Между бурей и рекой

Голоса сливались в какофонию. Царь Сирус, сидевший на троне, молча слушал, и его тяжёлый взгляд постепенно становился всё мрачнее. Наконец он поднял руку, и зал стих.

– Довольно, – произнёс он с усталостью, но властно. – Снова и снова мы возвращаемся к спорам. Народ ждёт от нас решений, а не пустых слов. Пусть советники запишут всё предложенное, но пока ни один из вас не дал мне ответа, который я мог бы назвать надёжным.

Он перевёл дух, посмотрел на министров и добавил:

– Позовите моего сына. Пусть он услышит всё сказанное. Ему нужно учиться думать не только как воину, но и как правителю.

Стражник поклонился и быстро вышел.

Советники переглянулись. Для многих юный принц Раним был символом надежды: острый ум, смелое сердце, ясный взгляд на то, чего не замечали старшие. Его присутствие часто разряжало споры.

Но время тянулось. Царь Сирус несколько раз бросил взгляд на дверь.

– Что так долго? – наконец спросил он.

В этот момент дверь отворилась, и вошёл тот же стражник. Его лицо было бледным. Он опустился на одно колено:

– Ваше Величество… принца нигде нет.

В зале раздались тревожные возгласы.

– Что значит «нет»? – голос Сируса сорвался.

– Его не нашли ни в покоях, ни в саду, ни в конюшнях. Мы обыскали весь дворец. Слуги клянутся, что не видели его со вчерашнего вечера.

Тяжёлое молчание повисло в зале.

Советник по военным делам шагнул вперёд:

– Ваше Величество, это может быть похищение. Тарвеш ждал только удобного случая…

Другой министр покачал головой:

– Или же принц сам ушёл. Вы знаете его характер, он не раз говорил о куполе и о поисках материалов. Возможно, он решился действовать без вашего ведома.

– Тише! – резко прервал их Сирус.

Он провёл рукой по лицу, словно пытаясь отогнать дурное предчувствие. Потом его глаза застыли, наполненные сталью.

– Объявите поиски, – произнёс он твёрдо. – Пусть каждая улица, каждая тропа будут проверены. Никто не отдыхает, пока не найдут моего сына.

И хотя его голос звучал уверенно, внутри сердце Сируса сжалось: он чувствовал, что исчезновение Ранима связано с силами куда более грозными, чем простая юношеская дерзость или вражеская хитрость.

После того как в зале Совета воцарилась тревога, а царь Сирус приказал обыскать весь город, Соруш молча вышел из тронного зала. Его лицо оставалось каменным, но внутри он уже принял решение.