Салфетка

Глава 1

Они встретились в кафе за соседними столиками, соединёнными прямоугольником солнечного света. В будний день посетителей мало, и потому запах свежесваренного кофе и тёплых круассанов с миндалём только для них.

В негромкий инди-поп вплетаются звон чашек и тихий смех официанток, обсуждающих вчерашнего навязчивого посетителя.

Парень ловит взгляд одной, но та прошла с подносом мимо. Он повернулся и замер – девушка за столиком уже смотрит на него.

Уголок его губ дрогнул:

– Прошу извинить, поделитесь салфеткой? – указал на пустой диспенсер.

Она с лёгкой улыбкой потянулась к своему и протянула бумажный квадрат. На секунду их пальцы оказались в опасной близости. Она отвела руку не сразу.

– Здесь такое бывает, – отодвигает тёплую чашку с латте. – Кстати, если нужен сахар…

С улыбкой качнул головой:

– Большое спасибо. Стараюсь отказаться от сладкого, – складывает квадрат в прямоугольник. – А вы сладкоежка? – кивнул на два кубика тростникового сахара на чашке.

Легко рассмеялась:

– Заботливые официанты. Всегда добавляют, даже если прошу без сахара, – отвела волосы. – Признаться, обожаю карамельный макиато, но стараюсь пить его до полудня. А сахар заменяю мёдом, когда уж очень хочется.

Кивнул:

– Мёд это прекрасно, но слишком сладко. Балансируете крепким кофе?

Приподнимает чашку:

– Именно. Горький эспрессо с каплей мёда – как разговор двух противоположностей, – пожала плечами. – Если бариста-стажёр не обманул.

Усмехнулся. Отпил из чашки.

– Кстати, Дмитрий, – представился. – Прошу извинить, если показался навязчивым.

– Алиса, – отодвигает телефон. – Не стоит извиняться. Я ведь тоже рискнула.

– Красивое имя, – её ресницы дрогнули. – И редкое, – отпила латте. – По мотивам Страны чудес?

Рассмеялась:

– Почти угадали. Мама обожала Кэрролла. Но сейчас оно почти в каждом телефоне, так что, не такое уж редкое.

Он задержал взгляд на её запястье, на крохотной родинке чуть выше тонкого ремешка часов.

– И всё же… – перевёл взгляд на её пальцы. – Кого-нибудь ждёте?

Прикрывая улыбку салфеткой:

– Подругу. Всегда опаздывает ровно на столько, чтобы успеть прочитать половину книги. А вы?

– Просто захотелось кофе, – посмотрел на чашку. – Ещё одна привычка, с которой борюсь, – грустно улыбнулся.

Усмехнулась:

– Кажется, война с привычками – наше национальное увлечение.

Кивнул:

– Возможно, но это лучше, чем плыть по течению.

– Согласна.

Алиса плавно размешивает латте, следя за воронкой в молочной пенке. Дмитрий неспешно отпил и вернул чашку на блюдце.

– Вы приятный собеседник. Ещё раз спасибо, – показал бумажный прямоугольник и поднёс к губам.

Вежливо улыбнулась. Кивнула:

– Вы тоже, – опустила ложку на салфетку. – Если вдруг окажетесь здесь, скорее всего, застанете меня на этом же месте.

Улыбнулся шире:

– Теперь захочется бывать здесь чаще.

С лёгкой иронией:

– Тогда вы точно влюбитесь, – достаёт из сумки книгу.

Усмехнулся:

– В вас?

Свободно рассмеялась:

– В десерты. И ваша воля проиграет. Меня хотя бы отвлекает Маркес, – открыла на странице с закладкой.

Он улыбнулся рисованному коту в очках на пластиковой полоске.

– Надеюсь, ваш Маркес не такой меланхоличный, как мой американо.

Пожала плечами:

– Кто знает? – делает вид, что читает.

Краем глаза наблюдает как Дмитрий заглянул в телефон, что-то достал из внутреннего кармана куртки. «Ручка? Визитка?» Его плечо мешает. Допил кофе одним глотком. Застыл, глядя на салфетку в руке.

Стул скрипнул и Алиса обернулась. Поднявшись из-за стола, он кивком простился и вышел. Дверь за ним мягко закрылась, оборвав уличный шум.

Алиса вернулась в «Сто лет одиночества», но взгляд упрямо соскальзывает на аккуратно сложенную салфетку на соседнем столе. «Не смял, – заметила про себя. – Отложил. Оставил номер?»

Пустая остывающая чашка, след от губ на краешке.

Официантка пришла стереть его следы. Перенесла керамику на поднос, потом вазочку с чеком, подняла салфетку. В животе сжался ком. Алиса открыла рот, чтобы сказать «Оставьте»… но не успела. Только вытянула шею, чтобы заметить цифры, если есть.

Девушка улыбнулась и вежливо:

– Чего-нибудь желаете?

Алиса скользнула взглядом по салфетке. Качнула головой:

– Нет. Спасибо.

Опустила плечи и уткнулась в Маркеса. Строчки, по-прежнему, расплываются.

Посмотрела на дверь, в которую он вышел. Подруга, как всегда, опаздывает. И впервые Алиса ей за это благодарна.

Закрыла мягкий переплёт. Смотрит на пустой стул. Взгляд вернулся к названию книги.

«Даже не обернулся, – медленно ведёт пальцем по буквам. – Зачем нормальные люди складывают салфетки?» Остывший латте безынтересен. «Надо было самой…»

Глава 2

Они встретились взглядами, когда он толкнул дверь. Деревянная створка впустила в кафе приглушённый гул улицы, запах мокрого асфальта и его, с влажными от мелкого дождя плечами.

Он улыбнулся, легко, словно расстались пять минут назад, и пошёл через полупустой зал.

Алиса закрыла ту же книгу, заложив страницу тем же рисованным котом в очках, и свободной рукой указала на стул напротив.

– Маркес передаёт привет, – голос ровный. Сцепила пальцы. – Как насчёт проверить, справляется ли бариста с балансом горького и сладкого?

Дмитрий улыбнулся:

– Благодарю за тёплый приём, – повесил на спинку влажную куртку. – С удовольствием выпью крепкий кофе с мёдом, – присел. Стул чуть скрипнул. – А ваша подруга не будет против?

Алиса качнула головой, убирая телефон в сумку.

– Она сегодня в другом городе, так что не беспокойтесь, – плавным жестом подозвала официанта. – Принесите два эспрессо и мёд, – взглянула на Дмитрия, задержалась на его глазах. – Хотя… может, рискнём, и попрошу карамельный макиато?

– Не возражаю, – сцепил пальцы, положив руки на стол. – Приятно оценить ваше предпочтение. Надеюсь, если покажется слишком карамельным, не перестанете со мной общаться?

Она легко рассмеялась.

– Обещаю, моя симпатия к собеседникам не зависит от их вкусовых рецепторов, – её пальцы складывают бумажную салфетку в ровный прямоугольник. – Ведь именно различия делают общение интересным, не так ли?

Дмитрий задержал взгляд на её руках. На том, как аккуратно она повторяет его движения на прошлой неделе. Усмехнулся краем губ.

– Лишь если собеседников привлекает новое, – смотрит уже не на салфетку, а в глаза. – Я не сторонник выражения «Противоположности притягиваются». Людям нравится замечать в других собственные интересы. Например, если бы мы были парой и вы любили футбол, а я – видеоигры, то заниматься этим вместе для одного из нас было бы самопожертвованием.

Алиса кивнула. Во взгляде мелькнуло что-то тёплое.

– Мудрое замечание, – отложила салфетку. – Но с самопожертвования обычно и начинается любовь, не находите? – он задумался. – Возможно, настоящая близость – это когда можешь с интересом наблюдать, как другой увлечён своим делом, даже если это не твоё, – вздохнула. – Я, например, готова послушать рассказ о вашей любимой игре, если вы потерпите мои восторги от футбольных голов.

Он коротко рассмеялся, без иронии, тепло.

– Звучит как предложение, – взгляд задержался на её лице.

Улыбнулась:

– Вы первый начали.

Он смотрит на неё.

– Во всяком случае, мне приятно вас наблюдать.

Официант поставил перед ними два высоких бокала с карамельным макиато, украшенные лёгкими шапками пены.

– Большое спасибо, – Дмитрий подвинул чашку к себе, но взгляда от Алисы не отвёл.

Она чуть прикусила губу.

– Наблюдение – улица с двусторонним движением, – провожает взглядом официанта. – Кстати, в следующий раз, если снова попросите салфетку, я уже буду знать, что это ваш изысканный способ начать диалог.

Дмитрий усмехнулся, подхватывая ложкой пену.

– Считаете, мне нравится часто знакомиться с красивыми девушками?

Она игриво наклонила голову, опираясь подбородком на сложенные пальцы. В этом жесте что-то почти кошачье – грация, за которой хочется наблюдать.

– Сужу исключительно по недавнему опыту, – мягко парировала она. – Хотя, ваш метод оригинальнее, чем банальное «Можно присесть?» – осторожно пьёт через трубочку. – К слову, я редко провожу здесь вечера по средам.

– Значит, мне повезло, – без заигрывания. Замолчал. – А по поводу знакомств… я убедился, что девушки, которые мне симпатичны, всегда несвободны, – коротко взглянул на её руки. – Хоть на вашем пальце и нет кольца, наверняка, у вас есть чуткий и заботливый человек, – поднёс чашку к губам.

Алиса выдержала паузу. Беззвучно опустила ложку на салфетку.

– Вы правы, – посмотрела в окно, за которым моросит дождь. Дмитрий опустил взгляд на середину стола. – И я очень его люблю. Но было бы лучше, если бы он не будил в пять утра, – вздохнула. – Но как такое объяснить коту? – чуть подалась вперёд, сокращая расстояние между ними. – А вы всегда делаете такие стремительные выводы о личной жизни незнакомых людей?

Он улыбнулся, от чего его лицо стало мягче и моложе.

– Готовлюсь к худшему с надеждой на лучшее, – с улыбкой вздохнул. – Думаю, несколько миллионов мужчин, наверняка, позавидовали бы вашему коту. Как его имя?

– Цезарь, – поправила прядь волос, упавшую на щёку. – И он полностью оправдывает имя. Иногда кажется, что это я живу на его территории, а не наоборот, – медленно отпила макиато. – А вы мастер непринуждённых комплиментов.

Дмитрий пожал плечами. Без равнодушия.

– Сказала очаровательная девушка почти незнакомцу с добрыми глазами, – улыбнулся и коротко вздохнул, оглядывая зал. – Сколько должно было случиться совпадений, чтобы мы так просто беседовали за чашкой кофе. Недавно друг для друга мы были никем, а теперь у нас приятный диалог.

Алиса смотрит на него и думает: «Должно быть, он романтик. Редкий тип людей, которые тонко чувствуют магию момента и не боятся говорить о ней вслух».

Её пальцы перебирают край салфетки, машинально складывая в геометрические формы.

– Иногда самые важные вещи начинаются с пустяков, – сказала тихо. – Вроде пустой салфетницы или решения зайти в кофейню в неудачный день, – подняла взгляд от своих рук. – Жаль, в фильмах не показывают такие моменты. Они романтичнее запланированных свиданий.

– Мы могли бы снять собственный, – с такой теплотой в глазах, что у Алисы на секунду перехватило дыхание. – Но это слишком смело, – улыбнулся, снимая напряжение. – Да и Цезарь может быть против.

– О, Цезарь обожает камео, – оживилась, убирая книгу в сумку. – Но требует оплату в лакомствах, – замерла на мгновение, словно принимая решение. – Кстати, о сценариях… В следующую среду здесь подают новый десерт. Не хотите составить компанию для критической оценки?

Дмитрий прижал ладонь к груди – шутливый, почти театральный жест, который в его исполнении выглядит естественно.

– Почту за честь, – едва склонил голову.

Алиса с тихим стуком отставила стул и встала.

– Тогда до среды, Дмитрий, – накинула пальто. Ткань мягко легла на плечи. На секунду задержалась, встречаясь с ним взглядом. – Надеюсь, к тому времени вы придумаете, чем заменить салфетку в качестве предлога.

Дмитрий тоже поднялся. С улыбкой:

– Думаю, предлоги уже ни к чему. В среду в это же время?

Кивнула:

– Именно. А пока я вынуждена вас покинуть, – отошла от стола и обернулась. – И не волнуйтесь, Цезарь уже получил моральную подготовку к возможным сценариям, – улыбнулась. – Пусть ваша неделя будет слаще карамельного макиато.

Он кивнул. Дверь закрылась, отсекая прохладу. Алиса скрылась в сером полусвете улицы.

«До среды, волшебная Алиса», – мысленно шепнул в закрытую дверь.

Запах кофе и тёплых круассанов с миндалём. На фоне тихий инди-поп, гул голосов и смех. Ничего особенного. Лишь лёгкий шлейф её духов и недосказанность, из которой, как из маленького зёрнышка, прорастает что-то важное.

Смотрит на остывающую чашку, на её сложенную салфетку. Выдохнул.

– Что-нибудь ещё? – официант вернул в реальность.

Дмитрий взглянул на макиато. Слишком сладкий для короткой встречи. Обернулся:

– Американо. Без сахара. С собой.

– Хорошо, – кивнул официант и протянул руку к салфетке. – Могу убрать?

– Оставьте, – чуть резко.

Официант удалился.

Дмитрий медленно, кончиками пальцев, расправляет бумагу. Проводит по сгибам, словно пытаясь прочитать написанное между строк. Аккуратно прячет в карман.

Опустил подбородок на сцепленные пальцы и услышал слабый запах духов. «Вернулась?» Обернулся…

Всего лишь аромат на кончиках пальцев, который сохранился на салфетке.

Глава 3

Прошла неделя. Среда. Алисе пришлось подождать пока освободиться тот же столик.

Она заставляет себя читать, но взгляд ныряет в сторону двери, стоит ей открыться.

Остывший эспрессо покрылся плёнкой. Нога отбивает нервный ритм. Заставила её замереть, но через минуту ритм подхватили пальцы, барабанящие по обложке Маркеса.

Тридцать семь минут – достаточный срок, чтобы похоронить надежду.

«Наверное, работа, – подумала, глядя, как официант уносит чей-то недопитый кофе. – Или пробки».

В окне голуби деловито вышагивают по карнизу – вездесущие, наглые, пунктуальные.

Цезарь точно будет смеяться, если узнает, что зря надела новое платье.

Дверь открылась.

В груди дрогнуло и подняла взгляд раньше, чем успела себя остановить. Парень в пальто с ноутбуком. Не он.

Выдохнула и уткнулась в книгу, подумав, как глупо, наверное, выглядит со стороны. Решила, ещё минут пять, и уйдёт с достоинством, а не…

Он почти влетел. Влажные от уличной сырости волосы, сбитое дыхание, и улыбка, которая вспыхнула, когда он её увидел.

Алиса не успела спрятать свою. Она ещё держит книгу, но пальцы перестали сжимать обложку.

Дмитрий переводит дыхание. Смотрит на неё так, словно она мираж, который может раствориться. Подошёл к столу.

– Добрый вечер, безупречная Алиса, – голос чуть хриплый после быстрой ходьбы. – Я непростительно опоздал. Должно быть, ждёте уже несколько лет.

Она закрыла книгу, но убирать не стала.

– Всего лишь тридцать семь минут, – старается говорить спокойно, чтобы слова не были слишком яркими. Ещё бы успокоить сердце, чтобы он не услышал.

Пододвинула к нему десертную тарелку с эклером, который заказала двадцать минут назад, надеясь, что он появится к кофе.

– Десерт заскучал без компании.

Дмитрий сел, сбросив куртку на соседний стул.

– Награда? Разве я заслуживаю?

Алиса склонила голову, разглядывая его с деланой строгостью:

– Это наказание, – придвинула к нему чашку с остывшим кофе. – Вы же отказываетесь от сладкого, – смотрят в глаза. Уголок её губ дёрнулся. – Не попали под дождь?

Он улыбнулся, расслабляясь:

– К счастью, нет. Но люди в такую погоду разучились ездить. А вы?

Алиса показала на аккуратно сложенное пальто на спинке стула:

– Мои отношения с дождём – отдельная философская трагедия, – подозвала официанта. – Но, пока вы решали транспортные головоломки, я успела выяснить, что у них появился новый сорт чая. Не хотите попробовать?

– С удовольствием, – он откинулся на спинку, разглядывая её. – Как прошла неделя? Всё благополучно?

Алиса повела плечом:

– Обычно. Хотя теперь… среда, кажется, стала моим любимым днём.

Она кивнула официанту, который принёс заварочный чайник, и посмотрела на Дмитрия:

– А у вас?

Вздохнул:

– Неделя была… непростой, – поднял взгляд. – Время всегда тянется медленно, когда чего-то ждёшь, – поднёс чашку к губам, вдохнул аромат. – Но всё позади, – отпил.

Алиса поставила чашку на блюдце с тихим стуком.

– Иногда самые светлые моменты рождаются после трудных ожиданий, – помолчала. – Ваше присутствие здесь… ценится больше, чем пунктуальность.

Он опустил чашку и смотрит в глаза.

– Приятное признание. Наверное, вам часто говорят, что в вас легко влюбиться?

Она прикусила губу:

– Впервые, – поставила чашку и молчит. – Мне кажется, настоящая близость начинается, когда перестаёшь играть роли. Как думаете, наш сценарий уже дошёл до этой главы?

Он не отводит взгляд:

– Я не играю, – ответил просто. – Вы, кажется, тоже. Полагаю, друг для друга мы уже больше, чем собеседники. Я хочу узнать вас, а вы, наверное, меня, – улыбнулся. – Всё так?

Отодвинула чашку. На щеках проступил лёгкий румянец.

– Не забывайте про кота.

Рассмеялся:

– Похоже, мне пора встретиться с ним лично, чтобы всё объяснить. Но это значит – переступить ваш порог.

Алиса подалась вперёд.

– Если серьёзно… я бы хотела… – замолчала. Он тоже медленно облокотился на стол, ожидая. – Чтобы вы познакомились. Но переступать порог не обязательно, – с улыбкой отстранилась.

Он молчит, застыв над чашкой чая. Тёплый пар ласкает его подбородок. Негромко:

– Вот как…

Склонила голову:

– Вы же сами говорили о совпадениях. Кто знает, как они сложатся? Сначала никто, потом собеседник, а завтра гость. Но сначала… может, прогуляемся по набережной? Без кота и обязательств.

Посмотрел в окно.

– Если у вас нет планов.

– Идеально, – снимает пальто со спинки. – Только предупреждаю, на набережной я превращаюсь в ребёнка. Считаю кораблики и верю, что утки откликаются на имена, – надевает пальто. – Вы точно готовы к спонтанному путешествию длиной в закат?

Дмитрий поднялся:

– Даже дальше.

На пороге она на мгновение задержалась, вдохнула влажный вечерний воздух.

– Я всегда выбираю самые длинные маршруты.

Он взял её за руку и Алиса вздрогнула. Гул машин, женский смех – все звуки исчезли. Его ладонь сухая и тёплая, несмотря на сырой вечер. У неё же пальцы предательски холодеют. Хотела что-то сказать про погоду, но вместо этого просто переплела свои пальцы с его, принимая тепло.

– Мне нравится гулять, – сказал он тихо. – А ещё… держать вас за руку. Приятное чувство. У вас нежные руки. Пользуетесь магией?

Алиса легко рассмеялась, пальцы на секунду сжались в ответ.

– Только магией утреннего крема, – кивнула на освещённую закатом набережную. – Но если где и есть волшебство, так это здесь. Смотрите, как ложится свет.

Вместо набережной, он смотрит на её профиль.

– Вы правы. Волшебство.

Подобрала развевающиеся волосы:

– Бываю здесь, когда город начинает давить стенами. Тогда мысли сами выстраиваются в правильный порядок, – указала на стайку уток. – Вон тот селезень, с кривой лапкой, он здесь главный философ. Всегда выслушает, не перебивая.

– А я думал, у вас есть лучшая подруга, – улыбнулся Дмитрий. – С селезнем не очень-то удобно сочувственно обняться или пропустить по бокалу.

Алиса рассмеялась:

– Лиза действительно мастер обнимать и разливать вино, но утки никогда не говорят «я же предупреждала».

– Я тоже умею хранить секреты, – мягко признался, глядя в глаза.

Она медленно отвела взгляд. Остановилась у перил, рассматривая отсветы заката в воде. Вздохнула:

– Двое прохожих, которым повезло найти друг друга.

Он задумчиво улыбнулся:

– Да… счастливый случай… – помолчал. – Ваши родители, они в городе?

– Мама в Подмосковье, – голос стал тише, – А папа… – с грустью посмотрела на другой берег, поправила кулон на шее.

Он поднял руку. Ладонь замерла и медленно упала. Быть может, хотел обнять.

Она заставила себя улыбнуться.

– Он говорил, что лучшие встречи случаются с опозданием.

Его ладонь чуть крепче сжала её пальцы. Негромко:

– У меня тоже только мама, – замолчал, прикусив губу. Она заглянула в глаза. – Где бы они ни были, вряд ли родители хотели бы, чтобы мы вспоминали их с грустью. Им хочется, чтобы мы были счастливы, – посмотрел на неё. – Я тоже хочу, чтобы вы были счастливы. И Цезарь. Мы не знакомы, но, думаю, он хороший кот.

Её пальцы благодарно сжали его тёплую ладонь. Смотрят на воду, где отсвет заката борется с темнотой.

– Спасибо, – медленно вздохнула.

Неспешно пошли. Несколько минут без слов.

– Кстати, о Цезаре… – оживилась. – Он обожает гоняться за солнечными зайчиками. Как думаете, это он так грустит по ушедшему дню или радуется тому, что успел поймать?

Дмитрий улыбнулся:

– Думаю, он просто наслаждается моментом. Как я сейчас, – помолчал. – А что обожает Алиса?

Она прислонилась к перилам, глядя на последнюю полоску заката. Свободная ладонь опустилась на прохладную сталь, от чего его тепло стало ещё приятнее.

– Шёпот страниц в старых книгах. Запах дождя… – обернулась к нему. – И моменты, когда незнакомец вдруг стал совсем не чужим.

Облокачиваясь на перила рядом, тихо:

– Я тоже люблю книги. Для меня лучший шопинг – в книжном магазине. Приятно, что у нас есть это совпадение.

– Если вам интересно… – замялась. – Я как раз дочитываю роман, который, кажется, создан для вечерних разговоров у воды, – порылась в сумке, достала потрёпанный томик. – Там есть фраза… – открыла заложенную страницу. – «Иногда нужно потерять все ориентиры, чтобы найти единственно верный берег», – подняла глаза. – Как вам?

Дмитрий задумался, глядя на страницу.

– Кажется, понимаю, – помолчал. Поднял взгляд. – Надеюсь, прочесть эту книгу.

Алиса протянула ему томик:

– Возьмите. Только верните лично.

– Но вы не дочитали.

– Последнюю главу я оставлю на завтра, – кивнула в сторону. – На ту скамейку. Под фонарь.

Их пальцы сблизились на шероховатом переплёте. Она не спешит отпускать. Как в первую встречу с салфеткой, только чуть дольше. Он принял её бережно, словно что-то очень хрупкое.

– Вы…

– Я знаю, – перебила с улыбкой.

Спрятала руки за спину, будто совершила маленькое преступление, подарив не дочитанную историю.

– Это вы виноваты – превратили обычную среду в… нечто большее, – фонари вдруг зажглись, и её улыбка вспыхнула в золотом свете. – Город нам подмигивает.

– А моё сердце вам улыбается.

Она прижала ладонь к груди, будто ловя эти слова.

– Тогда…

Смотрит в глаза. Кажется, что проваливается вперёд. Он коснулся руки…

– Завтра в шесть? – выдохнула тихо.

Застыл. Сдавленно сглотнул:

– Завтра в шесть, – выдохнул Дмитрий.

Она сделала два шага назад, не сводя с него глаз. Развернулась и быстро пошла прочь, не оборачиваясь. Боясь, что если обернётся, то предложит ему пойти с ней сразу, к Цезарю, к домашнему чаю…

Дмитрий смотрит вслед, пока она не скрылась за поворотом. Потом перевёл взгляд на книгу. Провёл пальцем по обложке, улыбнулся и медленно пошёл в другую сторону.

Он не смотрел по сторонам, только под ноги. Пройдя полквартала остановился под фонарём, достал из кармана потрёпанный, согретый его теплом томик и, прислонившись к пешеходной ограде, открыл первую страницу.

Капля влажной кляксой разбилась о буквы. Быстро закрыл книгу и спрятал под куртку. Сверху, из темноты, посыпался дождь, прогоняя его домой, потому что до встречи осталось меньше суток.

Слишком долго.

Глава 4

На следующий день город пахнет мокрым асфальтом. Шесть вечера. Та же набережная, скамейка под фонарём, который ещё не зажгли.

Книга Алисы лежит раскрытой на коленях, но Дмитрий уже не читает, просто водит пальцем по страницам, касаясь тех мест, где недавно останавливался её взгляд. Иногда поднимает голову и смотрит в сторону, откуда она должна появиться.

Её волосы развеваются, в руке клетчатая переноска, из которой доносится возмущённое мяуканье.

Дмитрий захлопнул книгу, поднялся и улыбнулся, будто она принесла с собой солнце.

– Простите, Цезарь устроил забастовку, – поставила переноску на скамейку и щёлкнула замком.

Дверца открылась и наружу важно, с достоинством римского патриция, вышел рыжий кот. Он остановился, оглядел набережную, Дмитрия, фонарь и неторопливо спрыгнул к ногам незнакомца.

– Добрый вечер, Цезарь, – серьёзно сказал Дмитрий, присаживаясь на корточки.

Кот принюхался, встал передними лапами ему на колени, ткнулся влажным носом в ладонь и заурчал.

– Исторический момент, – негромко заметила Алиса. – Обычно он всех игнорирует.

Цезарь ловко запрыгнул на колени Дмитрия и прикрыл глаза.

– Кажется, это высшая оценка, – Алиса присела рядом, доставая из сумки закладку с вышитой совой. – Это вам для книги.

Положила закладку на его ладонь. Тот взял её бережно, рассматривая вышивку.

– На обратной стороне места, где я мечтала побывать с кем-то… особенным, – Цезарь мурлыкнул.

Дмитрий перевёл взгляд с закладки на её глаза.