- -
- 100%
- +
Пип-пип-пип…
Монотонный звук электронного градусника назойливо проникал в сознание, и я недовольно поморщилась, прежде чем открыть глаза. Медсестра, делавшая контрольный замер температуры, меланхолично забрала градусник и покинула палату, стуча каблуками. Она ушла и, конечно, даже не подумала разбудить меня и объяснить, что происходит, а я почему-то прикинулась спящей и постеснялась прямо спросить.
Всё казалось таким странным, словно я не до конца проснулась или словно, как это бывало в детстве, засыпала в одном месте, а проснулась в другом. Такого, к слову, со мной не случалось лет с семи, когда я могла уснуть, умаявшись, где угодно, а потом родители переносили меня в мою комнату, и просыпалась я уже там.
- Фух, Даринка, я думал, ты снова пропала! – раздался над ухом голос Лёньки: такой взволнованный и радостный, что я нахмурилась, не понимая происходящего. – Говорят, уже приходила в себя, и не раз. Не пускали меня к тебе в реанимацию. Истомин, заведующий, злобный дядька: пока в палату не перевёл, не пустил! - он посмотрел на меня пристально и удивился: - Не помнишь, что ли, как в себя приходила?
Я, не открывая глаз, пожала плечами, нехотя приподнимаясь на локтях, но не желая видеть Лёньку с утра пораньше.
Не помню. Вообще ничего не помню! Ну, с того момента, как мы с Лёней решили отправиться прогуляться по какой-то экотропе в области. - Так и думал, что не помнишь! А приходила в себя надолго! Меня, правда, этот злющий Истомин не пустил к тебе ни на минуту! - вновь пожаловался на заведующего мой занудный друг. - Прям такое ощущение, что ненавидит меня, так зырил! Наверно, осуждает, что я в аварию попал. А потом тебя сюда перевели, в палату, и я сразу пришёл! Но ты уснула. Они все говорили, что это нормально, а я всё равно боялся, что ты… В общем, забей! – Принялся тараторить назойливый Сыроежкин.
Боже, какое неприятное пробуждение! Из всех возможных пробуждений самое худшее – рядом с Лёнькой. И судя по всему, это оно и есть…
Я вздохнула и открыла глаза, щурясь от показавшегося нестерпимо ярким света.
Потолок больничной палаты был белым, простым, но аккуратным – в здании недавно сделали ремонт. Перевела взгляд на Лёньку, который присел на край кровати и заглядывал мне в лицо так восторженно, что я растерялась.
- А ты чего так смотришь? – осведомилась я и постаралась отодвинуться, чтобы он не нарушал моё личное пространство. Но отодвинуться не получилось: тело моё вело себя странно, да и вообще всё было как-то не так.
- Ну что, ты норм? – продолжая пялиться на меня, спросил Лёня.
- Нет, не норм! – ответила я резко. – Не могу я быть норм, когда ты рядом, да ещё расселся на моей кровати! – наглый парень даже не подумал убраться, и потому, вздохнув, я спросила: - Что происходит?
- Ну… - вот тут Сыроежкин смутился. Отвёл взгляд, почесал затылок и даже глупо улыбнулся, желая показаться милым. Зря. Мне он милым не покажется, даже если превратится в котёнка. – В общем, помнишь, мы ехали на машине… На моей… Ну, и я, в общем, не справился в управлением, и… - он замялся, а я неожиданно вспомнила то, о чём он говорил.
Резко сев на кровати, я сердито посмотрела на друга:
- Ты нас убил?!
- Да нет же! – замахал руками он. – Не убил! Так, немножко пострадали мы, но впали в кому. Представляешь? Как в кино! – в его голосе мне послышались глупые восторженные нотки.
- Ты дурак, что ли? – хмуро посмотрела на него я. – Ты порадуйся ещё этому!
- Да ладно, Дарин! – и тут он сделал то, что меня совершенно вывело из себя: взял мои руку в свою и нежно произнёс: - Представляешь: мы попали в аварию, хотя я очень осторожный водитель… И оказались в коме на долгий месяц. Просто так. Без каких-то ужасных травм – просто в коме. И потом так же удивительно мы из неё вышли. Просто раз – и вышли, представляешь? Это же чудо, Дарин! Такое же, как рождение и смерть…
Я сердито вырвала свою руку из его и ответила гневно:
- Смерть – это нифига не чудо, Сыроежкин! И ты нифига не аккуратный водитель, раз угробил нас! И это всё нифига не здорово, а очень-очень хреново! Где мои родители? - внезапно сменила тему я.
Он растерянно захлопал глазами, а я смотрела на него злобно. Мне не нравилось всё, что происходит, тем более, что я предвидела: отныне у Лёни будет новый повод считать, что мы созданы друг для друга. А мне и старых поводов хватало выше крыши!
- Тётя Катя и дядя Серёжа где-то здесь, - пожал плечами Лёня. – Вот прям совсем недавно тут видел их. Придут скоро! Ты заметь: ты окончательно пришла в себя именно сейчас, когда рядом с тобой кто? Я!
- Если бы не ты, мне б и не пришлось в себя приходить! – огрызнулась я, напоминая ему, что это он виновник всего происходящего.
Но Лёнька смотрел на меня так радостно, и глаза его продолжали сиять от счастья, так что дуться на него не получалось, тем более, что, вроде как, всё обошлось.
- Ты осознала, что произошло чудо? – спросил он меня после пятиминутного созерцания.
Вздохнув, я не стала ему отвечать. То, что произошло, не было чудом, и я не такая сумасшедшая, как Лёнька, чтобы вот так радоваться тому, что мы выжили. Надо было подальше от Сыроежкина держаться, тогда бы ничего этого и не случилось!
Лёнька, помимо прочих своих недостатков, обладал редким умением резко менять своё настроение, особенно, когда оно вдруг начинало совпадать с моим. Вот и сейчас: только я решила не забивать себе голову и тоже просто порадоваться, как сияющие счастьем глаза сделались виноватыми, а улыбка покинула лицо моего друга.
– Ты не думай, я всё понимаю! - заявил он мне с самым серьёзным видом. - Мне когда рассказали, что произошло, я охренел прям! - Он смотрел на меня всё же с восторгом, но одновременно виновато, и это было до того странное сочетание, что я просто хлопала ресницами и пыталась перестроиться и поспеть за переменой настроя. А хитрый Лёнька тут же воспользовался этим замешательством и невзначай коснулся моей руки, садясь на корточки около изголовья. И перешёл на шёпот: - Как хорошо, что с тобой всё в порядке! Я так виноват… Я чуть не убил нас...- он вздохнул, опуская взгляд. - Даринка, ты ж знаешь: я без тебя не могу… Как представлю, что чуть не потерял тебя… - он сглотнул нервно и тяжело, отчего не договорил начатую фразу.
Наверно, я должна была переспросить, но вместо этого я просто примирительно потрепала друга по белобрысой головушке и попросила:
- Лёнь, родителей охота увидеть... Ты можешь пойти поискать их? Или телефон мой... или свой...
Сыроежкин покладисто кивнул, поднимаясь на ноги и бодро заверяя:
- Я сейчас! Мигом прям! Найду и позову к тебе!
Я улыбнулась ему с благодарностью, подумав о том, какой он всё-таки классный. В смысле, классный друг! Ну, и парень тоже неплохой, только занудный уж очень и не в моём вкусе...
Провожая его взглядом, подумала о том, что, может, стоит быть с ним помягче? Ну, дать шанс, так сказать...
Зевнула.
Общение с Лёней отняло у меня неожиданно много сил, и теперь клонило в сон, так что уже через минуту я крепко спала, оставив на потом все мысли и ожидание родителей.
Дорогие мои! Книге очень нужна ваша поддержка! Я планировала старт 24-го, но вышло, что могу стартовать раньше, так что буду рада вашим отзывам и звёздочкам, раз пока не могу поддержать книгу рекламой, которая планировалась на попозже)))))
Всем огромное спасибо, что вы со мной!
Обняла)
2
Ух, как же я выспалась! Давно так не получалось отоспаться, как сейчас!
Всё, что происходило, теперь казалось сном. И авария, и то, как ко мне приходил Лёнька, радостный и виноватый... Голова не болела совершенно, но при этом я не могла даже точно определить, снилось мне всё, что было, или нет.
А дальше произошло нечто совсем странное, что заставило меня усомниться в своём душевном здоровье.
Я сидела на кровати и читала книгу, когда в дверь постучали, и на пороге моей палаты появился очаровательный парень в клетчатой рубашке с яркими лазурными клетками, перемежавшимися со светло-бежевыми. Тёмные волосы, щетина, красивые зелёные глаза и показавшиеся знакомыми черты лица.
- Привет… - поздоровался он нерешительно, замешкавшись и не подходя ближе.
Он стоял и смотрел на меня как-то странно. Восторженно и поражённо. Наверно, так смотрят незадачливые охотники за привидениями на приведение, которое уж и не надеялись встретить, но встретили, и оно оказалось прекрасно.
- Привет… - откладывая книгу, я недоверчиво посмотрела на гостя. Не ошибся ли он палатой? Мы точно не знакомы, потому что такого красавца я бы точно запомнила. – Вы... ко мне? – осторожно поинтересовалась я, поскольку его восторженный взгляд начинал меня беспокоить.
В руках у странного гостя был букет, выглядящий довольно необычно: яркое сочетание лазурного и розового цветов, оттеняемое белыми шапками хлопка. Этот букет приковывал к себе взгляд, и я некоторое время тупо смотрела на цветы. Интересное сочетание, красивое… Видимо, с фантазией у парня хорошо… Или у флориста, который этот букет собрал. Потому что лично я вообще не знаю, как можно начать думать, чтобы собрать именно такую композицию. Мне подобных букетов никогда не дарили, предпочитая какие-то более проверенные и традиционные сочетания цветов.
Когда я, наконец, оторвала взгляд от шикарного букета и посмотрела в незнакомое, но красивое лицо, обнаружила на нём растерянность и что-то похожее на испуг.
Перепутал с кем-то, что ли? Я в платной одноместной, так что надеяться, что сейчас парень переведёт взгляд на кого-то другого и извинится, что обознался, не приходилось. Наверно, этим и объясняется его выражение лица: перепутал палаты, зашёл к незнакомой девушке с таким красивым подарком, и теперь не знает, как повежливее смыться.
Стало его жалко. Не люблю попадать в неудобные ситуации и всегда сочувствую, когда попадает кто-то другой, и потому стараюсь помочь легко из них выйти.
Парень потоптался на месте, но потом всё же приблизился, и я мило улыбнулась ему, желая подбодрить и помочь ретироваться, не обидев меня:
- Вы ко мне? – Дала я ему прекрасный шанс, но он почему-то не воспользовался им или настолько затупил, что сделал неверное движение головой. Во всяком случае, в ответ он неуверенно кивнул, и его неуверенность подогрела мои подозрения. – Знаете, наверно, вы ошиблись… - вновь начала я, теперь уже не улыбаясь, а испытывая некое странное волнение от этой неловкой ситуации.
Он снова кивнул и снова сделал это неуверенно, но на этот раз я растерялась от его странного состояния. Незнакомец стоял теперь достаточно близко, чтобы я могла смотреть в его глаза и видеть их неповторимый зелёный цвет. Я точно не видела его раньше, иначе бы непременно запомнила: такие красивые глаза… Да и всё лицо у парня какое-то располагающее к себе, хоть и незнакомое. И его растерянность весьма располагала к себе, делая его застенчивым и милым.
- Я… - начал он, откашлявшись, - я думал, что всё пропало, когда ты исчезла… И очень рад, что всё в порядке и ты просто пришла в себя! – Он выпалил это на одном дыхании, так что мне потребовалось время, чтобы мысленно повторить себе всё, что только что услышала, и попытаться понять, что это может значить.
О чём это он говорит? Может, это он спас нас с Лёней после аварии? Или он врач или медбрат, но просто зашёл сюда в гражданском… Боролся за мою жизнь, думал, что всё пропало, а я просто пришла в себя и меня перевели в палату… И вот он так рад, что не смог не заглянуть… А шикарный букет… Он вовсе не мне, а его девушке, по пути к которой парень заскочил проведать свою пациентку, а теперь не знает, как выкрутиться.
- Эммм… - я присела на кровати, принимая более уместное положение для встречи посетителя. – Спасибо… Да, я пришла в себя и, наверно, в этом ваша заслуга… - решила осторожно проверить версию с медперсоналом и уставилась на гостя вопросительно.
- Я не знаю… - неопределённо качнул головой он.
Ладно. Ок. Тогда проработаем версию про букет девушке, к которой он спешит, или версию с тем, что он всё же обознался.
- Очень красивые цветы, - тепло улыбнулась я, стараясь разрядить обстановку. – Для вашей девушки?
- Да. Для тебя.
Ответ меня огорошил.
Что? Он считает меня своей девушкой? Так считал на моей памяти только один тип… Выходит, передо мной… Нет, быть не может! Это Лёнька так изменился? Или теперь я его так вижу? Он ведь, кажется, ушёл искать моих родителей, но так и не вернулся... Или вернулся, только в новом, незнакомом обличье? У меня была травма головы, так что такое возможно… Да, это он… потому что кто ещё стал бы так нагло и самоуверенно считать меня своей девушкой?
- Ты… Лёнька? – спросила я осторожно, опасаясь показаться Сыроежкину сумасшедшей.
Нет, вряд ли это он. Но ведь не может быть второго парня, считающего меня своей девушкой! Такого поворота я не выдержу!
Но парень покачал головой, и я вмиг мысленно согласилась с ним: нет, он не мог быть Лёнькой. Мой друг никогда так не смотрел на меня, и никогда я так не терялась под его взглядом.
Но парень не ответил, лишь начал медленно приближаться, делая осторожные, словно крадущиеся шаги в сторону моей койки.
- Эммм… - протянула я, смущаясь и не зная, как повести себя: позвать на помощь или что-то вроде того. – Вы врач? Лечили меня, да? Или не врач, но это вы вызвали скорую после аварии? – озвучила я единственное оставшееся логичное объяснение.
Он врач, долго безуспешно лечил, и вот настал день его победы – я пришла в себя. Он, наверно, был не на работе, и примчался только сейчас…
Парень подошёл и присел на край кровати, что показалось мне наглостью, и потому я спросила громче и строже:
- Вы кто?! – ответ мне нужен был теперь уже немедленно.
- Я?... – он растерянно моргнул, а потом отвёл взгляд и пожал плечами: - Я просто… - и замолк.
Шикарный ответ! Даже я растерялась и молчала, надеясь на продолжение. Может, до незваного гостя дойдёт, что он предоставил мне крайне мало информации?
Но до него не дошло. Я же сидела, растерянная и злая, но не могла не любоваться этим парнем: бездонными зелёными глазами, идеально прямым носом, линией скул, бровей, подбородка… Он казался мне таким идеальным. Совсем не таким, как Лёнька.
Незнакомец словно был придуман мной, если б я только умела рисовать и придумывать образы. Идеальный… Понять бы ещё, что ему от меня надо.
И тут это стало неожиданно ясно.
Парень, красотой которого я самозабвенно любовалась, подался ко мне. Наверно, реакции у меня ещё были заторможены или я просто так засмотрелась на парня, что не сразу поняла, что его лицо приближается к моему. Более того, я не сразу поняла, что происходит, даже когда горячие губы нерешительно накрыли мои…
Этот робкий поцелуй был скорее жалок, чем прекрасен, и оттого парень сразу растерял всю свою идеальность. Он показался мне таким глупым и неловким, каким даже Лёнька никогда не был.
Мягкие горячие губы неуверенно ласкали мои, и, должна признаться, длилось это дольше, чем должно было, поскольку я оказалась настолько ошарашена подобной дерзостью, что оцепенела. Хотя, слово «дерзость» не очень подходило к ситуации, как и слово «наглость», потому что касания губ были настолько невинными и неловкими, что я даже не могла определить своё отношение к ним: я возмущена или мне попросту омерзительно.
Так и не определившись, я сделала то, что сделала бы в любом случае: замахнулась и со всей своей не восстановленной силы влепила этому типу пощёчину.
Только после этого поцелуй прекратился. Парень уставился мне в глаза, поразив своей наглостью. Да, теперь уже точно наглостью, потому что после такого поцелуя я вообще не решилась бы на его месте поднять на меня взгляд! А он смотрел. Ещё и с какой-то надеждой… Словно надеялся, что я сейчас брошусь в его объятья.
- Ты охренел, чувак? – прямо спросила я.
- Я… я просто… - ответил он, и я хмыкнула.
- «Я просто!» - передразнила я его. – У тебя имя-то хоть есть? – решила использовать последний шанс: вот он назовёт своё имя, и всё встанет на свои места, и поцелуй объяснится, и вообще сразу всё станет понятно!
- Я Саша. – Представился, наконец, незнакомец, не отрывая от меня взгляда и разрушая мои надежды. И, помолчав, добавил: - Майский.
Хм… Не припомню такого. И что он имел в виду, говоря «майский», осталось для меня тайной. Фамилия? Кличка? Родился в мае? Хотя, пофиг! В любом случае, это было плохо, потому что, видимо, подразумевалось, что имя мне покажется знакомым хотя бы смутно. Но имя его мне ровным счётом ни о чём не говорило, но фамилия показалась бы забавной, будь ситуация немного другой. Сейчас мне уже ничего не казалось красивым и забавным. Глаза у парня теперь виделись мне противно-зелёными, нос отвратительно простым, линия скул и подбородка недостаточно мужественными, а брови и вовсе какими-то лохматыми. Так себе парнишка. И целуется тоже так себе.
Во мне клокотала злость, отвращение и... сомнения. Именно последнее помогало мне держать себя в руках: постоянно казалось, что я чего-то недопонимаю, и это притупляло злость.
Саша тем временем положил цветы на тумбочку, и я кивком поблагодарила его за этот презент. Как-то автоматически. Глупо благодарить за цветы того, кто так нелепо целует незнакомок.
Нам обоим было не комфортно в обществе друг друга, и некоторое время мы молчали, не зная, что говорить.
Зелёные глаза заглядывали мне в душу, словно искали в ней какой-то отклик и никак не находили, и от этого в них появлялась боль и какое-то… отчаянье?
Жалкое зрелище. И всё же я совершенно терялась под этим взглядом и всё ещё ощущала на губах противный поцелуй.
- Вали отсюда, Саша Майский, - процедила я. – А то парня своего позову!
Впервые я пригрозила кому-то Лёнькой. Сыроежкин вряд ли бы решил навалять незваному гостю, и я это прекрасно понимала, так что, угрожая, мысленно добавила: «А то он придёт и до смерти замучает тебя своим занудством!»
- Лёню? – спросил Саша, отчего-то оживившись.
- Да! – с вызовом ответила я, даже не собираясь вдаваться в подробности, откуда он про него знает.
- Ты не считаешь его своим парнем, - уверенно усмехнулся Майский, чем немало удивил меня.
Он начал меняться. Будто что-то осознал и, как навигатор, перестроил маршрут, и теперь стал спокойней и уверенней.
- Не твоё дело! – прошипела я в ответ. – Он – мой парень. Или для тебя в новинку, что у девушек иногда «нет» значит «да»?
Спросив об этом, тут же пожалела, боясь, что он неверно истолкует и попытается ещё раз поцеловать. Но он почему-то не попытался.
- Прости за поцелуй, - тоже, видимо, подумав об этом, с чувством произнёс парень.
- Он был отвратительным, - демонстративно вытерев тыльной стороной ладони губы, прокомментировала я.
- Да… наверно… - не стал отрицать парень, и от этого снова показался мне жалким. Не умеет целоваться, да ещё и признаёт это!
- А, ты на мне типа тренировался? – догадалась я. Это многое бы объяснило. Не оправдало, но объяснило бы точно. Парень хочет научиться целоваться, но тренироваться ему не на ком. И вот, пока лежит в больнице, забегает ко всем подряд в палаты и лезет с нелепыми попытками поцеловать.
- Не тренировался, - пожал плечами парень, не понимая, с чего я сделала такое предположение.
- Тогда что это было? – продолжила допытываться я, пытаясь хоть что-то понять.
Нет, определённо с моего второго рождения всё как-то странно: и поведение сумасшедшего Лёньки, и вот теперь этот ненормальный…
- Просто... проверял? – ответил он мне почему-то вопросом, словно мне его мотив был виднее.
- Если свою неотразимость, то у меня для тебя плохие новости. – Фыркнула в ответ я. - Когда ты только вошёл, показался мне симпатичным, а после поцелуя кажешься омерзительно противным. Так что, если ты закончил, проваливай и не беси меня!
Он грустно улыбнулся, а потом посмотрел мне в глаза так печально, что я растерялась.
- Прости, я зря пришёл, - признал он, наконец, и я кивнула понимающе: мол, да, парень, ты пришёл зря, и лучший способ всё исправить – это прямо сейчас свалить отсюда.
Саша поднялся с койки и понуро побрёл к двери, так и не попрощавшись со мной. Он вообще больше не произнёс ни слова, но уходил ужасно медленно, будто ждал, что я остановлю его или что в его голову придут какие-то весомые аргументы. Но парень достиг двери, а ничего вышеперечисленного не случилось, и потому он, напоследок обернувшись на меня, вышел в коридор.
Кажется, я слышала голос завотделением, который радостно поприветствовал Майского, и вот это уже заинтересовало меня. Надо обязательно порасспросить у врача, кто этот тип.
И только я выдохнула, как парень открыл дверь и вернулся обратно...
3
Никогда бы не подумала, что Лёнька меня спасёт, но это случилось! Да-да, именно Сыроежкин спас меня от преднамеренного убийства, которое непременно бы произошло: я бы точно прибила Майского, когда он вернулся. Вроде прошло всего несколько десятков секунд, а во мне зажглась решимость наказать наглеца, посмевшего возвратиться.
Но я не успела ничего предпринять, поскольку в мою палату влетел Лёнька. Настоящий, привычный. Такой, каким я его помню. Фух, хоть тут прояснилось, хоть я и сама уже отмела ту глупую версию со зрительными галлюцинациями. Сыроежкин был довольный, как слон – он теперь в таком состоянии постоянно, видимо, пребывал, очень уж впечатлился от нашего возвращения.
Парень промчался мимо Майского, и Саша тактично посторонился и остался стоять скромно в углу палаты, так что его теперь и правда можно было легко не заметить при входе.
- Я твоих родителей позвал! – принялся он говорить, не обратив внимания на моего гостя. – Они сейчас поднимутся, и вы встретитесь! Представляешь? Блин, я даже не знаю, где мне лучше быть в этот момент. Тут? Или свалить? Такой момент, Даринка!
Мой дорогой зануда восторженно предвкушал чудо: мою встречу с родителями. Я и сама была теперь взволнована и обрадована, мне хотелось поскорее увидеть их и обнять. Но всё же в палате всё ещё присутствовал загадочный Саша Майский, и потому я пыталась сохранить трезвость ума.
Мой гость не существовал для Лёньки, а вот я следила за ним краем глаза. Саша, как он назвался, стоял, словно бедный родственник, и мне остро захотелось проявить внимание к нему, а не к назойливому Сыроежкину. Не знаю, кто этот незнакомец, но сейчас, глядя на нас с Лёней, этот загадочный посетитель чувствовал себя неуютно, и я не знала, как это исправить.
Дурацкое чувство. Это так глупо: сопереживать неадеквату, которого минуту назад не знала, как выставить. Но что-то в его взгляде сейчас вызывало во мне желание не злиться, а как-то мирно выпроводить этого типа. Скоро родители придут, и наверняка заметят Майского, в отличии от моего ненаблюдательного Лёньки. Заметят и спросят, кто это. И что я отвечу?
- Даринка, это так круто, что мы снова живы! – продолжал Сыроежкин. - Теперь будем больше ценить время, что проводим вместе!
И он подошёл и нагло обнял меня, и почувствовала я себя отвратительно. Ещё более отвратительно, чем когда он обычно прикасался ко мне. Обычно хотя бы один парень хочет быть со мной, а тут их вроде как аж два за последние десять минут: один целует при первой встрече, другой обнимает. И ведь сейчас нельзя вести себя, как обычно! Не обругать Лёньку, ни оттолкнуть, не вывернуться – Майский не должен заподозрить, что этот белобрысый мне на самом деле не парень!
Пришлось обнять друга и уткнуться носом в его шею, ощущая запах парфюма. Лёнька никогда не жалел средств, чтобы покупать хорошие ароматы.
Зажмурилась якобы от наслаждения, но на деле подсматривала сквозь ресницы, следя за Сашей. Он смутился и отвернулся, а затем оперативно ретировался, шмыгнув в дверь, которая захлопнулась за ним плавно и не привлекла внимания Сыроежкина.