Ведь журналисты захотят знать утонула ли я. И вот тогда будет интересно…
- А ты для них утонула? Или?
- А есть вариант или?
Он хмыкает.
- У меня есть возможности для любых вариантов. Вопрос надо ли?
- Вопрос цены?
- С этим мы сочтемся. Думай.
_____
Приглашаю в книгу литмоба!
Ловушка для двух незнакомцев
Диана Барокко
https://litnet.com/shrt/xE2C
6
Ночью на остров обрушивается шторм.
Ветер воет за стеклянными стенами, молнии бьют в воду, будто сам океан пытается смыть «Эдем».
Саманта не спит. Она идет в кабинет Тома.
Он стоит у окна, освещенный вспышками. На нем мокрая майка - он только что был снаружи, проверял генераторы. Волосы мокрые, прилипли ко лбу. Он не оборачивается.
- Знаешь, - говорит она, входя. - Я плыла на яхте, думая, что погибну. Я была готова умереть. Но оказалась здесь, на этом острове. С тобой. И вдруг я хочужить.
Он поворачивается.
Глаза горят.
В них больше нет льда.
- Ты не представляешь, что ты сделала со мной, - говорит он глухо. - Я не видел цвета пять лет. Все было серым. А ты ворвалась, как ураган. Ты орешь, ты споришь, ты смеешься, ты... пахнешь морем.
Он делает шаг вперед.
Она не отступает.
- Я не верю тебе, - напоминает она, глядя прямо в глаза. - Ты - бог. Ты можешь все. А я - никто. Ты можешь устать и выбросить меня, как старую куклу.
- Я не он, - резко говорит Том. - Не сравнивай меня с этим ублюдком.
- Докажи, - шепчет она.
И тогда он делает то, чего она боится больше всего - он подходит и кладет руки ей на плечи. Не сжимает, не тянет. Просто держит.
- Я не буду тебя трогать, - говорит он. - Пока ты сама не попросишь.
Она смеется сквозь слезы. Дождь за окном усиливается.
- Глупо, - говорит она. - Мы же взрослые люди.
- Значит, глупая, - пожимает он плечами.
Она тянется к нему сама. Первая.
Ее поцелуй - дерзкий, соленый.
Он отвечает сдержанно, почтительно, словно боясь сломать.
Он миллиардер, но перед ней он робеет.
- Я не знаю, что будет завтра, - говорит она, отстраняясь. - Но я здесь. Сейчас. Я с тобой. Ты поможешь мне?
Она стояла в его руках, чувствуя, как медленно затихает шторм за стеклом - или это просто перестало иметь значение. Её пальцы всё ещё касались его плеч, губы горели от поцелуя, и в груди разрасталось что-то тёплое, почти забытое. Она ждала его ответа. Ждала, что он скажет «да», прижмёт крепче и они останутся так до утра.
Но Том вдруг замер. Его руки, только что лежавшие на её талии, мягко, но настойчиво сжали её плечи и отстранили ровно на полшага. Он сделал это сам. Аккуратно, без рывка, но решительно. Саманта моргнула, не понимая. Боль кольнула где-то под рёбрами - старый рефлекс: «снова отталкивают, снова я лишняя».
- Том? - её голос дрогнул.
Он не смотрел ей в глаза. Он перевёл взгляд на их руки, потом на окно, где дождь начинал стихать, и провёл ладонью по лицу устало, тяжело.
- Прости, - сказал он хрипло. - Не сейчас. Не так.
Она отступила на шаг, скрестила руки на груди - защитная поза, которую она носила годами.
- Что значит «не так»? Ты передумал? Я же сказала, я не требую обещаний. Я просто хочу быть здесь. С тобой.
- Я не передумал, - он поднял на неё глаза, и в них больше не было пламени - только пепел, смешанный с тревогой. - Но я не могу прикасаться к тебе, не зная всей правды. Ты просишь помощи, Саманта. Ты говоришь, что хочешь жить. Но я не знаю, от чего ты бежишь. Я знаю только обрывки: продюсер, абьюз, яхта. Этого мало. Если я возьму тебя за руку, я хочу знать, кого я защищаю. И от кого.
Она хотела огрызнуться, сказать что-то колкое - привычная маска. Но он смотрел так серьёзно, так открыто, что все колючки рассыпались. Она вздохнула, опустилась на край его рабочего стола, обхватив себя руками.