Шантарский Робинзон

— Ну вот, — сказал он, усаживаясь на лежанку и накрывая ноги спальником. — Теперь можно и жить.

Он достал блокнот и записал:

День тринадцатый.

Построил дверь. Починил крышу. Сделал пол. Грот теперь — крепость. Устал так, что руки дрожат. Но внутри — спокойно. Впервые за всё время.

Он отложил карандаш и задумался. Спокойно — да. Но не до конца. Потому что оставалась ещё одна проблема, над которой нужно обязательно подумать уже завтра.

На следующий день Илья решил провести полную ревизию аптечки. До этого он заглядывал туда только однажды, когда порезал палец. Теперь же, сидя в гроте под шум дождя, он вытряхнул всё содержимое на лежанку и стал разбирать.

Аптечка была стандартная, походная, купленная в спортивном магазине. Что в ней?

Бинт стерильный — две упаковки. Пластырь бактерицидный — несколько полосок. Йод в маленьком пластиковом флакончике. Вата — та самая, из которой он уже выщипал кусочек для трута. Эластичный бинт — пригодится. Ножницы маленькие, тупые. Пинцет. Таблетки активированного угля — на случай отравления. Парацетамол — от жара и боли. И ещё одна упаковка, которую он сначала не заметил: амоксициллин. Антибиотик. Десять таблеток, срок годности в норме.

Илья взвесил упаковку в руке. Антибиотик. Это даже не удача — это чудо. Если он заболеет, если подхватит воспаление лёгких, или если рана загноится, эти таблетки могут спасти ему жизнь.

— Спасибо тебе, неизвестный составитель аптечки, — прошептал он. — Ты был предусмотрительнее меня.

Потом он перебрал остатки еды. Гречка почти кончилась. Галеты подходили к концу. Тушёнка — две банки. Шоколад — одна плитка. Чай — ещё на неделю.

И тут, в боковом кармане рюкзака, он нащупал то, о чём совершенно забыл. Маленький пакетик с надписью «Семена». Семена укропа и петрушки. Дурацкий подарок знакомого биолога, который, прощаясь, сунул их ему со словами: «Разведёшь огород, когда осядешь».

— Огород, — горько усмехнулся Илья. — На скалах-то?

Но потом посмотрел на пол грота, на влажную землю, на тёплый воздух от костра, и подумал: а почему бы и нет? Если он здесь застрянет до весны, свежая зелень будет на вес золота. Даже несколько ростков могут спасти от цинги.

Он убрал семена в сухое место, подальше от сырости.

К вечеру дождь кончился, и небо прояснилось. Илья выбрался на берег — впервые за несколько дней. Ему нужно было пополнить запасы воды из ручья и, главное, попробовать поймать рыбу.

Он смотрел на море, гладкое после шторма, и думал, как подступиться к рыбалке. Снастей у него не было. Ни удочки, ни лески, ни крючков. Только нож, верёвка и собственная голова.

Вода была прозрачная, зеленоватая, и он видел, как у самого дна, между камнями, бродят небольшие тени. Навага? Корюшка? Может быть, бычки? В любом случае — еда. Настоящая, живая еда, которая плавает прямо здесь.

— Ладно, — сказал он морю. — Завтра я что-нибудь придумаю.

Море не ответило, но ему показалось, что волны подмигнули: придумаешь, конечно. Куда ты денешься!

Ночью он смотрел на тлеющие угли костра и слушал тишину. Решётка стояла на месте. Тент не протекал. Под боком, на просушенном стланике, было сухо и почти тепло.

Он думал о Лене. Что она делает сейчас? Может быть, уже начала волноваться? А может быть, ещё нет — он ведь часто пропадал, не выходил на связь неделями. Но рано или поздно она забеспокоится. И что тогда?

Он представил, как Лена сидит на кухне, смотрит в телефон, набирает его номер. «Абонент временно недоступен». Ещё раз. «Абонент временно недоступен». Она пишет сообщение. Ответа нет. Она звонит его друзьям. Те пожимают плечами: «Он куда-то уехал, кажется, на восток».

Он перевернулся на бок и достал из рюкзака книгу. Открыл на закладке — старом автобусном билете — и прочёл:

«Так страх опасности всегда страшнее самой опасности, и ожидание зла в десять тысяч раз хуже самого зла».

— Золотые слова, Даниэль Дефо, — прошептал Илья. — Золотые слова.

Он закрыл книгу, положил её под голову вместо подушки и закрыл глаза. Завтра его ждала рыбалка. А послезавтра ,может быть, он начнёт строить сигнальный знак на вершине скалы.

План есть. Дело есть. А значит, тьма отступит.

Глава 4. Дары моря

Утро четырнадцатого дня выдалось ясным и холодным.

Таким ясным, что Илья, выбравшись из грота, на минуту зажмурился. Солнце висело низко над сопками, но светило ярко, и море, впервые за много дней, было не свинцовым, а синим — почти как на открытках. Ветер стих. Даже чайки кричали веселее обычного.

— Хороший знак, — сказал Илья и отправился к ручью умываться.

Вода обожгла лицо ледяными иголками, но после неё голова стала ясной, а тело — лёгким. Сегодня он твёрдо решил,что поймает рыбу. После бессонной ночи у Ильи были готовы целых два варианта, как это можно осуществить.

Вариант первый: острога. Он выбрал на пляже прямую ветку лиственницы, длинную и крепкую, и ножом заострил один конец. Потом, подумав, расщепил остриё на четыре части, вставил в щель маленькие распорки из щепок — получилось что-то вроде примитивного трезубца. Таким бить рыбу легче: если один зубец промахнётся, другой зацепит.