Скрытые манускрипты
- -
- 100%
- +
Всё это выяснилось позже, а поначалу душители действовали настолько таинственно, что завоеватели Британской Индии ни о чем не догадывались. Неопределенные подозрения появились в начале XIX века. Затем была статья д-ра Шервуда, заставившая колонизаторов встрепенуться и внимательно осмотреться. Тогда некоторые проницательные англичане, волею службы вынужденные соприкасаться с местным населением, начали понимать: фансигары не были плодом воображения впечатлительного доктора Шервуда, но – ужасающей реальностью. Масштабы деяний этих злодеев (о которых слышали прежде лишь редкие европейцы), открывались с каждым годом, потрясая умы и вселяя тревогу.
Дороги стали представлять серьезную опасность для купцов, путешественников, паломников, служащих Ост-Индской компании, христианских миссионеров, простых людей. Нельзя было чувствовать себя в безопасности, отправляясь в путь, ни одинокому путнику, ни нескольким путешественникам, ни большим группам паломников. Злодеяния душителей-фансигаров стали настолько масштабными, что колониальные власти были вынуждены приступить к карательным операциям. Но, разве можно воевать с врагом, которого ты не знаешь, не видишь, не можешь различить, и который даже не собирается воевать с тобой? Эти операции напоминали стрельбу из пушек по воробьям; по крайней мере, эффективность их можно было сравнить с подобными акциями. Фансигары неприметно жили в деревнях, выполняя свои общественные и гражданские обязанности, не вызывая никаких нареканий, но, едва наступали осенние месяцы – обыкновенно сразу после сезона дождей – они выходили на дороги, безжалостно убивая путешественников, и особенно заботясь о том, чтобы совершить убийство подальше от своего дома, дабы не навлечь подозрений. Душители никогда не оставляли в живых свидетелей, поэтому уничтожали даже собак, обезьян и других животных, принадлежавших жертве.
Поначалу британцы пытались заручиться помощью местного населения, но никто, даже под угрозой применения пытки, не соглашался помочь. Скоро выяснилось: люди до ужаса боялись душителей, а молчанием надеялись отвести от себя месть со стороны жестоких убийц. Успеха добился армейский офицер Уильям Слимен, установивший наблюдение у храмов зловещей индийской богине Кали. Результатом стали аресты мужчин, которые периодически приносили в храмы одежду и ценные вещи. В большинстве случаев это были зрелые, уважаемые в общине люди. В их домах произвели обыски. Помимо прочих вещей, в тайниках обнаружили европейскую одежду (которую индусы не соглашаются носить), фрагменты военной формы и амуниции английских военнослужащих, иногда желтый шелковый платок, а также серебряную мотыгу и небольшую скульптуру многорукой индийской богини, с высунутым до подбородка языком, и ожерельем из человеческих голов на груди…
Уильям Генри Слимен имел чин капитана Британской армии. Он служил в Индии с 1809 года. Когда «Азиатские Исследования» опубликовали статью д-ра Шервуда, мало сказать, что она поразила Уильям Слимена – он был восхищен ею, и, не медля, начал исследовать деятельность разбойников-душителей по месту своей службы – на землях Нербудда. Год за годом изучая преступную деятельность фансигаров, он не получил никакого одобрения от начальства, а равно и поддержки со стороны сослуживцев. Да и местные князьки всячески пытались мешать его работе, по причине, которую У. Слимен установил позже. Но капитан Слимен не опустил рук, не отчаялся, не прекратил своей деятельности, в которой выступал более в роли энтузиаста, чем человека, усилия которого необходимы и востребованы. Этим героическим усилиям, с которыми восемь лет он сражался почти один на один с фансигарами, не суждено было пропасть. Помимо многочисленных рапортов и донесений начальству, с подробным описанием деятельности банд душителей, а также с предлагаемыми им методами и способами противостоять убийцам, капитан У. Слимен опубликовал несколько статей, посвященных фансигарам (или тугам), в которых предпринял смелые попытки проникнуть вглубь сознания и психологии жестоких душегубов. Открытия, сделанные им, вызвали сенсацию. Капитан Слимен выяснил: туги были не мелкой религиозной сектой, а повсеместной, чудовищной организацией, которая лишала жизни тысяч людей ежегодно. Уильям Слимен был первым из европейцев, кто обнаружил религиозную природу страшной деятельности фансигаров: убийства были для них ничем иным, как жертвоприношениями, совершавшимися в честь темной богини Кали. Многие высокопоставленные индусы в этой преступной деятельности выступали заказчиками убийств, покровителями банд, скупщиками имущества жертв, да и среди исполнителей находилось немало состоятельных людей, занимающих ответственные должности. Из-за глубокой религиозности, члены секты, как правило, были людьми честными, доброжелательными, надежными, и находящимися вне всяких подозрений.
Так, один старик, служа в британской семье наставником ребенка, заботился о своем подопечном с большой нежностью. Он был очень покладистым, спокойным, тихим. Лишь раз в году, в определенный месяц, просил разрешения уехать, чтобы навестить больную мать. Когда люди капитана Слимена арестовали старика-индуса, родители мальчика с ужасом узнали, что под их кровом жил самый настоящий убийца, задушивший не один десяток людей…
Успехи Уильяма Слимена, обеспечили признание его экспертом в данном вопросе. В 1830 году генерал-губернатор Индии, лорд Уильям Кавендиш-Бентинк, назначил капитана У. Слимена ответственным за искоренение душителей, выделив ему 17 ассистентов и до 100 сотрудников. Это было признанием заслуг талантливого энтузиаста, но, было это и признанием чрезвычайной опасности, которую, наконец, разглядела в деятельности фансигаров, британская колониальная администрация. Воодушевленный назначением, капитан Слимен с удвоенной энергией принялся за дело.
Открывшиеся темные глубины преступного ремесла тугов-фансигаров, невероятные масштабы их деятельности, поразили сначала группу капитана Слимена, затем – воображение английских колонизаторов, а впоследствии – остальных европейцев, которые не могли даже помыслить, что ритуальная бойня может иметь такие повсеместные и ужасающие масштабы.
В 1836 г. в Калькутте издали книгу, в которой была предпринята попытка систематизировать данные, собранные капитаном Слименом о деятельности индийских фансигаров за 15 лет. В книгу вошли словарь, грамматика тугов, также были детально описаны разработанный порядок действий и распределение ролей, действующие в отряде душителей, ибо, к тому времени стало совершенно очевидно: адепты зловещей богини, действуют не мелкими группами, а довольно большими отрядами хорошо подготовленных и организованных убийц.
Всё начиналось с выбора жертвы. Она была не случайна. Приказы шли от махараджи, от князей или других влиятельных лиц. Иногда информация о жертве приходила к руководителю отряда убийц во сне или во время употребления священного сахара «причастия» (гура), напрямую от темной матери (разумеется, речь шла о кровожадной богине Кали).
Если «заказчик» или «темная мать» молчали, подготовка проходила по стандартному сценарию: разбив лагерь возле городка или деревни, расположенных у крупной дороги – направляли разведчиков бродить по улицам и посещать лавки. Они завязывали знакомство с группами паломников или путешественников, и под предлогами подстерегающих опасностей, предлагали продолжить путь вместе. Если бедняги соглашались, ничто не могло спасти их от гибели.
Во время смертельной охоты соблюдалось множество правил и запретов. Отсрочить, (но не предотвратить!) задуманное убийство могло лишь суеверие тугов, изобличающее в них неуемный фанатизм. Перед выходом непременно совершалась молитва. Если перед храмом видели корову, во множестве слоняющихся по улицам индийских деревень и городов, или если убийцам встречалась похоронная процессия, задуманное откладывалось. Потерянный тюрбан мог привести к неприятностям. Встреча с шакалом предвещала кандалы и тюрьму. Перед походом бросали в воздух топор: в какую сторону, при падении, указывало топорище, туда и отправлялись убийцы. Животное, перебегающее с левой стороны на правую, сулило беду. Запрещалось душить прокаженных, косых, хромых, да и, вообще, физически ущербных, а также прачек и представителей некоторых каст, которым оказывала покровительство богиня Кали. Женщин не убивали в том только случае, если они путешествовали в одиночку, без мужчины, что, конечно же, было редкостью. Убийство детей допускалось в равной степени с взрослыми, без всяких оговорок.
Лучшими днями для фансигаров считались среда или четверг, но – ни в коем случае – не пятница. Услышать крик осла – означало удачу. К началу расправы над людьми, которые доверчиво принимали убийц за таких же паломников или путешествующих, служил условный знак главаря отряда. Это мог быть крик совы – священной птицы богини Кали, или молитвенный взгляд, обращенный к небесам, вместе с простой фразой, сказанной зачастую самым обычным голосом, например: «посмотри, какие красивые на небе звезды!»
После условного сигнала, остальные отвлекали жертву, а исполнитель заходил за спину и ловким броском румаля обвивал шею несчастного. Если тот начинал сопротивляться, фансигары удерживали руки и ноги жертвы, предоставляя исполнителю беспрепятственно довести работу до конца. В церемонию жертвоприношения входили похороны: удушенного обшаривали, раздевали, делали на теле несколько глубоких порезов (чтобы Кали было удобнее пить кровь), после этого тело закапывали. В Индии покойников принято сжигать, стало быть, именно преданные земле тела, предназначались ужасной богине.
Фансигаров нельзя считать разбойниками в том смысле, как мы обыкновенно понимаем. Они убивали людей не ради добычи. Свои жертвы, в соответствии с тщательно разработанным ритуалом, они посвящали страшной богине, а от добычи не отказывались и собирали её для подношения в храмы, посвященные Кали. Служитель Кали не имел права оставлять себе ничего из имущества жертвы, за исключением серебряных вещей и украшений. Уличенный в сокрытии, разделял участь жертвы. Большую часть награбленного продавали ростовщикам. Вырученные деньги главари отрядов убийц вносили на строительство храмов зловещей богине, делились с князьями областей, и, разумеется, присваивали – очень прибыльное дело, при минимальных затратах и серьезной политической поддержке!
Членство в секте было тайным. Даже близкие туга не знали, чем он занимается. При посвящении новичку вручалась ритуальная мотыга «зуб Кали» (для погребения тел). В завершении посвящения он вкушал священную пищу – специальным образом вываренный, на опиумном маке, конопле и других наркотических травах, сахар. Служителем темной богини мог стать как индус, так и мусульманин. Некоторые мусульмане вели родословные от знаменитых ассасинов, перебравшихся в Индию после разгрома их ордена, и нашедших в тайной секте душителей, столь близкие для себя идеи тотальных убийств и террора.
Фансигары почитали темную богиню, но более почитали они свой заступ, который считался «священнее Корана и вод Ганга». Туг не мог нарушить свою клятву, не поплатившись за это жизнью, причем в самое короткое время. Если член секты признавался в причастности к фансигарам, он также подлежал удушению, причем собственным румалем, который потом сжигали. Иногда попавшиеся душители давали ложные показания против людей, считая, что, таким образом, продолжают жертвоприношения, потому как казнили фансигаров через повешенье.
Работа, проводимая капитаном Слименом и его подразделением, продвигалась очень медленно. Всевозможные препоны, с которыми им приходилось сталкиваться, недвусмысленно указывали, насколько все общество в индийской колонии было поражено этой болезнью. К 1827 году арестовали всего лишь 300 душителей. К концу 1832 года, еще 389, из которых, по приговору суда, были казнены 126 человек, а остальные – приговорены к пожизненному заключению. В общей сложности капитану Слимену удалось добиться осуждения более 3000 фансигаров. Большинство осужденных встречали смерть с удивительной храбростью, но, сколько их оставалось на свободе! А ведь каждый из них, за свою зловещую «карьеру», удушал около 200 человек; стало быть, общее количество убитых фансигарами, должно поражать воображение. Впрочем, реальные цифры вряд ли когда-либо будут известны.
В 1876 году Индию посетил будущий английский король Эдуард VII. К этому времени преступления душителей пошли на убыль. В тюрьме Лахора, принц Уэльский беседовал с фансигаром. Заключенный без всякого волнения рассказал, что его жертвами стали 150 человек. Преступник, повешенный в Лакхнау в 1825 году, признался в удушении шестисот человек. Но всех превзошел некий Бихрам, который собственноручно задушил более 900 человек! за 50 лет своей ужасной «работы». Этот злодей и в старости выделялся ростом, телосложением и остатками когда-то могучей силы…
В рапортах, донесениях или публикациях, капитан Уильям Слимен подчеркивал, что эти чудовища в человеческом облике, имели, словно демоны из их религиозной мифологии, непреодолимое и ужасное влечение к убийству. Для подавляющего большинства фансигаров, потребность выслеживать, заманивать в ловушки, а затем душить людей, стала неистребимой привычкой, увлекательной и желанной игрой. В конце концов, капитан Слимен пришел к выводу, что для фансигаров убийство было творческим актом, который так жутко извратило их сознание зараженное религиозным фанатизмом. Этот ужасающий творческий акт воспринимался ими, как особая привилегия, и приносил он злодеям глубокое удовлетворение.
Некий священник Чарльз Броди, пытался убедить одного осужденного на смерть, за свои ужасные преступления, одуматься, принести покаяние и примириться с Господом и душами убитых им людей. Но, пожилой фансигар искренне удивился словам священника. Он уверял отца Броди, что никогда не преследовал никакой выгоды, а лишь исполнял божественную миссию, получая повеления на убийства от самой богини Кали. Поэтому никакого покаяния не требуется, ибо ему уже уготовано место на небесах, куда он готов был отправиться немедленно. Еще, этот религиозный фанатик, поведал священнику впечатляющий миф о происхождении своего «ремесла». Вот он:
«Когда армия Зла, возглавляемая демоном Рактабиджей, вышла из-под земли, она стала уничтожать все живые существа на своем пути. Тогда Святые и Пророки обратились за помощью к Шиве, но бог, погруженный в медитацию, не услышал их. За них вступилась богиня Парвати, жена Шивы. Из нее выплеснулась ярость в виде богини Кали (известной ещё под именем Бхавани). Богиня имела четыре руки и темный, ужасающий облик: длинный, красный язык алчно облизывал губы в предвкушении крови демонов.
Кали разрубала и разрывала демонов сотнями, но только она отсекала голову их предводителю Рактабидже, из упавших капель его крови, вновь возникали демоны. Во время боя богиня Кали обтирала пот и кровь, стекающие с лица, головной повязкой – румалем. Из капель пота богини появилось два человека. Им Кали передала румаль, приказав задушить демона, не проливая крови. Остальным врагам богиня мгновенно отрубила головы, слизав длинным своим языком всю кровь. Воинам, которые помогли ей, после сражения она отдала в награду румаль, повелев убивать и людей путем удушения (для поклонения в ее честь). Так появились туги или фансигары. Черная мать Кали наделила их силой, коварством, ловкостью. Она рассказала, как делать священный сахар, съедая который они будут знать, кто должен стать жертвой. Она научила их священным мантрам, произнося которые, верные ей служители укрепляют свой дух и веру, и именно они, фансигары, сдерживают силы Зла».
Отец Броди выслушал этот рассказ со всем вниманием. Когда душитель закончил – после некоторого раздумья – так ответил ему: «Убивший демона не покорностью к Господу, не исполнением Его требований к чадам Своим, не готовностью к жертвенности (подобно Христу), сам занимает место убитого им демона…»
Последний осужденный фансигар был повешен в пенджабской тюрьме в 1882 году. Однако, вряд ли столь обширное и древнее общество убийц могло исчезнуть окончательно…
Один из плененных фансигаров рассказывал: «Любой человек, однажды попробовавший священный сахар, последует за богиней Кали, даже если он знает все ремесла, даже если он владеет всеми богатствами мира».
Вражда господина Ода Нобунаги с «воинами ночи» из Ига.
Нет, неспроста начинается повествование о взаимной ненависти Сабуро Нобунага из рода Ода и синоби19 из Ига20, с того, что является концом этой истории. В деяниях и смерти Исикавы Гоэмона, поступают причины желания знаменитого воина и князя Оды, уничтожить тайную организацию, целью которой была секретная деятельность и изощренные убийства высокопоставленных политиков, князей, военноначальников, для тех, кто готов был заплатить (и немалые деньги!) профессиональным убийцам, одно имя которых вызывало ужас и трепет.
Исикава Гоэмон.
Этот знаменитый разбойник, был лучшим учеником, и – как утверждают некоторые исследователи и знатоки истории «воинов ночи» – сыном, знаменитого «генерала» синоби провинции Ига, Момоти Тамба. Подвиги и жизнь Исикавы Гоэмона описаны в сказаниях, легендах, театральных представлениях, и, конечно же, красочно переданы в народных сплетнях и слухах. Реальная биография его известна плохо. По преданиям, Гоэмон помогал богачам освобождаться от сокровищ, раздавая награбленное тем, кто попал в беду, простолюдинам, нищим…
В искусстве быть невидимым уступал он только лишь Сарутоби Сасукэ – синоби из Кога21. Народная легенда достаточно подробно повествует об их соревновании, правда рассказ сей походит скорее на сказку:
«…сблизившись, Гоэмон, используя магию, принял облик мыши, но и тот не оплошал, обратившись в кота! Разбойник выпустил сноп огня; ловкий ниндзя ответил фонтаном воды, погасив пламя. Тогда Исикава Гоэмон превратился в огненный шар и устремился в небо, но Сасукэ, приняв облик Прыгучей обезьяны, ударил его боевым веером прямо в переносицу, после чего Гоэмон признал поражение и стал названным братом своего противника».
В то время, когда Исикава Гоэмон служил в Ига под началом Момоти Тамба, ему не раз поручали сложные и ответственные задания, таившие в себе невероятные опасности. Например, Гоэмон, по заданию Момоти, предпринял две попытки устранения главы клана Ода князя Сабуро Нобунаге, злейшего врага тайных организаций из Ига и Кога, но обе они не увенчались успехом. Во время одного из этих покушений, хитроумный синоби пробрался в помещение, расположенное прямо над спальней Нобунаги; через отверстие в полу, он свесил тонкую нить над лицом спящего князя, и, капля за каплей, стал спускать по нити смертельный яд, направляя его прямо в рот спящего врага. Только чудо, или – как считают некоторые – чуткость сна, спасла князя от смерти. Он проснулся, заметил опасность, но схватить «воина ночи», страже не удалось.
Не смогли поймать его и специально обученные воины, задача которых была отыскивать и доставлять князю Нобунаге покушавшихся на него синоби, и вовсе не потому, что ищейки эти никуда не годились. Напротив, деятельность их была очень эффективной: несколько «невидимых воинов», направленных для устранения Сабуро Нобунаги, скончались под жуткими пытками; кто-то из них был схвачен до попытки убийства, а кого-то доставляли жестокому князю после неудачных покушений, даже через несколько лет – срок не играл значения. Но, Исикаву Гоэмона ищейкам схватить не удавалось, а значит: нужно было ожидать новых покушений. Да и плохой это пример не наказывать виновного – другой будет думать, что ему, так же, может сойти с рук…
Выжил Гоэмон и в карательной операции, осуществленной войсками Ода Нобунаги в 1581 году против кланов синоби Ига, когда население провинции было почти полностью уничтожено; деревни и посевы – истреблены; дымились сожженные замки и монастыри. Тогда исчез, будто его не существовало, и сам Момоти Тамба. Гоэмон бежал в монастырь Нэгоро-дзи. В монашеских манускриптах сохранилась легенда, которая утверждает: Исикава Гоэмон взобрался на самую высокую пагоду в монастыре, спрыгнул вниз, а затем пошел, как ни в чем не бывало…
Что не удавалось сделать «невидимым воинам», выполнил один из генералов Оды Нобунаги, захватив того врасплох, и свирепый князь распорол себе живот, чтобы не попасть в плен. Исикава Гоэмон подался в разбойники. Слава о нем распространилась по всей Японии. Пускай кланы «невидимых убийц» были рассеяны, но обстоятельство это не делало их ремесло менее востребованным, а для специалистов высочайшего класса, работа находилась всегда. В 1593 году преемник погибшего князя Нобунаге Тоётоми Хидэёси повздорил со своим племянником Хидэцугу. Этот Хидэцуга решил отомстить дяде, который вознамерился отнять у него титул верховного советника в пользу своего новорожденного ребенка, и нанял для этой цели Исикаву Гоэмона, но тот не выполнил задачи. Тогда Хидэёси пустил по следу своих ищеек: то ли Гоэмон стал терять навыки, то ли ищейки стали работать много лучше – в конце концов, знаменитый «воин ночи» был схвачен. После следствия, племянника Хидэёси, нанявшего убийцу, принудили совершить ритуальное самоубийство, а Исикаву Гоэмона живьем сварили в котле с кипящей водой, вместе с единственным сыном, чтобы прервать династию знаменитого синоби. Эта страшная казнь надолго сохранилась в людской памяти, свидетельством страха и лютой ненависти властителей Японии перед таинственными «воинами ночи».
Ода Нобунага.
Кицубоси Нобунага был третьим ребенком в семье, но первым, рожденным от законной жены, потому и стал законным наследником рода Ода. Достигнув тринадцати лет, он прошел церемонию совершеннолетия и принял взрослое имя Ода Сабуро Кадзусаносукэ Нобунага. Ещё через два года – женился на дочери князя соседней провинции Мино. После заключения союза между двумя княжествами, тесть Нобунаги Сайто Досан, по прозвищу «гадюка» – как говорят предания – с горечью предрек гибель своего рода от рук молодого зятя. Но к этому вернемся чуть позже.
В юности Нобунага вел себя очень странно, даже шокирующее для приверженцев старинного уклада самураев, который был тщательно и подробно расписан: якшался с португальскими торговцами, показавшими ему огнестрельное оружие; миссионерами-иезуитами, которые расшатали устои его языческой религии, но не убедили в своей; играл с крестьянами в военные игры – все это было до того непривычно, что даже родственники считали его «большим дураком из Овари». На похоронах отца, Сабуро Нобунага совершил нелицеприятный поступок. В результате этого инцидента, многие старейшины стали поддерживать младшего брата Нобунаги – Нобуюки, выдвигая его на роль главы рода.
Тогда, Сабуро Нобунага, которому едва исполнилось 18 лет, методично и жестоко начал устранять конкурентов, претендующих на власть. Он не останавливался перед убийством родственников, и даже умертвил собственного брата Нобуюки. Нобунага заманил его в свой замок, и, обвинив в измене и связи с врагами рода, приказал убить. Биографы отмечают крайнюю жестокость, с которой Ода Нобунага пробивался к власти. Зачастую, он лично отрубал у провинившегося голову, но и к сподвижникам своим относился весьма бесцеремонно. На установление деспотичной власти в своей провинции, у Оды Нобунаги ушло 7лет.
После этого Нобунага приступил к захвату соседских владений, действуя в прежнем духе, не брезгуя ничем для достижения цели. Он выдал младшую сестру за Адзаи Нагамасу – князя провинции Оми, с которым заключил союз. Однако, по прошествии времени, Нагамасу предал его, и выступил против Нобунаги. Тогда глава клана Ода вынудил жену Нагамасу (и свою сестру), чтобы та шпионила за собственным мужем. Когда войска Нобунаги взяли крепость, где скрывался Адзаи Нагамасу, тот вынужден был совершить ритуальное самоубийство, но жестокосердный Нобунага не ограничился этим, приказав умертвить его единственного сына – наследника и собственного племянника. Из черепа Нагамасу, Ода Нобунага приказал сделать обложенную золотом чашу.
Говорят, и своего тестя, князя провинции Мино, Нобунага умертвил, используя дезинформацию, которую «по большому секрету» доверял своей супруге – дочери несчастного князя, но, похоже, всё это сплетни и слухи, которые распустили враги Нобунаги, ибо никакого документального подтверждения таким домыслам не существует. На самом деле князь земель Мино рассорился с собственным сыном и погиб от его руки, правда, перед смертью успев передать в руки Оды Нобунаги, завещание на право владения всеми землями своей провинции. Разумеется, разгорелась война. Лишь через 10 лет, когда все препятствующие были устранены, Ода Нобунага смог стать хозяином провинции Мино.
Время, конечно, было жестоким, но Ода Нобунага жестокостью превзошёл всех. Его настоящей целью была единоличная власть над всей Японией, и Нобунага, шаг за шагом, продвигался к ней, не гнушаясь ни подлогом, ни предательством, ни подкупами, ни лживыми обещаниями, ни убийствами, от которых кровь стыла в жилах. Чтобы достичь этой власти, ему требовалось расшатать старые самурайские традиции, которыми он стал пренебрегать ещё в юности. Постепенно, влияние Оды Нобунаги распространялось на новые провинции и территории. Все, кто был слабее, подпадали под его власть. «Империей правит сила» – такое изречение, выбитое на печати Нобунаги, стало девизом его жизни.