Всполохи

Подработка.

Томный октябрьский вечер опустился на невзрачные дома нитями затяжного дождя. Серый хмурый рабочий район, захолустное кафе на рабочей окраине с романтической надписью синим неоном «Крот». В полуподвальном, одетым в позолоту зале, важно развалившись сидел возрастной мужичок в цветастом пиджаке. Он тужился, раскуривая отсыревшую от долгого ношения в кармане кубинскую сигару, устав затягиваться, отвлекся, вытянул вверх к низкому потолку руку, щелкнул пальцами подозвал официанта.

— Чудачелла! Метнись-ка, брат, принеси пузырек «Макалана»!

— Вы не видите, что у меня в обслуживании другой столик! Томно подернув плечом, будто сгоняя муху, прогнусавил человек в измятом костюме, недовольно загремел посудой на подносе.

— Ты охренел, пацан? Ты знаешь, я зону век топтал, она устала от меня и выплюнула из себя. Метнись-ка, брат, не базарь лишнего, не строй из себя невинность. Человек-пиджак попытался грозно привстать, но упершийся в живот стол усадил его на место.

Дверь в кафешку отворилась и больно со звоном ударившись об косяк, загудела. В проеме появился безликий среднего сложения и роста, бесцветный мужичок.

— О! Дорогой мой! Артем Павлович, любимый мой опер! Присаживайтесь, похаваем пирожков с капусткой. Расплывшись в улыбке, из-за стола бодро встал, двигая животом, ненавистно заскрипевший инвентарь, пожилой клоун в цветном пиджаке.

— Присаживайтесь, уважаемый! Короче, больше, чтобы я не видел этой цветной шелухи на тебе. И не надо афишировать, кто я, головой чаще нужно думать, болтать меньше! Вошедший брезгливо взял двумя пальцами за лацкан пиджака вставшего перед ним пижона, брезгливо сплюнул на загаженный, не мытый пол.

— Яхши, будет сделано, завтра всё пучком. У меня, как в аптеке, банк выдает кредит, я сразу выписываю векселя, всё как решили. Товарка готова на низком старте, второй день в завязке, завтра поедет со мной под видом главной бухгалтерши.

— Ну что, давай пожуем, выпьем и покалякаем за подробности нашего дела. Бесцветный чел брезгливо сел на край стула и протер салфеткой стол возле себя, окинул помещение взглядом, полным сожаления и негодования.

— Всё будет чики-пики, пожуем анчоусов, всё обсудим, мне, как договаривались, 20%. Смущенно промямлил старый клоун.

— Да! Так и будет, давай за нюансы поговорим. Мы со своей стороны обеспечим поддержкой и информацией. Пришедший манерно прикурил, тут же скрывшись в клубах дыма.

— Э! Черт с подносом! Да, ты! Метнулся и всё враз принес, давай бегом! Мужик в ярком пиджаке небрежно достав откуда-то из его недр мятые купюры, бросил их на поднос пробегающему мимо официанту…

***

— Опять же блин, обоссался! Ну сколько можно через день бухой! Ну сколько можно, Артем! Молодая женщина отчаянно пыталась втащить еле волочащего ноги мужика в квартиру.

— Иди на! Баба! Я (икает) кормилец, бабло рублю, мать вашу! Я, ебт, капитан ОБЭПа, Артем Павлович!

— У тебя двое детей, какой ты им пример подаешь! Ни стыда, ни совести! Эх, замуж выходила за парня спортсмена, аспиранта юриста! Куда же я смотрела! Молодая женщина перехватила начавшее оседать тело, прислонила его к косяку, подперев стулом.

— Давай пожру, на – громко икнув — и давай, мать, шевелись, снимай с меня туфли, ноги дышать хотят, япона мать! Все живы, здоровы! Дети, говорю, на месте! Что оглохла, мать!

— Да не ори, делаем уроки. Прикрывая дверь в комнату, перейдя на громкий шепот, женщина начала помогать снимать мужу туфли...

Безликий мужик, избавившись от туфлей, мешком восседая на стуле, опустил голову на подбородок, по уголку рта к рубашке нехотя растянулась тягучая слюна. Вдруг очнувшись, он дернулся, попытался встать, закричал.

— Иди от меня, иди отсюда!

Улыбка на миг озарила лицо, голова, бессильно дернувшись, упала на грудь, глаза закрылись, он засопел. Слюна словно ожив, тонкой струйкой вытянулась от края губы, коснулась груди, поползла дальше. Женщина, немного постояв возле, вздохнула и ушла в комнату. Прошло несколько минут, сидевшее тело согнулось, упало на колени, еще мгновение, и, мотая головой, мужчина пополз на кухню. Вскоре оттуда послышались звуки падающих столовых приборов и громкий храп... Жена, сидя в комнате, казалось, уже забыла о пьяном муже. Она улыбалась, помогая двум девочкам-двойняшкам в выполнении домашки, услышав шум, в мгновение изменившись в лице, зло бросила на диван висевшее на плече полотенце метнулась в кухню. За столом, в одних трусах и пиджаке, на голое тело восседал муж, его голова лежала на столе, густая слюна растеклась по скатерти, рука, вооруженная ложкой, погрузилась по запястье в кастрюлю с наваристым борщом, куски хлеба и фарфора брызгами усеяли весь пол небольшой кухоньки. Мужик внезапно очнулся, громко запел:

— Утекай, отсюда, в подворотне тебя ждет маньяк! Поднявшись, продолжил, махая вилкой:

— Я тут всех академиков (опытный преступник — жаргон) крутил, а ты мне мозг лечить, тут три года и трешка! Я раз и купил! Еще три года и две машины! Я что, для себя, для девочек стараюсь! В Москву их, нах, хаты куплю! А ты барахлишь (говоришь глупости — жаргон) в мою сторону!

В коридор испуганно вышли две девочки лет десяти и в голос начали успокаивать разбушевавшегося отца.

— Спать пойдем, всё хорошо, пойдем. Папа любимый, пойдем.

— А! Родные, идите к бате!

Мужик, уронив стул, вышел в коридор, обняв испачканными едой руками девочек, сквозь слезы запричитал.

— Всё для вас, родненькие! Простите батю! Жизнь вам сладкую буду делать! Королевишны!

Королевишны терпеливо стояли, бросая взгляды в сторону матери, во взглядах читалось брезгливость и просьба избавить их наконец от общества отца.

***

Здание бывшего НИИ «ВторЧер...Проект», облупившись давно не штукатуренными стенами, грустно потупив запыленные стекла всех двенадцати этажей, понуро серело среди столь же унылых хрущевских пятиэтажек и разлетающегося по улице мусора.

На стоянку возле здания бодро моргая встречным жигулям да старым ауди влетел четырехглазый мерин, нагло припарковавшись возле входа, распахнул двери. С заднего дивана на землю выползло два объекта. Один в юбке, второй в клетчатом костюме, покачиваясь, направились к входу. Перед ним остановился джип «Эксплорер» с наглухо тонированными стеклами, начал истошно сигналить, требуя пропустить.

Передние двери мерина распахнулись, на свет показались два спортивных парня. Один из парней манерно достал из кончика рта недокуренную сигарету, щелчком отправил ее в лобовое стекло стоящей рядом десятки. Окурок, ударившись о стекло, салютовал прибывшим, раскидывая по капоту снопы искр. Второй, мрачно выпятив вперед челюсть, расстегнул куртку, на его рубахе в области подмышки блеснул торчащим из коричневой кобуры вороненым боком ствол. Джип тут же перестал сигналить, вежливо отъехал задним ходом, скрылся за углом НИИ. Человек в клетчатом костюме и его барышня добрались до входа, вяло наблюдали за событиями с высокого крыльца. Барышня, икнув, громко крикнула:

— Твою мать! Всё в ажуре, айда скорей сделаем коммерсов и на базу бухать-отдыхать! Таганка все ночи, скрипучие очень, ха-ха.

— Товарка, твою же, молчи, лярва, только гривой будешь кивать, набухалась по утру! —прикрикнул на женщину клетчатый, впихивая разошедшуюся было даму в парадный вход здания.

Лифт любезно отворил скрипнувшие двери, поглотив деловую парочку, громко скрежеща немазанным тросом. Электропривод, лениво поволок кабину на 12 этаж туда, где банчили векселями и немного иным бизнесом Генка-Бегемот и его закадычный друг Степка.

Степка белобрысый, в начале 90—х закончил ПТУ на слесаря—сантехника, но лишившись работы и денег, начал торговать по ночам водкой. Геннадий, жадный до денег солидный мэн, математик, каким-то чудом попал в ту же струю. Как и где связала таких разных людей жизнь — разве упомнишь? Так они и говорили всем любопытствующим об обстоятельствах, что свели их вместе, но явно они познакомились не в хоре и не на кружке «умелые руки». Жизнь свела и объединила, коммерсы начали работать вместе, ловя эффект на масштабе. Будучи практичными людьми, всё вкладывали в оборотку, уходя постепенно, по их мнению, в более цивильную тему — в банковские векселя…

Шел 96 год, водка не давала ожидаемых прибылей, конкуренция на рынке дико возросла, паленой водярой начали торговать многие — от бабок до бомбил-таксистов. Рынок сузился, риски возросли. Однажды Генка привез партию «финско-казахской» водки на днюху начальника ИФНС по особой низкой, сладкой цене и краем уха зацепил кусок беседы крепко выпивших налоговиков.

— Я, смотрю по банковской выписке, векселя все снимают и типа все покупают за них товар, а прикинь! Не безналом платят, а векселями! —глубоко затянувшись сигаретой, опершийся для устойчивости на плечо собеседника левой рукой, молвил молодой парень-налоговик.

— Ну, враки! Это сто пудов скидывают их на рынке за нал! —промолвил с трудом подбирая слова, второй, тыча первого указательным пальцем в грудь.

— Ну, я им это и говорю, типа выездную проверку хотите! Добьетесь! Я блин чую за версту всякую шнягу — берегитесь!

— И что?! Напугал! Обосрались! — засмеялся собеседник, припадая на грудь первому.

— Какой там, у них всё чики-пики! На всё, прикинь на всё есть доки, а я блин снял копии векселей – стыкую с фактурами и договорами, а фирмы то не пойми, пустышки, отчетность нулевая, ну копать-то нет времени! Короче, закрывают себе всё номинальными конторами! А время проверки у меня ограниченно! Эх, покопаться бы! Вымутил бы у них себе гешефт за близорукость! — инспектор, засмеявшись, похлопал себя ладонью по пустому карману пиджака.

— Эх, нам бы систему стыковочную — прогу бы крутую, что бы все номера фактур бились бы в реальном времени и все банковские операции, да прав поболее, и писец — всех бы выдоили до суха! — радостно воскликнул второй, эмоционально хватая первого за рукав и махая второй рукой куда-то в сторону окна, сквозь которое еще пробивался луч закатного солнца.

***

…Собравшись на оперативку в салоне потрепанной праворульной тойоты утром следующего дня, приятели решили провентилировать новую тему. Тема была простой: на свои наличные они покупали векселя с дисконтом, то есть ниже номинала, у юрлиц, после вексель предъявлялся в банк, и тот выдавал наличку уже за номинал, написанный в ценной бумаге. Дисконт (размер уменьшения стоимости) в районе одного процента осаживался в карманах коммерсантов.

Водочный бизнес вскоре отошел на задний план, все ранее заработанные средства закрутились в векселях. Клиентов становилось всё больше, многих они видели в первый и последний раз. Одно было плохо: бумаги (векселя) часто подделывали, приходилось всё проверять в отделах ценных бумаг банков, еще проводить исследование самих бланков спецсредствами просвечивая бумаги в разных видах излучений. Несмотря на трудности, бизнес процветал, обороты росли. Друзья для увеличения оборотных средств активно привлекали банковские овердрафты, имитируя бурную хозяйственную деятельность, наращивали клиентуру, снижая пресловутый дисконт, брали рынок, по привычке, оборотом.

***

Пятница, вторая половина, дня не предвещала ничего плохого: с утра пришли проверенные клиенты с выписными векселями со своих расчетных счетов. Вяло шумела машинка «Магнум», шурша наличкой, нанятый сотрудник отсчитывал нужную сумму под присмотром охранника в бронежилете. В железную дверь позвонили, охранник, находящийся возле двери, включил камеру, осмотрел коридор.

— Геннадий, в коридоре, вижу, мужик в клетку и евоная баба, видать, бух, что точно не секретарь, больна страшна. Чего делаем?

Охранник по рации доложил о происходящем шефам в кабинет, находившийся далее по коридору.

Сотрудник за столом, приемщик векселей, протянул отсчитанную машинкой сумму серьезному мужчине, туго перетянув ее резинкой, пожал руку. Мужик тщательно начал рассовывать полученные средства в кожаный, раздувшийся от «документов» портфель.

— Окей! Сей час выйду из офиса и всё решу.

Степан, отпивая чай в соседнем офисе, подключился к камерам, изучал обстановку. Геннадий, обыденно открыв сейф, пересчитывал вакуумные банковские упаковки с наличкой, записывал купленные векселя, сводил кассу.

— Але гараж! Че тупим, моя векселя принес! — настойчиво давил кнопку на двери клетчатый. Его спутница, громко раскачиваясь, приводила в движение воздух, от его бурных порывов вяло трепетала подсохшими листьями стоящая в коридоре пальма.

По коридору шныряли привыкшие к странным посетителям клерки из соседних кабинетов, не обращая внимания на пришедших чужаков. Где-то в конце коридора распахнулась дверь, лязгнув, тут же закрылась, притянутая магнитным замком. Из нее вышел белобрысый невысокий парень в джинсе, бодро подошел к стоящей парочке, спросил:

— Вы чо ли последние на обмен?

— Епт! Здорово! А ты часто меняешь? Мне вон дирик один порекомендовал сюда с этой, ну, вспомнил — контора (поморщившись) — «Авто-миг». Блин, вот на, стою час, кнопку давлю! Поеду на рынок лучше скину, бабки нужны, ехать в Тюмень станок покупать, срочно налик нужен! — клетчатый важно поморщившись сплюнул под ноги, сквозь сжатые зубы сматерился.

— Понял, так у вас, поди, вексель большого номинала. Им может бабла не хватить, вы реквизиты-то скидывали заранее на проверку? Деньги резервировали? — белобрысый, выпятив обиженно губы, забубнил скороговоркой привычный текст.

— Да! Екарный! Утром хотел скинуть, просто тоси-боси закрутились, короче, не смог, к 10 утра не получалось, а потом, вот только к 16 успел, а ты местный, поди, вы то нах бумаги сдаете без проблем! Ты типа ВИП-чувак!

— Да, — женщина икнула, разрядив обстановку, – это я там решала кое—что, кое с кем в налоговой, — икая подняла палец вверх, — немного пришлось коньячка пригубить, и сразу сюда, на счет арест хотели наложить! А я, — согнула в локте руку, демонстрируя мышцы, — отбила, ну или скорее, отпила! А ты, парниша, ни че так, — подмигнув, улыбнулась подошедшему мадам.

— Хорошо, — махнув кому-то невидимому рукой, белобрысый потянул дверь, та не подалась, — сейчас всё будет. Парень, усилив давление плечом толкнул медленно приоткрывшуюся толстую дверь. В дверном проеме появился выходящий мужик.

— Ладно, пока, я к среде вам бумаги банка «Менатеп» принесу на полляма, возьмете? С моего расчётного счета, —заговорщически подмигивая на выходе из офиса, уже в коридоре, полушепотом объявил клиент, его разбухший от налички портфель жалобно скрипнул ручкой.

— Да, Леонид Сергеевич, только ради вас, Вы — ВИП! Чуть дороже, у нас банк их берет на инкассо, мы повисаем по деньгам на неделю! — Белобрысый растянул губы в подобие улыбки радостно затряс руку выходящему.

Спустя секунду дверь с лязгом захлопнулась, притянутая доводчиком, щелкнула элетро-защелка, изящная парочка устало вошла в офис, наполнив пространство коньячным ароматом, смешанным с запахом дорогого одеколона.

— Мы присядем! А то бухгалтер сегодня после налоговой немного не в себе. Плюхаясь на стул, уверенно разрешив себе и даме сесть, клетчатый, протягивая через стол список векселей с номерами и прочими атрибутами, напечатанный на формате А4 слепым шрифтом, явно в режиме экономии тонера. Протерев очки, Геннадий изучил, а после факсом скинул список и застыл в ожидании. Стало слышно, как работает на улице экскаватор, и случайно выжившая муха ожесточенно бьётся в стекло, не понимая, что там осень и нет жизни.

— Вот и всё! Раз и готово! Изучили наши векселя, всё с ними по системе хорошо! А можно сами бумаги посмотреть в ИК и УФ под микроскопом пощупать, так сказать, фактуру, а то пятница — день обмана. Сотрудник посмотрел на клиентов после на белобрысого. Белобрысый кивнул, кивком головы указал сотруднику на дверь. Замок щелкнул, выпуская парня вон, тот исчез в шумном коридоре, дверь мягко закрылась, отсекая шум и суету.

— Так, этот вексель норм, и этот! — Тщательно изучая бумаги через прибор, констатировал приемщик векселей, время от времени протирал очки, бросал недоверчивый взгляд на подозрительную парочку.

— Да етит твою! Вот смотри акт, вот выписка госреестра на фирму, и вот мой паспорт, я директор! —Клетчатый вышел из себя начал давить голосом и размахивать документами перед носом приемщика, — Бумаги сами же пробили, всё же ништяк!

Геннадий потянул руки, пытаясь забрать паспорт из рук клетчатого.

— Э не уважаемый, паспорт копии не дам делать, смотри из рук! Ну чего! Или мы вон едем к Мишке—косому, у него условия получше, решай живо, чел, мне завтра в Тюмень ехать! Что ты крутишь!

Дверь распахнулась, в комнату вошел убежавший ранее сотрудник, тщетно запихивая вываливающийся из джинсовой куртки большой черный пакет. Белобрысый выпалил:

— Тут короче три ляма! Дисконт, если бы был день, то 0,6%, а вот сей час вечер, потому 0,8%. Отдаю в упаковке, вы мне сдачу 24 тысячи и не открываем, или всё распечатываем и прогоняем на машинке?

Белобрысый положил на стол пакет, извлек из него вакуумные банковские упаковки тысячных купюр, небрежно сложил столбик из трех вакуумированных пачек ровно три миллиона.

— Давай считай, не ленись! Мне нужно с городского набрать, чтобы ждали на погрузку, трубка села, можно? Клетчатый кивнул головой на факс.

— Конечно! Вот с факса и набирайте. Белобрысый услужливо подвинул аппарат клетчатому.

— Расул, дорогой! Ну что, друг, мы всё, можешь грузить и в путь! — Коротко маякнув кому-то, клетчатый повесил трубку, поднял указательный палец, снова набрал номер телефона.

— Да, в среду на охоту, как договаривались, ага, там всё обсудим! Конечно, возьму «Бинелли», оба ствола. Конечно, постреляем!

После клетчатый пытался несколько раз с кем-то созвониться, но морщился, говорил:

— Вот всё помню, а последнюю цифру нет, пять, нет, семь…. После нескольких раз трубка всё же была с сожалением повешена, и раздраженный клиент, собрав пересчитанные стянутые резинками купюры, пожал всем руки, направился к выходу, с трудом удерживая на весу своего окончательно охмелевшего в тепле бухгалтера. На ходу небрежно бросил:

— Да, у меня через неделю еще семьсот, в четверг векселя СБРФ — берете!

— По общей схеме, сначала скиньте реквизиты, и возьмем. Геннадий украдкой прятал купленные только-что бумаги в сейф.

Парочка удалилась, в офис вошел белобрысый Степан, взял в руки копию банковского акта получения векселей, повертел их в руках, посмотрел на открытый индоссамент (записи с оборотной стороны векселя, содержащие данные владельца), облегченно выдохнул.

— Так бумаги не фальшивые, печать как на предоставленной копии с банковской карточки. Но страшно жуть! Пятница — день кидка! И ведь никто не давал нам копии с банковских карт, они как бы не нужны, – будто что-то заподозрил белобрысый, — можно если что и самонаборную печать поставить, банку всё равно. Банк, если не в стопе, берет, лишь бы чекуха (печать) была.

Больше клиентов никто не ждал, время перевалило пять вечера, касса сведена, и деньги закрыты вместе с векселями больших номиналов в сейф в соседнем кабинете, мелкие же векселя закрыты прямо тут, в сейфе комнаты приема, на случай, если кому нужно будет разменять номинал. Вдруг в голову Геннадия внезапно пришла мысль проверить, куда же столь настойчиво звонил странный директор. Он нажал на повтор последних 10 номеров, а там всюду лишь неоконченные номера, то из трех, то их четырех цифр вместо шести.

Громкий стук в дверь прервал ленивое пятничное движение мысли, охранник включил камеру, в коридоре шесть человек, трое из которых — соседи по этажу, спорят с тремя другими. Вскоре один из соседей, продолжая перепалку с незнакомцами, уходит, двое других мрачно остаются.

— Быстро открываем, это ОБЭП. Еще пять минут ломаем дверь, и вызываем ОМОН!

Охранник, испуганно озираясь, в ужасе попытался спрятаться за открытой дверцей шкафа, сотрудник на приемке, побледнев, замер.

— Степан, что делаем! — Геннадий в отчаянии обратился к белобрысому в джинсе, тот стоял бледный, весь покрытый крупными каплями пота.

— Открывай, всё равно не выпустят, сидим еще высоко! — Закричал в нервном шоке Степан.

— А блин, тут гора векселей! Стоять! Давай совсем мелкие номиналы до десяти тысяч оставим в сейфе, а крупняк за окно. Мы же год назад микросейф врезали со стороны улицы для маскировки! Мелкие они хапнут, и успокоятся главное — крупняк сохранить! — Быстро заговорил пришедший в себя Генка Бегемот, щуря подслеповатые глаза.

— Я же самый жир по номиналу уже уволок в наш дальний кабинет, — белобрысый, перебирая векселя, номиналы более 20 тысяч отсортировал в отдельную пачку.

Окно распахнулось. Свежий воздух ворвался в кабинет вместе с криками детей, стуком трамвая о стыки рельс, осенней сыростью. Удары в дверь усилились. Геннадий высунулся по пояс на улицу, куда-то начав запихивать папку с векселями. Вскоре окно звонко закрылось. Бледные партнеры, переглянувшись, вздохнув, отдали команду охраннику открыть дверь. В офис ворвались трое с удостоверениями и два соседа по коридору, представленные первыми как понятые.

— А где ордер? Мы звоним адвокату! — Начал протестовать Степан, доставая сотовый телефон и набирая быстрым набором номер своего юриста.

На стол тут же легли оформленные честь по чести бумаги на выемку документов и ордера на проведение обысков. Геннадий запыхтел, побледнел, опустился на стул, и лишь охранник увидел, как тот ловко засунул случайно оставленный пакет с левыми печатями фирм—однодневок себе под мастерку. Генка изобразил недомогание, надулся и раскраснелся в один миг так, что стало страшно.

***

— Что, друзья, незаконная банковская деятельность, скупка ворованных векселей?! — Грозно чеканя слова, начал грузить поникших предпринимателей плотный парень.

— Да что вы! У нас деньги свои, честно полученные, хату свою скинули, решили для бизнеса легального векселей прикупить, ну, чтобы их на расчётник в банк положить, всё по-чесноку! — Надев очки для солидности важно продекламировал Генка Бегемот, громко вздыхая от негодования, продолжая краснеть.

— Ты, епт, не гони коней! Мы вас пасем уже год. Хату они скинули… Тут кого в соседнем Сбере не спроси, мол, вы на кой черт векселя сняли со своего расчетного счета? Все в голос твердят: мол, сидят тут, в этом здании, скупщики, можно скинуть векселя прямо рядом, что они всё с успехом и делают за нал! – смеясь, парировал пухлый опер, поправляя выбившуюся из-под брюк рубаху, не снимая куртки. От такого напряжения пот крупными каплями катился по его лицу, шумное дыхание прерывало речь.

— И мы знаем в какие банки вы после предъявляете векселя, в курсе, что меняете часть на облигации — что умно: последние на предъявителя, не ясно, кто их обналичил. Другую часть продаете коммерсантам, тем, кто в розницу торгует и не спешит по закону сдавать нал инкассаторам скрывая выручку. Но есть другая доля — та, что вы, господа, сдаете на расчётник — в тупую на ваше кривое ИП, снимая тут же наличными. И ИП открыто на алкаша с деревни, а он, бедняга, не в курсе своего успешного бизнеса. Чего ж вы, друзья, не делитесь с ним? Нехорошо.