- -
- 100%
- +
– Селёдка! Точно! Мы же из-за тебя отстали от класса! – я замахнулась на него, желая всё-таки хоть раз ударить, но он перехватил мою руку и ловко развернул меня так, что у меня перехватило дыхание… от красоты пейзажа, который открылся перед моими глазами.
Забираясь наверх, я не думала, что отсюда будет так здорово смотреть вниз! И ведь действительно, нас бы ни за что не пустили сюда, а тут настоящая красотища!
Мы стояли на высокой скале и смотрели на Защитную бухту, на камни, рассыпанные в прибрежной полосе, на увядающие деревья, разодетые в яркие пёстрые наряды. Стояли и молчали, любуясь и гордясь тем, что мы тут, а не с остальными ребятами.
Тишина и спокойствие витали в воздухе, мудрость природы пропитала эти земли, и мы оба, глупые первоклашки, чувствовали это, и оттого замерли и ещё долго молча смотрели на потрясающий вид.
Вражда перестала существовать. И даже само время перестало существовать. Мы, может, стояли так минуту или целый час – я не знала. Но было так хорошо, что я бы продолжила находиться тут так до самого вечера, если бы не услышала громкий голос Селёдки:
– Мы слишком задерживаемся! Отстаём по времени, так что скорее в автобус – нам надо посетить ещё одно место!
Женька потянул меня за руку вниз, и сам быстро распластался на земле. Здесь, наверху, рос лес и были такие же загадочные валуны, как и внизу. Скала словно разделяла два слоя, была своеобразной ступенькой, тянущейся вдоль побережья и отделяющей полотно верхнего леса от нижнего. Это было ни на что не похоже и казалось удивительным, но успокаивающим: мы ощущали себя не на вершине горы, а на надёжной поверхности.
– Ты чего? – не поняла я Женькиного манёвра. – Надо крикнуть им, чтоб подождали нас!
– С ума сошла! – он дёрнул меня вниз сильнее, и я рухнула рядом с ним, ушибив ногу о каменный выступ. – Они нас убьют, если поймут, что мы сюда залезли! Сейчас нагоним их и тихо пойдём в конце, как ни в чём не бывало!
Идея была не лишена смысла. Ссориться с учителем в начале первого класса не хотелось, так что пришлось признать, что идея Карпова вполне сносная. Учитывая, что, скорее всего, виноватой сделают снова меня.
Ушибленная коленка прошла быстро, так что я даже не стала заострять на этом внимание, озаботившись более важными проблемами:
– А ты дорогу знаешь? – опасливо поинтересовалась я.
– А чего тут знать? – Карпов спросил это таким тоном, что я и сама подумала, что вопрос глупый. – Мы ж не в диких горах с тобой! Спустимся сейчас и догоним! Это ж парк, Ворона!
Я, пропустив прозвище мимо ушей, робко посмотрела на Женьку и призналась:
– Я тут не спущусь… Я еле забралась!
Ожидала, что он станет насмехаться и глумиться над моей неуклюжестью, но Карпов только ненадолго задумался, подобравшись ползком поближе к краю и поглядев вниз. Удостоверился, что и правда высоко, и сказал:
– Ладно. Не обязательно тут спускаться. Эта тропа, по которой они идут, так и тянется вдоль скалы. – Он указал вниз. – Они пойдут там, а мы – по верху, и спустимся, где не очень высоко будет! Всё, тихо, они идут!
И он прижался к земле и протянул руку к моей голове, но я не позволила ему окончательно испортить мне причёску и вжать мою голову в мох.
В тот момент было очень классно! Я ощущала себя шпионом из крутого фильма, причём крутым шпионом, который смог взобраться на скалу и теперь должен был незаметно влиться в уходящую экскурсию.
Мы с Женькой смотрели друг на друга восторженно, и я на миг даже забыла, что он мой враг, вечно пристающий со своими глупыми шутками.
– Ты прав, – шёпотом призналась я. – С Селёдкой была бы скучная экскурсия, а с тобой – весело!
Он скромно потупился, пряча довольную улыбку.
Мы подождали, пока пройдут все, а потом поднялись на ноги.
– Пошли! – Женька поманил за собой.
Идти и хотелось, и не хотелось. Приключение манило, но здравый смысл шептал, что надо скорее догонять наших.
И я даже было решилась на отчаянный шаг:
– Может, всё же тут попробуем спуститься? – предложила я, но шагнув к краю и посмотрев вниз, поняла, что забраться было просто, а вот спуститься тем же путём вряд ли получится.
Стало как-то страшновато, но Карпов успокоил:
– Не дрейфь, Ворона! Найдём нормальный спуск!
И мы пошли вдоль края, продолжая любоваться осенними видами на бухту. Шорохи листьев под ногами успокаивали, красота завораживала, и мы шли, словно гуляли, и я даже перестала ощущать себя шпионом из крутого фильма, зато почувствовала себя просто счастливым человеком.
Экскурсия шла быстрее нас, но мы не обращали на это внимание. Голоса вскоре скрылись, перестали доноситься совсем, уступив место волшебной тишине.
Это казалось таким естественным и правильным для этих мест, что мы не сразу поняли, насколько это опасно. Поняли, только когда услышали внизу чужие голоса – кто-то торопился обойти весь парк до закрытия и бурно обсуждал это со своим медлительным спутником.
– Женьк, наши далеко уже, мы не поспеем! – тревожно посмотрела я на парнишку.
– Давай тогда спустимся вон там – там вроде нормально, – он указал на место, где и правда скала становилась значительно ниже.
Мы прибавили шагу, но когда добрались до места, оказалось, что просто там недавно было обрушение. Скала действительно оказалась ниже, чем везде, но кругом меж деревьев тянулась предупреждающая лента, на которой красовалась табличка: «Опасная зона! Проход запрещён!»
Не знаю, как всех, но меня вот такие внезапные таблички пугали. Сразу казалось, что там что-то ужасное и надо поскорее убраться подальше, пока не случилось ничего плохого.
– Пошли! – потянул меня за руку Карпов, намереваясь проигнорировать и ленту, и надпись. И мой страх.
– Ты что? – испугалась я и вырвала руку из его. – Написано же, что нельзя!
Только что было спокойно, но эта табличка меня нервировала, и теперь мне стало страшно. Что, если нигде не спуститься и придётся возвращаться обратно или и вовсе ждать помощи?
– Ты хочешь догнать класс или нет? – спросил Женька как-то странно, слишком равнодушно, словно он-то вообще не хотел класс догонять, и это исключительно моя затея.
– Хочу! – не раздумывая, ответила я и напомнила: – Но если что случится – Селёдка нас убьёт, сам говорил!
– Да что может случиться! – Женька устало зачесал пятернёй свои волосы назад и посмотрел на меня, как на трусиху, но меня это не проняло.
Сломать ногу или как- то иначе пораниться я не хотела. Мне хватало испорченных джинс. Уж лучше пусть считает меня трусихой! И пусть уж лучше нас хватятся у автобуса, поищут, отругают, мы всех задержим и прочее… Тем более, этого всё равно будет не миновать, если кто-то из нас пострадает при спуске в запрещённом месте.
С минуту мы с Карповым сверлили друг друга взглядами, каждый уверенный в своей правоте, а потом Женька сдался:
– Ладно, пошли. Срежем чуток через лес и нагоним их!
Женька был оптимистичен, невозмутим и спокоен, а вот я начинала нервничать, хоть мы и отдалялись от предупреждающей таблички. Мы не успевали, и я чувствовала это. И потому решилась пойти с Женькой через лес.
Мы свернули на какую-то небольшую тропинку и пошли по ней быстрыми шагами. Она вилась, отклонялась, как мне казалось, не в нужную нам сторону, а потом и вовсе вывела к каменной стене с нас ростом.
– Пошли по ней! – предложил Карпов радостно. – Если она огораживает парк, то мы выйдем куда-то к автобусам!
– А если не огораживает? – осторожно спросила я.
Но Карпов уже ловко вскарабкался на стену и протянул мне руку со словами:
– Эх, Ворона, скучно с тобой всё-таки. Я дарю тебе приключения!
«Дарю приключения» – было отчасти верно и звучало красиво, но я не поддалась.
– Ты втянул меня в это, и не пытаешься ничего исправить! – насупилась я.
– Ну погуляли чуток без присмотра, сейчас вернёмся, чего ты дуешься? Красиво ж было? – он кивнул в сторону, где предположительно было место, с которого мы смотрели на бухту. – Ну скажи, красиво или нет?
– Ну… красиво, – нехотя призналась я.
– Прикольно? Интересно было? – продолжал допытываться Женька.
– Ну… интересно… – снова пришлось признать, хоть помимо интереса и прикольности теперь появлялся и страх за расплату, которой не избежать, если мы не вернёмся вовремя и незамеченными. А шансов вернуться таковыми оставалось всё меньше.
– Так залезай! – Он снова поманил меня рукой. – Когда ещё по такой стене прогуляешься!
Такую стену и правда мало, где найдёшь! Да ещё и в окружении молчаливых великанов-деревьев, в осенней звенящей тишине… Легко можно представить себя странницей в сказке!
Вздохнув, я залезла без Женькиной помощи, проигнорировав его протянутую руку. Чтоб не зазнавался! И без него можно было отлично провести время в этом парке! Да, не настолько круто, как с ним, но зато безопаснее.
Он удовлетворённо хмыкнул, когда мы оба оказались на стене, и повёл нас вперёд. Я шла по неровной поверхности, как по мощёному тротуару, чувствуя под ногами округлости камней, и уже давно перестала ориентироваться, в какую нам сторону. Сперва петляла тропа, теперь странно изгибалась эта стена… Но надежда, что этот путь приведёт нас к автобусам, ещё теплилась.
***
Стена оборвалась неожиданно, словно кто-то ленивый недоделал её и бросил на половине. От неожиданности я врезалась в спину Карпова – он шёл впереди и остановился резко, а я замечталась, воображая себя странницей, и не сразу сообразила, что пора останавливаться.
Парнишка стоял у самого края, и потому, потеряв равновесие, замахал руками, чтобы не свалиться вниз.
Было не очень высоко, и внизу стелился мягкий мох, но я отчего- то жутко перепугалась. Наверно, просто от неожиданности и от того, что в целом была напряжена от происходящего.
Мне удалось резко схватить Женьку за руку и дёрнуть на себя.
От этого я чуть не повалилась на спину, но на этот раз Карпов удержал меня.
Мы не ударились и не свалились, хоть и перепугались.
– Ты чего толкаешься? – деланно недовольно спросил Женька.
– А ты чего встал на полпути? – огрызнулась в ответ я.
– Стена закончилась, вот и встал! – ответил Карпов, указывая на край стены.
Я посмотрела вперёд недоверчиво, медленно осознавая, что это означает лишь одно: простого пути к автобусам нет.
Принялась озираться, вглядываясь куда-то меж деревьев: вдруг, стена не закончилась, а просто прервалась и продолжается дальше, через какое-то расстояние. Но продолжения стены не было видно.
На моём лице отразился страх и готовность заплакать от безысходности, но Женька быстро спрыгнул вниз и бодро сказал:
– Да ладно тебе! Стена – отличный ориентир! Мы через неё не переходили? Не переходили! Значит, и не будем переходить! Пошли туда! – он указал почти в обратную сторону, только не вдоль стены, а вглубь леса.
Я тоже спрыгнула вниз, и мы пошли, куда указал Женя, потому что у меня не было других предложений. Брели долго, а потом услышали странный звук, который заставил нас обоих замереть и переглянуться, удивлённо глядя друг на друга.
Карпов молчал, и я – тоже. Звук повторился. Он был жалобный, исходил от живого существа и заставлял сердце сжиматься от тревоги и грусти. Тоскливый звук.
– Мне показалось, что где-то скулит щенок… – нерешительно озвучила свои мысли я.
– Пойдём, – потянув меня в сторону источника звука, сказал Женька. Сказал, не раздумывая, и этим вызвал у меня восхищение. – Если он один, без людей, надо бы его с собой взять. Как раз потом скажем, если что, что всё из-за него! Мы услышали и пошли на помощь! – пояснил он своё рвение.
В ответ я поморщилась на такие неблагородные мотивы. Лично я всегда хотела, чтобы судьба подкинула мне щенка, а она не торопилась этого делать. И вот, надо же, в таком неожиданном месте!
Мы пошли на звук, и вскоре, под раскидистой ёлкой заметили большую коробку. Звук явно шёл оттуда. Именно тогда, глядя на тёмную ель, краем сознания я отметила, что уже заметно темнеет. Световой день уменьшился к осени, и теперь темнело рано. Кроме того, в тени ёлки это ощущалось острее.
Женя подошёл к коробке и выудил оттуда небольшого чёрного щенка. Я подошла и забрала его на руки, и Карпов не протестовал.
А дальше мысли и эмоции мои перепутались, переплелись и вырвались градом слёз.
Мне было ужасно жаль брошенного щенка, было ужасно жаль себя, потому что уже поздний вечер, и нас наверняка ищут, и нам не поздоровится, когда найдут…
– Вот гады! – сказал Женька, глядя, как я, стоя во мху на коленях и прижимаю щенка к себе.
– Я его с собой возьму, – всхлипнув, предупредила я Карпова. – Себе!
А то мало ли он не понял, что я не оставлю здесь этого чёрного пушистика с мокрым забавным носиком и смешными висячими ушками. Или что отдам его ему, Женьке.
– Правильно! Бери! – одобрил Женька. – История эта нам на руку: Селёдка, может, тоже разрыдается от умиления. Как ты.
Мне ужасно захотелось его чем-нибудь треснуть. Я плакала вовсе не от умиления, и вообще не важно, что там с Селёдкой будет!
Я молча встала, готовая идти, и смерила Карпова недобрым взглядом, на что он пожал плечами и повёл нас дальше. Он озирался, пытаясь вспомнить, как мы пришли сюда. Так торопились на зов щенка, что не запоминали направление.
Пёсик пригрелся и быстро уснул, забавно посапывая, и я старалась идти мерно, чтобы не тревожить его. Сама не заметила, что от этого мы замедлились и едва плелись, но Женька не торопил меня.
Вдруг в зарослях папоротника послышались шорохи, и я жутко перепугалась, что это может быть змея. О змеях я знала ужасно мало, но мне казалось, что в этом тёмном лесу им самое место. Я шагнула к остановившемуся Женьке, и мы оба, замерев, смотрели, кто появится из сумрачного леса.
Было и страшно, и интересно. Но мне почему- то казалось, что Карпов сможет постоять за нас.
Но сражаться ни с кем не пришлось – из травы вышла белка. Юркая, любопытная, рассчитывающая на угощение. Рыжая пушистая шубка и внимательные глазки-бусинки – просто прелесть! Она несколько секунд смотрела на нас, а потом умчалась на дерево и стала смотреть оттуда, но там нам было её уже плохо видно. Ей не верилось, что у нас нет ничего вкусного и мы пройдём мимо, ничем не угостив.
Карпов пошарил в карманах и достал из одного упаковку орешков. С характерным шуршание открыл её, достал орешек и кинул белке.
Та проворно спустилась, схватила орех и умчалась куда-то наверх, прятать или есть.
– У тебя в кармане еда, и ты молчал? – возмутилась я.
Он смутился и пожал плечами:
– Да забыл просто… – пробормотал он. – На, если хочешь, – и протянул мне.
Я взяла, хоть и очень хотелось из вредности отказаться. Но становилось голодно. Пока боялась, этого не чувствовалось, но сопение щенка успокаивало, и теперь пробудилось чувство голода.
– Спасибо, – поблагодарила из вежливости.
– Пошли, ну её, эту белку, нам надо идти! – Карпов продолжил путь, и я, обернувшись на дерево, где скрылся рыжий зверёк, поплелась за Женькой.
Мы вместе ели орешки и шли молча, а мне становилось тяжело тащить щенка, но я не решалась попросить Карпова сменить меня. Пришлось поудобнее переложить собаку за пазуху, отчего щенок недовольно заворочался, и дать отдохнуть хоть одной руке.
Впереди уже виделся просвет, лес заканчивался. Ещё несколько шагов – и мы выбрались обратно к скале, от которой ушли, но немного в другом месте.
Я бы набросилась на Карпова с обвинениями в тот же миг, но не смогла оторвать взгляда от невероятной красоты заката, что разгорелся над бухтой и отражался в воде, делая пейзаж каким-то нереальным и волшебным, словно нарисованными яркими красками на холсте. Кажущаяся чёрной каменная гряда, уходящая в бухту, делала картину ещё живописнее, и мы стояли и смотрели на заходящее солнце. Самого светила уже не было видно, но отсветы его рождали удивительные цвета, растекающиеся акварелью по небесному полотну.
Мы смотрели до того самого момента, когда последние неровные алые полосы в небе не погасли, погрузив мир в темноту.
И вот теперь я могла высказать Карпову всё! Никакой эстетический восторг теперь не мог мне помешать!
– Это из-за тебя! – я изо всех сил толкнула его свободной рукой в грудь, и он нервно сглотнул, внезапно ощущая груз ответственности.
Вместе с наступившей темнотой нас обоих одновременно настигло осознание, что мы крупно влипли.
– Что теперь делать? – вопрошала я. – Ты представляешь, какой переполох, наверно, сейчас! Из-за нас все не успели, куда там должны были ещё успеть! Из-за нас задержат автобус! Из-за нас Селёдка носится сейчас по парку, и вряд ли её устроит объяснение, что мы спасали щенка! А если ещё хуже: она заставит нас выкинуть его тут, не разрешит взять с собой, что тогда?
Я сама ужаснулась своих мыслей и прикрыла рот ладошкой, второй рукой крепче прижимая к себе пса.
– А твои родители? – спросил вдруг Женька. – Что они скажут, когда ты придёшь с собакой?
– Они обрадуются! – заявила я уверенно, и заметила, как это поразило Женьку.
Он вылупился на меня и смотрел, не моргая, несколько секунд, чем изрядно напугал.
– Ты чего? – испуганно спросила я, тронув его за рукав. – Не смотри так, пугаешь!
– Извини, – он отвёл взгляд и пробормотал: – Ничего, просто ты такая простая: нашла щенка и думаешь, что тебе разрешат оставить его дома…
– Разрешат! – не сомневалась я. – Я своих родителей знаю – они разрешат! А Селёдку – не знаю, она может и не пустить с собакой в автобус! Тем более после того, что мы учудили!
Женька вздохнул, а потом сказал решительно:
– Значит, мы не вернёмся в автобус!
Это было столь неожиданное и шокирующее заявление, что я долго смотрела в лицо паренька, пытаясь понять, серьёзно ли он об этом говорит.
– Что? – опешила я. – Нет, так точно нельзя! Как же мы домой вернёмся?
– На попутке! – смело заявил Женька. – Как в кино – поймаем попутку и доедем до дома! И заплатим – у меня дома деньги есть! И пса твоего точно тогда довезём!
Мне очень не понравился этот вариант. Я живо представила, как все бегают с фонариками по ночному парку и суматошно ищут нас, а мы уже мчимся в это время домой под развесёлую музыку из чьей-то магнитолы.
Да и попутка – очень сомнительно. Меня вот учили к незнакомым в машины не садиться… А Женьку, кажется, вообще ничему не учили!
– Так нельзя, – твёрдо сказала я со знанием дела.
– Ладно, – нехотя, но легко согласился Карпов. – Пошли искать дорогу к автобусу. Давай, раз нам не повезло найти спуск, если идти вправо от бухты, мы пойдём налево. Да, это дальше, но зато там наверняка есть какое-нибудь удачное место!
Мне уже было всё равно, потому что я ужасно боялась теперь за щенка, что его у меня изымут. Ситуация казалась безвыходной: и к автобусам надо, и щенка надо оставить себе.
Мы шли молча, и вода в бухте теперь казалась неприветливо тёмной, но всё же около неё было светлее, чем в лесу. О том, чтобы вернуться под сень деревьев, речи не шло, и мы брели вдоль края скалы, пока не добрались до места, где спуск и правда был не таким крутым и даже ступенчатым.
– Руку дай, – скомандовал Карпов и протянул мне ладонь. – А то грохнешься со своим псом!
– Ещё чего! – я спрятала свободную руку в карман, чтобы мальчишка никак не мог взять её.
Женька пожал плечами и начал спускаться первым, но своё желание подстраховать меня не ставил и придерживал за локоть той руки, которой я прижимала к себе щенка.
Камни здесь отчего-то были сухими, не скользкими и довольно плоскими, а мои кроссовки имели отличную для таких дел подошву, так что спуск показался мне хоть и опасным на вид, но на деле оказался лёгким и непринуждённым, и даже несанкционированная мной помощь Карпова к концу операции перестала меня напрягать.
И вот мы стояли на земле. Рядом с нами высилась тянущаяся вдоль побережья скала, под ногами лежала натоптанная дорожка, а слева бухта с её камнями, запахом воды и лёгким ветерком.
Карпов огляделся. Парк казался огромным, и статуя какого-то старца с длинной бородой, что восседал на огромном валуне, смотрела со своего постамента так печально, словно сочувствовали мальчишке, но в мраморных бездушных глазах мне чудился и укор. Такой же, какой Женька мог найти и в моих.
Карпов нервно сглотнул.
– Зато теперь проще найти дорогу, пошли! – юодро заявил нейнывающий Женька и прибавил шагу.
Мы с ним отправились теперь уже уверенно, по официальной тропе, где не так давно проходил весь наш класс.
Теперь казалось странным и удивительным, что мы могли потеряться здесь – в культурном парке, а не в диких дебрях. Что послужило всему этому, я не знала: не то страх, не то растерянность, не то какие-то духи этого места решили проучить нас и помогли заплутать. Как бы то ни было, теперь всё казалось простым, хоть природа вокруг и продолжала производить впечатление мистической, древней и мудрой.
Мы шли, не разговаривая, и вскоре вышли к совсем окультуренному месту, откуда по прямой аллее можно было выйти через ворота к автобусам.
Я напряжённо ждала криков Селёдки, которая, как рисовало моё воображение, в ужасе носилась по парку и рвала на себе свои завитые светлые волосы от злости и досады.
Но парк дышал тишиной. Такой особой осенней тишиной, в которой уже не стрекочут кузнечики, не щебечут птицы и даже последние клинья гусей давно пролетели, а те, что не успели, затаились на ночёвку, чтобы не лететь в темноте.
Мы шли к автобусам, но оба уже начинали догадываться, что нас никто не ждёт. Тогда это показалось мне добрым знаком, ведь означало, что моего пса Селёдка не отберёт.
– Они уехали без нас! – удивился Женька, не постеснявшись выразить своё удивление этим восклицанием. – Офигеть!
Я вздохнула, не зная, что ответить.
Мы прошли через ворота, и я обернулась на тёмный парк. Хорошо, что мы выбрались из него! Там теперь стало совсем неприветливо на вид, но мне чудилось что-то доброе в этой темноте. Как будто тот лесовичок, что заблудил нас, улыбался и желал нам удачи. И собаке моей – тоже. Словно он для этого всё и придумал, чтобы помочь этому маленькому живому существу.
Не знаю, придумала я лесовичка или нет, но улыбнулась ему в ответ и даже помахала рукой.
– Ты чего? – опасливо спросил у меня Женька, решив, наверно, что я ненормальная.
– Ничего, – смутилась я. – Просто прощаюсь с парком – когда ещё тут побываю! А он мне очень понравился! Даже несмотря на то, что пришлось гулять не нему с тобой!
Женька усмехнулся, но тоже обернулся и тоже помахал рукой темноте парка.
– До встречи! – тихо сказал он.
– До встречи! – решила сказать и я.
Мне очень хотелось однажды сюда вернуться, несмотря на то, что пока было вообще непонятно, как отсюда выбраться и оказаться дома.
***
Автобусов не было, и стоянка оказалась почти пуста – только одинокая красная машинка с предупреждающей наклейкой в виде элегантной леди в огромной шляпе, дающей понять, что за рулём женщина. Но где она пропадала, было не ясно, так что даже совета спросить оказалось не у кого. Вроде бы тут должен быть сторож, но и его не наблюдалось.
Мы шли по дороге, благо, она тут проходила одна. Шли рядом, глазели по сторонам, но вокруг не располагалось никаких домов и до самого Выборга предстояло идти невесть сколько.
Появившийся внезапно свет фар мы заметили издалека, и вскоре сзади послышался шорох шин и мерный гул мотора. Мы остановились, не сговариваясь. Оба понимали, что помощь нам требуется, но не обсуждали это вслух, а просто надеялись на чудо.
Машина ехала небыстро, и, едва заметив нас, сменила дальний на ближний, а потом, аккуратно поморгав поворотником, свернула на обочину и остановилась недалеко от нас.
Мотор заглушился, хлопнула дверь. Из машины вышла женщина, показавшаяся мне на тот момент средних лет, но на деле она была молода, даже на пару лет младше моей мамы.