Таинство Ушебти

За настежь раскрытыми дверьми находилось большое помещение с окнами в потолке, служившее Мажарису и его ученикам столовой. Неяркий свет от окон матового стекла освещал мозаичный пол и стены, разукрашенные пейзажами, а также длинный низкий стол, стоявший ближе к левой стене. С торца стола стояло широкое, массивное кресло жреца науки, а по бокам находились дубовые скамьи для его учеников.

–Прошу вас вкусить со мной моей скромной жреческой пищи, ваша милость. – Сказал Мажарис наместнику, и позвал из открытой широкой двери двух прислужников.

–Кресла для наместника и верховного жреца. Поставьте их рядом с моим.

Прислужники быстро притащили два кресла, оббитые зеленой кожей, и поставили их с длинной стороны стола, рядом с креслом Мажариса.

Радагаст с Семинтотом уселись за стол, уселся и Мажарис, трижды хлопнувший в ладоши.

Из дверей, расположенных по правую сторону зала – трапезной стали выбегать с серебряными подносами прислужники. На подносах высились пирамидки фруктов, привезенных из разных уголков Атлантиды и ее колоний. Радагаст бросил взгляд на раскрытые двери, откуда выбегали служки с яствами, и заметил поджаривавшегося на вертеле небольшого окапи. Возле огня и вертела крутились два повара, тоже одетые в храмовые одежды.

Мажарис первый взял какой-то сочный фиолетовый фрукт и, быстро пробормотав молитву, принялся за него, показывая пример своим гостям.

– Это замечательно, что Всеблагой наконец-то решился на открытие новой колонии, да еще с такой плодородной землей, как на берегах Кеми. Голод навис над нашими городами – земли северной Атлантиды, ранее кормившие все наши города, теперь превращаются в пустыню, а все зерно, которое есть на государственных складах – это маис, привезенный из Та Икцли.

Семинтот кивал жрецу головой, а наместник рассматривал поднос с экзотическими фруктами, привезенными из-за океана.

–Всеблагой написал мне, что в колонию отправится тысяча человек, но это капля в море. Сто, двести тысяч нужно вывести с измученной засухой Атлантиды на плодородные берега африканской реки. Только тогда проблема голода будет решена.

Наместник утвердительно кивнул головой:

–Только мы заложим в колонии город и распашем плодородный ил, только соберем первый урожай, как корабли, один за другим повезут к нам все новых и новых колонистов. Я тоже планирую довести численность атлантов, переселенных на Кеми до ста тысяч человек.

–Вот-вот, ваша милость, – ответил Радагасту жрец, – генерал Гормахис не зря захватил Та Кеми. Эта колония спасет Атлантиду и будет самой густонаселенной из наших колоний. Только не забудьте о храмах и жрецах – ведь без них не будет Перерождения и Вечной Жизни.

Семинтот включился в разговор:

–Мне выделены средства на постройку пирамид, жрецов мне дает Верховный Служитель Жизни – теперь мне только осталось обратиться к вам, мой Учитель, чтобы выдали для колонии те машины, что строят храмы и пирамиды – вы говорили о них, когда посвящали меня в тайны древней техники…

Мажарис с испугом посмотрел на Радагаста.

–О тех машинах не должен знать ни один из непосвященных. Наместник Радагаст по своему положению является человеком, перед которым открыты тайны храмов, но кроме него и твоих, Семинтот, жрецов никто не должен видеть эти машины и как они работают. Для всех остальных храмы и пирамиды построены Богами…

Радагаст положил надкушенный фрукт на блюдо.

–Спасибо за трапезу, святейший, но завтра я с утра должен быть во дворце Всеблагого, а, кроме того, сегодня мне нужно проститься перед отплытием со своей невестой. Было бы лучше, если бы вы дали нам Кристаллы Вечной Жизни, заказанные Всеблагим, и отпустили бы нас с миром.

Мажарис замахал толстыми руками.

–Специально для вас жарится на огне окапи, откормленный на одном маисе – я не отпущу вас, пока вы не отведаете изысков храмовой кухни.

Семинтот поддержал Радагаста:

–Мы не хотим обидеть вас и вашу кухню, святейший, но солнце уже спешит к закату, а мне предстоит длинная дорога до Атлантиса, а его милости еще нужно сделать крюк до садов Навкритисов, к его невесте.

Толстяк развел руками.

–Хорошо, только посмотрите мою лабораторию и ступайте по своим делам. Волокушу с ушебти, запакованными в мешки, мои ученики уже, наверное, прицепили к твоей мамонтихе, Семинтот. Ты ведь по-прежнему на Аюше?

Семинтот утвердительно кивнул головой.

–Я ведь сам вырастил ее, Учитель Мажарис… Она слушается только меня – я даже не знаю, кому она достанется в Храмах, я ведь не смогу забрать ее с собой за океан.

Мажарис махнул рукой.

–Аюшу я возьму себе – надеюсь мамонтиха привыкнет ко мне так же, как и к тебе, своему воспитателю.

Мажарис хрустнул пухлыми пальцами рук и обратился к своим гостям:

–Ну, прошу пожаловать в мою лабораторию. – Жрец указал на массивные двери из мореного дуба и с трудом поднял из кресла свои телеса, направившись к ним. В глазах молодого жреца было любопытство, а Радагаст пошел, просто чтоб не обидеть служителя науки. И сердце, и душа его были уже далеко в садах Навкритисов, где его дожидалась молодая невеста.

Мажарис, тем временем, уже добрался до дверей и приложил пухлую руку к орихалковой пластине, служащей замком.

Массивные двери бесшумно распахнулись, открыв вход в достаточно просторное помещение, служащее, по-видимому, кабинетом старого жреца. Он зашел туда и встал у такой же пластины – замка с внутренней стороны. Когда путники вошли в кабинет, Мажарис вновь приложил руку к блестящему орихалку и двери сами собой затворились. Щелкнул замок, отрезав святая святых науки от остального мира.

Радагаст осмотрелся. Посередине комнаты стоял большой стол и кресло. Видимо это было рабочее место Мажариса. На столе лежали принадлежности для письма на высушенных пальмовых листьях и для гравировки на медных пластинах – основных письменных материалах Атлантиды. Также валялись в беспорядке деревянные рамки, покрытые воском – для временных записок. По стенам стояли полки и стеллажи со сшитыми в книги пальмовыми листами, коробки с уже использованными, покрытыми письменами медными пластинками, громоздились горы покрытых воском дощечек.

Жрец привычно пересек комнату по диагонали и очутился перед каменной лестницей, ведущей куда-то вниз, в подвал – лаборатория Мажариса видимо находилась там и была надежно скрыта от посторонних глаз.

Мажарис и его гости спустились по лестнице и оказались в большой комнате, уставленной какими-то столами, ящиками и приборами. Освещалась лаборатория висящими по стенам и стоящими на столах стеклянными банками. Из восьми висящих по стенам и стоявших на столах банок свет излучали только пять. Остальные, видимо бесперебойно работающие с глубокой древности либо вообще не излучали света, либо давали лишь небольшие всполохи, практически не дающие вклада в освещенность лаборатории.

По стенам, между светильниками, висели большие картины в простых рамках. На всех них были изображены песчаные пейзажи какой-то далекой планеты. Картины были нарисованы с такой реалистичностью, что можно было отнести их к фотографиям, сделанным с большой резкостью, чем к картинам. Видимо они изображали ту планету, откуда, спасаясь от плохих условий, переселились предки атлантов много веков назад.

Мажарис водил гостей по своей лаборатории и показывал различные чудеса, но Радагаст с большой неохотой осматривал то, что занимало разум жреца Семинтота. Оживился наместник лишь тогда, когда Мажарис стал демонстрировать аппарат, в котором в древние времена выращивали Кристаллы Ушебти.

– Вот ваша милость, – пробасил толстяк, – приставьте ваши глаза к этим двум трубкам – они увеличивают изображение во много раз. Вы увидите своими глазами, как Древние выращивали Кристаллы Вечной Жизни.

Семинтот пропустил Радагаста первым взглянуть сквозь волшебные трубки. Взгляду наместника предстал, кажущийся огромным красный кристалл, похожий на обработанный рубин, только со сточенной верхушкой – этот кристалл был еще не закончен. Вокруг кристалла валялись совершающие хаотические движения существа из блестящего металла, похожие на насекомых. Движения их крошечных ножек были медленными и бессмысленными, многие существа лежали на спине, махая конечностями в воздухе.

–Вы видите незаконченный Кристалл Ушебти, ваша милость. У нас было около двадцати подобных устройств для выращивания кристаллов, и они работали тысячелетиями, снабжая нас Кристаллами Вечной Жизни. Эта установка последняя, она перестала выдавать ушебти всего то около двухсот лет назад.

Радагаст оторвался от окуляров:

–А что это за блестящие насекомые, которые лежат вокруг кристалла? – спроси наместник.

Мажарис ответил:

– Это сборщики. Они столь малы, что без увеличительных трубок их просто нельзя увидеть. Когда-то именно они собирали Кристаллы из мельчайших частиц вещества. Питаются эти крошки той силой, что рождает в небе молнии.

Взглянуть в трубки подошел Семинтот.

–Быть может вы сможете оживить их, дав им пропитаться энергией молнии?

Мажарис развел руками.

–Что я только не пробовал. Я и нагревал их и замораживал, подавал ослабленную силу молнии на те пластины, которые питали их раньше, но все тщетно – они не оживают. Правда я придумал один план, осуществив который мы сможем вновь выращивать Кристаллы. – Мажарис указал на дальний угол комнаты, где лежало что-то длинное, завернутое в полотнище.

Мажарис и его гости подошли туда. Старый жрец откинул покрывало и взору Радагаста и Семинтота предстала высохшая древняя мумия старца с седыми длинными волосами. На шее мумии висела глиняная фигурка ушебти, столь древняя, что, по всей вероятности, содержала настоящий Кристалл Вечной Жизни.

– Это бренные останки жреца науки тех давних лет, когда выращивание Кристаллов еще не было тайной для нас. Более того, это останки Верховного Жреца, посвященного во все таинства. Мы хотим, чтобы он получил новое воплощение – ведь его ушебти сохранился, и, возможно, он сможет и запустить процесс выращивания Древних Кристаллов.

Радагаст отвел взгляд от пустых глазниц и оскаленных белых зубов мумии и сказал жрецу:

–Нам очень интересно, святейший, но нам пора. Если заказанные нами ушебти лежат в волокуше у наших мамонтов, мы вынуждены будем вас покинуть. Меня еще ожидает много дел, а завтра утром я приглашен на пир к Всеблагому – там мне представят тех людей, что составят мой двор на берегах Кеми. Извините за спешку, но у нас действительно много дел.

Мажарис приобрел весьма обиженный вид.

–Я мог бы показать вам еще много интересного, ваша милость, мне действительно жаль, что вас так мало заинтересовали чудеса древности.

Семинтот, видимо, тоже жалел, что наместник прервал столь интересную для него экскурсию, но возразить не посмел.

Мажарис проводил гостей до выхода из своего дома и низко поклонившись наместнику, попрощался.

Радагаст и Семинтот вновь прошли по извилистым дорожкам из желтого камня и оказались на гребне холма, где оставили своих мамонтов. Храмовые служки давно прицепили к Аюше волокушу и нагрузили ее. Мамонт Радагаста хорошо наелся и ожидал своего хозяина, ласково поглаживая мамонтиху Семинтота хоботом.

Аюша подняла молодого жреца и усадила его на спину, а наместнику пришлось залезать на своего Туруи по специальной веревочной лестнице – он не был обучен поднимать и ссаживать седока хоботом.

Наместник попрощался с Семинтотом – их пути временно расходились – Радагаст ехал в поместье своей невесты, а Семинтот должен был довести груз ушебти до Атлантиса. Туруи скосил последний взгляд на Аюшу и печально затрубил, пошагав по еле протоптанной тропинке, ведущей на северо-восток, а мамонтиха Семинтота потащила свой груз в сторону столицы Атлантиды.

***

Радагаст ехал на неторопливо шагавшем мамонте по вересковой пустоши. Солнце уже приближалось к закату, с севера дул теплый и сухой ветерок, подтверждающий то, что северная часть Атлантиды постепенно превращается в пустыню.

Сердце наместника бешено колотилось в груди и сжималось от предвкушения скорой встречи с невестой. Он легонько постучал по выдающейся высоко вверх макушке Туруи и мамонт, повинуясь команде, ускорил шаг.

Радагаст в нетерпении постучал по макушке мамонта еще раз, и он побежал, приобретя свою максимальную скорость. Передвигаться быстрее он попросту не мог.

Зависшее над горизонтом дневное светило, казалось, было неподвижным, а вересковая пустошь нескончаемой, но глаза, высоко сидящего на мамонте Радагаста, различили на горизонте белую полосу – это был забор поместья и загородного дома семьи Навкритисов, из которой происходила Тетис. Генерал Навкритис, воюющий с варварами в Европе, был ее родным дядей.

Мамонт тоже, увидев хорошо знакомый ему дом, где он всегда получал отменную кормежку и купание в проточной воде, сделал невозможное – побежал еще быстрее. Забор поместья быстро приближался, и вскоре невооруженным глазом стало видно большой сад, собранный из самых экзотических фруктовых деревьев, площадью в несколько гектар, окруженный высоким, побеленным известью забором из необожжённого кирпича (а этот строительный материал был самым распространенным по всей Атлантиде, даже некоторые приделы гигантского дворца царя Атлантиды были построены из него).

Загородный дом Навкритисов – высокий и с плоской крышей, был также сложен из кирпича-сырца, оштукатурен и побелен известью. Окон в сторону улицы он не имел – все окна располагались на внутренней стороне дома и смотрели на фруктовый сад.

Мамонт, радостно трубя в предвкушении свежей травы и воды бежал по привычной дороге – прямо на высокие входные ворота из массивного дуба, скрепленные медными полосами.

Слуги, услышав звуки, которые издавал Туруи, не дожидаясь, пока Радагаст постучит в ворота или заиграет на роге, открыли калитку и, издали кланяясь наместнику, стали выносить к большому корыту, выдолбленному из одного куска дерева, охапки душистого сена и начали наполнять емкость водой.

Мамонт, который бывал здесь со своим хозяином бессчетное количество раз, остановился прямо у корыта и опустил хобот вниз. Держась за него, молодой человек соскользнул на землю и еле заметно наклонил голову вниз, отвечая на приветствие слуг.

–Эй, люди! Находится ли в доме госпожа Тетис и кто еще из семьи генерала здесь?

Управляющий поместьем, хорошо знавший Радагаста, ответил:

–Госпожа Тетис ожидает вас, молодой господин, в саду. Больше никого из господ здесь нет, они по делам в Атлантисе.

Радагаста такой ответ порадовал, и он, не обращая внимания на дающих ему дорогу слуг, прошел в калитку и оказался на большой зеленой лужайке, окруженной справа домом генерала, а с остальных сторон фруктовыми деревьями.

В саду работали мотыгами не похожие на атлантов люди. Высокие, крепкие, со светлыми волосами, одетые в одни набедренные повязки. Между собой эти люди не разговаривали, а свистели, выдавая такие рулады, как птицы по весне. Четверо таких же необычных людей качали тяжелые рычаги ручного насоса, качавшего из-под земли воду, нужную для поливки сада.

Удивившись необычным людям, которых ранее здесь он не видел, Радагаст пробежался глазами по кромке сада, пока взгляд его не остановился на изящной белой скамейке, стоявшей в тени апельсиновых деревьев. На ней сидела и скучала его возлюбленная.

Их взгляды встретились.

Радагаст бегом бросился к невесте, Тетис, заметив его, вскочила, уронив рукоделие на скамью. Клубок белых ниток, разматываясь покатился по изумрудной траве…

Подбежав, Радагаст обнял невесту за осиную талию и начал целовать. Тетис страстно отвечала на его поцелуи. Волнистые, черные, как вороново крыло волосы девушки доходили ей до пояса, огромные глаза василькового цвета, еще детские и наивные, с любовью смотрели на возлюбленного, нежные ручки обвивали его шею.

Одета Тетис была в короткую тунику, оставляющую обнаженными золотистые от загара ноги, обутые в изящные белые туфельки.

–Привет, любимый! Я сильно по тебе соскучилась. – Руки Тетис легли на плечи Радагаста.

–Я тоже безумно по тебе скучал. – Радагаст страстно поцеловал девушку в пухлые губки, формой похожие на сердечко и усадил на скамейку.

–Ты не приезжал целую неделю – может в Атлантисе для тебя нашлась другая?

–О чем ты говоришь, Тетис! Меня задерживали в городе государственные дела.

–Государственные дела? – удивленно спросила Тетис. – С каких это пор ты стал посвящен в них? Или тебе дали какую-то должность?

Радагаст крепче обнял и прижал к себе стройный стан невесты.

–Да еще какую! От генерала Гормахиса из Африки пришли вести – он нашел реку, берега которой весьма плодородны. Всесильный решил, по совету моего отца, основать там большую земледельческую колонию, и, как ты думаешь, кто будет управлять ей?

Тетис поджала губки и немного скосила глаза.

–Наверное твой отец Нарайд.

–Нет, Тетис! Наместник той колонии я! Отец уговорил Всеблагого назначить меня на этот пост. Меня теперь называют «ваша милость»! Когда мы поженимся, ты будешь госпожой наместницей.

Огромные васильковые глаза Тетис с вопросом остановились на глазах Радагаста.

–А когда мы поженимся? Когда поплывем в Африку, в твою колонию?

Наместник опустил глаза.

–В Та Кеми еще ничего нет. Нет ни земледельческих поселений, нет и города, который мы назовем Атлой, нет и нашего дворца… Я плыву один, любимая.

Девушка расстроилась и отодвинулась от молодого человека.

–Ты бросаешь меня?

Прижав руки к сердцу, Радагаст начал доказывать ей обратное.

–Ни в коем случае, дорогая! Я так сильно люблю тебя! Мы посеем зерновые, заложим город и построим хоть часть нашего дворца, чтобы там можно было жить… Через полгода караван кораблей поплывет из Атлантиса с новой партией колонистов. Целых три больших корабля будут загружены нашими вещами и мебелью, ты поплывешь ко мне на них.

– Значит нам не придется быть вместе целых шесть месяцев. Это так долго…

Радагаста такая перспектива тоже не радовала.

–Мы плывем в дикую, неисследованную страну. Все мы получим ушебти, потому что наши жизни будут в постоянной опасности. Я слишком сильно люблю тебя, дорогая, чтобы брать с собой – нам придется подождать, пока на берегах Кеми мы не построим город.

Разговор переходил на грустные темы. Чтобы не печалить девушку разговорами о предстоящей разлуке, наместник сменил тему:

–А что это за странные, беловолосые люди работают у вас в саду? Я не встречал таких ни в Атлантиде, ни в Та Икцли. Это кроманьонцы? Их прислал вам из Европы твой дядя генерал Навкритис?

Тетис поддержала новую тему, но голос ее оставался печальным.

–Нет, Радагаст. Это гуанчи, они с Канарских островов. Так же, как и мы они мумифицируют своих покойников, желая вечной жизни и перерождения, но секреты кристаллов ушебти им не известны, и они садятся на наши корабли и плывут к нам, чтобы своим трудом заработать для себя их. Они не нуждаются в одежде и работают каждый по три года, чтобы заработать ушебти.

Радагаст переводил взгляд с возлюбленной на ее работников.

–А почему они постоянно свистят, как птицы?

Тетис все еще думала о скором расставании и отвечала возлюбленному автоматически.

–У них такая речь. Между собой они щебечут, как птицы. Но у них есть главный, он может разговаривать по-кроманьонски, хорошо знает и наш язык. Когда мы даем работникам указания, то обращаемся к нему.

Радагаст подивился разнообразию человеческих языков и вновь решил сменить тему.

–Как там твой бассейн? Мы не купались в нем уже тысячу лет!

Тетис обрадовалась перспективе совместного купания с возлюбленным.

–Бассейн почистили и закачали в него сегодня утром свежую воду. Сейчас она уже нагрелась на солнце – он просто ждет, когда мы придем поплавать.

Радагаст и Тетис встали со скамейки, и он обнял девушку сзади. Тетис почувствовала своими ягодицами упругость, выпиравшую из набедренной повязки жениха.

–Я отпустила всех слуг по домам. – Сказала Радагасту невеста. – Мне не терпится оказаться вместе с тобой в бассейне…

Упругость стала еще больше и тверже. Тетис прижалась спиной к возлюбленному и в ее голосе послышалось волнение.

–Быть может нам стоит поесть фруктов перед купанием? Ты, наверное, голоден с дороги?

Радагаст отпустил девушку и взяв ее за руку повлек за собой мимо дома, к бассейну.

–Милая, меня накормили жрецы. Сейчас я жажду тебя, а не пищу.

Они пересекли лужайку и пошли по узенькой тропинке из разноцветной гальки, привезенной с берегов Атлантического океана.

Тропа огибала большой дом из необожженного кирпича в два этажа. Окна первого этажа были прямоугольными, второго арочные. Все окна были без стекол, которые стоили в Атлантиде таких денег, что были недоступны даже семье генерала. Окна затягивала мелкой москитной сеткой. По верху второго этажа шел подаренный Всеблагим горельеф, изображавший подвиги Навкритиса в далекой Европе.

Вдоль дорожки были посажены деревья, выращенные с той целью, чтоб солнечный свет не падал на большую коллекцию цветущих орхидей, привезенных из Та Икцли. Цветы цвели и благоухали экзотическими ароматами.

Прямо за домом располагался большой бассейн, имевший овальную форму. Поверхность его была покрыта глазированными плитками, которые каждую неделю мыли и очищали от налета водорослей слуги. Воду в бассейн насосами закачивали из скважин. Вначале холодная, она быстро прогревалась жарким тропическим солнцем.

Окружал бассейн искусственный пляж из светлого песка, мягкого и не сильно нагревающегося под солнцем. Песок волокушами завезли сюда с южных берегов Атлантиды– за сотни километров.

Около дальнего берега бассейна стоял тент из брусков, покрытых почти прозрачной разноцветной материей – туда-то и повлек свою любимую Радагаст.

Под тентом он отстегнул орихалковый пояс с кинжалом, скинул с себя верхнюю одежду и предстал перед невестой в одной набедренной повязке – стройный и мускулистый.

Тетис, присев на скамейку, расстегнула застежки своих туфель и сняла их, отбросив в сторону. Встав на босые ножки, невеста наместника расцепила застежки белоснежной туники, и она упала к ее ногам.

На девушке больше ничего не было. Набедренную повязку она не носила, и взору Радагаста предстало ее лоно с треугольником волос.

Талия Тетис была столь тонкой, что ее можно было обхватить пальцами мужских рук, бедра широки, а ноги столь привлекательны, что в городе ей приходилось надевать длинную одежду, чтоб не быть предметом похотливых взглядов встречных мужчин.

Высокая грудь девушки была немного великовата для такого стройного и тонкого тела, но это делало ее в мужских глазах еще привлекательней.

–Ныряй за мной! – скомандовала она Радагасту и прыгнула в бассейн, окатив наместника брызгами воды.

Радагаст скинул набедренную повязку и последовал за подругой.

Тетис плескала на плывущего жениха водой и смеялась, украдкой посматривая под воду. Он подплыл к девушке и тоже начал брызгать на нее теплой, прогретой водой.

Счастливые, они поплыли к началу бассейна, где глубина была небольшой, и можно было стоять на дне так, что верхняя часть туловища оставалась над водой. Там девушка повернулась к другу спиной и стала на дно, опустив грудь и живот на поверхность воды. Ее волосы черным цветком раскинулись по воде. В таком положении стали еще заметнее пропорции ее прекрасного тела.

Радагаст и Тетис наконец соединились, воплотив свою заветную мечту…

Позже, выйдя из бассейна они долго шептали друг другу ласковые слова и обнимались, пока багровый диск солнца не опустился за горизонт. Тогда молодой человек расстелил на мягком песке пляжа свой плащ и лег вместе с девушкой, нежно обнимая. Сон сомкнул их веки.

***

Проспав всю ночь, бывшую на удивление теплой от ветра, непрерывно дующего с жаркого севера, жених с невестой проснулись практически одновременно, еще до того, как солнце показалось на востоке.

Радагаст стал собираться – через несколько часов его ждали в Атлантисе, во дворце Всеблагого. Невеста его плакала, чувствуя долгую разлуку.

–Скорее забери меня в Кеми, любимый. Я не смогу долго пробыть без тебя!

–Конечно, любимая. Дай нам только построить город и дворец, и ты поплывешь ко мне на первом же корабле.

Тетис опустилась на колени и обняла ноги Радагаста.

–Береги себя там, дорогой. Я не вынесу боли, если с тобой что-нибудь случится.

Радагаст небрежно махнул рукой.

–С нами будет целая армия генерала Гормахиса. Боятся нам нечего.

Девушка снизу вверх смотрела на Радагаста огромными глазами.

–Но вам же выдадут ушебти… Ну все, Радагаст, иди.

Молодой человек поднял Тетис с колен и поцеловал в пухлые губы.

–Спасибо тебе, дорогая. Память об этом моменте будет жить во мне до самой нашей встречи с тобой в далеком Та Кеми.

Тетис запахнула свою одежду и защелкнула застежки.

–Твой мамонт стоит у ворот.