- -
- 100%
- +
И я, поэтому, Иосиф,
Не скрывая радости своей,
Тут же и отправился до твоих дверей.
И тебе Её ответ доставил.
Какое счастье, быть свадьбе!
Быть свадьбе!
Да, вижу дорогой, Иосиф, вижу… как ты растерялся.
Ну, это ничего… с людьми такое случается.
А это познакомься:
Сыновья моего двоюродного брата.
Правда красавцы?
Так, когда же тебя ждать к нам,
И что мне Марии передать?
За то время, что Авессалом произносил свою речь, Иосиф немного пришёл в себя и смог взять себя в руки.
Иосиф
– Авессалом,
Спасибо, дорогой,
Тебе за эту радостную новость.
Честно сказать: да, я растерялся… немного.
Ведь я…
Только завтра ждал от тебя гонца.
И вдруг ты сам
Такую честь мне оказал,
Сам пришёл
И радостную весть, ко мне, принёс!
Прости, Авессалом,
Что в дом…
Я не могу пригласить тебя,
Ведь я тебя не ждал.
Не прибрано у меня…
И угостить тебя мне нечем.
Прости мне неучтивость эту.
Теперь… по поводу того:
Чтоб вновь приди к тебе в твой дом.
На этот раз ты окажи мне честь.
И всей семьёй своей
Вы посетите мой дом.
На этот раз
Прошу вас
Быть моими
Гостями дорогими.
Авессалом, дай мне два дня на подготовку.
И через два дня,
Я
К обеду, с семьёй, жду тебя.
Ещё раз благодарю тебя, Авессалом,
Что ты не пожалел своих ног.
И сам,
Мне эту радостную весть,
Принёс в мой дом!
Да, умножит Господь
Состояние и здоровье твоё.
Авессалом
– Иосиф, даже и не думай,
Что ты меня, хоть, чем-то, обидел.
Это ты меня прости,
Если я прервал твои сны.
Радостные чувства так переполняли душу и сердце Авессалома, что он,
сам не замечая этого, опять объявил Иосифу, что Мария согласна стать его женою.
– А потому я, с ответом от Марии, к тебе поторопился,
Так это Она меня,
Сама,
Об этом попросила.
Уже через день
Был готов её ответ.
И она мне так сказала:
«Папа,
Мой дорогой отец,
У меня уже готов ответ,
Для Иосифа.
Ты же меня знаешь:
Я девушка серьёзная.
Не сомкнула глаз своих я этой ночью,
Всё вопрошала Бога:
“Укажи, Отец Небесный наш, мне мою дорогу:
Будет ли этот человек мне мужем достойным,
Будет ли он обо мне заботится,
Сможет ли он защитить меня от бед,
Будет ли он любить детей,
Которых я ему рожу?
Отец Небесный наш,
Смиренно твоего ответа жду”.
А потом,… ближе к утру,
По словам Её,
Её неожиданно сморил сон.
И представь себе, Иосиф!
Во сне ангел Божий к Ней с небес приходит.
И говорит Ей такое:
“Мария, Господь наш
Освятил ваш брак.
Мужа этого Он на твоём пути поставил.
И его стопы в ваш дом направил.
А значит: брать Тебе его в свои мужья”.
Вот, отец, и все Его слова”».
А девушка она, у меня, очень набожная
И к словам ангела отнеслась с большим вниманием.
И теперь, после слов ангела,
У Неё и не могло быть другого варианта,
Как, прямёхонько, в брак ваш!
А потом и меня, поспешила, этой новостью обрадовать.
Она, у меня, девочка серьёзная.
Во всех делах своих советуется с Богом.
Так что, Иосиф, быть свадьбе!
Что ж, Иосиф, пойду обратно.
И семью свою обрадую.
Ведь какое это счастье: быть свадьбе!
Быть свадьбе!
После этих слов Авессалома они, с Иосифом, обнимаются и отец Марии, со своими сопровождающими отправляются в обратный путь, домой.
СЦЕНА Х
ДЕЛА, ДЕЛА, ДЕЛА…
После прихода Авессалома мозги Иосифа заработали с утроенной силой. Ну, во-первых: надо было привести своё жилище в надлежащий порядок. Иосиф следил за порядком в своём доме, но не было в его доме того порядка, который называется у людей уютом. А уют могла создать в доме только женщина. А во-вторых: ему надо было позаботится об угощении для своих гостей. И обязательно найти такое вино, которое бы было ничуть не хуже того вина коим его угощал Авессалом, в тот день за обедом. А то может быть и найти вино получше. И он знал, где его взять. А именно в той части города, где селились, преимущественно, состоятельные граждане Вифлеема.
Да, Иосиф жил небогато, но бедняком он не был. Просто он всегда скромно, просто одевался, а не стремился, как другие люди, как только у тех появлялись деньги… они тут же начинали рядиться в дорогие одежды, чтобы показать своё благосостояние и своё благополучие. Питался он сытно, но тоже просто. Потому он что понимал, что еда даёт ему силы для работы. Но вот чревоугодием, как другие люди любили заниматься, он не занимался. Поэтому-то и имел худощавую фигуру. Но у некоторых людей сложилось о нём представление, что он голодает. И у него, конечно же, были отложены им деньги на, так называемый, «чёрный день». Небольшая, но всё же приличная сумма у него имелась, он её приготовил на случай своей болезни, или чего уж там… своей смерти. А теперь, оказывается, смерть, под которой ходят все люди, населяющие этот мир, а значит и его смерть… теперь откладывается, потому что наметился большой счастливый поворот в его жизни. От смерти – к счастью.
Решить свой первый вопрос он решил таким образом: сразу же после того, как Авессалом скрылся от его глаз… он отправился в соседний дом. В которым жила семья с которой у него сложились добрые отношения. И обратился к хозяину дома с таким предложением:
Иосиф
– Привет тебе сосед!
Есть дело у меня к тебе,
Представь себе:
Собрался я жениться.
Самсон
(сосед Иосифа)
– Иосиф, что я слышу?!
Ну, наконец-то
Вразумил тебя Господь.
Что, хочешь угостить меня вином,
По такому случаю?
Иосиф
– Ну, там видно будет…
Сначала же о деле,
С каким к тебе пришёл я:
Хочу нанять я твоих женщин,
Кои имеются в твоём доме,
Нанять к себе их на работу.
Так сказать: проявить обо мне заботу,
Немного, на меня, поработать.
Навести порядок в моём доме.
А то ведь уже скоро,
Я жду гостей в дом свой,
Свою Невесту.
Ну, и отца Её естественно.
Ну, в общем, всю их семью.
Так вот: я хочу…
Пусть твои женщины порядок наведут
В моём доме,
Со всей своей любовью.
Чтоб стало в нём и чисто и уютно.
Ну, а потом мне цену назовут свою,
За свой труд.
Самсон
– Да я в принципе-то и не против.
А когда приступать им можно?
Иосиф
– Да пряма немедля,
А то меня поджимает время.
Самсон
– Отлично,
Значит договорились!
А деньги значит опосля?
Иосиф
– Да.
Самсон
– Ребекка, Ребекка поди-ка сюда!
(к ним подходит жена Самсона Ребекка)
Ребекка
– Здравствуй, Иосиф.
Иосиф
– Доброе утро, Ребекка.
Самсон
– Вот что, жена,
Женится Иосиф, наш.
Надо, по случаю такому,
Помочь ему навести порядок в доме.
Бери дочерей и к нему идите в дом.
И сделайте всю работу с душой,
Чтобы ему понравилось,
Ну, а он вам потом за работу заплатит,
Сколько вы скажете.
Ребекка сразу после полученных инструкций от мужа пошла в дом и через какое-то время появилась оттуда с их дочерями. Одной девочке на вид было лет так пятнадцать, а другой тринадцать. И уже вместе и Иосифом они направились к нему в дом. Иосиф был тому очень рад, что его дела так сразу же добро начались. Через, пару, метров он остановился, повернулся и обратился к Самсону.
Иосиф
– А ты, Самсон, что отстаёшь?
Пойди, войди в мой дом,
Я угощу тебя вином!
СЦЕНА XI
ИЗЛИВАНИЕ ИОСИФОМ ДУШИ НЕПРЕДВИДЕННОМУ СОБЕСЕДНИКУ
После того, как Иосиф привёл женщин в свой дом и объяснил им, что надо делать, он оставил их работать, а сам отправился на базар закупать нужные ему припасы для встречи дорогих гостей. Но перед этим, как ему выйти из дома, он угостил Самсона вином, налил ему полную чашу, а себе, за компанию, только треть чаши, ведь его впереди ещё ждало много важных дел. Самсон, как и положено в таких случаях, добрым и порядочным людям, произнёс тост за его здоровье, за здоровье его будущей жены, и за здоровье их будущих детей. После чего отправился восвояси. Когда Самсон вышел за ворота его дома и закрыл их за собой, то Иосиф налил полную чашу вина Ребекке, а её детей угостил финиками. И уже после этого отправился на базар.
Иосиф не просто, на этот раз, шёл на базар, он шёл именно в ту его часть в которой продавали овец и баранов. А так же и прочих домашних животных. Там он и купил крупного белого барана. Потому, что он хорошо знал, что для начала добрых дел надо покупать именно белого барана. А купив барана он нашёл, что было совсем несложно, специальных мастеров для этого дела, чтобы освежить своего барана. Это была специальная, особенная каста людей, которые могли, только которым было разрешено, согласно иудейской религии, забивать животных, после чего они не брали на свою душу, никакого греха. Потому, что они читали специальные молитвы, после которых Бог отпускал им эти их грехи. А вот остальным жителям Иудеи резать живность строго настрого запрещалось. И даже зарезать свою курицу человек не имел права. Потому что перед лицом Бога он этим своим действием совершал грех. Так вот: с таким мастером своего дела и договорился Иосиф. Он подробно объяснил ему, где он живёт и назначил ему встречу завтра, ранним утром у себя в доме. А так же договорился с ним о цене за предстоящую работу.
После этого Иосиф ещё сделал некоторые покупки на базаре: он купил некоторые продукты, из тех, что через день не потеряли бы своей свежести. А потом ведя барана на верёвочке отправился к себе домой. Придя домой он увидел, что работа кипит в полном разгаре. И ему от этого стало очень приятно и хорошо на душе. С одной стороны потому, что всё шло по его предусмотренному им плану… а с другой стороны он первый раз в своей жизни почувствовал себя хозяином. Ведь все свои годы, что он нанимался к людям на работу, так это его нанимал хозяин… а теперь он вдруг сам стал хозяином. И ему, сразу же, подумалось: «А вдруг моя жизнь и в правду теперь может изменится, да так… что я сам стану хозяином. Хозяином своей жизни?.. Вот было бы здорово!»
К вечеру женщины закончили прибираться в его доме. Они всё расставили, все те нехитрые предметы которые были в его доме, на свои места, по своему усмотрению, и протёрли влажными тряпками всё, что только можно было протереть. И Иосифу это очень пришлось по душе. Потому, что любая перестановка в доме, если она сделана с умом, всегда привносит что-то новое и свежее в жилище человека, а значит и в его жизнь тоже. А ещё женщины смахнули паутину с потолка и стен в двух его комнатах и тоже их хорошенько протёрли. От чего у Иосифа было такое впечатление, что они выкрасили потолки и стены заново.
Когда их работа была закончена, он спросил у Ребекке сколько он им должен? Женщина замялась, она первый раз работала в чужом доме и не знала, как вести себя в таких случаях. А к тому же, каждый день делая эту работу у себя в доме забесплатно, она так вообще представления не имела сколько это может стоить. Тогда Иосиф, сам прикину весь объём выполненных ими работ, достал из кошелька шесть шекелей и протянул их Ребекке. Но ей, почему-то, было стыдно брать деньги с соседа. Тогда Иосиф взял её за кисть правой руки, слегка потянул её к себе, повернул открытой ладонью вверх и положил ей на ладонь деньги. А потом накрыл их её же пальцами. А Ребекка во всей процедуре не смотрела в глаза Иосифа, так она была смущена. И вот она уже собралась уйти вместе со своими дочерями, но Иосиф остановил их. Каждой из девочек он вручил по свежей, пышной лепёшке из белой муки и по горсти фиников. А Ребекке вновь налил полную чашу вина. Женщина молча выпила, а после того, как она её выпила, он также угостил её такой же лепёшкой. На этом они и распрощались.
После того, как Иосиф закрыл за женщинами свои ворота он стал ещё раз рассматривать своего, купленного им на базаре баране, и очень остался доволен своим выбором. На всём баране не было ни единого тёмного пятнышка. На базаре он выбирая барана имел к нему, такое же отношение, как в вещи, а сейчас глядя на него, он видел в баране живое существо. «Что не говори, а все-таки тварь божья, – подумал он, – и только по воле Бога это он у меня сейчас стоит привязанным за верёвочку в моём доме, а не на оборот, я у него».
А баран пребывал в шоке от того, что с ним произошло. Что его изъяли из его родного стада, в котором он родился, рос и жил. В котором ему все были: братья, сёстры и друзья. И привели его в незнакомое ему место, чужую для него обстановку. И ещё он чувствовал… что это не к добру.
А Иосиф, в свою очередь, очень нуждался в отдыхе. Потому, что дела закрутились его с неимоверной скоростью. И он, окунувшись во все эти дела, принял на себя всю эту скорость и к концу дня она, эта скорость, полностью измотала его физически и душевно. Но он был этому только рад, потому, что ещё один день, пусть и такой трудный день, приближал его к его мечте. К обладанию им Марией, самой прекрасной девушкой на земле.
О, как же ему сейчас хотелось хоть с кем-нибудь поделиться всеми своими мыслями и чувствами, о том, что так сейчас переполняли его душу и сердце. Поделиться с кем-нибудь… хоть с кем-нибудь. Поделиться самыми сокровенными и дорогими для него чувствами. Потому что он ясно понимал, чувствовал, что если ему сейчас этого не сделать… то они: и его душа, и его сердце, непременно лопну, от всего того, что их сейчас так безмерно переполняет. Да, да: ему обязательно надо поговорить хоть с, какой-нибудь, живой душой. (И конечно же, под живой душой он имел в виду, душу человека). Но вот только с кем? Не идти же ему, в самом деле, к его соседу Самсону… и изливать ему свою душу. Ведь Иосиф, в тоже время, знал и такое: что даже, порой, и самому близкому человеку не обо всём можно рассказать… Ведь, даже, и самый близкий тебе человек не всегда сможет тебя понять. А то, ещё, может и посмеяться над твоими чувствами, над твоими мыслями. А как, всё-таки, сейчас ему хотелось поговорить. Да, чего уж там: вот взять и исповедаться.
Была середина лета и день долго висел в небе. И не смотря на вечер на дворе было ещё очень светло и уютно. Так уютно, как может быть уютно только в родном доме. И тут Иосиф ясно почувствовал, что ему надо выпить. «Конечно, же, надо, обязательно надо, так: чуть-чуть, чтобы потом пораньше меня сморил сон. Сегодня надо обязательно пораньше лечь спать, чтобы хорошенько выспаться. А то, ведь, завтра опять напряжённый день. А в голове столько мыслей, что они, навряд ли, дадут мне заснуть», – подумалось ему. Что он и сделал. Он зашёл в дом, налил себе в чашу тёплого вина, сделал пару глотков, поморщился и вышел во двор.
Во дворе, от скуки, он опять стал разглядывать барана… а баран видя миролюбивое отношение, к нему, человека немного успокоился и стал оглядываться по сторонам, мол:
«Куда это меня привели,
Я, что… теперь буду здесь жить?
Куда это меня
«Нелёгкая» занесла?..
И чего, это, он так уставился на меня?
А кормить-то будут,
Ведь, по времени, уже ужин?»
А потом баран уставился своими глазами на Иосифа и стал его, со всем, своим, бараньем любопытством, рассматривать. И тут… взгляд барана привлекла чаша, которую Иосиф держал в своей ладони и, время от времени, подносил её к своим губам и пил из неё. И тут… всем своим бараньем мозгом, чутьём баран сразу же догадался, что если кто-то, что-то подносит к своему рту, а потом это, что-то, в нём исчезает… то значит, что это вода или пища. А он сейчас очень нуждается и в том и в этом. И тогда баран, набравшись смелости, подал свой голос к человеку. Он тихонечко заблеял.
А к этому времени тёплое вино, да ещё и на жаре, не замедлило начать своё действие. Иосиф захмелел. И тут он услышал слабое, нежное блеяние барана. И он тут же вспомнил слова того человека, которого он нанял, чтобы он освежил завтра у него в доме купленного им сегодня на базаре барана. Тот мастер, своего дела, сказал ему, что накануне этой процедуры барана лучше не кормить, пусть всё содержимое его желудка, к тому времени, уже, переварится. Тогда будет легче потрошить и мыть его. А так ещё, его желудок, придётся освобождать и от свежей пищи, которая будет не очень хорошо пахнуть. А вот немного воды барану дать можно, а то он будет, всю ночь, блеет и мешать спать.
Вспомнив это, Иосиф оставил свою чашу, с ещё не допитым им вином, вошёл в дом и вернулся из него с некой посудиной, которую ему было не жалко приспособить для бараньего питья. Он поставил её около головы барана и уже собирался вновь войти в дом за кувшином с водой, чтобы налить барану воды, как вдруг… его взгляд упал на его чашу с вином. В ней ещё оставалось достаточно вина… но вот пить его, это: кислое, тёплое вино Иосифу больше не хотелось. Тогда он вылил это вино из чаши в ту посудину, которую он приготовил для бараньего питья. И стал с неподдельным интересом наблюдать… что же баран будет делать, будет ли он пить это вино? И, о, чудо! Баран наклонил сначала свою голову к чаше, потому что он резонно предположил, что если ему что-то дают то это может быть только едой, ведь так поступал тот, другой человек, у которого он жил раньше. Потом зачерпнув ноздрями воздуха из посудины, в которой был аромат вина и определив своим чутьём, что это что-то съедобное, ещё ближе наклонил свою голову к посудине, после чего коснулся губами вина и… стал его пить.
Теперь пришёл черёд Иосифа испытать шок! И ему, тут же, подумалось:
«О, Боже!
Что происходит?
Как такое возможно?
Бараны пьют вино?!
Но …
Тут я могу поручиться только за своего.
А, вот, пьют ли вино другие бараны?..
Я, про то, ничего не знаю…
Похоже… что я сделал величайшее открытие
В своей жизни!
Ведь мне раньше о таком, даже, и слышать не доводилось!
А может быть среди всего народа Иудейского
Я один такого барана имею?
А может быть теперь мне начать новое дело?
И давать людям, вот такое, представление:
Сначала налью в посудину вина
И буду пить его сам.
А потом эту посудину
Передам людям.
Пусть они убедятся, что вино настоящее.
Ну, а потом уже очередь барана
Удивлять Иудейскую нацию!
И вот тогда… шекели облюбуют мои карманы!
Так что! Не резать надо,
Этого барана,
А беречь его, как дитя малое.
Как своего
Будущего
Кормильца.
С которого и начнётся моя новая жизнь!..
А что я скажу,
Тому,
Человеку – мастеру,
Который завтра,
Ко мне поутру явиться,
Чтобы зарезать этого барана?
Да уж… как-то нехорошо получается.
Ведь я, тогда, оставлю его без заработка.
И что мне, тогда, он на это скажет?
А если мне взять… да и показать ему,
Вот такое, представление?..
Мол: “Брат, войди в моё положение,
Такого барана жалко резать.
Пусть он своим талантом
Народ радует “. –
Нет, навряд ли…
Мастеру нужен ему обещанный заработок.
А у тебя, Иосиф, могут быть и неприятности,
Если ты пойдёшь на попятную.
А, может быть мне, это всё, только, показалось?
Жара, усталость…
Да и винцо мой мозг затуманило…
А значит… а значит надо… снова налить вина барану!
И если он, снова, его пить станет?..
А, в принципе, это, уже, ничего не меняет.
На ход всего дела, это уже, никак не повлияет.
Всё, на свои места, в этом деле, расставлено.
Просто: посмотрю, ещё разочек, на это диво.
Когда и где, ещё, такое увижу,
А заодно и избавлюсь от вина этого прокисшего».
Иосиф сходил в дом и принёс для барана ещё вина, которого было ещё достаточно в кувшине. Но Иосифу было не жалко этого вина. Потому что после того вина, которым его угощал Авессалом… это вино было действительно просто моча. «А, вот, для барана вполне подойдёт, / Раз он не отказался пить его», – подумалось Иосифу. После чего он щедро налил ему вина в посудину.
И баран опять потянулся к этой пищи, и это для него была какая-то новая пища, которую он раньше никогда не пил и даже не пробовал.
«Но раз дают, только это…
То, значит, у человека,
Больше, из еды, ничего не имеется.
А ведь он и сам пьет то же самое.
А ведь мог бы съесть, всё, в одну харю.
А он, вот, делиться со мною.
О, как же, с твоей стороны, это, благородно!
Я сразу понял, что ты человек хороший.
Да, продлит наш бараний бог, человек, твои годы.
А вот тот, мой прежний хозяин,
Своей едой меня никогда не баловал.
Хотя, вот, если сказать честно:
“Твоя еда отстой полнейший!” –
Но, делать нечего.
Жрать очень хочется,
А это, хоть, что-то:
“Видать, у тебя,
Ни для себя, ни для меня.
Больше нет ни хрена!” –
Ничего больше нет.
Я же вижу, как ты, «давишься» едой своей.
Я, же, вижу, что она, тебе
Тоже, не по вкусу.
Но, видать,
У тебя,
Нет ничего лучшего…
Что ж… а я и за неё, тебе, благодарен буду.
Это всё же лучше,
Чем ложиться спать на пустой желудок.
А потом, глядишь… твои дела и поправятся.
И мы, с тобой, получше будем питаться.
А сейчас…
Не стану тебя обижать.
И съем всё, чем бы ты не угостил меня.
О да!
Да это видать
Не простое питьё, из корытца.
Что-то, в моей голове, странное твориться!..
Ноги готовы пуститься в пляс.
А душа… душа стремиться в небеса!
Как будто, за спиною, крылья выросли у меня!
Во дела!
А вот мне интересно: “А как же называется эта еда,
От которой поёт моя душа?”–
О, мой новый хозяин, как же я,
Уже… полюбил тебя!
А того,
Прежнего,
Я больше не хочу и знать!
Негодяй: простой травой кормил меня.
Но теперь, наши, с ним, пути,
Уже, навсегда, разошлись!
И пусть, с этого дня,
Начнётся новая, прекрасная жизнь моя!
Буду вкушать твоей пищи
И душою в небеса уноситься.
Да… конечно жалко,
Что меня разлучили с моей командой,
С моими сёстрами и братьями,
С девками и пацанами…
Эх, и приятная, же, была компания!
Но что поделать?..
Жизнь не стоит на месте.
Да и, с переменами, в ней, всё же, жить веселей и интереснее.
И, как гласит наша баранья мудрость:
“Всё к лучшему… всё к лучшему”. –
Да, пусть всё так, оно, и будет!».
Видя это чудо чудное, диво дивное… Иосиф не смог совладать со своими нервами, и тоже налил себе в чашу вина и осушил её до дна. Что ещё больше, через какое-то время, опьянило его. И когда, в очередной раз, Иосиф посмотрел на своего барана… то он увидел, что тот смотрит на него человеческими глазами! Глазами полными благодарности человеку, то есть ему Иосифу, за вино которым он его угостил. За то, что он поделился с ним своей едой! И это окончательно добило Иосифа. И он, не понимая почему, что его к этому подвигло, и вообще: не сошёл ли он с ума?.. он заговорил с бараном…
Вот так вот, оно, иногда бывает в жизни, что нам людям, очень нужно, просто жизненно необходимо, хоть с кем-то, поговорить! Чтобы освободить свою душу от всего того, что в ней накопилось. И кто – то начинает разговаривать со стеной, в своём доме. Кто-то с портретом своего родственника, а кто-то, просто, сам с собой. Так бывает велико это желание: поговорить. Чтобы то, «что в ней накопилось» выпустить наружу, и чтобы это уже больше не давило на неё и не терзало. И дало нам, людям, возможность, с чистым разумом и лёгкой душой идти, двигаться по жизни дальше.
СЦЕНА XII
МОНОЛОГ, ИЗЛИВАНИЕ ДУШИ
Иосиф
– Ну, что… брат,
Тебе вино как?..
Ты прав: моча.
Но, ты, уж,
Прости меня.
Увы,
Другого нет у меня,
Ни для тебя, ни для себя.
Брат, ты, уж, прости меня,
Если я что не так сказал.
Назвал тебя, вот так, по-панибратски братом.
Понимаешь?
Нам так легче, между собой, общаться:
Вот этого мы называем другом, а этого братом,
А это врагом…
Как нам понятней наша жизнь, так и живём.
Брат,
А ведь у нас,
Средь людей,
Брат – это святое слово.
И мне, сейчас, не хочется,
Обращаться к тебе,
И ни как по-иному.
Ведь… когда, один – ради другого,
Готов пожертвовать своей жизнью, своей плотью,
Повторюсь: во благо другого!
Разве это и не есть… то самое в жизни святое,