Трансграничье

I

Во двор детской областной больницы, в наглую пристроившись вслед за машиной скрой помощи, въехал заляпанный по самую крышу серой грязью массивный белый внедорожник.

Пожилой охранник с пропускного пункта, судя по выправке – военный пенсионер, кинулся было вслед за нарушителем, но наткнувшись на презрительный взгляд мордатого, вывалившего из-за руля дорогого автомобиля мужчины, понуро побрел обратно на пропускной пункт.

Стоя у окна, пока зональный инспектор по делам несовершеннолетних, деловито раскладывал на столе заведующего отделением свои бумаги, Ариадна перевела взгляд на сына хозяина внедорожника, который, как две капли воды, будучи только комплектацией поменьше, походил на своего родителя.

– Да не бил я его, а только толкнул, потому что он начал на меня нападать. Я защищался, – загудел густым басом плотно-сбитый приземистый парень, с маленькими выпученными глазками на конопатом лице.

– Неправда! – искренне возмутился, едва доходивший ростом конопатому до плеча, худенький мальчишка с синяком на левой скуле, державшийся обеими руками сзади в районе поясницы.

– Сейчас разберемся, – деловитым тоном заверил собравшихся майор, жадно поглядывая на печенье в стеклянной вафельнице.

– Может кофе? – перехватив его взгляд, тут же расплылся в услужливой улыбке заведующий отделением травматологии и ортопедии.

– Ну, Андрей Николаевич, если вы так настаиваете, то не могу вам отказать, – как бы нехотя, согласился инспектор.

– Ваненотич, хватит в окне парней высматривать! Включи чайник, – обернувшись, приказал своей помощнице заведующий.

– А ты, что видел? – обратился майор к третьему, присутствовавшему в ординаторской мальчишке с загипсованной правой рукой.

Насупив брови, конопатый детина вперился взглядом в невольного свидетеля.

– Ни…чего, – пролепетал, съежившийся под взглядом агрессора, мальчик в гипсе и добавил, – я в телефоне играл, а потом что-то произошло.

– Что именно произошло? – апатично спросил инспектор, внимательно наблюдая за тем, сколько ложек сахара ему кладет в кружку миловидная сероглазая девушка в белом халате.

– Я не видел, – ответил мальчик.

– Чего ты молчишь? Скажи! – с обидой в голосе обратился к нему мальчишка с синяком.

– Он же тебя тоже бил! Что ты молчишь?

– Божко, ты применял силу к кому-нибудь? – ровным голосом спросил инспектор у детины.

– Не бил я никого! Он сам ударился об кровать, – забасил конопатый увалень.

– Идите в палату. Если будет надо, я вас позову, – махнул рукой в сторону детей майор, одновременно принюхиваясь к растекающемуся по ординаторской аромату кофе.

– Такая неприятная история, – раздосадовано закачал головой заведующий, извлекая из шкафа длинную, презентованную ему за час до этого в знак благодарности родителем одного из пациентов, шоколадку.

– Да, ладно. Андрей Николаевич, не переживайте. Это не проблема. То, что заявление написал пенсионер МВД – никак на процесс принятия решения не повлияет, – заприметив там же в шкафу бутылку коньяка, успокоил врача правоохранитель.

– Я полностью доверяю вашему профессионализму, – смирившись с тем, что и этим презентом тоже придется пожертвовать, натянуто осклабился заведующий.

– По-моему, тут все очевидно, – сглотнув, заполонившую рот, голодную слюну, изрек инспектор, – агрессивный ребенок, терроризировавший не только сокамерников, извините, соседей по палате, – дураковато хохотнув, поправился майор, – но и медперсонал, спровоцировал конфликт и напал на несовершеннолетнего Божко, вынудив того защищаться. Отец агрессора – психически не уравновешенный пенсионер МВД, погорячился и написал заявление.

– Он психически не уравновешенный? – испугано округлил глаза заведующий.

– Если пенсионер МВД обратился с заявлением в органы – значит он психический, – озвучил майор, устоявшийся в системе постулат, деловито заполняя бланк, даже не предполагая, что уже через год его выгонят из системы МВД за формализм и несоответствие занимаемой должности, а затем вышвырнут с семьей из служебной квартиры, и после того, как он закидает жалобами все возможные инстанции, его же бывшее коллеги помогут ему оказаться в психиатрической клинике.

– Вас не смущает, что по вашей версии одиннадцатилетний мальчик поколотил семнадцатилетнего коня, который мало того, что в детской больнице по блату косит от службы в армии с синдромом неясной этиологии, так еще и устроил здесь дедовщину!? – не выдержала Ариадна.

– Это… как…то… – подавился печенькой то ли от жадности, то ли от неожиданности инспектор.

– Ваненотич, что ты тут вытворяешь! – тут же побагровел от негодования заведующий.

В это время входная дверь беспардонно распахнулась и в ординаторскую в сопровождении стойкого запаха человеческих фекалий и здоровенной мухи-говновозки ввалился Божко-старший с двумя большими пакетами в руках.

– Как знал, как знал, – стрельнув свиными глазками по сторонам, расплылся в нахальной улыбке визитер в пожеванном сером костюме в клетку, приподнимая на уровень груди пакеты, – хорошим людям колбаски немножко к чаю заказал.

– Ж-ж-ж, – нарушила повисшую паузу муха-говновозка, успевшая отведать колбаски еще в машине, уверенно заходя на посадку майору на правый погон.

– Ничего, что сейчас тихий час? – заметив, как алчно заблестели глаза заведующего и майора, накинулась на Божко-старшего Ариадна:

– Почему вы без халата! А где бахилы!?

– Да я это… Что я… Так ведь, – опешил от такого стремительного натиска мордатый.

– Ж-жу, – оставив у майора на звездочке погона характерную жирную точку, радостно устремилась к сладкому печенью муха.

– Так, – вышел из ступора Андрей Николаевич, – Ваненотич, что ты себе позволяешь!

– Я ничего себе не позволяю, – вперилась Ариадна в заведующего полным негодования взглядом, – а вот вы, Андрей Николаевич позволяете посторонним нарушать правила внутреннего распорядка!

– Иди сюда! – поменялся в лице заведующий и, хватив ее за руку, грубо вытащил девушку в коридор.

– Отпустите меня! – оказавшись за дверью, вырвала свою руку из потного запястья девушка.

– Куда ты лезешь, бестолочь! – поменявшись в лице, прошипел врач.

– Я за справедливость! – негодуя, сверкнула глазами Ариадна.

– За какую ты справедливость?

– По-моему, после шестнадцати лет в детскую больницу не принимают, а направляют в обычную. Мало того, что этот так называемый больной свободно ходит гулять по всем отделениям больницы, пользуясь электронным пропуском своей матери, так он еще решил тут и в армию поиграться. Затерроризировал не только всех детей в отделении, но и младший персонал. А теперь вы из него еще и жертву делаете!

– Делают детей, – оскалился заведующий, – а я их лечу. Кроме того, я защищаю интересы нашего учреждения и…

– Вы защищаете интересы этого хулигана! – перебила его девушка.

– Мама этого хулигана является председателем нашего профсоюза, и папа у него очень уважаемый человек, а ты всего лишь помощник врача на испытательном сроке, так что помалкивай в тряпочку! – нависнув над девушкой, зловеще зашептал ей в ухо Андрей Николаевич.

– От очень уважаемого человека в вашем кабинете за версту дерьмом несет, – метко подметила Ваненотич.

– Он фермер. Это издержки производства, – развел руками заведующий и наставительным тоном добавил:

– Нельзя надменно относиться к людям, из-за их профессиональной деятельности. Ваненотич, мне кажется, что ты скрытый лицемер.

– А мне, Андрей Николаевич, кажется, что вы открытый коррупционер, – парировала Ариадна, – а ваш уважаемый человек, просто в штаны нагадил.

– Да я… Да ты… Как… Короче, – наконец-то, совладал с эмоциями заведующий, – на сегодня ты свободна. Иди домой.

– Еще же три часа до конца рабочего дня, – удивилась девушка.

– Я тебя отпускаю. У тебя же там накопилось много переработки, так что иди, не стесняйся. В понедельник на работу не приходи.

– Почему?

– Я тебе подпишу твое заявление, что ты мне на отгулы писала, ровно на три дня. Отдохни, остынь, подумай хорошенько о том, как надо со своим непосредственным руководителем разговаривать, а потом мы с тобой поговорим нормально и про этот разговор забудем…

– Я же человек подневольный. Я же все прекрасно понимаю, – выдержав паузу, заговорщицки зашептал заведующий:

– Есть определенные моменты, про которые ты не знаешь. Я тебе потом все по секрету расскажу, и мы с тобой решим кто прав, а кто нет. Хорошо? – натянуто улыбнулся Андрей Николаевич, давно уже решив, что заявление он на отгул ей не подпишет, а поставит прогулы, чтобы избавиться от слишком правильной помощницы.

– Спасибо, – не почувствовав подвоха, смягчила тон Ариадна и сразу же пошла на мировую:

– Простите меня, пожалуйста. Может, я действительно многого не понимаю. Я не хотела…

– Не переживай. Все хорошо, – заверил ее мужчина, легонько подталкивая в сторону выхода из отделения.

– Спасибо. До свидания, – приложив пропуск к считывателю, успела кинуть девушка заведующему в спину, который уже распахнул дверь ординаторской, где «уважаемый человек», тыкая палкой колбасы правоохранителю в нос, увлеченно рассказывал о вкусовых качествах, привезенных им деликатесов.

Через несколько минут, распугав потрошивших мусорку голубей, Ариадна выбежала из дверей служебного входа и с удовольствием вдохнула полной грудью, приятно пахнувший, распустившейся сиренью с легкой примесью свежего асфальта, воздух.

– Овца тупая! – донесся до нее из-за спины знакомый голос.

За углом, усевшись на клумбу с цветами, явно кочевряжась перед двумя девочками-подростками, вызывающе выкатив глаза в ее сторону, дымил электронной сигаретой Божко-младший.

– Ты это кому сказал? – развернулась к нему девушка, ощущая прилив негодования.

– Тебе, овца дурная! – презрительно сплюнул на клумбу сквозь зубы увалень.

– Тут курить запрещено. Иди немедленно в палату. Сейчас тихий час, – остановилась в метре от троицы Ариадна, прикидывая, захватывают ли ее в углу камеры видеонаблюдения.

– Да пошла ты в…

Договорить Божко-младший не смог, потому что, получив кулаком в кадык, утратил возможность дышать и от испуга дриснул в шорты.

– Девочки, – уже через плечо кинула на прощание Ариадна, – эта гнида пучеглазая не самый лучший вариант.

– Фу-у-у, – одновременно выдали тинейджерки, снимая на телефоны, жадно глотавшего воздух, словно выброшенная на берег жирная рыба, Божко-младшего.

II

Небольшой автобус подкидывало на каждом «лежачем полицейском» так сильно, что Ариадна, сидевшая на заднем сиденье, подлетала почти до потолка.

Водитель – мужчина с почерневшим от чрезмерного пристрастия к дешевому алкоголю лицом, был расстроен тем, что его заставили пересесть с обычного автобуса на электробус, лишив тем самым дополнительного заработка от продажи честно сэкономленного топлива. Именно поэтому он не слишком заморачивался на сохранности вверенного ему имущества, в тайне надеясь побыстрее его довести до капитального ремонта, чтобы вернуться на свой старенький дизельный МАЗ.

Больно ударившись копчиком о сиденье, Ваненотич Ариадна в очередной раз вернулась к неприятным воспоминаниям вчерашнего дня…

– Жилые помещения социального пользования в наличии есть, но ваше заявление о выделении квартиры удовлетворить мы не можем, – огорошила Ариадну чиновница с деформированной под вдавленное кресло пятой точкой.

– Почему? – чувствуя, как у нее из-под ног уходит земля, срывающимся голосом спросила Ариадна, непроизвольно вцепившись обеими ладонями в подол своего синего ситцевого платьица.

– Нет в наличии свидетельства о рождении, – не отрываясь от созерцания кошачьей драки, проходившей как раз под окнами администрации города, ответила чиновница.

– Но паспорт же ведь у меня есть. И другие все бумажки, про которые вы мне говорили я собрала.

– Бумажки в туалете, а это, – постучала женщина пальцами с дорогим маникюром по пластиковой папке, продолжая наблюдать за кошачьей сварой, – документы. Кроме того, в паспорте про родителей ничего не написано, а в свидетельстве о рождении эти данные имеются.

– При чем здесь мои родители? Если бы у меня они были, я бы не росла в детском доме…

– И я бы не нуждалась в социальном жилье, и к вам бы сюда не ходила каждый месяц пороги обивать, – заморгала ресницами девушка, пытаясь удержать навернувшиеся слезы.

– Мне необходимо свидетельство о рождении, чтобы закончить проверку по базам данных, – в душе болея за драного рыжего кота, удачно вцепившегося в холку упитанному, явно домашнему, черно-белому оппоненту, пояснила чиновница.

– Вдруг, вы аферистка.

– Я сирота, а не аферистка.

– Это мы уже не раз проходили. На одни и те же грабли наступать не приучены… Нет свидетельства – нет халявной квартиры, – соизволила оторваться от окна дебелая женщина и повернула в сторону девушки злое морщинистое лицо.

– Некоторые ушлые родители специально от своих детей отказывались, чтобы потом они в статусе сирот квартиры от государства получили, – пояснила, сидевшая в углу за маленьким, заваленным бумагами столом, худенькая, явно сочувствовавшая Ариадне, девушка-секретарь.

– Вот-вот, – назидательным тоном подтвердила ее начальница, переживая за рыжего кота, оказавшегося прижатым к земле, его более упитанным соперником.

– А почему вы мне раньше не говорили про это свидетельство? – задала резонный вопрос сирота.

– Я не справочное бюро! – взорвалась чиновница, расстроенная поражением рыжего бродяги, ретировавшегося обратно на территорию детского сада, где его подкармливали котлетами.

– Вас вон сколько, а я одна! Где тут со всеми документами справиться! Я всем угодить не могу! Я не справляюсь с таким объемом работы!

– Вы даже со своим геморроем справиться не можете! А с документами и подавно! От вас же судьбы людей зависит! – не выдержала Ариадна.

– Ах, ты… – вскочила на ноги вместе с прилипшим к пятой точке кожаным креслом чиновница, но Ваненотич уже выбежала из кабинета на коридор.

– Подождите! – остановила Ариадну на лестнице, выскочившая вслед за ней из кабинета, секретарь.

– У вас еще есть время до конца месяца, чтобы предоставить свое свидетельство о рождении.

– Где же мне его взять? – горестно вздохнула сирота.

– Оригинал или копия будут обязательно в детском доме в архиве, – подсказала секретарь.

– В том-то вся и проблема, что тот детский дом, куда меня сдал крестный, полностью сгорел со всеми документами. Почему я и оказалась в Бресте в социальном приюте, – кисло улыбнулась Ариадна.

– Может, стоит спросить у крестного? – подала идею худенькая девушка.

– Что вы тут стали на проходе! Другого места не нашли языками чесать?! – недовольно буркнул, ползущий по лестнице вверх, не вмещающийся в дорогой костюм чиновник.

– Надо все варианты попробовать, – подвинувшись в сторону, продолжила секретарь, – может он подскажет, где запись о вашем рождении производилась. Зная точный отдел ЗАГСа, в котором осуществлялась регистрация, свидетельство о рождении можно легко восстановить по заявлению. А, вообще, может у него на руках и само ваше свидетельство окажется. Вы спросите.

– Спасибо, – просияла лицом Ариадна.

– Да, не за что, – улыбнулась в ответ девушка и, придержав устремившуюся было вниз по лестнице сироту за руку, спросила:

– А откуда вы узнали, что у Татьяны Григорьевны геморрой?

– Ни откуда. По ней же видно, – пожала плечами Ариадна и добавила:

– Я ведь медик.

– А-а-а, тогда понятно, – кивая головой, протянула секретарь.

– А у вас в организме аминокислот не хватает. Вам надо сало кушать…

– Ба-бах, – не выдержав испытаний, лопнула левая рессора в электробусе, выдернув Ариадну из воспоминаний в реальность.

– Эй, водила, что-то сломалось! – решил сообщить, притворявшийся до этого спящим, пузатый мужчина со стойким запахом перегара.

– Ничего, – радостно отозвался тот, выравнивая на дороге, вильнувший электробус, – до Микашевичей дотянем!

– Как мы вообще не перевернулись не понятно! Ты, что делаешь злыдня? Ты же не клубнику везешь, а людей! – взвилась одна из пожилых женщин с клюкой, подсевшая на автостанции в Лунинце.

– Он все время выпивши. Я давно уже не пью, я знаю, – поддержал женщину сухопарый усатый мужчина в кепке.

– Гнать таких надо! – забасила полная женщина лет за тридцать, придерживавшая ногами батарею пустых ведер, расставленных на полу у передней двери.

– Молодежь надо брать, а не пенсионеров. Посмотрите, он же в любой момент за рулем гегнуть может, – активно жестикулируя руками, включился в свару высокий парень в зашморганных джинсах, сплошь покрытый витиеватыми цветными татуировками.

– Молодежь за такие деньги работать не хочет, – подала голос интеллигентного вида женщина средних лет в синем брючном костюме, поправляя на носу большие очки в роговой оправе.

– Не отвлекайте водителя во время движения. Будете орать – пешком пойдете! – прекратил раздрай в салоне водитель электробуса, резко снизив скорость.

Так как перспектива остаться стоять посреди не очень оживленной трассы никого не привлекала, все пассажиры электробуса тут же притихли и занялись своими делами. В том числе и развалившийся на заднем сиденье напротив Ариадны пузатый дядя с перегаром, опять уткнулся лбом в стекло и закрыл глаза, притворившись спящим.

Этот дядя ехал с ней из Бреста и сразу же показался ей очень странным еще вокзале. И вот почему…

Рано утром в электробусе кроме Ариадны и шумно ввалившегося в дверь дяди в пожеванных серых штанах и цветастой рубахе, никого больше не было, но он, проигнорировав все свободные места со специальными широкими сиденьями для крупногабаритных людей и инвалидов, цепляясь в узком проходе животом за поручни сидений, упорно пропихнулся на задние двухместные сиденья, плюхнувшись напротив Ариадны. Несмотря на исходивший от него стойкий запах перебродившего в огромном животе алкоголя, глаза у дяди были ясные, без всяких признаков бурного застолья. Разместив тело сразу на двух сиденьях, дядя тут же закрыл глаза и сделал вид, что крепко заснул, но на самом деле он внимательно рассматривал, из-под приоткрытых, лишенных ресниц век, входивших в салон пассажиров. Больше всего Ариадну поразило то, что у дяди не было присущей всем полным людям отдышки. Ей даже показалось, что он вообще не дышал.

Кроме того, у него из живота периодически доносились очень странные звуки, напоминавшие утробную отрыжку.

Она хотела уже было выйти из электробуса и поехать на более комфортабельном маршрутном такси, но, поразмыслив, решила все-таки сэкономить. Рейсовым автобусом поездка хоть и была дольше, но все-таки подешевле.

Каждую свободную денежку она откладывала на приобретение кухни в свою новую, гарантированную всем социальным сиротам государством квартиру, в которую она так надеялась въехать уже в следующем месяце.

На очередь в Бресте она встала автоматически, как только по совету своих воспитателей из социального приюта поступила в Брестский медицинский колледж. До этого она жила в Ивацевичском детском доме, который выгорел дотла, когда ей было четырнадцать лет.

Событий той роковой июньской ночи она почти не помнила…

На время каникул большинство детей разъехалось к своим родственникам. Ариадне же ехать было не к кому. Единственным для нее родным человеком был крестный, у которого она жила до семи лет, пока он из-за постоянных ссор со своей женой, не оформил ее в детский дом. Но последний раз он приезжал ее навестить, когда ей было двенадцать лет и с тех пор от него больше никаких вестей не было.

Из ее параллели в интернате тогда осталось всего лишь несколько мальчиков и ни одной девочки. Когда начался пожар, про нее попросту забыли, потому что спальня ее класса находилась в другом крыле от учительской, а заступившая на ночь дежурная, была полностью уверена, что там никого нет.

Из воспоминаний у нее отложилось только то, что в ту ночь ей было очень страшно, из-за чего она долго не могла уснуть. Неожиданно в лунном свете у открытого окна, она рассмотрела огромного рыжего кота, глаза которого почему-то светились зловещими красными огоньками.

– Кис, кис, иди сюда, киска, – позвала она его, выбираясь из-под одеяла

– Ма-у-у, – глухо зарычал кот и широко раскрыл пасть, из которой в ее сторону устремилось несколько десятков извивающихся серебристых щупов.

В момент, когда поблескивающие в свете луны хищные нити, собравшись в полусферу, нависли над вжавшейся от испуга в кровать девочкой, в окно, что-то влетело, откинув странного кота к противоположной стене.

– Руга! – поднимаясь с пола, закричал страшного вида кривоногий карлик с огромным крючковатым носом, подбегая к Ариадне.

– Му-а! – издал, поднявшийся на лапы кот, и изрыгнул из пасти мощную струю пламени.

Упруго оттолкнувшись кривыми ножками от пола, карлик в прыжке увлек Ариадну за собой с кровати на пол, а затем ловко перекувыркнувшись, накрыл ее и себя перевернутой кроватью, отчего огонь, жадно облизав старый продавленный матрас, не причинил им никакого вреда.

Объятую пламенем кровать карлик легко швырнул в огнедышащего кота, припечатав того обратно в стену.

Через мгновение рыжий выбрался, из-под полыхавшего матраса и открыл было пасть, чтобы изрыгнуть пламя, но в это время карлик в несколько стремительных прыжков преодолев расстояние в семь метров, точным ударом огромного мачете отсек ему голову.

– Падла, – презрительно сплюнул карлик на пол и оттолкнул в сторону от подрагивающего туловища, отрубленную кошачью голову.

– Па-поч-ка, спаси, – прошептала девочка, призывая на помощь давно пропавшего без вести отца, про которого она помнила только то, что у него были большие теплые ладони.

– Пи-пи-пи, – неожиданно заморгала красными глазами отрубленная рыжая голова, и тут же Ариадну обдало чем-то горячим…

Очнулась она уже в больнице.

Ей рассказали, что пожарные нашли ее без сознания недалеко от паркового пруда, к которому прокладывали гидранты. Когда она поведала врачам про свои воспоминания, те лишь посмеялись, назвав это галлюцинациями, вызванными воздействием угарного газа.

В ту ночь чудом никто не погиб. Всего лишь несколько детей и пару взрослых были госпитализированы, из-за отравления угарным газом. Пожар, полностью уничтоживший трехэтажное здание интерната, объяснили взрывом неисправного газового котла, а всех детей распределили по другим детским домам и социальным приютам.

Повзрослев, со временем Ариадна пришла к выводу, что сохранившиеся у нее воспоминания той ночи, действительно всего лишь результат отравления ядовитыми газами.

– Эрр-грэ-а, – в очередной раз утробно забурчало пузо дяди, как только водитель перекошенного на одну сторону электробуса, лихо затормозил возле шлагбаума при въезде на вокзал.

– Конечная, – возвестил водитель, открывая обе двери на выход.

Все пассажиры, кроме пузатого дяди и замешкавшейся на выходе женщины с пустыми ведрами, радостно бросились на выход.

– Давайте, я вам помогу, – предложила Ариадна полной женщине, тщетно пытавшейся собрать с передних кресел в обе руки сразу всю, вставленную по несколько штук друг в друга, тару.

– Помоги, – прощупав подозрительным взглядом тоненькую фигурку светловолосой девушки в синем джинсовом костюме, у которой кроме маленького полиэтиленового пакетика в руках ничего не было, согласилась женщина.

– В гости к кому или на заработки? – поинтересовалась женщина, после того как они в два захода вынесли из салона всю тару.

– Я своего крестного ищу. Только, точно не знаю, где он живет. Помню, что на хуторе рядом возле реки Припять.

– Кто такой? – сразу оживилась женщина.

– Щапов Василий. Отчество не помню. У него жена – тетя Алена, сын Петя и дочка Катя, – охотно сообщила девушка.

– А-а-а… Это тебе на Чертов хутор надо, – странно изменилась в лице женщина.

– А как туда добраться? Может маршрутка есть какая? – обрадовалась Ариадна.

– Маршрутки по лесам и болотам не ездят. Таксисты тоже туда не поедут, потому что дорога плохая, – огорчила ее женщина.

– А за двойную плату? – осекшимся голосом спросила Ариадна.

– Хоть за тройную. Все равно не поедут. Места там гиблые. Чертовщина там какая-то творится. Туда даже участковый не ездит, а он у нас отчаянный парниша.

– Что же делать? – поникла девушка и срывающимся голосом попросила:

– Тетенька, подскажите хотя бы в какую сторону идти. Я пешком дойду.

– Я тебе не тетенька. У твоего крестного жена тетенька, при чем паскудная. Стася меня зовут, – недовольно пробурчала женщина.

– Стой здесь. Сейчас машину подгоню. Мне хоть и на Запросье, но я тебя подкину до Гряды, а там дорогу короткую покажу в сторону хутора.