- -
- 100%
- +
– Вот, посмотри, что ты наделала?!
– Я?? Твой приятель – псих!
– Он просто творческая личность! – возразил Мих.
– И псих!
– Это да.
Вельвд не мог остановиться, сердце стучало у него в висках, он задыхался и продолжал разрубать всё, что попадалось у него на пути. Если бы сейчас рядом оказался человек, Вельвд бы ударил и даже не заметил. Но самое ужасное, он не понимал, что с ним происходило. Он не понимал, какой такой демон завладел его сознанием. Вельвд изо всех сил пытался совладать с собой, но нечто внутри не давало ему это сделать.
Время замедлилось, Вельвд увидел, что парит над хищным лесом, и подумал: «Ну, всё! Видимо, отмучился».
Что-то резко потянуло Вельвда вверх. Вокруг него плотным слоем лежало чёрное облако, которое, как чувствовал мужчина, было живым и обладало сознанием. Он ощутил, что приближается к чему-то поразительно яркому, но не ослепляющему. Облако, окутавшее Вельвда, посветлело и обратилось в нечто похожее на примитивную душу.
Отвернувшись от того, что осталось от демона, Вельвд обнаружил, что стоит посреди сияющей улицы какого-то внеземного или, вернее, внежизнянского города. Эта улица сочилась светом и красотой, Вельвд не мог понять, за что ему вдруг так неожиданно было даровано такое вселенское счастье – очутиться здесь... Навстречу ему вышел высокий человек в белоснежных одеждах. Спустя несколько мгновений Вельвд узнал в нём Эарнайля. Его взгляд сочился родительской любовью. Наставник приветливо улыбнулся страдальцу.
– Пройдёмся? – полувопросительно произнёс Эарнайль.
Вельвд без возражений побрёл рядом с ним.
– Что это за место? – спросил Вельвд спустя непродолжительное время.
– Нравится? Это мой дом, мой город.
– Небесный город, значит?
– Можно сказать и так…
– Он так прекрасен! – восхитился Вельвд, оглядываясь по сторонам. – То есть, это Рай?
Эарнайль залился звонким смехом. В прошлый раз это привело к возвращению в Вельвда в физическое тело. Понятие «рая» давно утратило значение места, куда отправляют людей в награду за хорошее поведение при жизни. Теперь это было синонимом небесного Дома, Родины души. Неба с большой буквы…
– Нет, вовсе нет! До нашего небесного Дома ему ещё далеко. Это просто такой город… В физическом мире он, конечно, выглядит несколько иначе. Не так пафосно.
Вельвд оглядывался по сторонам, не в силах скрыть своё замешательство. Если это просто город, то явно какой-то нечеловеской цивилизации. Мужчина всем своим существом ощущал энергетику этого места: чистую, светлую… но немного холодную. Остужающую пыл, так сказать.
– Зачем я здесь?
– А разве нужен повод? Ты здесь лишь для того, чтобы любоваться красотой.
– Неземной красотой! – восхитился Вельвд.
Слово «неземной» сохранялось по старой памяти в лексиконе, как и многие другие существительные и прилагательные, связанные с прошлой планетой жизнян.
– Ээээ… не могу с тобой согласиться.
– Почему?
Но Эарнайль оставил этот вопрос без ответа.
Вельвд только сейчас увидел, что на руках Наставника дремало, словно младенец, какое-то существо. Мужчина был удивлён своей невнимательности, но, с другой стороны, возможно всё было устроено так, чтобы он увидел это странное создание только сейчас.
Внимательнее присмотревшись к «младенцу», Вельвд узнал в нём того самого демона, который мучил его несколькими мгновениями назад. В физическом теле Вельвд, скорее всего, разозлился бы. Но за его пределами в Вельвде просто не было «органа», который отвечает за гнев.
– Ты измучил бедную маленькую душу, затерявшуюся на просторах Измерений и Космоса.
– Я измучил?! – Вельвд был удивлён, и несмотря на то, что был за пределами физического тела, вдруг почувствовал раздражение. От него пошли красные энергетические волны. Маленькая душа проснулась и заплакала на руках у Эарнайля. – Это она меня замучила! О, ты не представляешь, как она меня мучила. Это – демон! Она…
Эарнайль поднял свободную руку вверх, призывая Вельвда замолчать.
– Во множественной бесконечной Вселенной не существует тех, кого вы называете злобными демонами. С точки зрения закона мироздания, хищник, догоняющий жертву, не является злом. Смертельные вирусы, убивающие живых существ, не являются злом. И те, и другие стремятся выжить. И ведь никому не придёт в голову обвинить во зле антилопу, убежавшую от старой больной львицы, из-за чего львица умерла от голода. В мире всё равновесно. Если нарушить это равновесие, мир превратится в маятник, стремящийся вернуться в равновесие любой ценой. Именно это делаешь ты, давая волю чувствам – качаешь маятник. Эти души привлекает энергетика огня. И не просто огня, а той его стороны, которую вы называете гневом. Когда ты даёшь ему волю, эти существа слетаются на тебя, как мотыльки на пламя. Они сгорают в нём, а пламя становится ярче, привлекая новых «мотыльков», – проговорил Эарнайль, выпуская из рук маленькую душу.
– То есть виноваты всё-таки они! – воскликнул Вельвд, глядя вслед улетающей душе, которая вдалеке обратилась в яркую звезду.
– Нет, виноват ты! – строго ответил Эарнайль. – Эти существа не виноваты, что ты не можешь совладать с собой. Посмотри, какие волны от тебя расходятся! У тебя поразительная энергетическая сила… но если ты не научишься её контролировать, боюсь, будущее, которое тебя ждёт, будет сильно отличаться от того, какое ты бы хотел.
– Я стараюсь, Эарнайль. Я правда очень стараюсь!
– Я знаю. Но ещё ты очень сильно жалеешь себя. В этом есть и моя вина. Я так и не смог научить тебя «закрывать» душу после наших встреч. Ты скучаешь по Дому, ты тоскуешь и начинаешь жалеть себя… Но все люди подвержены гневу. Он нормален, такова человеческая природа. Некоторые люди научились с ним справляться, правильно проживать его. Но ты – нет!
– Что мне сделать, чтобы научиться?
– Для начала – отпусти прошлое, тебя в нём больше нет. Потом – перестань сравнивать себя с другими людьми, неважно, они более или менее успешны. У них своя миссия, у тебя – своя.
– Ах, опять эта «важная миссия», которая одинакова у меня и у тараканов на моей кухне…
– У тебя на кухне тараканы? Ты совсем всё запустил. И куда смотрит Питомец?
– Не знаю, возможно он…
– Соберись! В третьих – твори! Твори, что есть мочи, в тебе огромный потенциал. Обрати всю свою агрессию в творчество. Не растрачивай силу понапрасну, твори, медитируй, люби!
– Кого любить? Мявка?
– Можешь Мявка. Можешь любить даже Анильц!
– Город невозможно любить так же сильно, как Мявка… в смысле, как кота или человека!
– Зря ты так думаешь… Я люблю так же сильно!
– Город или кота? – усмехнулся Вельвд.
Эарнайль улыбнулся.
– Всех…
Наставник подошёл к стене, переливавшейся, словно свод драгоценных камней. Эарнайль обеими руками прикоснулся к ней, прижался, будто к чему-то любимому до жажды растворения. Стены засияли сильнее, словно отвечая взаимностью…
– Такой город любить несложно! – возразил Вельвд.
– О, нет, парень! Такой город любить очень сложно. Но, поверь, твой город моему не уступит никогда… Прикоснись к нему, послушай, о чём он думает. Ощути, что он чувствует. Узнай, что он помнит и хранит…
– Что, что он ДУМАЕТ? У вас уже целые города искусственным интеллектом начинены?
– О, мой друг, ты слишком много думаешь о материальном. В частности – о технологиях. Хотя Питомец и уверен, что вы в своём мире уже слишком погрузились в духовное… Всё сложнее и проще одновременно. Однако мы заболтались, тебе уже пора возвращаться. Ты продолжишь с того же места, на котором остановился…
Вельвд вновь ощутил себя в физическом теле. Он стоял на небольшой лесной полянке, у его ног извивались изрубленные лианы. Если за время его внетелесного опыта и прошло какое-то время, то исчислялось оно долями секунды.
Мих и Драндра пробирались сквозь потревоженную лесную чащу. Молодые растения были очень подвижны, и уворачиваться от них надо было очень быстро.
– Слушай, Мих, а так пробираться действительно интересней. Столько адреналина в крови!
– Ага, если останемся в живых, завтра же вылетаем в Старгеберльт. А то так и умрёшь, не увидев Столицу мира!
– Я туда летала три недели назад! Я – всё!
– Нет, ты ещё не завершила свою жизненную миссию. Спасай меня!
С криком, перемешанным с весёлым хохотом парочка вывалилась на лесную поляну.
– О, Вельвд! А мы уже было надеялись, что тебя сожрали!
– Что?
– Чего?
– Драндра!
– Я пошутила.
– Вельвд, мы тут хотели тебе сказать, – начал бубнить Мих, прячась за большой куст с местными бешеными огурцами, – мы с Драндрой поженились…
Вельвд стоял неподвижно последние несколько минут. Но последняя реплика его друга заставила дёргаться левый глаз. Незадачливого охотника словно облили холодной водой. Если лучший друг не позвал его в один из счастливых дней своей жизни, на то были тяжёлые причины. Кажется, до этого момента Вельвд не понимал, как всё далеко зашло. Мих продолжал стоять за кустом, потихонечку загораживая собой Драндру.
Вельвд выронил оружие ы и упал на колени, что было непросто в объёмном костюме для похода в хищный лес.
– Простите меня, друзья. Мих, прости меня… Драндрочка, прошу, прости…
Хищные лианы задёргались сильнее, опутывая колени Вельвда. Драндра и Мих снова переглянулись, потихоньку выходя из укрытия.
– Ты права, он окончательно спятил.
– Да, спятил, Мих, – только и смог проговорить Вельвд. – В своём беспросветном одиночестве… Я завидовал вам. Завидовал вашему счастью, завидовал твоим успехам, Драндра. Мы же всегда над тобой издевались. А ты как будто этого и не замечал, ничего тебя не могло сломать или даже обидеть…
– Ну, если честно, – сказала Драндра, выходя из-за укрытия, – я до профильных классов желала, чтобы у вас у всех носы и уши отсохли. Я на боевые искусства пошла, чтобы, отрабатывая удары, ваши физиономии представлять… Ух… До сих пор раздражаете!
Вельвд аж просиял, и, прежде чем кто-либо из присутствующих успел среагировать, он бросился к Драндре.
– Драндрочка, так, значит, ты тоже можешь злиться. Значит, я не один такой псих! А я-то уж думал, что всё здесь какое-то неестественное….
– Что за вопрос? Мы все злимся. Мы же обычные люди. А ты – псих, это правда. У адекватных людей не бывает таких перепадов настроения, – Драндра читала Вельвду нотации, пока Мих стоял, разинув рот.
Мих знал, что Вельвд никогда не был плохим человеком. Собственно, никто не является ни плохим, ни хорошим человеком. Это всё больше вопрос выбора в конкретных обстоятельствах. И всё-таки Мих был начеку, хотя в хищном лесу это было обычное состояние любого человека, который понимает, где он находится. Старый приятель Вельвда мечтал о сегодняшней охоте, он предвкушал её, а сейчас они просто зря теряли время.
– Ээээ… любимая, Вельвд. Небо затягивает. Может, цветочки пособираем, пока дождь не начался. Мы же не просто так сюда приехали!
– Да, пожалуй.
Растения вокруг уже успокоились. Конечно, поездки в такие леса были нужны людям не просто для того, чтобы «выпустить пар». Из местных лиан получалась отличная мебель, причём не только плетённая. Стебли успешно прессовали и получали материал не хуже древесины. Из взрослых листьев руболо́вки получались отличные ножи, которые ничем не уступали металлическим. Тем более, что металлов на Жизни было катастрофически мало (по сравнению с Землёй) и они были в таких породах, из которых извлекать эти вещества известными методами было слишком дорого. Из чаш гигантских непентесов, вернее, растений, которые имели с ними некоторое визуальное сходство, можно было добывать чуть разварившиеся тушки животных. Люди пытались культивировать эти растения, но они оказались слишком прихотливыми. Наверное, по этой причине хищных лесов было не очень много на Жизни, всё больше обычных. К тому же, завезённые вирусы, грибки и инвазивные виды тоже сделали своё дело…
Собирался дождь, а в такую погоду хищные леса особенно опасны. Растения реагировали на прикосновение, а в лесу, переполненном каплями дождя, они просто с ума сходили. Компания остановилась на знакомой окраине. Вельвд уселся немного в стороне и перебирал нарезанные стебли и листья, аккуратно сортируя их толщине и размеру.
– Мих, а зачем ему столько?
– О, он делает из них превосходные вещи: плетёт корзины, небольшие предметы интерьера, а из руболовки точит ножи и украшает их рисунками. Ручная работа, очень редкое умение в нынешнем мире…
– Как? Прямо руками? Без помощи «питомцев»??
– Да ещё и рисунки сам делает. Скажу так, он пишет целые картины исключительно руками.
– Он точно псих!
– Но зато его работы продаются за приличные деньги, а иногда даже попадают на аукционы! Правда, он там ни разу не раскрыл своего настоящего имени.
– Так вот она другая сторона «творческой личности». Что же, очень прибыльное увлечение в дополнение к основной работе. Я в шоке, если честно. Хочешь сказать, что обшитая красивым плетением стена у тебя в квартире – тоже он?
– Ага!
– Ну и ну… Но он же живёт довольно скромно, где все его богатства, заработанные творчеством?
– Понятия не имею. Может, копит, чтобы потихоньку свалить с этой планеты?
– Куда бы это?
– Ну а куда сейчас все мечтают? На эту отравленную Землю, которой и ты так болеешь.
– Кто болеет? Чем болеет? – спросил подошедший Вельвд.
– А, это мы о мечтах, – ответила Драндра. – Мих сказал, что ты делаешь превосходные изделия ручной работы… и что мечтаешь свалить на Землю.
– Есть немного, – вздохнул Вельвд. – Это я про Землю, если что. А про изделия ручной работы ты, Мих, пожалуй, преувеличиваешь. Сейчас всё, что сделано руками, ценится дороже золота. Не надо быть гением... Ладно, раз Драндре вечером нужно быть на космопорте, нам уже надо возвращаться.
– Вообще-то я надеялась, что вы с Михом тоже там будете. У меня есть несколько входных билетов в лучшие ряды. Большинство я уже раздала, но последний специально оставила тебе, Вельвд. Мих говорил, как ты мечтаешь увидеть Акральтон. Ну, хоть акральтонцев увидишь с передних рядов.
Вельвд не верил своим ушам. На мгновение его кольнула едва заметная знакомая тень зависти к Драндре и её связям, но он даже не обратил на это внимание, потому что радость была намного сильнее.
Тёплый дождь уже вовсю заливал окрестности, лес трещал и жужжал. Он был слышен за километры, хотя и не виден за стеной ливня…
На космопорте было шумно. Во многом его космодром напоминал огромный аэродром, обустроенный на массивных плитах – площадке для приземления и взлётов. Хотя корабль с Земли и был первым за пятьдесят лет, космический транспорт с Жизни продолжали отправляться на другие планеты и спутники.
Большинство людей скопилось в здании космопорта, куда начали приходить ещё со вчерашнего вечера. Те, кому не хватило места в здании, стояли на улице. Лишь самые большие счастливчики, как Драндра (которая сегодня тут работала), Вельвд и Мих стояли на самом космодроме недалеко от первых лиц Анильца в ожидании встречи с гостями.
– Мих, а мы тут не сгорим, когда корабль приземлится?
– Думаю, если бы было возможно, то первые лица города не стояли бы тут.
– Ну, да, логично. Или мы сгорим вместе.
– Неа, я не хочу сгорать сегодня с ними, – ответил Мих, отодвигаясь подальше. Но двигаться было некуда, потому что позади тоже стояла толпа, она шумела и гудела. Иногда люди в форме проходили и проверяли, чтобы никто не подходил слишком близко к линии безопасности.
– Хорошо, хоть прилично одеться успели после леса.
– И не говори…
– Гляди, вот он! Уже совсем близко!
– Что ты говоришь?! Я не слышу, слишком шумно! Уши заложило!
Неприятный шум бил прямо по мозгам через барабанные перепонки. Присутствующие закрыли уши двумя руками. Если бы Вельвд знал, он бы принёс c собой беруши. Но вот корабль уже почти приземлился, и на какое-то мгновение по космодрому пронеслась небольшая волна, похожая на взрывную, из-за чего толпа немного качнулась назад, а после восторженно завопила! Вельвд ещё раз пожалел, что не взял с собой беруши… и запасные барабанные перепонки, если даже такие ещё и не изобрели.
Через какое-то время, а в этом предвкушении оно показалось бесконечным, в нижней части корабля открылся люк, одновременно выстраивая трап для пришельцев. И вот издали показались их стройные ряды… людей в светлых, почти белых одеждах, с благородными лицами и почти отрешённым взглядом. Они шли с гордо поднятыми головами. По чертам их лиц можно было подумать, что на Жизнь прибыли представители всех рас и национальностей, какие существовали на Земле к началу Войны. Все пришельцы были разными, и все были прекрасны. Толпа ахнула…
И вот первые земные люди уже подходили к анильтам. Среди подошедших был синеглазый мужчина высокого роста, чьи непривычно светлые локоны аккуратно падали на плечи. Рядом с ним, по стороне, более близкой к Вельвду и Миху, шла молодая женщина. Её пышные золотистые пряди ниспадали почти до колен, оплетённые, будто сеткой, замысловатыми косами. Было видно, что к этой процессии она готовилась, ведь в обычной жизни с такой причёской было бы очень неудобно. Глаза её были непримечательного серого цвета, но она всё равно была прекрасна. Вельвд провожал земную гостью заворожённым взглядом, забыв о том, что в рядах были и другие, не менее интересные земляне. Вдруг пришелица слегка повернула голову в сторону Вельвда, пока он так и продолжал стоять с открытым ртом. Она ему слегка улыбнулась и чуть заметно кивнула головой, будто старому приятелю. А Вельвд по-прежнему даже шевельнуться не посмел. Да что там шевельнуться, даже дышать не смел!
Вот первые ряды процессии приблизились к правителям Анильца. Первые лица этого жизнянского города стояли в длинных синих одеждах, в которые были вплетены серебристые нити, отчего ткани напоминали цвет городских стен. В целом, главные анильты ничуть не уступали землянам в эффектности образов. Вот гости и хозяева поклонились друг другу и далее последовали уже вместе, бросая взгляд на панорамные окна космопорта, на камеры, всем улыбаясь и маша руками.
Но Вельвд этого уже не замечал. Он неожиданно понял, что в эти мгновения происходит нечто, после чего художник уже не сможет видеть мир прежним взором. Он чувствовал общий восторг, который парил над космопортом. Вельвд, как и все в этот момент, был просто крошечной частью огромной души то ли толпы, то ли Человечества…
* * *
Нечто, похожее на душу, ощутило, как его коснулись тонкие, светящиеся нити мыслей и любви. Их были сотни, тысячи… Нечто ощутило, как на его теле вырастает (а, может, воплощается) новая душа, собранная из звёздной пыли. Эта новая душа, словно губка, впитывала память этого нечто, структурируя её и изучая... Соединяя со своей и образуя сознание. Своей памяти у неё было совсем немного, она ограничивалась лишь сроком человеческой жизни. Она была и своя, и чужая здесь. Постепенно эта новая душа обретала физическое тело, но оно было очень непостоянным, меняло форму, высоту и даже размер. Но за это время она успела наполниться памятью нескольких поколений людей, и её сознание расширилось. Она помнила их поступки, их мысли и чувства, их манящую тоску по небу... Одолеваемая той же тоской душа научилась проходить сквозь пространство и время, в поисках заветной причины этой тоски, но все её перемещения всегда ограничивались Измерениями лишь той планеты, на которой она выросла. И в каждом Измерении душа повторяла фразу: «Моё имя Анильц. Меня манят небеса…»
Глава 2
Рельнальд заворожённым взглядом смотрел на большой тёмно-синий самоцвет, который с трудом умещался на ладони. Самоцвет мерцал и переливался, как стены города, отчего непосвящённый человек мог бы подумать, что они сделаны из одного материала. Однако это было заблуждением. Рельнальд уже давно замечал, что самоцвет начал темнеть. Это началось незадолго до того, как Анильц объявил независимость от Старгеберльта, заодно прибрав к рукам единственный на планете космопорт и некоторые технологии по считыванию мыслей.
Никто точно уже не мог сказать, откуда взялся этот самоцвет, и кто был его первым Хранителем. Как никто так и не смог понять, как этих Хранителей выбирают. Кто-то считал, что для этого надо быть потомком основателей города. Кто-то был уверен, что для этого достаточно просто родиться в Анильце, и, если повезёт (или не повезёт), Самоцвет сам тебя выберет. Эти доводы были верны лишь отчасти. Самоцвет действительно выбирал Хранителя, который становился главой Анильца, но для этого было вовсе не обязательно быть уроженцем города и уж, тем более, быть потомком основателей. Город сам выбирал себе Правителя. Учёные умы и служители религиозных культов без конца старались вникнуть в тайну Самоцвета. Учёные подсоединяли к нему электроды для считывания мыслей, шаманы танцевали вокруг него свои шумные пляски, но ничего не выходило ни у тех, ни у других. Техника перегорала и ломалась, люди сходили с ума и умирали. Никому, кроме юного Хранителя Рельнальда, не было дано постичь мысли Анильца. Но всем, кто хоть отчасти был знаком с Самоцветом, было известно, что потемнение камня – плохой знак. И дело было даже не в недовольстве властей Столицы мира. Причина была в чём-то ином, более глубоком...
Рельнальд коснулся Самоцвета и закрыл глаза. Он постарался ощутить землю под ногами, но не просто как твёрдую основу, но как хранилище Памяти. Он почувствовал, как вокруг него вьются нити истории, нити памяти и времени. Город заполнился ими. Рельнальд ощутил его душу, светящееся невесомое облако, наполненное сознанием и любовью столь великими, что человеческий разум просто не мог их вместить или осознать.
– Анильц, ты слышал всё, что сегодня сказали нам наши гости. Тебе же не всё равно. Скажи, что ты думаешь... Прошу тебя...
С гостями, прибывшими с Земли, у Рельнальда беседа была очень короткая. Руководители Миссии только и успели, что представиться и обсудить то, что уже знали. Встреча проходила в личном кабинете Рельнальда, в котором он и работал, и практически жил. Помещение было обшито деревом, которое очень напоминало красное, хотя и было родом с Жизни. У стены стоял большой стол, на котором лежали пыльные электроды. Над ним висела большая картина, на которой были изображены первые постоянные поселенцы, которые выходили из космического корабля и с интересом глядели на свой новый дом: голые скалы горного хребта и хищные цветы. Картина выцвела и потрескалась, она явно нуждалась в реставрации, для которой специалистов уже днём с огнём не сыскать. Но Рельнальд всё равно любил разглядывать лица людей, изображённых на ней. Робот, похожий на «питомца», только немного крупнее, за отсутствием дел стоял в углу и с надеждой ждал приказаний. Рельнальд опасался заносить свои мысли в него, поэтому использовал старые-добрые письменные принадлежности. А информацию, поступавшую с Земли и других частей Жизни, считывали и передавали ему верные помощники. Надо сказать, что опасения Рельнальда были небезосновательны. В последнее время Старгеберльт проводил активную политику не только тотального считывания сознания, он внедрял методы контроля над ним и даже управления им. Собственно, разногласия на этой почве и привели к тому, что Анильц объявил себя самостоятельным государством. До этого, после бегства с Земли, у жизнян было лишь одна страна – сама Жизнь.
Рядом с Рельнальдом, словно тень, стоял его помощник, первый министр (хотя это было неофициальный названием должности «тени»). Юный правитель сидел за столом, напротив которого выстроились руководители делегаций Миссии с Земли. Их было не меньше пятнадцати человек – каждый представитель своего земного государства тоже явился со своим доверенным лицом.
– Дамы и господа, давайте же приступим.
– Подождите, Астарата задерживается.
– Где она уже умудрилась задержаться?
– Эвмерк, спокойно. На Землю раньше времени не вернётся твоя двоюродная сестра.
Рельнальд ещё несколько минут слушал этот бубнёж. Он очень волновался, от волнения юный Хранитель едва дышал и очень хотел, чтобы эта встреча поскорее завершилась. Человек-тень положил руку на плечо юноши, но то едва заметил это. И вот в момент, когда тревога Рельнальда уже готова была перерасти в панику, в помещение ворвалась та самая женщина, которая часом ранее очаровала Вельвда. Присутствующие тут же расступились, пропуская её вперёд.