Аллоген. Книга вторая. Сын Аллогена

По своей доброте душевной, из-за которой он неоднократно страдал, Юра согласился на замену, однако об этом очень сильно пожалел, когда пришел в оружейную комнату за автоматом… На сторожевую вышку он шел в ночную смену со старым военным ветераном по имени Альбо и своим погодкой – Димой Гошкевичем.

В отличие, от опытного и молчаливого Альбо, который всегда думал, прежде чем, что-то сказать или сделать, Дима был до безобразия болтлив. И все бы ничего, но у него была одна плохая особенность – любил приврать. Самое страшное было то, что все его истории были выдуманы. При беседе с кем-либо, то ли с ребенком, то ли с одногодкой или с пожилым человеком, у него всегда были какие-то истории из жизни, которые он считал нужным рассказать. При этом каждый раз при рассказе одной и той же истории в течение дня, она интерпретировалась несколько раз и могла менять не только события, но и персонажей. Даже, просто проходя мимо, Дима мог остановиться и встрять в разговор, начиная рассказ со слов: «А вот был случай», – или: «А я вот помню».

Все его фантастические рассказы всегда сводились к одному, – «Ай, да я и молодец».

В шестнадцать лет, по его же просьбе, Диму записали в охотники. Специальные отряды выходили в лес на охоту, чтобы использовать в пищу мясо диких животных, а не пускать под нож домашнюю скотину. Загонщики выстрелами из автоматов направляли дичь в нужном направлении, к засадам, в которых находились стрелки.

Было непонятно, почему подслеповатый Дима, видевший хорошо не дальше метра, попросился в охотники… Единственным его плюсом в данной профессии, был невысокий рост, благодаря которому он идеально сливался с кустарниками и пеньками.

На охоте он ни разу, не убил ни одного животного.

Отговорки у него были всегда одни и те же… Он бежал и споткнулся, поэтому луч серпа ушел выше или ниже, или же споткнулось животное, и опять луч ушел в сторону. Если во время охоты он и успевал активировать луч, то убивал всегда или дерево, или куст.

Между собой, в шутку, а может быть, и нет, охотники рассказывали историю о меткости Димы…

Как-то однажды тот стоял в засаде и на него вышел лось. Гошкевич смотрел мимо него вдаль, а лось смотрел на Диму. В итоге сохатому надоело ждать, когда его разрубят пополам серпом, и он плюнул Гошкевичу в лицо, направившись дальше в лес по своим делам. А Дима так и не понял, что произошло, решив для себя, что птицы стали слишком много гадить…

Так это было или не так – не известно, однако когда заметили, что загоняемые звери идут на запах только в сторону Димы, его перевели в загонщики. Кажется, ничего проще нет – иди и постреливай в воздух из автомата. Но в первую же загонку Дима потерялся в лесу и чуть не вышел к акремонцам. Теперь он участвовал только в разделке туш, но истории о том, какой он великий охотник рассказывать не перестал.

Когда Гошкевич возвращался из дозора, то его истории были всегда про то, как на них напал огромный отряд акремонцев и если бы не он, то уже бы весь город был пережеван клювами акремонцев и лишь благодаря его смекалке, отваге и находчивости этого удалось избежать. Или о том, как он, будучи ростом в полтора метра, справился в рукопашную с десятью лицеклювыми одновременно.

А истории про то, какой он герой-любовник, слушать без усмешки было вообще невозможно. С его слов, от его красоты и харизмы все красивые девушки города сходили с ума и ложились под него штабелями. А однажды на него напала акремонка и попыталась его изнасиловать, но он ее убил.

Однако сверстники знали, что его единственный сексуальный опыт был с Джессикой, которой было без разницы с кем это делать, но даже она, последнее время, больше его не привечала.

Кто-то Диму игнорировал, кто-то старался избегать, а кто-то просто стоял и слушал, потому что опровергать его истории было бесполезно. Когда Диму уличали во лжи – тот уверенно пучеглазил глаза и, заплевывая слюной все на свете, доказывал правдивость своей истории, все больше и больше придумывая враки. Даже когда его ставили перед неопровержимыми доказательствами, тот нисколько не смущался и начинал новую историю.

Дед Миша про него говорил: «Ему хоть сцы в глаза – все божья роса».

Штудируя пособие по психиатрии, Юра нашел название его болезни – «паталогический лжец», однако об этом никому не распространялся, потому что и так все подозревали, что у Димы в голове «немного не в порядке».

Вот и теперь, двигаясь в темноте под проливным дождем, Дима, презирая основной закон разведчиков, нарушал тишину, повествуя историю о том, как он в прошлом дозоре повстречался с существом, о котором рассказывал ветеран разведки Лао…

II

Четыре года назад группа разведчиков из десяти человек, в обход территории акремонцев, пошла на танке в сторону юго-запада. Целью похода было найти выживших людей.

С момента вторжения архонтов, все современные человеческие средства коммуникации не функционировали, и выяснить, есть ли еще очаги человеческой цивилизации было невозможно. Единственными источниками связи были проводные аппараты внутри бункера и коммуникаторы связи в танках, которые могли принимать сигнал без спутника на расстоянии только до трех тысяч километров. Периодически, с того момента, как в город пригнали несколько танков, их использовали для прощупывания радиопространства в поисках источников каких-либо сигналов, но каждый раз, им в ответ была только тишина. В целях экономии водородного топлива, было решено эти попытки прекратить.

В тот день проводили учения новобранцев, набранных из числа первого поколения детей, родившихся в бункере. Специально для наработки практики у молодежи и была откопана боевая машина с одного из постов. Юрка, будучи определенным к медицинскому делу, с завистью наблюдал, как его сверстники учатся управлять огромной махиной, которая с легкостью передвигалась, как по суше, так и по воде.

Особенно обидно Юре было то, что лучшим учеником в группе новобранцев была Шарлин – одна из самых красивых девушек города, к которой он частенько ходил по ночам. Однако с момента определения ее в ряды разведчиков, Шарлин стала пренебрежительно относиться к Юре, ссылаясь на то, что она не может себе позволить иметь отношения с гражданским.

Именно в тот день коммуникатор связи в танке ожил и они узнали, что кроме них, есть выжившие люди…

Изображения не было, но отлично шел звуковой сигнал, который им поведал, что с ними говорит старший инженер связи по имени Аскольд. Он сообщил, что около пятидесяти тысяч человек находятся в одном из городов-поселений, освобожденных от архонтов и акремонцев. Город называется Озерск и располагается в районе озера Байкал. Он сконцентрировал в себе выживших беженцев с окрестных лагерей. Он же сообщил, что главным у них является человек по имени Амбросий, который владеет технологиями архонтов, и они используют их технику по своему усмотрению, однако летательных аппаратов у них нет, и добраться по воздуху до других источников человеческой цивилизации они не могут, а передвигаться наземным транспортом очень опасно…

Где еще остались очаги человеческой цивилизации и почему передвигаться по земле опасно, выяснить так и не удалось. Именно в этот момент, водородный элемент танка исчерпал свой ресурс. Пока принесли новый и установили его в блок питания, прошло около пятнадцати минут. К сожалению, как коммуникатор не настраивали, на связь Аскольд больше не выходил…

Несколько дней было потрачено на проработку маршрута по старым виртуальным картам, имевшихся в наличии в активах города. Специалисты из числа Совета просчитали, что топлива на складах бункера, обеспечивающего работу генераторов, питавших все системы жизнеобеспечения, осталось на несколько лет. Также учли и то, что из-за активного прироста населения за счет новорожденных, ресурсы могут закончиться и намного раньше. Если станут генераторы, то системы воздухоснабжения и водообеспечения бункера перестанут функционировать. Тогда придется большой части города селиться на поверхности, а это, учитывая соседство с лицеклювыми, весьма небезопасно. Поэтому за отправку экспедиции положительно высказались все члены Совета города.

Айдамир Рашидович – командир разведывательного батальона, коривший себя за то, что в целях экономии во время учений, использовал почти разряженный элемент, вызвался возглавить отряд, снаряженный на поиски Озерска.

Отправился отряд утром на рассвете, на том же танке, через коммуникатор которого вышли на связь с Озерском. В том отряде был и единственный новобранец – Шарлин, которая, как оказалось, управляла танком намного виртуозней, чем некоторые опытные ветераны разведки.

Конечно, всем было понятно, что ее взяли еще и потому, что ей симпатизировал Айдамир Рашидович.

Вместимость танка была двенадцать человек, но пошло только десять. На свободном пространстве разместили запасы питания и дополнительное вооружение, состоявшее из двух гранатометов и нескольких десятков, особо ценных, свето-шумовых гранат.

Ценность этих гранат заключалось в том, что при взрыве, акремонцы на несколько секунд впадали в ступор, а потом в их рядах начиналась паника и они беспорядочно разбегались, испуганно чирикая, как дикие воробьи.

К сожалению этих припасов, в бункере, в отличие от патронов к автоматам и пистолетам, было мало – всего лишь несколько цинков.

Утро было прекрасное…

В бирюзовом небе ярко светило солнышко и во всю жизнерадостно щебетали птахи, словно предвещая, начало сытой и безопасной жизни…

Связь с отрядом пропала через сутки. Последним сообщением из коммуникатора, стал отчет о том, что они без происшествий прошли уже тысячу километров и приближаются к небольшой речушке. Спустя два часа в условленное время отряд не вышел на связь. Бесплодными были и все остальные попытки установить контакт с разведчиками. Через неделю надежда на то, что отряд выйдет на связь, окончательно угасла.

Только спустя месяц к одному из сторожевых постов вышел весь израненный, с одним лишь серпом в руках, изможденный и полностью поседевший Лао.

Проспав около двух суток беспробудным сном, Лао рассказал о судьбе, постигшей отряд…

Все шло по плану. Небольшие группы акремонцев, встречавшиеся им по пути, не рисковали приближаться к танку, и они уверенно шли, сминая под себя преграды из бурелома и деревьев, которые было невозможно обойти. Рельсовую пушку использовали только однажды, когда на их пути возник завал из огромных камней. Разметав в сторону преграду всего лишь с двух выстрелов, они пошли без остановок дальше, питаясь сухим пайком и справляя естественные надобности в специальном отсеке танка, предусмотренном для длительных переходов. Используя воздушную подушку, они без труда прошли через неширокую речушку, о которой сообщалось на последнем сеансе связи.

Затем началась неприятности…

Видимость была прекрасная. Двигались, используя только наружные камеры трансляции панорамы, которые давали отличный обзор местности на триста шестьдесят градусов вокруг. Смутные тени, проносившиеся рядом, заметили не сразу, а когда заметили, было уже поздно…

Поначалу решили, что это лицеклювые, но когда активировали тепловизор, то не обнаружили характерного для них излучения. Только в инфракрасном спектре успели заметить странное создание с человеческими чертами и с невероятно длинными руками.

Айдамир Рашидович приказал снизить скорость и быть готовыми использовать активную броневую защиту, которая при активации выбрасывала сгусток раскаленной плазмы и сжигала все живое в радиусе пяти метров вокруг себя.

Поначалу они слышали только глухие стуки о броню и видели лишь быстро двигавшиеся тени, которые шли параллельным курсом на скорости пятьдесят километров в час.

Как это создание оказалось внутри, наглухо задраенного и изолированного от внешней среды, танка, понять никто не успел…

Единственное, что успели почувствовать члены команды – это леденящий ужас по всему телу и болезненное покалывание в затылке…

Материализовавшись прямо из воздуха в салоне бронемашины, невероятно худое создание с серой кожей и непропорционально вытянутой головой, едва заметным движением руки, сняло прекрасную голову Шарлин с ее плеч… У нее изо рта с кровавым бульканьем еще вырывался крик, а без головы остался уже второй член экипажа.

Тело Шарлин завалилось на бок, и танк пошел в неуправляемом зигзаге…

В этот момент не растерялся только Айдамир… Откинув фиксаторы кресла, он вскочил, выхватил нож и коротким резким ударом отсек созданию голову, которая откатилась под ноги к Лао.

За доли секунды, тот рассмотрел, что голова чудовища похожа на человеческую, но тройной ряд тонких, как иглы, клыков, четыре щели вместо носа, острые уши и желтые кошачьи глаза, выдавали создание не земного происхождения.

Дальше началось кровавое месиво…

В салоне оказалось еще трое созданий, которые, в миг, изорвали в клочья еще шестерых бойцов. В живых оставались только Лао и Айдамир Рашидович.

Одно из чудовищ, с легкостью перекусив фиксаторный рычаг кресла, вцепилось зубами в правую подмышечную впадину Лао… Он почувствовал, как его кровь с невероятной быстротой уходит из тела…

То, что он был левша, и спасло ему жизнь…

Будучи заблокированным в кресле в полулежащем состоянии, он не смог дотянуться до серпа, висящего у него на поясе. Тогда он левой рукой выхватил длинную декоративную шпильку из волос мертвой головы Шарлин и воткнул созданию в ухо…

Заколка, изготовленная из рога оленя, вошла, как нож в яблочный пирог и, не встретив какого-либо препятствия, с хлюпаньем вышла с другой стороны головы.

Создание издало низкий свист, неприятно резанувший по барабанным перепонкам, и, закрутившись на месте, упало, сотрясаясь в конвульсиях, в ногах у Лао.

В это время, оставшиеся две серые твари, как пиявки, присосались с двух сторон к Айдамиру…

Умирая, он ногой дотянулся до консоли управления и активировал функцию экстренной эвакуации…

В тот же миг кресло Лао закрылось прозрачным защитным латексным кожухом и его выбросило из салона на несколько десятков метров позади танка. Еще несколько секунд его по инерции несло, как мяч, от одного дерева к другому, а потом раздался взрыв, придавший ему еще большое ускорение.

Освободившись от плотных объятий кожуха, Лао наблюдал зарево огромного пожара в том месте, где еще несколько минут назад находился танк…

Айдамир ухитрился запустить процесс самоуничтожения, тем самым дав возможность Лао спастись.

Потом был многодневный переход по тайге…

Эту историю Юра слышал из уст первоисточника, потому что был приставлен к Лао, наблюдать за его самочувствием. Он присутствовал на совещании Совета, где это все рассказал единственный выживший очевидец. Во время этого повествования Юра, так живо представлял себе картину произошедшего, словно он тоже там присутствовал и даже почувствовал ледяное покалывание в затылке, когда Лао дошел до момента появления чудовищ в салоне танка.

Теперь стали понятны слова представителя Озерска о том, что передвигаться по земле очень опасно. Осталось только не понятным, почему чудовища, обитавшие за рекой, не приходят на их территории.

Выяснять этот вопрос никто не собирался, и на Совете было решено, что Озерск, скорее всего, уничтожен кровососами, так как его представители в любом бы случае вышли с ними на связь. Тогда было принято решение – вылазки в сторону реки, за которой погиб отряд Айдамира, прекратить.

Не верить рассказу Лао оснований не было. Тем более все сомнения отпали, когда члены Совета воочию увидели раны на его подмышке… Сотни тоненьких отверстий в его теле, ни как не хотели заживать и постоянно гноились. Просроченные антибиотики, хранившиеся на складе, были бессильны против инопланетных бацилл. Скорее всего Лао бы умер, но Давиду, тщательно изучавшему в лаборатории нагноения с его ран, удалось синтезировать новый вид препарата, который в течение недели поставил того на ноги.

Единственным побочным эффектом препарата явилось то, что он почти убил печень Лао и тот, будучи сам по себе, с легким желтым оттенком кожи, превратился в человека цвета осеннего листа.

III

– Стою я на вышке ночью, – разглагольствовал Дима: – и чувствую, как ледяной мороз пробирается по коже… Смотрю я в лес, а там вдалеке какие-то тени мельтешат. Я, конечно, не растерялся, а вот Генрих, хоть он и старый воин, а в штаны наложил.

– Не мог Генрих в штаны наложить. Я с ним во многих вылазках был и столько акремонцев мы с ним положили, что не счесть, – усмехаясь себе в усы, перебил рассказ Димы Альбо.

– А в тот раз – испугался, а я нет. Стою и думаю, что надо тварь подпустить поближе. Смотрю, а она все ближе и ближе, и от дерева к дереву. Я стою: «Не брат, подойди-ка ты поближе». У меня в руках был только автомат и нож за поясом. Пока Генрих стоял и думал что делать – я подпустил тварь почти к самой вышке и дал в нее кучу пуль… А ей хоть бы что. Тогда я схватил нож и кинул в нее. Клинок твари прямо в глаз… И она с ним так и убежала… Вот теперь без ножа хожу.

– Странно, – усомнился Альбо. – А мне Генрих рассказывал, что ты с перепугу весь боезапас в ежа выпустил, а потом стоял и ножом ногти чистил, а когда Генрих вернулся с обхода, ты от неожиданности нож в кусты уронил, а потом его найти так и не смог.

– Не так все было… Придумывает твой Генрих, – начал пучить глаза Дима.

– Ну, может и не так, – дипломатично согласился Альбо, зная, что сейчас Дима в процессе убеждения заплюет всех слюной. – А сейчас надо помолчать. Приближаемся к вышке.

Действительно. Впереди высилась пятнадцатиметровая каменная башня. Уже было почти темно, но ее силуэт отчетливо просматривался на фоне массива кустарников.

– Кто? – раздался окрик из кустов.

– Ехали медведи на велосипеде, – ответил Альбо, условленным на эти сутки, паролем.

Пароли были всегда длинными, что бы можно было определить – человек отвечает тебе или, через переговорное устройство, лицеклювый.

Однажды, был случай, когда отряд акремонцев захватил вышку, из-за чего не был подан сигнал тревоги. В результате, нападавшие, под покровом ночи увели на свою территорию отару овец. О том, что акремонцы их обманули, ответив условленным паролем на человеческом языке, успел поведать перед смертью один из разведчиков. С тех пор, пароль составлял, как минимум одно предложение… Чем больше слов, тем больше шансов отличить человеческий голос от звуков переговорных устройств лицеклювых.

Суть сторожевых вышек заключалась в том, что они являлись первым рубежом защиты на подступах к нагорью.

Город располагался в полукольце горного массива, по периметру которого, были установлены импульсные противовоздушные пушки и крупнокалиберные пулеметы старого образца. Сторожевых постов там было не много, так как нападения со стороны гор не опасались – акремонцы никогда не пытались взбираться на них. Именно благодаря этому, во время их массированной атаки, когда погибла мать Юры, защитники города смогли сгруппироваться возле резервного выхода из бункера, расположенного на высоте пятисот метров от земли, и обрушить шквал автоматного огня на их головы.

Начав заниматься медициной, Юра, после неоднократных исследований трупов акремонцев, пришел к выводу, что хоть у лицеклювых и было два сердца, но легочный пузырь был один-единственный и не большой, что не позволяло им дышать разреженным на высоте воздухом. Нехватка кислорода в организме синих пришельцев, видимо, была для них фатальна.

Но, если со стороны склонов гор они атаковать не могли, то иногда это успешно делали со стороны лесного массива.

При разработке дополнительных мер безопасности, равнину, в радиусе двух километров, очистили от высокой растительности. На освободившемся пространстве разбили плантации с овощами и зерновыми культурами. За ними шла сплошная лесополоса шириной в километр, служившей естественной защитой против выветривания почвы, а также безопасным полигоном для сбора ягод и грибов. Со временем там оборудовали загоны для глухарей и рябчиков, мясо которых прекрасно заменяло жителям города курятину.

За лесополосой, на расстоянии километра друг от друга, располагались сторожевые вышки. Всего их было одиннадцать. Что бы, не мешать обзору, на протяжении километра перед ними растительность тоже выкосили. В результате с высоты пятнадцати метров все прекрасно просматривалось, как днем, так и ночью. Если днем использовали обычные бинокли, то ночью пользовались приборами ночного видения, которые хоть и давали нечеткую картинку, но все-таки отдельные детали рассмотреть было возможно.

Армейских тактических радиостанций в запасниках бункера оказалось немного, к тому же аккумуляторные батареи почти не держали заряд, поэтому связь между сторожевыми вышками поддерживали при помощи световых сигналов в определенные промежутки времени, используя сигнальные фонари из технического комплекта танков. Если в установленное время сигнал с какой-либо вышки не подавался – следовательно произошло нападение и пост уничтожен. Тогда в городе подавался сигнал тревоги и к вышке выдвигался, вооруженный с головы до ног, специальный отряд, собранный из лучших бойцов города.

В лесополосе питомника посменно дежурили от десяти до пятнадцати отрядов по пять человек в каждом, задачей которых было принять первыми бой и сдержать нападающих до прибытия специального отряда.

Затем, уже на подступах к городу, среди огородов стояли танки, которые, в случае прорыва, открывали шквалистый огонь, сметавший на своем пути, все живое и не живое.

– Альбо, это ты? – спросил из кустов голос.

– Да, дружище Салават, это я, – ответил тот.

– Все. Смена, – крикнул вверх Салават – пятидесятилетний бородатый крепыш, и вывалился из кустов.

Откинулся металлический люк и из башни вышли двое шестнадцатилетних парней.

– Как тут? – спросил Альбо.

– Тишина. И не слышно никого было и не видно. Нормально отстояли. Принимай смену. Фонарь работает исправно, еды вам никакой не оставили. Все мы пошли. Удачи… Кто тебя меняет утром? – напоследок спросил Салават.

– Карлос, с какой-то девчонкой из пополнения.

– Везет ему, – вздохнул Салават и двинулся с напарниками в кусты по направлению к городу.

Однако через секунду он вернулся и шепотом на ухо Альбо сказал: – Ты, смотри осторожней с этим парнишей, – показал глазами на Диму Альбо. – А то две недели назад я его менял… Он тогда был с Генрихом на седьмой вышке. Так этот деятель вместо того, что бы сходить ночью в отхожее место в кусты, прямо возле вышки все позагаживал. На всю смену хватило о нем воспоминаний – нюхали и матерились.

Альбо тихо засмеялся и ответил:

– Хорошими бойцами не рождаются – ими становятся. Ничего, придет время, пообстреляется и будет лучшим.

– Ну, ну, – скептически хмыкнул Салават и скрылся в кустах.

Первым в люк башни забрался Дима и, поднявшись на верхнюю площадку, схватил прибор ночного видения. За ним последовал Юра, а последним, закрыв изнутри дверь на засов, поднялся Альбо.

– Без пятнадцати девять, – посмотрев на свои наручные часы, констатировал он. – У нас еще двенадцать часов впереди… Ох…Что-то у меня плохое предчувствие… Смотрите в оба.

– Да, ладно… Нормально все будет, – небрежно протянул Дима, с завистью рассматривая наручные часы Альбо.

Помимо огромного запаса вооружения, обмундирования, продуктов питания и генераторов на складах бункера нашли несколько десятков механических часов и значков. Было решено, что часы будут только у членов Совета города и лучших воинов, которым давали их за боевые заслуги. Поначалу значки тоже вручали за смелость, но они никем не ценились и, со временем, их перестали использовать в качестве награды. А вот часы, самозаводящиеся несколько взмахами руки, были мечтой любого новобранца.

IV

Время, как это обычно бывает в дозоре, тягуче медленно начало свой отсчет…

В прибор ночного видения смотрели по очереди по полчаса каждый. Пока один смотрел в прибор, остальные наблюдатели должны были использовать только свое зрение и слух.

Дождь наконец-то утихомирился, и звенящая тишина опустилась на разделительную полосу между вышками и лесом, где проходила нейтральная полоса между территориями людей и акремонцев. Лишь изредка тишину нарушали крики каких-то ночных животных, доносившиеся откуда-то из густых зарослей непроглядной чащи.

Альбо уже два раза сигнализировал фонарем условленным кодом в установленное время и один раз выходил из башни, что бы пройтись по кустам, прилегавшим к вышке, со стороны питомника. Дима пытался что-то рассказывать о том, какой он отличный стрелок, но Альбо грубо оборвал все его начинания.

Небо было затянуто густой черной пеленой, и рассмотреть что-либо, даже в прибор ночного видения, было проблематично.

Отсмотрев в прибор первые полчаса и Юрка поначалу рассматривал окрестности. Потом, по силуэтам, маячившим на соседних вышках, пытался определить кто из его одногодок стоит там на посту, а затем начал разглядывать засечки, оставленные серпами акремонцев, которые в скоротечных боях пытались серпами разрушить укрепление.