- -
- 100%
- +
– Мне это помогает сосредоточиться, когда мысли гуляют. Помогает лучше думать…
– Я на своего домашнего робота установила специальную программу, которая воздействует на нужные участки мозга, и ты можешь мыслить, как надо. Я могу её скинуть Питомцу, и тебе не придётся больше рисовать.
Что-то неприятно кольнуло Вельвда. На мгновение ему показалось, что Ремильгласа, сама того не осознавая, пытается отобрать последнее человеческое, что у него осталось. Убрать «глупое искусство», чтобы он мог максимально продуктивно работать, не отвлекаясь на свою собственную идентичность.
– Это что-то на «старгеберльтском»? То, о чём ты говоришь, напоминает способ контроля сознания…
– Прекрати! В меру всё может быть полезно. Но да, программа старгеберльтская. Её, кстати, много кто у нас использует. А в самом Старгеберльте она уже даже стала обязательной для сотрудников некоторых учреждений на всё время рабочего дня…
– А потом у неё выйдет специальное обновление для Анильца, и ты сиганёшь с балкона.
– Хватит чушь пороть! Или ты из этих, кто поддерживает наше сепаратистское псевдоправительство?
– Не понимаю, как это связано…
– Ты же красовался на новостных экранах, встречая земную Миссию!
– Не надо так завидовать.
Спокойный тон Вельвда неимоверно бесил Ремильгласу. Она выхватила блокнот из рук Вельвда и начала вырывать оттуда страницы. Её лицо раскраснелось от гнева.
– Ты ведёшь себя хуже ребёнка, – спокойно ответил художник, даже не пытаясь отобрать блокнот. У него было смутное чувство, что свои «закорючки» ему уже не спасти. Но ещё Вельвду было немного не по себе от осознания того, что он сам в периоды вспышек гнева выглядит ничуть не лучше.
Их нелепая стычка уже собрала вокруг себя толпу зрителей. Наверняка они были из тех, кто ещё не успел установить пресловутую программу, раз позволили себе так легко отвлечься от работы. Причём с одинаковым любопытством на сие зрелище взирали и люди, и роботы.
– Ах ты тварь! Ненавижу тебя! – Ремильгласа бросилась на Вельвда с кулаками, а он, недолго думая и не особо рассчитывая свою силу, попытался от неё отмахнуться. Но в итоге она отлетела на несколько метров и ударилась головой об один из столов.
Вельвд не рассчитывал на такую развязку, да и не хотел её. Но дело уже было сделано. Из толпы собравшихся послышались возмущённые голоса:
– Вот неадекватный тип!
– Но она же сама к нему полезла!
– Что произошло?
Начальник Вельвда тоже был в этой толпе. Он смотрел на разворачивавшуюся сцену холодным оценивающим взглядом, сложив руки на груди. Его не особо смутило, что людей в рабочее время больше занимали «хлеб и зрелища», нежели работа. В конце концов, он тоже был человеком. Он дождался окончания шоу, после чего подошёл к растерянно глядевшему на окружающих Вельвду:
– Сначала ты опаздываешь. Потом ты занимаешься ерундой на рабочем месте и отвлекаешь остальных. Сейчас ты уже избил свою коллегу. Браво, Вельвд! Ты – уволен! Всё, шоу завершилось, идите по своим рабочим местам. Ремильгласа, зайди ко мне.
– Ей за то, что она устроила драку, ничего не положено вроде выговора или увольнения?
– Ты свободен, Вельвд. Собирай свои манатки и вымётывайся.
Сквозь панорамные окна уже просвечивались лучи, пробивавшиеся сквозь стену отступавшего дождя. Вельвд бросил взгляд на город и словил себя на мысли о том, что если его и расстраивает потеря работы, то лишь потому, что он больше не сможет лицезреть город из этой точки. Анильц был прекрасен со всех ракурсов, но этот факт не уменьшил сожалений Вельвда, что один из них художник уже потерял. Правда, ему всё же ещё было неловко перед Ремильгалсой. Но чувство облегчения, что она теперь точно от него отстанет, сглаживало эту неловкость.
– Почему ты называешь эти кораллы подводным Мальцартом?
– Мих, не отвлекайся.
– Мне тоже интересно, – вмешался сопровождающий из Анильца.
– Какой смысл нам отвечать на этот вопрос, вы же отрицаете наличие множественных пространственно-временных континуумов? – вмешалась Астарата.
– Сейчас уже даже мне интересно, причём тут континуумы, и как это связано, – сказал Кмонц.
– А так, что так называемые «надземные кораллы», в которых строился и строится Мальцарт, находятся не в этом Измерении, не в 57-м. В этом – он просто перламутровый город, без разбора, что это за перламутр и перламутр ли это вообще…
– А, ты об этом…
Амфибия скользила мимо гигантских кораллов, откуда любопытно выглядывали какие-то морские обитатели, немного похожие на осьминогов. Лучи света пробивались сквозь водную толщу, вокруг кружили какие-то мелкие разноцветные рыбёшки или нечто их напоминавшее.
Астарата закрыла глаза, словно к чему-то прислушивалась. Её руки тряслись так, будто тархгьёлку что-то сильно мучило в этот момент.
– Что такое? – забеспокоился Тошемпт. – Опять что-то не так?
Астарата открыла глаза:
– Вовсе нет. Даже совсем наоборот. Я прислушиваюсь к мыслям и…
– И?
Астарата повернула голову к Тошемпту.
– И чувствую разумную жизнь.
– Неужели?
– Это какая степень разумности? – вмешался Эвмерк. – В смысле, постижимая человеческому разуму…
– Опять ты мудрствуешь, братец. В вопросах постижимости и непостижимости нашему разуму мы можем дойти до того, что разумна каждая песчинка и каждая звёздная система, просто наш разум этого не может постичь… Когда мы говорим о «разумности», мы подразумеваем, что она сопоставима с человеческой…
– Хорошо. И что ты слышишь? О чём они думают?
Судно всё ещё парило над улицами инопланетного подводного города. Астарата посмотрела в иллюминатор. Некоторые последовали её примеру в надежде разглядеть нечто, что могло бы напоминать человекоподобных существ и характерные строения… Тархгьёлка закрыла глаза и снова погрузилась в мир мыслей. В этом месте н, конечно, был особым, каким-то иным. Но и человеческий мир на Жизни был несколько иным, нежели на Земле.
Астарата увидела «Парящий» со стороны, словно сама была уже где-то снаружи. Она глядела на искрящиеся нити сознания не только человекоподобных существ, отдалённо похожих на осьминогов, но и самого «города». Астарата стала прикасаться к этим нитям. Ощущая прикосновения, они начинали звенеть, словно струны. Этот звон трансформировался в голоса мыслей, памяти и сознания.
– Они полны тревоги, – заговорила Астарата, хотя сейчас она была лишь телом на судне, но не разумом. – Последние несколько эпох, когда здесь появились люди, эти разумные существа чувствуют изменения в их мире. Но они не понимают, с чем изменения связаны. Суша так же сложна для их изучения, как для нас подводные глубины. Эти существа не могут дышать воздухом, к тому же на суше совсем другое давление, солнечная радиация… Иногда они подбираются ближе к водной поверхности, но часто и мы вторгаемся в их владения. Как сейчас. Для них это любопытно, они стараются нас изучать, но, поверьте, они воспринимают людей, скорее, как какой-то инвазивный вид, нежели как разумных существ.
– Ну, одно другому не мешает: быть и разумными, и инвазивными.
– А что, если как раз наоборот? Если инвазивность – признак недостаточной разумности?
– Это просто признак вида и его способности приспосабливаться. Ты же не заподозришь в недостаточной разумности дуб черешчатый по отношению к руболовке?
– К чему?
– Ты здесь уже больше недели, а к экспедиции готовился несколько лет. Ты что не озадачился немного ознакомиться с флорой и фауной Жизни?
– Ну, знаешь, существуют теории о том, что и на Земле человек – привнесённый вид. Почему он не может быть инвазивным ненамеренно? Возможно, в гипотетическом родном мире всё было иначе, а для Земли и Жизни…
– …он не был инвазивным, когда численность населения регулировалась эпидемиями, голодом, хищниками…
– Но любой вид будет эволюционировать и приспосабливаться к среде, в которой существует. Так стало и с человеком.
– А почему ты считаешь, что сейчас численность людей ничто не регулирует. Просто сейчас у природы появились иные инструменты. Например, человек, который посвятил себя науке, вряд ли обзаведётся огромным потомством, ведь у него есть иные интересы и приоритеты, кроме бесконечного размножения… Вот тебе и «инструмент»!
– Как-то это не обнадёживает…
– Не забывай, что некоторые психические болезни, связанные с извращённым восприятием физических наслаждений, и достигшие пика в эпоху, когда количество людей на планете опасно зашкаливало, тоже способствовало регуляции численности нашего вида…
Астарата не слышала этой беседы, она всё ещё была не с ними. Тархгьёлка ступала по морскому дну, пыталась раздвинуть морскую толщу руками. Вода давила на неё со всех сторон. Все ощущения были удивительно реальными с тем лишь исключением, что Астарата могла спокойно дышать под водой, хотя временами что-то и давило на грудную клетку. Обитатели подводного города чувствовали её присутствие, хотя и не могли её видеть. «Нити» сознаний и мыслей звенели и искрились, сливаясь в единую светомузыку. Они становились тяжелы и мучительны, Астарата едва их разбирала, но ей было не впервой заниматься подобным. Обычный, неподготовленный человек сошёл бы с ума от такой нагрузки. Его сознание перегорело бы, словно лампочка от высокого напряжения.
– У них тоже есть свои «города» и «государства», – продолжила говорить Астарата, вторгаясь в оживлённую дискуссию. – Их, как и нас, тревожат дела насущные и политическая ситуация. Их собственная политическая ситуация, не пересекающаяся с нашей. К появлению подводных судов они уже привыкли и воспринимают их так же, как мы воспринимаем кометы и другие небесные тела. С той лишь разницей, что закономерности движения жизнянских судов они ещё не разгадали, как мы более-менее разгадали закономерности движения комет. По крайней мере, не разгадали закономерности движения тех судов, которые ходят не по расписанию. Удивительно, как они на нас похожи… Но есть и иные мысли и восприятия… их я не могу расшифровать. Даже если я это сделаю, это будет иметь сильно искажённое значение. Даже то, что я смогла разобрать, я разбирала как человек… и понимала так же.
Астарата «слушала» подводный город, а пассажиры и экипаж «Парящего» с интересом слушали её.
Тархгьёлка «вернулась», открыла глаза и огляделась по сторонам. Казалось, что она немного дезориентирована после такого «путешествия».
– Обычный человек не разглядит в них разумности, как и они – в нас. У нас слишком мало точек соприкосновения. С таким же успехом мы можем разгадывать разумность семейства кошачьих…
Мих и Драндра улыбнулись такому замечанию. Но остальные восприняли его чрезмерно серьёзно, задумавшись: «А кстати, мы всегда догадывались…». Уловив эти мысли Астарата чуть не рассмеялась. Эвмерк, который немного умел слышать некоторые человеческие мысли, улыбнулся и посмотрел на сестру.
«Парящий» поднимался к водной поверхности. Наверху немного качало, но это не помешало взлёту. Земляне сквозь иллюминаторы увидели, как судно расправляет крылья, и восхищённо вздохнули, словно они были вовсе не представителями второй высокоразвитой цивилизации, а дикого племени с какого-нибудь потерянного острова мирового океана. Анильты аж зарделись от гордости и толики превосходства. Океан, был ещё зеленее, чем некоторые моря и океаны Земли. А причина была всё в том же зелёном небе, которое отражалось в его водах. Астарата летела с закрытыми глазами, но на этот раз не из-за изучения инопланетных цивилизации, а от страха высоты.
– Мих, мне снова кажется, что у нас что-то стучит в багажном отсеке.
– Не знаю, я снова ничего не слышал. Ты уверена, что это не воздушные потоки.
– Я тоже слышал, – вмешался Тошемпт.
– Честно говоря, мне казалось, что там даже какие-то голоса иногда слышны, – сказал сопровождающий из Анильца. Он сидел ближе всех к переборке, отделявшей багажный отсек от пассажирского. Кмонц, располагавшийся рядом, подтвердил это. Коллеги Тошемпта уже опасливо посмотрели в его сторону, раздумывая, не подготовил ли этот рыжий тип очередной розыгрыш.
Через непродолжительный промежуток времени стук повторился ещё раз. Вернее, даже грохот. И на этот раз его услышали все. Сопровождающий глубоко вздохнул и положил руку на лоб. Драндра нажала на какую-то кнопку на приборной панели.
– Мих, проверь, что у нас в багажном и технологическом отсеке.
– Ага, хорошо.
Только пилот успел отстегнуться и встать, как грохот повторился. При этом он сопровождался ругательствами и даже звуками драки. В салон «Парящего» выбежал красивый кот серебристого цвета. Мих этого кота узнал бы из тысячи. Тем более, что серый красавец потёрся о его ноги, после чего сел напротив, посмотрел в глаза и громко возвестил:
– Мяу!
– Мявк? А ты как здесь оказался?
– Мяу.
– А где Питомец, почему он не смотрит, куда ты убегаешь?
– Мяу!!!
– Ты меня поражаешь!
– Мяу?
Пассажиры изумлённо смотрели на эту сцену. Она их так удивила, и, возможно, очаровала, что почти никто не обратил внимания, что Драндра в подозрительной спешке стала нажимать какие-то кнопки и дёргать какие-то рычаги.
– Астарата, ты же читаешь мысли? Переведи, что этот кот говорит.
– Зачем? Мне кажется, Мих и сам неплохо справляется, – проговорила тархгьёлка, не открывая глаз, даже несмотря на накаливавшуюся на судне ситуацию.
– Мих, срочно иди в багажный отсек! Потом с Мявком разберёмся. У нас отказал искусственный интеллект.
Если в салоне были задремавшие, то они мигом проснулись. Те, кто успел отстегнуться, подпрыгнули на местах. Астарата открыла глаза и посмотрела на приборную панель, над которой колдовала пилотесса. На мгновение могло показаться, что серые глаза тархгьёлки блеснули ужасом, но он погас так же быстро, как и возник. Все описанные действия произошли одновременно с прозвучавшим в разных регистрах, но вполне синхронном:
– Что??
– Ты шутишь? Такое возможно?!
– Мих, срочно иди в хвостовую часть!
Мих побежал в указанном направлении, раздираемый любопытством и лёгкой паникой одновременно. Разочарованный Мявк подошёл к неестественно спокойной Астарате. Тархгьёлка положила кота к себе на колени, стала поглаживать и наблюдать за пилотессой, для которой эта ситуация была явно из ряда вон выходящей.
– Драндра, но ты же знаешь, что делать?
– Теоретически – да, Эвмерк. Но и поломка искусственного интеллекта – тоже ситуация теоретическая. Раз в несколько лет мы отрабатываем её на тренажёрах, но на практике таких случаев были единицы. И, как правило… О, боже!
– Что? – послышалось с задних рядов. – Почему «о, боже»?
– Все такие ситуации оказывались связаны с преднамеренным вредительством, попытками убрать неудобных людей!
Сопровождающий анильт, который уже не один десяток раз путешествовал таким видом транспорта, чувствовал, что после этого рейса у него появится страх полётов похлеще, чем у Астараты. Он вжался в сидение, но, в принципе, уже был готов бегать по салону с криком: «Мы все умрём!»
– Драндра, и сколько таких попыток увенчались успехом?
– Почти все, Астарата.
У главы Миссии не было сил проверять мысли Драндры, чтобы понять, сказала ли та правду. Она прижала к себе кота, закрыла глаза и получала новые выбросы адреналина на «кочках» зоны турбулентности.
– Мих, ну что там? – спросила Драндра по внутрисудовой связи, придерживая второй рукой штурвал.
– Вы что, совсем уже с катушек съехали?! Вы что тут устроили? Если сейчас же вы всё не почините, я вас на запчасти разберу, – послышалось из микрофона.
– Мих, что происходит.
– Что тут происходит? Даже не знаю, что тебе сказать. У меня две новости.
– Начни с плохой.
– Тут серьёзная поломка, пока не знаю, с чего начать. Я залез в технологический отсек. Тут просто всё раскурочено! Удивительно, почему искусственный интеллект отказал только сейчас!
– Хорошо, а какая хорошая?
Пассажиры с надеждой встрепенулись, вслушиваясь голос из микрофона.
– Мявк не без присмотра.
– Питомец, скотина, – проговорила Драндра себе под нос, а после продолжила в микрофон. – Опустим пока подробности, как он там оказался. Он может тебе помочь с починкой?
– Вряд ли. Говорит, у него нет программ, которые могли бы этому поспособствовать. Если «по-человечески» – он не умеет. Программист попытается помочь.
– Что? Программист тоже там?! Какого лешего?
– Драндра, пока разбираемся с поломкой, чтобы долететь до Старгеберльта, ты там справишься?
– Да, работайте.
Драндра отключила внутрисудовую связь, облепилась электродами и схватилась обеими руками за штурвал. Прямо по курсу висело полупрозрачное облако, на нём красовалась едва заметная глория, в которой тень самолёта казалась чем-то жутким и призрачным. Цвет неба здесь был больше похож на земной – оно было почти голубым.
– В этом слое атмосферы небо практически всегда почти голубое. У вас на Земле оно такое? – спокойно спросила пилотесса, словно ничего не произошло.
Неоправившиеся от шока пассажиры аккуратно потянулись к иллюминаторам. Астарата спокойно поглаживала кота и продолжала наблюдать за Драндрой.
– Меня восхищает слаженность твоих мыслей в такой ситуации.
– При всём уважении… Можно не читать мои мысли? Это слишком интимное. Всё, что я захочу сообщить, я скажу вслух.
– Я не читала твои мысли. Я лишь сказала, что они слаженны. Чтобы увидеть, что книги на книжной полке лежат ровно, необязательно их читать.
Сопровождающий из Анильца вылез из-под под сидения, куда он умудрился сползти, сам того не заметив. Он посмотрел на облака и спросил жалобным голосом.
– Пилотесса Драндра, всё уже закончилось?
– Я пока стабилизировала положение судна и его курс. Стажёр Мих работает над поломкой.
– Это было покушение? – продолжил сопровождающий. Его лицо было бледным, а взгляд растерянным.
– Нет, это была обыкновенная глупость. Причём, если даже человеческая, то очень опосредованно. К нам залезли два «питомца» и что-то наворотили в технологическом отсеке. Как они к нам попали, пока не знаю. Но надеюсь, ваша служба с этим разберётся.
– А, может, если всё хорошо закончится, не станем им говорить? Боже, если наш самолёт разобьётся, меня уволят. Жена меня за это убьёт.
– Да ты оптимист, – присвистнул Тошемпт.
– Почему?
– Ты думаешь, если самолёт разобьётся, будет кого увольнять и убивать?
– Ты не знаешь мою жену. Она меня с того света достанет, чтобы снова убить.
– Понимаю. Моя такая же!
– Этот клоун ещё и женат? – Кмонц покачал головой.
– Интересно, какая бедолага его терпит?
– Как видишь, Мизондад, не терпит, раз я здесь, а она – на Земле, – отшутился Тошемпт, после чего немного подался вперёд к впередистоящему креслу. – Слушай, Эвмерк. А у тебя есть кто-нибудь на примете?
Эвмерк был погружён в свои мысли и не готов был к вопросу.
– А, э, что? А, нет, нет и нет. Как посмотрю на Астарату и подумаю, что моя супруга может быть такой же… Бррр…
– Ну, может и не быть. Вот у меня…
– … У тебя ещё хуже!
– Боже мой, как же тяжело вам живётся, мальчики, – вмешалась Астарата. – Эвмерк, дотянешься до кота? Он такой хорошенький! Спит у меня на коленях, портит шерстью мой новый костюм…
Эвмерк сидел на переднем пассажирском сиденье, как и его двоюродная сестра. Он потянулся через узкий проход и коснулся кота. Мявк даже не пошевелился, лишь самый кончик его хвоста недовольно задёргался.
– Не обижайся на меня, Эвмерк. Ты же знаешь, что я тебя люблю.
– Ээээ… да я не обижаюсь… уже. Ну, ты это, тоже… того… этого… Ну, не обижайся, на меня, в смысле.
– Астарата, а ты уверена, что он сможет говорить на заседании? – спросил Кмонц.
– Уверена. А вот что его поймут – нет.
* * *
Рельнальд сидел за столом, обложившись бумагами. Правитель Анильца почти не пользовался мысленны́ми технологиями, но всё же иногда давал задания своему роботу. Дабы тот совсем не заскучал и не развалился от безделья, как иногда разваливается техника, которой совсем не пользуются. Робот собирал и систематизировал небрежно разбросанные документы. Ничего сверхценного в этих документах не было, они касались лишь текущей жизни города и государства Анильц. В основном – обращения мелких чиновников и рядовых граждан по различным наболевшим вопросам. Если Рельнальд и переживал по поводу того, о чём договорятся земляне со старгеберльтцами, то сейчас он этого не замечал – слишком был погружен в рутину. Временами, когда правитель отвлекался, чтобы немного передохнуть, он больше погружался в своё прошлое, нежели в настоящее. Он стал Хранителем этого города очень рано, когда был совсем ребёнком. Он сам не совсем понимал, как это произошло. Вряд ли причиной было только то, что Рельнальд очень сильно любил Анильц. Просто однажды он почувствовал, что эмоциональная сила этой любви уже не помещается в разуме, она стремилась вырваться наружу вместе с душой. Тогда-то Рельнальд впервые и ощутил, что способен чувствовать мысли и чувства того, что до сих пор считалось неодушевлённым. Спустя какое-то время в их дом пришли люди, которых в Анильце называли жрецами. По сути, они тоже были кем-то вроде хранителей, ведь хранили важные знания и тайны. Они забрали Рельнальда к себе для обучения и посвящения. В Анильце Верховный хранитель (или просто Хранитель с большой буквы) почти всегда становились правителями города. Однако для этого им всё же была нужна определённая подготовка. Старгеберльтцы не особо вмешивались в эту традицию, даже принимали активное участие в обучении, хотя до переворота эта должность и была, скорее, номинальной. Если же человек совсем их не устраивал, его просто «убирали».
Никто не спросил Рельнальда, хотел ли он для себя такого будущего. И тем более никто не задал этот вопрос его родным. Это было неважно.
Рельнальд плавал в воспоминаниях и одновременно читал обращение, в котором житель небольшого поселения, находившегося под юрисдикцией Анильца, просил рассмотреть вопрос о прокладке нормальной дороги через хищный лес рядом с поселением. Кто-то ещё просил озаботиться вопросом организации системы водоснабжения в другом небольшом посёлке, а из третьего местечка просили рассмотреть вопрос о создании у них соляного курорта.
– Рельнальд, ты сильно занят? Я могу тебя отвлечь?
Хранитель сам удивился, что не заметил, как в кабинет вошёл человек и даже успел приблизиться к рабочему столу. Сонадн, главный советник и наставник юного и импульсивного правителя Рельнальда, та самая «тень», а когда-то – один из тех жрецов-учителей, который забрал Рельнальда из привычного ему мира, стоял рядом со столом и аккуратно держал в руках какой-то деревянный прямоугольник.
Большинство анильтов (не без основания) полагали, что истинным правителем Анильца является именно Сонадн, а не юный Рельнальд. Достаточно было одного взгляда, чтобы понять, что этот человек весьма непрост. Все сложности прожитых лет легли вполне очевидной печатью усталости на его лице, отчего Сонадн выглядел старше своего возраста. Казалось, что ещё немного, жрец-хранитель сгорбится под весом невидимой тяжести, которую ему до сих пор приходится носить. Однако это только казалось. Этот человек упрямо держал спину, будто бросая вызов законам жизни.
– Не отвлечёшь, Сонадн. Что ты принёс?
Помощник правителя развернул прямоугольник лицевой стороной к Рельнальду. От удивления юноша выронил бумаги и встал из-за стола, ведь он увидел картину! Да, настоящую картину! Она была написана руками человека, без помощи роботов и искусственного интеллекта. Юный Хранитель это точно знал и видел. Даже робот удивлённо замер и выронил документы.
– Боже! Сонадн, где ты раздобыл такое сокровище? Это же космопорт, прибытие землян! Картина совсем свежая!
– Да, она совсем недавно была продана с аукциона. Возможно, в длинные выходные у художника было достаточно времени, чтобы писать картины. Очевидно последние события вдохновили его. Хотя, скорость для такого качества действительно поразительная. Это художник – безумный гений! Я знал, что ты оценишь…