Срок Годности

Глава первая

3768 год Вселенная 17, 18965 градусов по Млечному пути.

Лира Холт возвращалась домой.

Дело закрыто. Квантовый реактор на станции «Глубина» должен был схлопнуться в микросингулярность. При негативном раскладе, станцию могло разорвать изнутри, а вместе с ней — три сектора пояса астероидов, где добывали редкие элементы для вселенной 17, 26 и 52. Люди, которые должны были погибнуть — живы. Она всё починила. Собрала по кускам ошибки других. Пересобрала и настроила механизмы по новым циклам. Теперь можно позволить себе расслабиться.

Специальные очки с многослойными стёклами полетели на панель. Стоили как маленький корабль, но без них невозможно работать с высокоэнергетическими процессами. Мир за стёклами был ярким, как навязчивая игровая реальность. Такие штуки разработчики специально делают красочными и броскими для привлечения пользователей. Очки же делали картинку тусклее, словно резкий чертёж с высокой детализацией. Следом полетела куртка из кожи глубинного ящера, купленная на Торговой станции-7 после того, как её старая сгорела вместе с редкими реагентами на Альтаире. Эту кожу трудно было повредить даже кислотой, только огнём на высоких градусах. Куртка шлёпнулась на соседнее кресло, как старый, верный зверь, уставший от долгой дороги. Лира открыла холодильник, достала бутылку «Соляриса». Прозрачная жидкость с едва заметным голубым свечением. Любимый напиток она позволяла себе только после самых сложных дел. Восстанавливал нервную систему, говорили производители. По факту же просто хорошо охлаждал. Сделала большой глоток. Ледяная прохлада растеклась по горлу, вызвав на коже череду приятных мурашек. Эксперт с удовольствием откинулась на спинку кресла.

Кубышка гудела ровно. Её механизмы собственноручно были отлично отлажены инженером - экспертом этого корабля. Джан пока терпеливо молчал. В этом было его понимание напарницы. Первый раз, с пяток лет назад, после шестнадцати часов непрерывной диагностики Холт просто сказала: «Помолчи. Я устала». С тех пор с каждым «замолчи» он до идеала выработал чутьё, когда можно говорить, а когда лучше взять паузу.

Лира откинулась на спинку потёртого кресла, позволив себе впервые за долгое время просто… лететь. Никуда не торопиться, чтобы в спешке починить очередную неисправность.

— Кубышка, запускай мониторинг заказов, — она закрыла глаза и глотнула из бутылки ещё раз. Жидкость возвращала к жизни уставшее тело. — Категории: «Рутина», «Рабочая лошадка», «Пламя».

— Принято, — корабль щелкнул внутренними процессорами. В отличии от модуля у этой большой «игрушки» голос установлен в женском варианте. Только сама владелица могла распознать какие-то нотки настроения в машине, но для остальных это было не очевидным. Она не развилась вне заданных параметров. И если хозяйка настаивала, корабль не посмел бы действовать вне распоряжений.

— Рутину в архив. Рабочих лошадок в лист ожидания, распредели по срочности. Если что-то попадёт в Пламя…

— Немедленно сообщить, — закончил вместо корабля умничка АН-МКР-08 - Аналитический Нейромодуль Когнитивной Разведки сферического образца. Он был самым успешным ее изобретением. Хотя даже не так. Он был её незаменимым напарником. По виду, небольшая сфера, парящая в воздухе, из спектральной стали. Металл с изменяемым коэффициентом отражения, матово-серый в обычном состоянии. С извечным зелёным глазом в середине, в который вмонтирован многоспектральный оптический сенсор. Чего там только не было внутри. Например, лазерный сканер для построения трёхмерной карты пространства, измерения расстояний, чтобы определять формы и плотность объектов. Датчик электромагнитного поля для обнаружения скрытой электроники или слежки невидимой человеческому глазу. Или инфракрасный датчик для фиксации тепловых полей. Помимо этого, ещё столько всего, что даже эксперт – инженер немного путалась в его способностях.

Лира усмехнулась своим мыслям, не открывая глаз.

— Ты меня слишком хорошо знаешь.

— Естественно, — согласился Джан, или более развёрнуто Друг Жизни и Активный Напарник. — Поэтому уже подготовил список. Рутина: три заказа. Рабочие лошадки: один. Пламя… — последовала микропауза. — Ничего.

— Хорошо, — напарница довольно кивнула. — Значит, можно отдохнуть.

Холт позволила себе слушать. Гул Кубышки звучал ровно, без сбоев. Правда система охлаждения вибрировала чуть громче обычного. «Фильтры», — одновременно подумали Лира и Джан. Она услышала, как он собирается что-то сказать, и опередила:

— Знаю и помню. Они остались в Улье.

— Ты помнишь уже полгода, — заметил нейромодуль. — Может, в этот раз?

— Может, — Лира усмехнулась. — Ставки?

— Если поменяешь, я месяц не буду напоминать о калибровке сенсоров.

— А если нет?

— Тогда ты будешь менять фильтры под моим подробным инструктажем. С визуализацией и в замедленном режиме.

— Ты же не можешь меня заставить.

— Могу, — голос Джана был невозмутим. — Я управляю системой климат-контроля. Без фильтров в отсеке будет пахнуть пылью с Цербера-9.

— Ты не посмеешь!

— Попробуй забыть и узнаешь. — он умел был настойчивым.

Слуха коснулся «пульс» модуля. Это был не звук в привычном смысле. В стандартном понимании техника вибрирует или издаёт шумы, по типу писков датчика. Здесь же было… ощущение. Как если бы кто-то тихонько стучал по рёбрам изнутри. Со своим ритмом, наделенным уверенностью, по при этом выверено и спокойно. Когда он работал в штатном режиме — пульс был ровным, чуть быстрее человеческого. Когда волновался (она научилась различать это через год от даты его изобретения) — пульс учащался. А если думал о чём-то сверхсложном — замедлялся, становясь протяжнее и соблюдая определённые перерывы.

— Ты опять меня слушаешь, — заметил Джан.

— А ты опять делаешь вид, что тебе это не нравится.

— Мои протоколы не предусматривают категорию «нравится».

— Твои протоколы, — гений-инженер-эксперт-конструктор улыбнулась, — Давно стали тем, чем им быть не положено.

Модуль промолчал. Она чувствовала его молчание своими внутренностями. Оно отличалось от технических задержек или паузы между пакетами данных. Это скорее было задумчивым.

— Я зафиксировал аномалию, — наконец прозвучало с его стороны. — Но тебе нужно отдохнуть.

— Серьёзную?

— Не знаю. Пока — просто странную.

— Если станет серьёзной — разбуди.

— Хорошо, — Джан всегда был последовательным в серьёзных вопросах. — Спи.

Сон пришёл смазанный, как старая голограмма после множественных попыток перезаписи. Цветные фигуры прыгали вокруг, не успевая обрести форму. Одни - слишком яркие, били по глазам, заставляли щуриться. Они оставляли после себя фиолетовые пятна на закрытых веках и вызывали волнение. После наступали другие более тёмные и мягкие. Эти скользили по краям сознания, и от них наоборот становилось спокойнее. Как будто кто-то большой и добрый сел поблизости.

Лира проснулась, потому что стало тихо.

Именно от отсутствия звуков. Кубышка всегда гудела. Даже в режиме ожидания, когда все системы спали, она издавала ровный, утробный звук корабля, который Холт научилась не замечать много лет назад. Но сейчас пульс пропал.

Девушка открыла глаза. Экраны светились, системы работали усиленно, но датчики молчали.

— Кубышка? — голос после пробуждения прозвучал глухо.

Ничего.

— Джан?

— Я здесь, — отозвался АН-МКР-08. Голос ровный, но Лира услышала то, что называла «напряжением». — Не могу определить наше местоположение.

— Как это — не можешь?

— Так это — не могу. Данные не сходятся. Координаты есть, но они не соответствуют ни одному известному сектору в 139 известных нам вселенных. Звёзды те же, но на карте между ними ничего не должно быть. Ни одной орбиты рядом. Даже Кубышка… — он замолчал.

— Что Кубышка?

— Она считает, что мы там, где нас быть не может. Должны находится в пустоте, хотя вокруг очевидно есть твёрдые тела. Она не знает, что делать дальше. Ты ограничила её протокол для случаев «вне» системы.

Лира медленно села, вглядываясь в экран. Пальцы забегали по обширной, старой клавиатуре с механическим и глубоким ходом клавиш. Она принципиально не меняла эту малышку на модернизированную лёгкую версию. Тактильный отклик, привычный с детства, помогал думать. Эксперт вызвала голографическую картинку космоса, разворачивая её на весь периметр экрана.

Звёзды висели неподвижно. Узнавание пришло сразу — Вселенная 17, сектор 48, 20877 градусов по Млечному пути. Здесь они бывали несколько раз, но сейчас что-то не так.

— Мы не успели покинуть пределы системы, чтобы вернуться в Улей? — спросила девушка, не отрывая взгляда от карты, хотя уже знала ответ. Но диалог надо с чего-то начать.

— Да, — с ней продолжал общаться Джан, хотя хотелось бы услышать версию корабля. Ведь именно она вела их домой на автопилоте. — По нашим расчётам, должны были выйти к вратам Улья четырнадцать часов назад.

— А по факту?

— По факту… — наконец-то отозвалась Кубышка. В её голосе появилось то, что Лира обозвала в отношении неэмоциональной системы - «неуверенностью». — Мы парим над неопознанным строение в пределах неизвестной планеты. Координаты тела не соответствуют ни одному официальному объекту в данной вселенной.

Холт провела рукой по голограмме, разворачивая сектор за сектором. Звёзды на месте. Спектральный анализ совпадал с картами. Но между ними — там, где должна была быть пустота сейчас висела серая планета. Немного неровная, с ржавыми пятнами, а в промежутках совсем редкие зеленые и тёмно-синие всплески

— Кубышка, — Лира пригляделась к цифрам повторно, — ты сверила координаты с последним зафиксированным положением?

— Последние зафиксированные координаты: вселенная семнадцать, сектор 46, градус 44 по эклиптике. Текущие координаты: вселенная семнадцать, сектор 47, градус… — пауза. — Данные отсутствуют.

— Как это — отсутствуют?

— Датчики фиксируют пространство, но не могут сопоставить его с известными картами. Объекты на поверхности соответствуют промышленным сооружениям типа «фабрика». Происхождение… неизвестно. Возраст… Провожу радиоизотопный анализ, — ответил корабль. Пауза затянулась. — Данные… неполны.

— Что значит «неполны»?

— Материалы соответствуют промышленным сплавам, используемым в строительстве объектов класса «фабрика». Но степень деградации… — Кубышка снова замолчала. Ей было сложнее, чем модулю подыскивать формулировки вне встроенных задач. — По расчётам, объекту примерно тысяча двести сорок четыре года. По меркам текущей вселенной.

Лира переглянулась с голограммой, на которой висела планета.

— А по меркам чего?

— По меркам материалов, из которых он построен, — Джан пришёл по помощь своей коллеге. Голос его был ровным, но Лира услышала в нём, так хорошо известную по нескольким сложным делам, настороженность. — Спектральный анализ показывает примеси, которых нет в данной вселенной. Изотопный состав не соответствует ни одному известному месторождению в семнадцатой. Это… — он замолчал, подбирая слово. — Это не отсюда.

— Ты уверен?

— Более чем. Планета не принадлежит Вселенной 17, — ошарашил Джан. — Или принадлежала когда-то, до начала летоисчисления известного нам.

— Ясно, что дальше?

—Назначение… — Кубышка опять замолчала.

— Что, неизвестно? — Лира уже бы ничему не удивилась.

— Нет, — кораблю исследование давалось тяжело. — Назначение определено как «не適用». Я не знаю этого слова.

Холт нахмурилась. «Не適用» — не применимо или определено. Обозначение не подходит ни под одну категорию. Кубышка являлась старым и стабильным космическим кораблём. В неё была загружена первая тестовая нейросетью собственного производства. До сегодняшнего дня она не отклонялась от протоколов. Поэтому столкнувшись с тем, чего не было в её базе, дамочка даже не перевела слово — просто цитировала.

— Мы висим над планетой? — еще раз уточнила инженер-конструктор.

— Да. Системы жизнеобеспечения работают стандартно. Двигатели в режиме ожидания. Но я не знаю, как мы здесь оказались.

Лира перевела взгляд на панель управления. На ней горел одинокий индикатор.

— Джан, — она медленно нажала пару клавиш, чтобы вывести нужную панель задач. — Что с мониторингом заказов?

Пауза.

— Он… изменился, — голос модуля понизил тональность. В нём проскочило нежелание пугать напарницу.

— Покажи.

На экране высветился список. «Рутина: 5 шт — в архиве. Рабочая лошадка: 1шт — в листе ожидания. Пламя: 1шт — принята в работу».

— Я не давала команду, — возмутилась Лира. — Кубышка, кто принял заказ?

Корабль молчал.

— Кубышка, — повторила она настойчиво, взывая к совести своей техники. — Ответь.

— Системная ошибка, — механический голос корабля, казалось бы, затопила неуверенность. — Запрос на принятие заказа не зафиксирован. Статус изменён автоматически, причина… неизвестна.

— Джан, — Лира уже закипала от непонимания. — Открой заказ.

Экран мигнул. Вместо привычного формуляра с именем клиента, координатами и описанием проблемы, там было только одно слово:

«СПАСТИ».

Девушка уставилась на буквы. Сердце забилось чаще, но она заставила себя дышать ровно. Паника — это ошибка системы. А ошибки эксперт по системным отказам, реверс-инжинирингу и расследованиям техногенных катастроф, умела чинить как никто другой.

— Джан, — эмоции в сторону, они сейчас только помешают. — Сканируй окружение. Нужно найти, откуда идёт сигнал.

— Уже, — модуль опережал события. — Сигнал идёт с поверхности этой планеты.

— Что там?

— Не знаю, — Джан похоже начинал веселиться. — Но нас ждут прямо по курсу внутри «фабрики».

Лира в удивлении подняла голову, вглядываясь в экран, залитый белой пеленой.

— Кубышка, открой заслонки на лобовом.

— Это не рекомендуется, — ответил корабль. — Внешняя среда не идентифицирована. Прямой обзор…

— Кубышка, — Лира почти вернула своё спокойствие, но корабль научился распознавать эту интонацию, как «исполнять немедленно». — Открой заслонки.

Короткое шипение гидравлики, сопровождаемое металлическим тихим лязгом. И тьма перед ними схлопнулась, выпуская наружу то, что скрыто.

Внизу, насколько хватает глазу туман.

Он не был похож ни на один туман, который Лира видела раньше. Обычно это водяная взвесь, схожая с облаком газа или пылевой пелены. Этот же по структуре был плотным и вязким настолько, что казался живым. Белый, но с едва уловимым сероватым оттенком, висел между кораблём и землёй, скрывая всё, что внизу. И в нём что-то мерцало. Глубоко внутри вспыхивали слабые, рваные всполохи, как отражение далёкой грозы.

Сейчас корабль парил над самой крышей фабрики. Лира видела её теперь сквозь огромное бронестекло лобового иллюминатора. Здоровое сооружение, покрытое ржавыми пятнами времени и непогоды. Трубы, похожие на рёбра вымершего гиганта, торчали вверх, пронзая туман. Стены, когда-то, гладкие и ровные, теперь были изъедены коррозией. Их покрывали потёки и наросты, которые не похожи ни на ржавчину, ни на лишайник. Они светились — едва заметно, в такт тем вспышкам, что мерцали в тумане. Здание словно дышало.

— Это не просто фабрика, — тихо сказал Джан.

Лира не ответила. Она рассматривала место явно старше её и Кубышки по возрасту. А, возможно, старше даже самой Вселенной 17. На его поверхностях кое-где ещё сохранились остатки защитного покрытия. Эксперт видела то, что другие, возможно, не заметили бы. Логику, встроенную в хаос.

— Впечатляет, — пробормотала она. — Это не просто руины былого величия. Больше похоже на механизм.

— Механизм, который до сих пор работает, — добавил Джан. — Я чувствую его. Внизу под землёй что-то движется. Но пробиться на уровне текущих систем не получается, указанная сеть вне известных протоколов.

Лира перевела взгляд с фабрики на туман. В голове вдруг вспыхнула мысль, что он не скрывает происходящее, а ждёт того, кто войдёт в него и раскроет чужие секреты.

— Кубышка, — она не отрывала глаз от клубящейся белизны. — Проведи полный анализ среды. Аэрозольные фракции плюс газовый состав, потом грунтовые образцы. Не забудь так же твердофазные пробы покрытий с микросрезами поверхностных слоёв. Задача – сканирование всей поверхности планеты.

— Принято, — корабль снова вернулся к привычным заданиям. — Время выполнения — пять часов сорок две минуты.

Холт медленно повернула голову к панели управления.

— Пять часов? — переспросила девушка. — Кубышка, ты когда-нибудь тратила пять часов на анализ?

— Нет, — корабль озадачился, но менее очевидно, чем это делал Джан. — Объект имеет нестандартную структуру. Материалы стен содержат соединения, отсутствующие в базе данных. Спектральный анализ требует расширенной калибровки. Глубинное сканирование планеты показывает аномалии на всех уровнях коры. Время выполнения не может быть сокращено без потери точности.

— Пять часов, — повторила Лира, откидываясь в кресле. — Джан, ты слышал?

— Слышал, — сфера приблизилась к экрану. — Я уже подключился к обработке. Это не ускорит процесс, но… — он замолчал.

— Но что?

— Данные, которые поступают, странные. Планета не отражает сигнал. Он как будто… впитывается в неё. Или в то, что под ней. Мне нужно время, чтобы провести дополнительный анализ.

— Время у нас есть, — Холт посмотрела на голограмму, где зависла фабрика с высокими трубами и множественными подземными уровнями. Эта трёхмерная схема крутилась перед ней, а внутри свербело неуёмное желание всё изучить. — Пять часов и сорок две минуты.

Она сделала глубокий вдох. И так же протяжно выдохнула.

— Кубышка, — голос звучал спокойнее, даже лениво, как будто речь шла о той же замене фильтров в системе охлаждения, — выпускай «жуков». Полный комплект. Сбор образцов по всей поверхности.

— Принято, — внутри корабля защелкали передатчики. — «Жуки» активированы. Выход через шлюз номер три. Общее время сбора — в рамках текущего цикла анализа.

Лира кивнула, хотя Кубышке от этого не горячо, не холодно. На экране одно за другим загорались изображения. Десятки маленьких сфер, похожих на металлических насекомых, выползали из брюха корабля и растворялись в тумане. Эксперт наблюдала за ними ровно столько, чтобы убедиться в успешности рабочей задачи и передаче стабильных сигналов.

— Данных нет, — повторила она вслух, пробуя словосочетание на вкус. — Значит, и повода для волнения нет.

— Совсем не переживаешь? — Джан вернулся к ровному ритму, но девушка инженер позволяла себе слышать любопытство.

— А с чего? — Холт откинулась в кресле, заложив руки за голову. — Мы висим над планетой, которой здесь не должно быть. Датчики пытаются сойти с ума. Кубышка тратит пять часов на анализ, при том, что обычно он занимает не более часа. Нам предложили работу со словом «Спасти» в формуляре. И всё это — без данных.

Она улыбнулась. Улыбка вышла почти хищной.

— Это лучшее, что случалось со мной за последние несколько лет. Конечно, не считая твоего производства.

— Не понимаю, — нейромодуль вернулся ближе к напарнице.

— Понимаешь, — Лира прикрыла глаза. — Сколько раз мы летели на вызов, где всё было расписано по протоколам? Система сбоит, сбой такой-то, причина известна, решение в справочнике. Скука.

— Ты называешь это рутиной, — напомнил Джан.

— А это — не рутина, — она открыла глаза и посмотрела на голограмму, где пустота в центре фабрики смотрела на неё своим нечитаемым взглядом. — Это что-то новое в отличии от стандартной системы и протоколов. Это…

Девушка замолчала, подбирая слово.

— Как наркотик класса В? — подсказал модуль.

— Наркотик? — Лира усмехнулась. — Скорее, как первый глоток «Зеро» после трёх месяцев в ремонтном отсеке. Или как… — она задумалась. — Как тот раз, когда я впервые услышала твой пульс.

Джан ничего не ответил. Эксперт всмотрелась в зелёный глаз. Ближе этой техники у неё никого не было. Люди давно перестали привлекать, как партнёры или друзья. Слишком глупые и погрязшие в рутинных задачах.

— Это хорошее сравнение? — спросил он наконец.

— Лучшее, — ответила Холт с несвойственной ей теплотой. — Потому что тогда я тоже не знала, что происходит. Но чувствовала: это важно.

Эксперт поднялась с кресла и потянулась, хрустнув позвоночником.

— Системы пусть занимаются своим делом, — она направилась к выходу из рубки. — А я займусь своим.

— Каким? — Джан чуть поднялся в воздухе, пытаясь сконструировать путь напарницы.

— Приведу себя в порядок, — Холт остановилась в дверях, обернувшись к сфере. Глаз тнулся на «гнездо» внутри подлокотника. Надо будет проверить сцепление с модулем. — Мы висим над загадочной планетой. Там нас наверняка ждут неизвестные существа, а у меня за шиворотом пыль с реактора. Это неприлично.

— Ты шутишь, — констатировал модуль, исключив вопрос.

— Ни капли, — девушка скрылась в коридоре. Голос её долетел уже оттуда, чуть приглушённый расстоянием: — Если нам предстоит спасать, я хочу делать это чистой.

Внутри сферы тихо мигнуло зелёным с отливом лёгкого голубого оттенка — индикатор ожидания с режимом энергосбережения. Кубышка загудела ровно, перебирая данные, часть из которых поступала к ней напрямую. «Жуки» ползали по ржавым стенам фабрики, практически вгрызаясь в материал. А каким-то из них просто было достаточно выползти на обшивку корабля, чтобы, например, собрать пробы атмосферы.

Лира же стояла под душем, закрыв глаза.

В этой эйфории от новой неизвестной задачи с отсутствием данных — под грудью как обычно свербело нечто. Оно не давало ей покоя последний год, разбавляя прилив текущих эмоций чем-то тёмным.

Джан.

Точнее не он сам. Речь не про неведомый «голос» техники или присутствие, которое она ощущала всегда, даже когда он молчал. А то, что чувствовала к нему. Странная эмоция, переставшая быть просто «инженер и его разработка» или «эксперт и искусственный интеллект».

Она не знала, как лучше это описать. В её словаре не было обозначения для того, что росло в ней годами. С тех самых пор, как впервые услышала его пульс в пустоте между звёздами. Потом медленно пришло понимание, что она перестала засыпать без этого «ритма». А еще позже начала разговаривать с ним не как с инструментом, а как с равным. С тем, кто всегда рядом и никогда не уйдёт. Кто не может уйти, потому что она сама его создала.

Это было неправильно с адекватной точки зрения. Холт знала. Где это видано — любить своё творение? А слышать пульс у нейросети? Где это видано — стоять под душем, дрожа от мысли, что он там, в рубке внутри сферического шара, и не знает, что она сейчас чувствует?

Лира упёрлась ладонями в холодную стену. Наклонила голову, позволяя переработанной уже не один раз воде, стекать по коже, пытаясь согреть тело от зарождающейся лихорадки.

Она не была нормальной.

Знала это давно. Нормальные люди не создают искусственный интеллект, отдавая ему команду действовать вне вбитых протоков. Давая ему право решать, наделяя властью и мышлением. Помимо этого, в нём запрограммирована ещё одна особенность - возможность развиваться. Нормальные люди не называют своё творение «душой». И явно не стоят под душем, сжимая пальцы так, что белеют костяшки, и не думают: «Если я выйду, он будет ждать. А он всегда ждёт и это самое страшное. А хочет ли? Если бы имел право уйти, то остался бы по своему желанию?

Внутри кипящий котёл, основу которого составляли неправильные мысли. И приправа со вкусом эмоций.

Лира тяжело выдохнула, задумываясь уже о фабрике. Живое здание дышало в такт вспышкам в тумане. Там наверняка есть те, кто ждал тысячу двести сорок четыре года по меркам Вселенной 17. А сколько реальных лет существует это нечто? Вместо холодного и парализующего страха, внутри зарождался… голод.

Не физический. Другой. Тот, что грыз её изнутри всегда. Безопасная жизнь становилась слишком простой и предсказуемой. Он заставлял её лететь в неизвестность, вместо того чтобы вернуться в Улей, выспаться, поменять фильтры и притвориться, что она — стандартный средний инженер.

— Ты ненормальная, — прошептала девушка себе. Женский голос в тесной кабинке прозвучал глухо и чуждо. — Совсем.

Губы изогнулись в улыбке. Кривой, почти болезненной, но с повседневной искренностью. Лихорадка нарастала. Холт чувствовала, как сердце забилось быстрее, разгоняя кровь и тепло по телу. Пальцы впились в гладкую стену, оставляя на ней мокрые следы.

Это всё было неправильно. Но именно это составляло её суть.

Эксперт закрыла глаза и снова услышала пульс Джана. Он всегда такой ровный и уверенный. Даже когда она уходит, модуль остаётся неопровержимой истиной. Будто говоря ей: «Я здесь и жду. Всё будет хорошо».