Тайны снов Черри Наварре

– Все-таки это больше похоже на бизнес-класс где-нибудь в аэропорту Сингапура, чем на спортзал, – Вэл с интересом разглядывала прозрачную панель с выбором ароматов для душа.

– Думаю, ты просто не бывала в фитнес-клубах для богачей, – усмехнулась Черри, переодеваясь в легкие компрессионные леггинсы и спортивную майку.

– Просто я обычно выбираю «кабачковый фитнес» – дешево и сердито! – Вэл гордо задрала вверх подбородок и умудрилась в такой позе натянуть лосины на свои идеально стройные ноги. Наверное, под «кабачковым» она имела в виду не валяние на диване, как овощ, а питание одними кабачками, – решила Черри.

Оставив вещи в шкафчиках, подруги приклеили к одежде стартовые номера и направились в зал с капсулами. Все выглядело так, как если бы спортзал скрестили с лабораторией, в которой выращивали супергероев. Капсулы располагались в несколько рядов, каждая имела отдельный вход. Тренажеры внутри отличались необычным беговым полотном – материал был плотным и слегка пружинил, похоже на то, что они видели на улице.

– Как думаешь, если мы сбежим с трассы, нас отправят в черную дыру? – Черри дотронулась до панели выбора маршрута.

– Раз оттуда не возвращаются, может, там не так уж и плохо, – усмехнулась Вэл.

Администратор активировала их маршрут быстрой комбинацией сенсорных клавиш, и стены капсулы, а заодно и лица подруг вмиг захлестнули красочные пейзажи.

– Бегите в своем темпе, – напомнила она. – При необходимости можно нажать тревожную кнопку слева на панели.

– Отлично, если я начну падать в пропасть, как раз успею нажать ее носом, – Вэл выглядела воодушевленной и веселой.

– Придется сильно не гнать, потому что иначе я не смогу с тобой болтать, – Черри тоже чуть не дрожала от восторга, опуская ступни на дорожку.

Симулятор включился – и пространство словно ожило. Стены капсулы растворились, надежно замаскировав стыки дисплеев ярким видеорядом, и уступили место древним каменным колоннам, покрытым мхом, парящим в небе птицам и раскинувшимся пейзажам. Под ногами протянулась старая мостовая, выложенная массивными плитами. Воздух, казалось, наполнился ароматами влажного камня и тлеющих костров. Где-то вдалеке бежала река, рассекающая древний город, словно холодный клинок.

– Впечатляет, – Вэл сделала осторожный шаг, пробуя покрытие под ногами.

Черри круговыми движениями разминала стопы и смотрела вперед: перед ними расстилался город в руинах, уходя за горизонт лабиринтом разрушенных стен, колоннад и арочных проходов. В теплом солнечном свете поблескивали частицы пыли, все колыхалось от невидимого жара.

На панели управления загорелся таймер: 3… 2… 1… Раздался негромкий звуковой сигнал – и беговая дорожка плавно пришла в движение.

– Окей, момент истины, – сказала Черри, увеличивая темп.

Черри и Вэл бежали по древнему городу, стараясь охватить его взглядом со всех сторон.

Высокие арки – парадные входы в величественный храм, колонны с лепниной, потрескавшиеся фрески, сохранившие магию былой красоты. Маршрут пролегал по широкой мостовой, каменные плиты которой покрывали загадочные древние символы – как зашифрованные послания исчезнувшей цивилизации.

Черри крутила головой, одновременно стараясь не потерять равновесие. Они вбежали в огромный амфитеатр с пустующей ареной, хранившей память о гремящих овациях. Песчаная пыль вспыхивала золотом в лучах заката, прикрывая все вокруг легкой вуалью времени. Черри бросила взгляд на Вэл – глаза подруги светились азартом.

– Черт, это реально! Вот это симуляция!

– Как и вся наша жизнь, – голос Черри стал звучать обрывисто из-за участившегося пульса.

Античное сооружение для зрелищ сменилось узкими улочками, где уцелели куски мозаики и невозмутимые белые статуи. Впереди раскинулась массивная арка, поросшая плющом – ведущая в святилище. Они бежали, ощущая прилив энергии, очарованные погружением в иллюзию. Город двигался вместе с ними, пробуждаясь от долгого сна.

– Карина переезжает к своему бойфренду, – внезапно сказала Вэл, тяжело дыша. – Вот вроде бы я рада, у нее своя жизнь… но мой материнский инстинкт все портит.

Черри кивнула, чувствуя, как слова Вэл отзываются тяжелым эхом.

– В какой-то момент я поняла, что, наверное, могла бы уже быть мамой, а реализовала все через сестру, – продолжила Вэл после паузы. – Сложись тогда все иначе…

– Ты и есть мама, – подбодрила ее Черри, отгоняя накатившую волну собственных воспоминаний. – Двум котам, одной собаке и сестре – ты даже опережаешь статистику.

Вэл рассмеялась.

– Ну, если так посмотреть… да.

Они молчали несколько секунд, прислушиваясь к ровному ритму шагов, к звукам взмывающих в небо птиц, разносившимся из невидимых динамиков и сопровождающим видеоряд.

– К тому же, знаешь… – Черри выдохнула, подбирая слова. – Даже когда уже носишь ребенка под сердцем, это еще не гарантия, что в итоге станешь матерью. Так что судьбе виднее, просто доверься.

Вэл перевела на нее внимательный взгляд и едва заметно сжала губы, будто хотела что-то сказать, но сдержала порыв.

В этот момент солнце, заливающее своим светом древние развалины, уже клонилось к горизонту, отчего виртуальное небо наливалось густым янтарем и окрашивало все вокруг в оттенки старой бронзы. Тени скользили по расколотым плитам мостовой, забиваясь в выбоины и трещины. Черри бежала, настолько поглощенная атмосферой утерянных цивилизаций, что с трудом осознавала себя в текущем моменте. Казалось, какая-то незримая ее часть на время выпорхнула из бренного тела и, словно мотылек, тянулась теперь к светящимся экранам окружающей ее капсулы – тревожно и суетливо шелестя хрупкими крыльями.

Экран мигнул, и дорожка остановилась. Все, что еще секунду назад казалось реальным, – растворилось в зыбком мареве над мостовой и исчезло. На месте города-призрака вновь показались идеально ровные очертания капсулы, обволакивающие своим стерильным, но доброжелательным освещением. На экране дорожки появилось сообщение: «Тренировка завершена. Ты молодец!». Легкость, усталость, ощущение границы между реальным и иллюзорным – все это смешалось в странный и упоительный коктейль.

– Ну, мы, кажется, выжили? – раздался голос Вэл.

– В следующий раз выберем вулканы, – Черри стянула мокрую повязку со лба.

– Я, кстати, не против. Может, втянусь и тоже начну бегать, – Вэл танцующей походкой вышла из капсулы и направилась к раздевалке. В зеркале Черри мельком поймала свое отражение – майка цвета морской волны с лимонными полосками была мокрая на спине, а волосы отливали пурпурным, хотя чаще их оттенок напоминал орех пекан. Не важно каким спортом ты занимаешься, после тренировки ты всегда нравишься себе больше, потому что испытываешь благодарность к своему телу за то, что оно достаточно выносливое для этой активности.

Приняв душ и переодевшись, подруги вбили свои стартовые номера в специальное окно на экране информационной стеллы. Загрузились десятки маленьких превью, на которых они бежали на соседних беговых дорожках среди атмосферных древних строений.

– О боже, – рассмеялась Вэл, ткнув пальцем в одну из фотографий.

На фото у Черри было такое выражение лица, словно она обнаружила чудом уцелевшую карту сокровищ.

– Эту точно ставь на аватарку, – заявила Вэл. – Том будет сражен наповал.

– Ммм, боюсь, не от восторга, – скептически протянула Черри, но тоже рассмеялась.

Они выбрали пару кадров, загрузили себе на телефоны, оглядели все еще раз с любопытством туристов и вышли на улицу.

Вечерний воздух обласкивал приятным теплом и с каждым дуновением приносил запах городской пыли, смешанный с арбузной сладостью свежескошенной травы.

– Спасибо, что вытащила меня, я в восторге, – сказала Вэл, встряхивая волосы. – Надо будет позвать Карину, пока не съехала и не бросила меня окончательно.

– Да ладно, переезд к бойфренду – это еще не эмиграция.

Под ритмичное гудение проезжающих мимо машин и роботов-доставщиков пиццы они свернули к метро.

– Ладно, мне на эту ветку, – Вэл поцеловала Черри в румяную горячую щеку. – В следующий раз я тоже в деле.

– Привет твоим карапузам, всех обними и потискай от тети Черри.

Черри едва успела повернуть ключ в замке и открыть дверь, как навстречу выскочил Робби с улыбкой до ушей в самом буквальном смысле. Его большой влажный нос тянулся к ее щеке, а глаза – полные мольбы, восторга, абсолютной и безоговорочной преданности – были глазами ребенка и Бога. Казалось, еще немного, и от прилива нежности их сейчас разорвет на части, – и вселенская любовь затопит комнату лавиной теплого света.

Черри опустилась на колени, зарылась лицом в его густую шерсть, провела руками по упругим бокам, ощутив, как под пальцами проступают ребра.

– Меня не было-то всего часа три, – поучительно сказала она, но Робби только продолжал вилять хвостом от счастья, а потом начал крутиться на месте и прыгать на нее своими тонкими и длинными лапами, едва не сбивая с ног.

Черри поцеловала его в лоб, после чего смахнула налипшую на губы шерсть.

– Идем, мой друг. Вечер наш.

Душ в «Бегосфере», конечно, был хорош, но дома Черри снова залезла под массажную струю теплой воды, чтобы освежиться и выполнить привычный ритуал. Из ванной повеяло паром и ароматами душистого геля с нотками агавы. Завернувшись в мягкий халат, Черри босыми ногами прошла по светлому пушистому ковру, чувствуя, как он приятно поглаживает ступни.

Свой дом она всегда воспринимала как место силы, поэтому уделяла особое внимание деталям интерьера – с их помощью она создавала пространство, которое питало ее творческую натуру. Нежно-кремовый диван с мягкой ворсистой текстурой был завален уютными подушками, в которые можно было зарыться и ощутить себя ребенком в манеже, наполненном плюшевыми мишками. Возле дивана стоял торшер – с абажуром, обтянутым матовой тканью оттенка «шампань». Мягкий рассеянный свет, который он создавал, идеально подходил для вечеров с книгой в руках.

Напротив стоял светлый стеллаж с узкими полками, аккуратно уставленными книгами. Кафка, Гари и Гомбрович соседствовали с корейскими уютными фэнтези-романами, а «Дети полуночи» Салмана Рушди подпирали покетбуки по саморазвитию. Отдельную полку занимали книги о книгах – с ними Черри чувствовала себя, как в теплом флисовом пледе – спокойно и безопасно.

Проведя взглядом по разноцветным корешкам, она потянулась к одной из книг. «Дымка» Джеймса Уилла. Тренер по конному спорту, у которого она недавно брала интервью для статьи, упомянул ее во время беседы. И тогда она вспомнила: у нее ведь есть редкое старое издание – из тех, что сохранилось после ухода мамы. Мелкий шрифт, тонкие пожелтевшие страницы, потрепанная обложка – по книгам всегда видно, если они пережили целую эпоху.

Черри устроилась поудобнее, провела пальцами по страницам – и почувствовала, как тепло разлилось где-то глубоко внутри – от драгоценных воспоминаний о маме, так рано покинувшей этот мир. Робби запрыгнул на диван и свернулся клубком рядом с Черри в умиротворенной позе. Мягкая шерсть – теплая, как целебная грелка – коснулась ее ног. Черри погрузилась в чтение.

Эта повесть, написанная ковбоем, – о свободолюбивом жеребенке по имени Дымка, которого никто не мог удержать в узде. Кроме Клинта. Их отношения переросли в дружбу, построенную на доверии, терпении и искренней привязанности. Дымка проходит путь от дикой прерии до ковбойского седла, преодолевая не раз испытания жестокостью, но сохраняя чистоту своей лошадиной души.

«Дымке, наверное, приснился дурной сон, может быть, прирожденный инстинкт нарисовал в его уме врага, похожего не то на волка, не то на медведя, – врага, который прижал его к стене», – напротив этой фразы Черри увидела заметку на полях. Черные, чуть смазанные буквы, написанные изящным мелким, но уверенным почерком: «Нет хуже наказания, чем когда тебе перекрывают сон, словно воздух».

Черри долго смотрела на эти слова, как зачарованная. Как будто ждала, что они вот-вот дрогнут, сойдут с края страницы и обретут очертания любимого лица. Это был почерк ее мамы – Верены. Даже спустя много-много лет он пробуждал в ней волну обрывочных воспоминаний.

Верена, еще до появления Черри, не раз ложилась в стационар. Она страдала редким нарушением: ее мозг не отключался даже в фазе глубокого сна.

Сомнологическая лаборатория казалась каким-то фантастическим местом вне времени. Неяркий свет, длинные тихие коридоры, монотонный гул приборов, запах медицинского пластика и стерильных простыней. Ночами здесь наблюдали за людьми, которые спят.

Верена лежала на спине на медицинской кровати, утопленной в правой части кабинета. Рядом стоял приборный столик, а с противоположной стороны – невысокая тумба с графином, до краев наполненным водой, и стаканом. Врач на время оставил ее одну в палате, чтобы ей было проще уснуть, но был готов в любой момент вернуться на свое рабочее место, к мониторам и записям в медицинской карте. Тонкие датчики плотно прилегали к ее коже – на висках и груди. Напротив глаз, не касаясь век, крепился какой-то странный гаджет, напоминающий больше игрушку. Кабели тянулись к измерительным приборам, изображения – выводились на дисплеи, расположенные над столом доктора. Было видно, как ритмично пульсировали линии: сигналы мозга, показатели дыхания, а по другому экрану плавали яркие пятна на тепловой карте – мониторинг движений глаз. Обстановка располагала к успокоению и погружению в транс. Гипоталамус уже выключал внешние раздражители, сердечный ритм замедлялся, а мышцы переставали удерживать напряжение.

Но с Вереной из раза в раз что-то было не так – оставаясь во сне, она осознавала каждое мгновение, каждую секунду, каждое биение сердца. Заведующий лабораторией наблюдал за графиками ЭЭГ, едва заметно сдвинув брови.

– Удивительно… – бормотал он.

Приборы показывали картину идеальной фазы NREM-3 – глубокого сна, в котором сознание уже отключается, а тело полностью расслаблено: человек крепко спит и не реагирует на внешние раздражители. При этом Верена отчетливо слышала голос доктора и совершенно осмысленно отвечала.

Слышала, как шелестят бумаги в его руках. Как медсестра зевает за ширмой, проверяя списки пациентов.

– Верена, вы меня слышите?

– Да, – сразу ответила она.

Палату заполнила томящая тишина. Доктор перевел взгляд на экран. Невозможно. Пациент должен быть в бессознательном состоянии.

– Что вы сейчас чувствуете?

– Ощущаю… матрас под спиной, руки. Запах дезинфектора в воздухе.

– А сон? Вы видите какой-нибудь сон?

– Да, я во сне.

– Расскажите, где вы в нем?

– Я на улице, – тихо сказала Верена. – Стены домов и дорога мокрые после дождя. Лужи отражают свет фонарей.

– Вы понимаете, что спите?

– Я понимаю, что я во сне, но не сплю.

Доктор молча переводил взгляд с ее расслабленного лица на свои мониторы, а затем устремил его куда-то вдаль. С научной точки зрения, ее мозг определенно находился в фазе глубокого сна. Но в этой же фазе она не просто осознавала себя – она думала, говорила, воспринимала реальный мир. За свою многолетнюю практику с таким он столкнулся впервые. Повторяя исследования, он строил все новые гипотезы, изучал научную литературу на эту тему, но пока так и не приблизился к хоть сколь-нибудь вразумительному объяснению.

Через несколько часов Верену вновь отпустили домой. Диагноз не поставили. «Парадоксальное осознание во сне, диагноз не уточнен», – написал в заключении врач.

Верена не отдыхала, как нормальные люди. Никогда. Ночами она лежала с закрытыми глазами, слушая звук дождя за окном, топот соседей за стеной или шорохи в квартире. С каждым годом границы между снами и реальностью становились все более зыбкими, а дни и ночи – изматывающими и мучительными. Для того, чтобы не забывать, что было сном, а что – настоящей жизнью, мать иногда пересказывала Черри некоторые свои сновидения – например, про лошадь, на которой она каталась верхом по красивым лесным тропам и полям, а еще про поездки в соседний город к озеру с отцом Черри.

Однажды, в канун десятилетия дочери, Верена проснулась в больнице с отчетливым ощущением, что это ее последний день. Она много плакала и просила у дочери прощения за то, что, наверное, не сможет отметить с ней ее первый юбилей. Когда ее не стало – Черри поглотила такая глубокая печаль, что хотелось вывернусь себя наизнанку, лишь бы почувствовать хоть малейшее облегчение.

Взглянув на часы, Черри поняла, что засиделась за чтением и воспоминаниями о маме, закрыла книгу, погасила свет и переместилась в свою небольшую спальню. Робби, лениво виляя хвостом, поплелся за ней. Едва голова ее коснулась подушки – Черри уснула.