Айлин и королевство теней
- -
- 100%
- +
— Но мне страшно! Я не понимаю, кто я теперь, и этот замок… — начала было я, чувствуя, как внутри закипает смесь обиды и паники.
— … и этот замок кажется тебе могилой, а магия — проклятием, — закончил он фразу за меня, наконец захлопнув книгу с глухим стуком. — Поясняю один раз: сегодня куратор определит твой магический потенциал. От этого зависит, как долго нам… — он осекся, и короткое «нам» полоснуло меня по нервам, — … как долго нам придется возиться с твоей адаптацией.
Я зацепилась за это слово, как утопающий за соломинку.
— Нам?
Блондин раздраженно вздохнул, и я заметила, как на его шее едва заметно дернулась татуировка змеи.
— Я назначен твоим наставником на ближайшие два месяца, — отрезал он, словно вынося приговор. — Если, конечно, ты не выжжешь этот замок в первый же час. А теперь — тишина.
— Два месяца в компании ледяной статуи? Какая завидная перспектива, — буркнула я себе под нос.
— Я все слышу, Лина.
— Айлин! — поправила я, но он уже снова выставил перед собой «стену занятости», уткнувшись в записи.
Мне не оставалось ничего, кроме как отвернуться к окну. За стеклом кареты мир Роскена расплывался в серой дымке, и я видела лишь бледное отражение. В груди, там, где раньше было привычное спокойствие, теперь ворочалось что-то чужое, горячее и опасное. Я прижала ладонь к стеклу, и мне показалось, что от моего прикосновения туман снаружи на мгновение испуганно отпрянул.
Подъезд к королевскому Замку Теней стал для меня испытанием: карета словно плыла сквозь плотный молочный туман, который не рассеивался даже от магических фонарей.
Когда туман наконец расступился, передо мной выросла громада обсидиановых шпилей, уходящих в вечно сумрачное небо.
У ворот не было живых людей. Наш экипаж встретили фигуры, сотканные из колышущегося мрака. Они не издали ни звука, лишь синхронно склонили головы, пропуская нас внутрь.
Стоило мне войти на брусчатку внутреннего двора, как по ногам пробежал холод. Стены замка казались живыми: тени на них двигались сами по себе, вопреки законам физики, сплетаясь в причудливые узоры, стоило мне отвести взгляд.
Потолки в холле терялись в бесконечной темноте, а мои шаги по зеркальному полу отдавались странным эхом, будто за мной следовал кто-то невидимый. Воздух здесь был пропитан запахом старой бумаги, холодного камня и едва уловимым ароматом ночных цветов.
Меня не покидало ощущение, что сам Замок наблюдает за нами тысячами невидимых глаз, оценивая мой магический потенциал еще до того, как я встречусь с куратором.
Служанки возникли перед нами прямо из сгустившихся сумерек холла — три безмолвные фигуры в чепцах, скрывающих лица. Их движения были настолько плавными и лишенными шороха, что казалось, будто они не идут, а скользят над холодным полом.
— Переоденьте ее, — сказал Мирз и ушел.
Никаких поклонов или приветственных слов. Они просто окружили меня кольцом, и я кожей почувствовала холод, исходящий от их серых платьев. Одна из них жестом, не терпящим возражений, указала на массивную дверь моих покоев.
Внутри их работа началась мгновенно. Они не спрашивали моего разрешения — их пальцы, тонкие и холодные, словно коснувшиеся льда, принялись расстегивать пуговицы одежды, что была на мне с лечебницы. Казалось, за меня взялись сами сумерки.
Они действовали как единый механизм. Пока одна распутывала мои волосы, другая уже подготавливала темное платье, а третья расставляла на столике флаконы с терпкими маслами. Весь процесс проходил в абсолютной тишине, нарушаемой лишь моим участившимся дыханием.
Меня облачили в тяжелое платье цвета «обугленного камня». Ткань напоминала мокрый шелк и бархат одновременно и, казалось, поглощала свет. Глубокий черный цвет выгодно подчеркивал бледность моей кожи, а корсет, расшитый обсидиановыми бусинами, заставлял держать спину идеально прямой. Длинные рукава переходили в прозрачное кружево, напоминающее паутину, а подол струился за мной, словно живой дым.
Мои волосы не просто уложили — их превратили в строгое произведение искусства. Девушки заплели их в сложную высокую конструкцию, закрепив шпильками из вороненой стали. Несколько прядей оставили свободными, чтобы они обрамляли лицо, придавая образу налет загадочности. В саму прическу были вплетены крошечные кристаллы темного аметиста, которые тускло мерцали, стоило мне повернуть голову.
На шею мне надели тонкую бархотку с подвеской в виде застывшей капли тьмы.
Когда я взглянула в зеркало на меня смотрела истинная гостья Замка Теней — таинственная и холодная. Резкий стук заставил меня вздрогнуть; обернувшись, я обнаружила, что служанки исчезли так же незаметно, как и появились. Оставшись в тишине пустой комнаты, я направилась к дверям.
На пороге стоял Уильям; стоило мне открыть дверь, как на его привлекательном лице отразилось неподдельное изумление.
— Ты… — вырвалось у него.
— Потрясающе выгляжу? — самодовольно перебила я.
Он тряхнул головой, избавляясь от наваждения, и ответил:
— Сойдет. Проголодалась?
— А как же прием? — уточнила я.
— Король Теней Малахар ждет нас к обеду.
— Я умираю от голода последние три часа. Надеюсь, еда тут не состоит из одного тумана?
Уильям лишь весело хмыкнул, отрицательно качнув головой.
— Пошли, — бросил Уильям.
Я зашагала следом, не удержавшись от вопроса:
— В королевстве Теней абсолютно у всех темный дар?
— Нет, не у каждого. Но примерно семьдесят пять процентов детей здесь рождаются с магией тьмы, — пояснил он и зашагал быстрее.
Уильям провел меня через анфиладу мрачных залов, где тени на стенах, казалось, перешептывались за нашими спинами. Когда тяжелые створки из темного дерева распахнулись, мы оказались в Трапезном зале. Здесь не было ярких свечей — зал освещали лишь парящие в воздухе призрачные сферы, излучавшие мягкий фиолетовый цвет.
Король Малахар уже ждал нас во главе длинного обсидианового стола, поверхность которого была отполирована до зеркального блеска. Его взгляд, холодный и пронзительный, на мгновение задержался на мне, оценивая прическу и платье. Он не встал, лишь едва заметным жестом указал на свободные места.
Малахар казался ледяным отражением Уильяма: его плечи были еще шире, а в осанке чувствовалась опасная, подавляющая мощь.
Его волосы, такого же светлого оттенка, как у Уильяма, в полумраке зала отливали холодным серебром. Малахар был безупречно, почти пугающе красив: черты его лица казались высеченными из того же темного камня, что и стены замка, — идеальные, резкие и неподвижные. Если красота Уильяма была живой и привлекательной, то красота короля напоминала блеск отточенного клинка. Его взгляд, лишенный тепла, прошивал насквозь.
Несмотря на мои опасения, еда оказалась вполне реальной и изысканной, хотя и с налетом местной специфики.
На серебряных подносах подавали дичь в густом ягодном соусе, цветом напоминавшем кровь, и необычные фрукты с серебристой кожицей.
В кубках плескалось темное вино, которое при магическом свете казалось абсолютно черным.
За столом Уильям вел себя подчеркнуто вежливо, но я чувствовала незримое напряжение между ним и Малахаром.
— Рассказывай, Айлин, — начал король без лишних вступлений, его голос звучал как шорох камня по льду. — Чувствуешь ли ты внутри свою силу феникса? Она должна была очнуться после того, что произошло.
Я непроизвольно сжала пальцы под столом. Перед глазами на миг вспыхнул мой последний рабочий день.
— На Земле, днем перед моим переносом, была короткая вспышка, — призналась я, глядя на свои руки. — Кончик пальца на мгновение охватило пламя, но длилось около минуты. Сейчас я чувствую лишь жар под кожей и одновременно холод.
Король едва заметно прищурился, а Уильям рядом со мной напрягся, словно натянутая струна.
— Искра ждет своего часа, — сухо констатировал Малахар. — И тебе стоит поторопиться. Мы разобрались в гибели твоего фамильяра и призыве демона. Приговор приведен в исполнение: темному друиду стерли память о планете Земля.
У меня навернулись слезы, он так легко отделался.
— Стерли память? Почему не тюрьма? Или казнь?
— Все не так просто, — тихо вмешался Уильям, и в его голосе я услышала непривычную горечь. — Этот друид — не случайный отступник. Он оказался принцем Западного побережья.
Малахар кивнул, и его лицо осталось таким же бесстрастным, как шпили его крепости.
— Кровь принца слишком дорого обходится короне, Айлин. Казнь спровоцировала бы мятеж побережья. Забвение стало компромиссом: он жив, но тот мир, что ему был дорог — для него больше не существует, возможно, как и он сам.
— Значит, он просто гуляет где-то, не помня своего зла? — спросила я, чувствуя, как внутри закипает обида за Феликса. Я поежилась от холода и обняла себя за плечи.
— Знаешь, Айлин, — произнес он с едва заметной, пугающей полуулыбкой, — в моем замке вечно не хватает света. Если в ближайший месяц ты так и не разгоришься как феникс, мне придется использовать тебя вместо настольной лампы в своем кабинете.
Уильям, заметив, как я побледнела от «любезности» короля, накрыл мою ладонь своей. Его прикосновение было неожиданным и даже приятным.
— Айлин, — мягко, но уверенно произнес он. — Как твой наставник, я обещаю: мы со всем разберемся.
Малахар лишь хмыкнул, не сводя с нас глаз, а я почувствовала, что с такой поддержкой готова рискнуть даже в этом царстве мрака.
Глава 8
Элориан
Тяжелые дубовые двери покоев распахнулись от сокрушительного удара, едва не слетев с петель. В комнату вихрем влетел король темных друидов Эдриан. В свои пятьдесят он выглядел воплощением яростных стихий: седина в волосах, казалась пеплом, а в глазах полыхало темное пламя. Его магическая аура была настолько тяжелой, что тени в углах испуганно сжались.
Элориан, стоявший у окна, вздрогнул. Он был вменяем, понимал, кто перед ним, и осознавал реальность, но в его сознании зияли огромные черные дыры. Казалось он помнил абсолютно все, но то, что он когда-то любил всем сердцем, то, что оберегал ценой жизни — теперь исчезло, стертое ледяной волей Малахара.
— Хватит созерцать пустоту! — прогрохотал отец, сокращая расстояние между ними в два широких шага. — Малахар совершил ошибку, оставив тебя в живых. Он думал, что, украв твое прошлое, он сделал тебя бесполезным, но он лишь превратил твою судьбу в чистый лист, на котором я напишу сценарий его гибели.
Король друидов Эдриан схватил сына за плечи, его пальцы больно впились в ткань камзола.
— Ты женишься, Элориан. Твоей супругой станет эльфийская принцесса Юго-западного побережья. Это не просьба, это приказ. Юго-западное королевство выставит свои легионы и поддержит нас, как только ты наденешь свой венец и станешь их королем. Я уже собираю сторонников, всех, кто устал от высокомерия Замка Теней.
Он склонился к самому лицу сына, понизив голос до змеиного шипения:
— Малахар ответит за то, что посмел прикоснуться к твоей памяти. Мы вернем тебе все, что он украл, на руинах его обсидианового трона. Юго-запад поддержит наше возмездие, и ты возглавишь этот поход.
Король направился к выходу, тяжело чеканя шаги по каменным плитам. У самой двери он обернулся:
— Юго-западная принцесса прибудет на рассвете. Она красива, знатна и, что важнее всего, она — твой пропуск в их арсеналы. Не пытайся искать в памяти то, что Малахар выжег. Если там и было что-то ценное, теперь это пепел. Смирись с ролью великого короля, Элориан, и тогда, когда мы ворвемся в Замок Теней, я позволю тебе лично выбрать способ, которым Король Теней будет молить о смерти.
Дверь захлопнулась, оставив принца в тишине. Элориан прижал ладонь к груди, пытаясь понять хоть отголосок той любви, о которой твердил отец, но сердце билось ровно и холодно, словно под ребрами у него теперь был кусок того самого обсидиана.
Глава 9
Айлин
Когда обед подошел к концу, Малахар жестом удержал Уильяма у входа. Я стояла поодаль, кутаясь в плащ, уже переодетая в более простое серое платье, и видела лишь их неясные тени на обсидиановом полу. Голос короля долетел до меня ледяным шепотом: «Сделай из нее оружие, Уильям. Если Запад решится на удар, пламя Айлин должно выжечь их дотла. У тебя месяц. Не смей потакать ее страхам».
Уильям вышел ко мне с непроницаемым лицом, лишь плотнее сжал челюсти.
Мы покинули замок в массивной карете, которая выглядела как осколок ночи: черное дерево, инкрустированное тусклым серебром, и колеса, обитые магической кожей для бесшумного хода. Внутри пахло морозной хвоей. Тяжелый синий бархат сидений поглощал любой звук, создавая пугающую и в то же время необычную атмосферу.
— Нам ехать около четырех часов, — произнес Уильям, устраиваясь напротив. В тесном пространстве кареты его колени то и дело задевали мои, и каждый раз он поспешно отстранялся.
— Почему ты согласился стать моим наставником? — решилась я спросить.
— Я единственный, кто сможет удержать тебя, если ты начнешь сжигать все вокруг, — Уильям попытался улыбнуться. — Западный берег уже скалит зубы. Король друидов Эдриан не простит Малахару память сына. Скоро здесь будет жарко, Айлин. И раз ты здесь, я хочу, чтобы к тому моменту ты была готова.
Остаток пути мы провели в обсуждении основ: в этот раз он не просил о тишине, он рассказывал о структуре магии, а я смотрела, как за окном проплывает туманный пейзаж, гадая, что увидит во мне куратор.
Когда наша карета остановилась у ворот Академии Пепла, сумерки уже сгустились до состояния чернильного киселя. Куратор темной магии, магистр Мортейн, не стал ждать, пока мы выйдем. Он возник у дверцы кареты, подобно, сгустку тени, заставив нас с Уильямом вздрогнуть.
Процесс замера потенциала феникса проходил прямо в тесном пространстве экипажа.
Мортейн коснулся пальцами обивки кареты, и по стенам побежала ледяная изморозь. Вся внешняя магия была отсечена, оставив меня один на один с его тяжелым взором.
Куратор извлек из складок мантии «Око Изначального Мрака» — артефакт из обсидиана, который не отражал свет, а поглощал его. Стоило ему поднести камень к моей груди, как внутри камня пробудилось багровое свечение, пульсирующее в ритм моему испуганному сердцу.
Вместо того чтобы просить меня зажечь огонь, Мортейн начал шептать заклятие на мертвом языке. Воздух в карете стал густым, как деготь. Он тянул из меня не свет, а сопротивление этому свету. Чем сильнее я пыталась подавить свой внутренний жар, тем ярче вспыхивали руны на четках куратора.
Когда потенциал достиг пика, тени в углах кареты обрели форму крыльев, а мои глаза на мгновение превратились в два колодца с жидким золотом. Мортейн коснулся моего запястья — кожа зашипела от столкновения его ледяной некромантии с моим первородным пламенем.
По лицу Мортейна, которое секунду назад казалось застывшей маской из воска, пробежала тень неподдельного ужаса.
— Невероятно… — выдохнул он, и его голос, обычно низкий и властный, сорвался на хрип. — Этот артефакт выдерживал мощь самого Короля Теней, но ты… Твой огонь не просто горит, Айлин. Он пожирает саму тень.
Он посмотрел на свои обожженные пальцы, на которых вместо копоти блистала золотистая пыль — след моего пламени, разъедающий его некротическую защиту. Уильям рядом со мной напрягся, его рука инстинктивно легла на рукоять меча, будто он ожидал, что я сейчас обращу всю карету в пепел.
— Она — не просто феникс, — Мортейн поднял на Уильяма безумный взгляд, в котором жадность мешалась с благоговением. — Она – первородная искра. Ты понимаешь, что ты мне привез? Если она потеряет контроль, от Академии останется лишь оплавленное стекло. Но отпустить ее… нет. Теперь это исключено. Малахар был прав: такая сила не может принадлежать женщине, она должна принадлежать короне. Ты зачислена, Айлин. И тебе стоит знать правду, раз ты уже стала частью нашей истории, — он наклонился ближе и от него пахло могильным холодом. — Двадцать два года назад друидам тени по приказу короля пришлось совершить немыслимое — они проникли в разум людей на планете, где в этот раз ты родилась. Твоя земная мать… не хотела тебя. Мы спасли тебя переписав память ваших целителей. Мы вырастили этот цветок в чужой почве, и теперь пришло время собирать урожай.
Я сидела, не в силах вздохнуть, чувствуя, как внутри все клокочет от ярости и боли. Вся моя жизнь была лишь экспериментом.
Уильям вывел меня из кареты. Воздух Академии Пепла был тяжелым, пропитанным магической гарью. Мы прошли через внутренний двор к длинному зданию общежития.
— Твоя комната в общей секции, — Уильям вложил мне в руку холодный ключ с номером. — Завтра утром явишься к Мортейну.
Он остановился у входа в жилой блок, глядя на меня с какой-то странной, почти человеческой жалостью.
— Спи, если сможешь, Айлин. Постарайся не спалить Академию Пепла, — усмехнулся он и ушел.
Я вошла в холл, кожей чувствуя взгляды других студентов. Теперь я была одной из них, но правда о моем рождении жгла меня изнутри сильнее любого магического пламени.
Глава 10
Элориан
На рассвете к замку друидов прибыл кортеж, больше похожий на военный отряд. Из кареты, запряженной четверкой вороных коней, вышла принцесса Лианель. Как и все темные эльфы Юго-Запада, она была воплощением хищной элегантности: пепельная кожа, ледяные глаза и волосы цвета расплавленного золота, уложенные в тугие косы.
Элориан, стоявший на ступенях, почувствовал, как внутри все сжалось от инстинктивного отторжения. От нее пахло не только солью моря, но и терпким запахом темной ворожбы, которая вызывала у него глухую тошноту.
— Мой принц, — Лианель улыбнулась, и в ее глазах, обычно холодных, блеснуло нечто похожее на искреннее тепло. Она приняла его оцепенение за благоговейный трепет влюбленного. — Еще немного, и я бы поверила, что твой отец передумал отдавать мне свое сокровище.
Элориан заставил себя выдавить подобие улыбки, хотя в висках пульсировала пустота. Отец обещал: как только кровь Малахара прольется на камни Замка Теней, чары развеются и черные дыры из сознания уйдут. А пока Лианель была для него лишь чужачкой, чья магия вызывала инстинктивный ужас, и одновременно была его единственным билетом в логово врага.
— Мой отец держит слово, — голос принца прозвучал хрипло.
Лианель доверчиво прильнула к нему, накрыв его ладонь своей. От ее прикосновения по руке Элориана пробежал холод, смешанный с запахом горькой полыни и старой крови. Принцесса была убеждена, что этот брак — венец их тайного романа, который она якобы «помнила» за двоих. Она не знала, что является лишь живым ключом, который должен отпереть ворота Малахара, прежде чем Элориан вонзит клинок в сердце того, кто украл его прошлое.
— Малахар ждет нас через месяц, к полнолунию, — прошептала она ему на ухо, обжигая ледяным дыханием. — Он уверен, что этот союз принесет ему мир с твоим народом. Он и не подозревает, как сильно ты меня любишь, раз готов войти в его обитель теней.
Элориан почувствовал, как, к горлу подкатывает ком. Он использовал ее чувства как щит, зная, что в конце пути ему придется разбить сердце той, кто верит в его преданность.
Глава 11
Айлин
На следующее утро я проснулась от странного гула в ушах. Внутри меня, где-то в самой глубине души, ворочалась огромная, еще не пробудившаяся сила феникса. Магия еще не вспыхнула в полную силу, но я уже чувствовала ее тяжесть — словно внутри меня дремал вулкан, готовый взорваться в любой момент.
Моя комната в общежитии Академии Пепла казалась клеткой. Стены из серого необработанного камня давили своей холодностью, узкое окно открывало вид на главную башню Академии. Моя кровать с жестким матрасом и тяжелый дубовый стол, заваленный пустыми пергаментами, выглядели чужими. Здесь пахло пылью и старыми заклинаниями, и этот запах дико конфликтовал с тем жаром, который начал пульсировать в моей крови.
Я вышла из комнаты и направилась к кабинету профессора Мортейна. Весь путь через мрачные сводчатые коридоры Академии я ловила на себе опасливые взгляды. Несмотря на то что огонь еще не сорвался с моих пальцев, пространство вокруг меня подрагивало от невидимых волн жара. Я знала, что не сгорю — мое тело было создано для пламени, но от осознания собственной мощи кружилась голова.
Профессор Мортейн ждал меня, окруженный аурой ледяной некромантии. В его кабинете было так холодно, что мое внутреннее пламя инстинктивно сжалось в тугой комок.
— Заходи, Айлин, — его голос прозвучал как шелест сухой листвы. — Король Теней был предельно ясен: твое полное перевоплощение должно быть произведено не позднее одного месяца.
Он указал на край стола, где лежала стопка тяжелых книг и аккуратно сложенная черная форма с ярко-красной окантовкой — символ факультета стихий.
— Забирай это. К обучению приступить сегодня.
Я прижала книги к груди, глядя на свое новое расписание. Поскольку я раньше не училась в Академии магии и не управляла огнем, мои предметы на этот год выглядели как список пыток: концентрация первородной искры; этика разрушения в теневой среде; медитация абсолютного нуля; синхронизация с проводником.
— Твоим наставником назначен Мирз, студент третьего курса темной магии, — добавил Мортейн, и в его голосе проскользнула холодная ирония. — Лоренс, вечером постарайся не испепелить его, он нам еще пригодится.
Я кивнула и вышла из кабинета Мортейна, едва удерживая стопку тяжеленных гримуаров и новую форму, книги предательски поползли в сторону. Но прежде чем они успели рухнуть на холодные плиты, чьи-то сильные руки подхватили их.
— Осторожно, птичка, давай помогу, пока ты не устроила здесь книжный завал, — Уильям широко улыбнулся и легким движением перехватил у меня стопку книг и сверток с формой.
Я лишь выдохнула с облегчением. Он был удивительно сильным: тяжесть от которой у меня затекли руки, казалась для него невесомой пушинкой. Мы направлялись обратно к общежитию, и я пыталась рассмотреть все, но вдруг запнулась.
— Знаешь, птичка, — бросил он через плечо, и в его голосе проскользнула невыносимая, дерзкая усмешка, — я-то думал, что король поручил мне опекать легендарное создание, а передо мной — девчонка, которая спотыкается о собственные ноги.
— Лучше присмотри за своим безупречным мундиром. — парировала я, глядя ему прямо в глаза. — Будет обидно, если я случайно превращу его в пепел при первой же искре.
Уильям рассмеялся — открыто и громко, ничуть не задетый моей колкостью. Мы как раз достигли нужного крыла. Я открыла дверь и пропустила его вперед. Пройдя внутрь, Мирз бесцеремонно свалил книги на стол.
— Язвительность тебе идет больше, чем испуг, — констатировал он, окинув взглядом скудную обстановку комнаты. Затем он развернулся, и его тон внезапно стал деловым. — У тебя ровно пятнадцать минут. Переодевайся. Форма факультетов стихий заколдована под владельца, она не горит и не рвется.
Он направился к выходу, но у самого прохода замер, взявшись за ручку двери.
— Жду за дверью. И не вздумай рассматривать себя в зеркале долго. В столовой сегодня подают запеканку с мясом, я не хочу пропустить ее. После завтрака я отведу тебя в аудиторию на концентрацию первородной искры к магистру Игниусу Кроули. И совет на будущее, птичка: не пытайся читать «Синхронизацию с проводником» до того, как начнутся занятия с профессором Валериусом Мортом. Иначе твои волосы станут того же цвета, что и окантовка на форме, хотя, может красный тебе и пойдет, — усмехнулся он.
Дверь захлопнулась. Я осталась одна в тишине, нарушаемой лишь шорохом ткани — я развернула черную форму. Она казалась почти живой, едва заметно пульсируя теплом под моими пальцами.
Глава 12
Элориан
Час спустя утренний свет, пробиваясь сквозь пелену вечного тумана, озарил обеденный зал. Замок Ночного Тумана не был построен из камня — он был выращен из черного сланца и костей реликтовых деревьев. Своды зала напоминали грудную клетку колоссального зверя, а стены из темного, влажного дерева пульсировали едва заметным багровым светом, словно по ним текла живая кровь земли. Вместо гобеленов здесь колыхались полотна из серого мха, а воздух был наполнен ароматом хвои, который теперь безжалостно перебивал запах темной ворожбы принцессы.