- -
- 100%
- +
Таракан тут же забегал в поисках бумажных отчётов, но никаких бумаг поблизости не обнаружил.
Блондинка снова начала повышать тон голоса в нетерпении, взяв таракана за шкирку:
— Где свежие сводки, уважаемый Таракан Тараканович Тараканов? Извольте спросить, что вы делали пять минут назад. Не успеваете? В ногу со временем не успеваете?
Таракан упал, но тут же ретировался.
— Богиня...
Блондинка взяла указку и подошла к огромному монитору, на котором светились различные графики и диаграммы зелёным цветом и продолжила свой спич:
— Сколько раз говорить — нам очень важно максимально выполнить план. Раздать розы всему Женскому населению планеты: по двести пять розовых роз, каждый вторник. Каждой! Извоз, и ещё деньги им, деньги, по пять мешков! И попробуйте пропустить хоть одну: ищите их дома, на работе, в магазинах, в женских клубах и барах. Списки у всех записаны, как обычно, в линзах, ничего нового, сложности никакой! Смотрим в оба на вокруг стоящие мониторы, переходим взглядом по подсказкам во всплывающих в глазах окнах! Там всё ясно и понятно что делать, все разнарядки, даже думать не надо!
Тараканов начал удивлённо хлопать глазами и даже хотел попасть своей миниатюрной рукой в глазное яблоко, проверяя наличие линз, но попал по носу. После чего прищурился, словно выпил кислого кефира.
А блондинка посмотрелась в зеркало, приклеенное аккуратно в несколько слоёв жёлтым, но окрашенным в зелёный, скотчем к монитору, из которого состояла целая стена, поправила причёску и продолжила:
— И, как обычно, не забываем про доп. раздачу: мишки плюшевые минимум от двух метров размером, шары только воздушные, леденцы монпансье в красивых съедобных коробках. Образцы вам высланы на ваши линзы. Лентами, лентами украшаем из лакрицы, конечно же. И так далее... Фантазию проявляем! Фантазию! Креативим, милые мои! Я двенадцать секунд ещё жду и ухожу — будете потом меня год искать! Ладно, я же добрая Женщина, а не какая-то там змея, как тут некоторые в штатском... выражовываются! Кто не успеет, отчёты скидывайте в облака... как обычно, в наши великолепные розовые облака. Там всё проявят и проверят за меня, и дадут ответ через месяц, как обычно, в самые сжатые сроки.
— Сожмём, богиня! Сожмём! — Тараканов сжал края своего зелёного камзола, но богиня уже не обращала на него внимания.
— Кстати, выходя, не забудьте линзы сдать на ресепшене и новые получить на следующий трудодень. Время вышло, а я ушла. Ариведерчи, м-м-а... мальчики... — хлопнула дверью изо всех сил после проведения совещания и посланного в воздух воздушного поцелуя неторопливо и, улыбаясь белоснежной улыбкой, вышла из зала высокая стройная блондинка с изумрудными глазами. Она нарочито и важно цокнула каблуками — зелёные лабутены были надеты на стройные ножки, которые сверкали нежным зелёным свечением. Её зелёное платье с разрезом по самое-самое и глубоким декольте сверкало мелкими чешуйками и переливалось, ловя на себе мелкие искорки зелёных лучей, которые отбрасывали огромные мониторы, формировавшие стены помещения.
В большом конференц-зале на тысяча пятом этаже проходило плановое заседание Изумрудовой Изумруды Изумрудовны (одной из Женщин Изумрудной планеты, работницы отдела разбазаривания имущества) и её подчинённых: министра транспорта Тараканова Таракана Таракановича, министра связи Глухарёва Глухаря Глухарёновича, министра культуры Обезьянова Обезьяна Обезьяновича, а также министра экономики Транжирова Транжира Транжировича.
В местах, где должны были быть оконные проёмы, мониторы становились прозрачными и отображали естественную природу местности. Розовые облака, проплывающие повсеместно, причудливо соединялись друг с другом и образовывали фигуры, напоминающие соцветия лилий, регулируя потоки лучей Изумрудного Солнца.
За огромным столом остались сидеть трое мужчин, так и не успевших раскрыть рот для оправданий, а Таракан Тараканович, пытаясь отодрать прилипший к щеке тараканий ус, поспешно пытался вдеть башмаки в свои маленькие скрюченные тараканьи ножки.
— Где же Женское население уже найти, кому розы не дарены? Списки корректировали облака пять лет назад! Я последнюю Даму откопал еще на прошлой неделе. Она закрылась дома на десять замков и сидела тише воды, ниже травы, когда я дубасил в её дверь. Пришлось даже угрожать, что если не возьмёт букет из двухсот пяти роз, то ей бонусом придётся принять не пять, а десять мешков денег, и не одного, а двух огромных плюшевых медведя. Сдалась! А я ей монпансье подсыпал на блюдечке, а не в коробочке, вдогонку. Скреативил! — важно начал и тем самым закончил совещание Транжир Транжирович, вытирая пот со лба и довольно побулькивая животом, обтянутым сорочкой из крапивы, явно не по размеру. Но мелкие глазки на его лице бегали из стороны в сторону и было очень заметно, что Транжира чего-то не договаривает. — Ладно, ладно, признаюсь, монпансье мне потом обратно прилетело.
Министр заохал, натягивая на запястья модный зёленого цвета пиджак, рукава которого обыкновенно не хотели натягиваться ниже локтей.
Министр же Глухарёв Глухарь Глухарёнович сидел, хлопая глазами и демонстрируя внимательный подход к происходящему, но, несмотря на большие, зеленые и разлапистые, как лопухи после дождя, уши, абсолютно ничего не слышал, как всегда, соглашаясь со всеми.
А Обезьянов, проснувшись, показал язык.
***
В маленькой зелёной комнате, сделав последний глоток зелёного кофе без кофеина, Иван после слова «язык» поставил точку в набранном тексте на стареньком компьютере. Нажал сохранить, выключил монитор и закрыл лицо руками (то вдруг светящимися зелёными искрами, то вдруг покрывающимися чернотой), растворяясь в пространстве.
— Надо проявляться, дальше тянуть больше некуда, всё слишком далеко зашло. Мурзик, ты готов? ЗА РУСАЛКОЙ, — из приёмника на неизвестной радиоволне, на которой раньше была только шипящая тишина, звучала песня.
***Приходи ты ко кне Смешнота!Надоело грустить в одиночку.Что такое? Зачем пустотаМне поставила жирную точку?Смешнота, ты меня разбуди!Я проснулась сегодняшним утром,Посиди-ка со мной, посиди!Тормоши поскорей жёлтых уток!Смешнота, как стихов краснота!Словно реченька душу ласкаешьОчень милая, в счастье врата!Ветер новых открытий рождаешь!Есть в тебе чистота, простотаЗаберёшь все людские проблемы,Смешнота, ты моя, Смешнота!Рассмеши в архитрудное время!Смешнота, дай мне ночь скоротать.Смешнота, дай запомнить моменты,Смешнота, дай мне ручку зонта,Смешнота, дай смешные конфеты.Я хочу посидеть на мечте,Я хочу полететь на ракете.Дай скатиться мне вверх по реке,Дай упасть на закрученный ветер,Дай упасть на летящую башню,Дать взойти на манящий ризограф.Он такой просто безобезбашенный.Он мой доктор и он мой географ.Он мой старший и больно манящий.Он ребёнок внутри, он котёнок.Заблудился в пути как пропащий,Но прибудет на станцию онлайн.Забери все забытые книги,Забери незаконченный порох.Отведи от меня, отведи тыВсех замученных вечно бесполых.Дай смеяться опять в этом мире,Дай запомнить любовь и заботу.А икоту, бедноту, работуДай забыть перейдя на Федота.Приводи мне Дурашку кота —С тем котом веселее втроём.Будем песенки петь, красота!Ух как здорово мы заживём!****«Леге артис» (лат. lege artis) — это крылатое латинское выражение, которое переводится буквально как «по законам искусства» или «по всем правилам».
Глава 3 Изумрудная Планета 3.2 Зелёный Дед Мороз
Зеленело.
За окном розовые облака создавали ощущение тепла и уюта, но Дед Мороз сидел и неистово чесался по причине того, что никак не хотел снимать своё пальто. Столбик градусника, прибитого к зелёной оконной раме, сделанной из новейших материалов по последней моде и в стиле «всё включено», поднялся до последней цифры и остановился как вкопанный, как будто бы моля о пощаде. По периметру комнаты стояли колбы, прикрученные к полу штативами на подставке из дубовой коры, в которых, медленно кружась, были законсервированы зелёные снежинки и своим видом нежно грели сердце несчастного.
Вчера сломался кондиционер, как будто дав понять, что «не всё коту масленица» и что «на старуху бывает проруха», но путал мысли, оправдывая и одобряя поведение чешущегося фразой: «жар костей не ломит».
К слову сказать, пальто было строгим, из войлока, но без воротника, что давало пусть тонкую, но надежду на спасение. Дед устроился за письменным столом, сколоченным из крепкого дуба, доставшегося ему по наследству и на дубовом стуле без спинки, у которого одна ножка шаталась и поскрипывала, доказывая весомость обладателя.
— Да что же это я не попадаю-то на пробел, твою дивизию, напридумывали клавиш с зелёными подсветками. Для дальтоников что ли? — молвил Дед, усевшись за набором на персональном компьютере важного письма в Министерство Здравоохранения, куда неоднократно обращался по особому делу.
В Министерстве работали очень ответственные, грамотные и вежливые работники, приходя на работу ровно в восемь утра, и каждый раз отвечали и на письменные сообщения, полученные на бумаге, и на постоянно зависающие электронные письма, и на давно устаревшие послания в мессенджеры, и даже на звонки с угрозами по давно забытой мобильной связи, что не нужно больше печатать и писать — техника дошла до того, когда достаточно только получить, сдав биометрию, линзы и в них посмотреть на нужные всплывающие окна клавиш и система сделает всё сама.
Холодильник предательски запрыгал и засигналил о начавшейся разморозке.
— Вот ведь не везёт, так не везёт. Правильно говорят: «Утро вечера мудренее» и «Дорога ложка к обеду»... Как же теперь питаться — весь утренний снег пропадёт.
И тут же в окно постучали.
— Кого там ещё несёт неловкая?
— Это мы, дедушка, доставички. Мы получили сигнал сбоя системы охлаждения вашего холодильника и тут же прилетели. Чего изволите? Кстати, у вас нет случайно Женщин? У нас пять тысяч розовых роз и они мешают нам высоко взлетать — выдать положено.— Нет у меня Женщин! С чего вы взяли?! Снегу мне дайте, снегу! Нет у меня никого, полюбуйтесь! — Дед расшторил окно и неоновые лучи зелёного солнца заиграли на законсервированных снежинках.
— Снега нет. До свидания. Всего доброго и хорошего зеленейшего утра, дня, вечера и ночи. А также, кстати, у нас акция: при заказе пяти вязанок перечной мяты острый жгучий перец в подарок, пять килограммов. Если у вас есть бонусная карта, то мы бонусом ещё дадим десять бонусов. Бонусы вы можете использовать в дальнейшем для накопления бонусов, а также можете тратить их на приобретение бонусов. Хотите бонусную карту или у вас уже есть? — доставички никак не хотели улетать. По виду это были маленькие зелёные птички, аккуратные, в фирменных майках зеленого цвета, но на спинках они носили огромный воздушный шар, где помещалось все необходимое для обслуживания.
— Да что же это за система, где всё включено, а у вас всё выключено! Вместе с мозгами! — Дед, вытолкнув доставичек восвояси, попытался зашторить окно. Но у него не получилось. — Мне дадут уже сегодня написать это чёртово письмо или нет!
Но доставичек уже и след простыл, растворяясь в неоновых лучах Изумрудного Солнца, и, несмотря на стремительное удаление сервиса к другим жителям Изумрудной планеты, ещё долго можно было наблюдать их огромный зелёный шар с изображением по центру огромного цветка, похожего на незабудку.
И Дед Мороз забыл о чём хотел написать. В голове появилась и закружилась мысль о спасении кого-то очень близкого и родного, словно зелёные снежинки снова встали в хоровод вокруг нарядной новогодней ёлки.
— Да ёперный театр, это когда же это я Снегурочку-то потерял! Вот пень старой, голова с дырой! Настенька... — и вдруг увидел в углу своей комнаты большие зелёные глаза, которые пристально всё это время наблюдали за происходящим, и две мягкие лапки, издалека напоминающие кошачьи, держащие в руке странную книжку со знакомыми красивыми голубыми цветками. И этот кто-то очень ласково и нежно, и, как будто бы прямо в голове, произнёс:
— МУР-Р-Р, ДЕДУШКА МОРОЗ, ПОМОЩЬ НУЖНА?
Вдруг книжка открылась на первой странице и сама запела.
***(Незабудки, стих 1)Пришла однажды Чё-нибудьК своей подружке Чё-нибудке.Она сказала: «Не забудь,Смотри, на платье незабудки!»Морозным серым жгучим днёмВ седой хромой и лютый студеньОна узнала чё-нибудь,А ей в ответ: «Мы не забудем!».Но Чё-нибудка солгала.Она нежнейшим тёплым утромУзнала чё-нибудь сама,Чуть-чуть оставив незабудкам.И Чё-нибудь домой пошла,Чуть-чуть свернув туда куда-то,И то, что думала нашла,Тем, чем забыла всё когда-то.***Глава 3 Изумрудная Планета 3.3 Розы
— Тараканович! Тараканов Таракан! Ты где? Сколько я буду тебя звать? Я уже зову тебя самый первый и самый последний раз! — за дверью послышался строгий, но в то же время завораживающий своей нежностью и красотой, голос, который проникал прямо в сердце. Добавляя атмосферы не лучшего дня для Таракана, раздался звон битого хрусталя.
— Дражайшая, наиполнейшая, великолепнейшая богиня, свет очей моих, Анаконда А... ой-й-й... простите, простите, Изумруда Изумрудовна! Никак не могу привыкнуть. Никак нет! Никоим образом я не пропускал ни малейшего резонанса волны вашего милого, расчудеснейшего голоса! Я сидел всю ночь у двери, я всё слушал и слушал, я даже ухо натёр, даже поел воздуха с ароматом зелёного кофе, чтобы не уснуть, я поставил себе пять будильников на каждые пять минут, чтобы не пропустить слушать вашу дверь, моя Королева...— в комнату залетел шарообразный таракановидный лысый мужчина средних лет с чёрными длинными, но жидкими усиками, низкого роста (можно даже сказать практически карлик). Сегодня на нём была надета прозрачная блузка из зелёной органзы, которая была аккуратно прошита розовыми нитками. И всё бы ничего, но Таракан её надел задом наперёд, пуговицами к спине. — Королева, я так ждал, я так ждал, я сидел и лежал, я лежал и сидел под вашей дверью, я даже порвал зелёные колготки с розовым принтом, те, что вы подарили мне на день рождения, мои любимые, и сказали не снимать. И вот полюбуйтесь: две затяжки и стрелка поехала...
— Молчать! Таракан! Какая я тебе наиполнейшая? Ни слова, а то растараканишься опять как в прошлый раз и придётся взять дихлофос! Побежишь далеко и надолго! И вообще, я хочу есть! — не глядя на вошедшего, сказала девушка, держа в руке осколки хрустальной вазы.
— Ни слова, Изумруда Изумрудовна, ни нижайшего слова, но позвольте сказать, что всё готово — повара на кухне ждут указаний ещё со вчерашнего вечера! Ваша любимая петрушка в соусе из авокадо, политая розовой сгущенкой из розовых роз с добавлением соуса из листьев салата и сельдерея давно готова. Вкуснотища... м-м-м... — и Тараканов Таракан облизнулся, на минуту закрыв глаза и сделав вид, как будто выпал из реальности.
— Не хочу петрушки!!!
Тараканов подпрыгнул и его маленькие скрюченные ножки выпали из зелёных башмаков, оголяя зелёные колготки.
— А чего изволите, Королева? Я мигом, сейчас, сейчас убегаю доложить. Прошу название блюда — пять секунд и оно у вас, дражайшая...
— Конфету мне в фиолетовой обертке! — приказала красавица, поправляя светящиеся локоны длинных золотистых волос, в которых запутались лепестки розовых роз. — Я видела во сне что есть такие конфеты, из каких-то сиреневых цветов. На них посмотришь — и сразу сытая, ноль калорий! А когда проснулась, то вокруг одни только розы, куда ни глянь! Розы, розы, розы, розы! Ставить некуда уже!
И действительно, в пятикилометровой комнате, оборудованной роскошеством, достойным королевских особ, преобладали розовые цветы. В вазах, в банках, в бокалах и рюмках и даже в, невесть откуда взявшихся, кастрюлях. Они были даже приклеены к окнам и потолку пожелтевшим от времени жёлтым скотчем, который не хотел держаться, и розы падали, заставляя искусственно формироваться розовому круговороту.
И даже зелёный вентилятор, прикрученный к зелёной стене и раздающий зеленоватый воздух, не помогал ему остановиться.
— Дражайшая, великолепнейшая, самая мудрая и справедливая, лучшая и справедливейшая Королева всех Королев! Нет таких конфет, нету! Монпансье только, без фантиков они, но сосутся... ой, нет, не сосутся, вернее, рассасываются... Не казните только! Помилуйте за некорректную игру слов! Исправимся, сто процентов исправимся. Нет, не сто, сто миллиардов... процентов... — и Тараканов Таракан Тараканович бросился на пол ничком, в знак грядущего исправления, но предательский живот амортизировал, крутанул туловище по часовой стрелке, и бедняга покатился под зелёный дубовый, но почему-то небрежно и, видимо, очень давно и непонятно кем выкрашенный голубой краской, стол.
***(Былина 1)Покрашен был такого цвета,Что помнят все: и те, и эти.Всё потому что и не в шуткуЦвет не забыли Незабудки.А цвет конфеты помнил лето,Когда забылось что-то где-то.Наверное, на той планете,Где люди солнышком согреты.***(Незабудки, стих 2)У Кто-то стал болеть живот,Когда он где-то наслаждался.Какой-то выпил он компот,Который где-то кем-то знался.Но вышло всё наоборот:В какие-то, не помня сутки,К кому-то Чё-нибудь несётЗачем-то снова незабудки.Вот это был тот поворот,Когда забыл он где и кто он,Кем выпит был тогда компот,Который знал когда был тот он.Компот он вроде и не пил,Зачем-то думал про варенье.Но знал, что вроде он любилЦветков сиреневых забвенье.И Кто-то вспомнил тот компот,Что не забыли незабудки,Забыв про тот больной живот,Который помнит Чё-нибудка.***Глава 3 Изумрудная Планета 3.4 КОТ
***(Незабудки, стих 3)Конфеты сладкие принёсВсем тем, кто будет кушать это.Тем летом тот, кто что-то нёс —То был тогда какой-то Это.С ним Кто-то некогда дружил,Но всё забыл однажды утром,Когда пришёл и подарилКому-то что-то почему-то.А Чё-нибудка с Чё-нибудьВдруг съели все эти конфеты,И, незабудок помня цвет,Забыли снова все ответы.Тот Это понял, что беда,Что нужно спрятать все конфеты.Произнеся: «Вот это да!»,Унёс обратно то и это.***
Наступил обеденный час.
На центральной площади Изумрудного города Центральной Изумрудной страны Изумрудной планеты, в зелёной траве на зелёном, но чистом пластиковом низеньком стульчике сидел кот сорока лет отроду. Он был с поседевшими длинными усами, в серой кепке, надетой набок. В лапах кот держал пилу и смычок, за спиной висел огромный рюкзак, набитый чем-то тяжёлым, а рядом стоял патефон — прибор для извлечения пластичности звука (если сказать по-простому). Но патефон не работал, так как был электрический и не было розетки, чтобы его зарядить.
Лучи Изумрудного Солнца сильно припекали и давали отблеск на пилу, которую музыкант мастерски изгибал, формируя звуки нот. И всё благодаря смычку, который держал в руках пилач. Тот работал, извлекая звуки нот, подобно игре на скрипке. Но, в отличии от скрипки, музыка, которую рождала пила совместно со смычком, была такой звонкой и так высоко поднимала ноты, что казалось будто сами звёзды и космос участвуют в соревновании с пилой за высоту «кто кого».У ног бродяги стоял пластиковый стакан, бутылёк аптечной зелёнки и табличка с просьбой перевести денег. На табличке также было приветствие всем прохожим и очень мелкая подпись, которую можно было увидеть только с лупой (и то если включить подсветку). Состояла она всего из трёх букв — музыкант считал, что, завидев слово из трёх букв, любой прохожий и так всё поймёт и даст денег.
Слово это было «КОТ».
Но в округе не было ни одного прохожего.Пилач просидел уже несколько часов и всё думал, почему стаканчик не пополняется монетками и денежными бумажками. Возможно, от того, что был очень жаркий день, а, может, все спят и не выходят на прогулку. Или ни у кого нет никаких дел, или просто не нужно ходить на работу. Может, Женщинам сложно ходить с мешками денег, а, может, трава, в которой он сидел, слишком высока.
Наступило время всё-таки немного подкрепиться. Кот снял рюкзак, достал пачку фиников из пластикового контейнера, коготками неаккуратно сорвал плёнку упаковки так, что упаковка скукожилась и начала модную в тех краях самоутилизацию. Финики на вкус были не очень (сладкие до невозможности), но музыкант был убеждён, что они помогают привлечь деньги, так как слово финики имеет один корень со словом «финансы»: «фин». А финансы были необходимы для поиска зарядки для патефона.
Но косточки не хотели жеваться и застревали в зубах, забирая финансовое благополучие.
Затем кот достал из кармана пять конфет в фиолетовой обёртке и бутылку со странной фиолетово-зелёной жидкостью, на которой была подозрительная надпись «Компот». Осмотревшись вокруг и переплюнув через плечо три раза, кот произнёс фразу: «Тёпленькая пошла» и сделал несколько глотков. После чего, произнеся: «Будем живы, не помрём», откусил конфету и довольно замурлыкал.
Подкрепившись, музыкальный кот вдруг убрал пилу в рюкзак и достал шкатулку.
— Бесподобна, великолепна, отдаёт стариной и дышит магией, — вслух сказал бродячий артист, поправив длинные усы и открыв шкатулку. Затем, взяв бутылёк с зелёнкой, принялся рисовать странные ведические узоры прямо на старинном корпусе, которые походили на матричный код.
И из шкатулки полилась музыка, состоящая из ауры, чем-то напоминающей волновой шум океана. Да, скорее проще будет сказать, шум прибоя, а также криков чаек, кружащих над водой, вперемешку с карканьем ворон.Но, не выдержав финансового простоя, кот скинул кепку, накрутил усы, притопнул по очереди обеими задними лапами в зелёных шерстяных носках, надетых на зелёные галоши, и произнёс, словно продавец арбузов на восточном базаре в жаркий день:
— Халтурить, так по очереди. Люди любят попсу — некуда деваться. Будем в ритме танца! — и с этими словами кот запел на ломаном английском, но всё-таки попадая в такт прибою: — Ви а ливин ин э еллоу сабмарин, еллоу сабмарин, еллоу сабмарин...*
И тут в стаканчик полетели денюшки, золотые и серебряные, с чеканкой и без, бумажки с разными рисунками и разными портретами, а также портсигары и косметички. Полетели флаеры с предложением работы и предложение получить бесплатно по акции и только сегодня и только сейчас бонусную карту для накопления бонусов. Летели также булочки с маком, пирожки с зелёным кислым щавелем, а кто-то насыпал семечек и пожелал доброй ночи.
Вдруг кот услышал:
— Мурзик, прекрати паясничать и верни шкатулку на место, туда, где положено. Молодец, распилил пространство, теперь ноты, залетевшие в шкатулку, забирай, связывай в узелки и клади в пакет. Зелёнку на шкатулке не стирай, так лучше будет. Она в аптеке куплена. Я новую радиоволну поймал — смотри, на асфальте цифра пять из голубой масляной краски. Квантовый круг. Летим на пакете из «Пятёрочки». ЧЕРНЕЕТ, НАМ ПОРА.
***Музыки взвод через грани зовёт,«...» Обещая не громко стучать.Я отправляюсь в волшебный полёт,«...» От безрадостной жизниумчав...Квант и фотон поглотила струна,«...» В тишине слышно трельсоловья.Знай, что с мелодией ты не одна,«...» Буду я, буду я, буду я.Словно врачу ты доверься лучу,«...» Что за песней летит черезкрай.Я закричу, закричу, закричу,«...» Улечу, только не отпускай.Тысячи лет звук летел до планет —«...» Птицам пела планета Земля.Тысячи птиц создавали куплет —«...» А поймала струну пила...Квант и фотон уронили поддонИ отправились дальше лететь.Я наклонилась и снова тот сон,Что подталкивал снова к тебе.Музыки взвод на ракете несётИ опять, и опять, и опять.Только теперь окружает полётЦифра пять, цифра пять, цифрапять.Словно врачу ты доверься лучу,«...» Что за песней летит черезкрай.Я закричу, закричу, закричу,«...» Улечу, только не отпускай.Тысячи лет звук летел до планет —«...» Птицам пела планета Земля.Тысячи птиц создавали куплет —«...» А поймала струну пила...Тысячи лет звук летел до планет —«...» Птицам пела планета Земля.Тысячи птиц создавали куплет —«...» А поймала струну пила...Сейчас вам споёт пила...****We are living in a yellow submarine, yellow submarine, yellow submarin (анг.) — Мы живём в жёлтой подводной лодке, в жёлтой подводной лодке, в жёлтой подводной лодке
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.