Формирование христианских административных единиц до VI века
- -
- 100%
- +
Таким образом, христианский юрист прибегает к христианскому дуализму мышления, чтобы раздвоить одно и то же имущество на две сферы: гражданско–правовое (государственно–юридическое) и «церковно–каноническое» («божественное»).
Мышцын отмечает, что имущество коллегии было обособлено от имущества ее членов. Имущество коллегии принадлежало всем ее членам в совокупности106; схема, при которой устраивалась формальная общность имущества, будет иметь место и в первых христианских общинах.
Главным элементом в устройстве коллегии являлась общая трапеза, как позже евхаристия станет основой христианского культа. Общая трапеза происходила из обычая обществ музыкантов, которые существовали в Римской республике; так, общество флейтщиков совершало свою общую трапезу в храме главного римского бога – Юпитера; общий обед флейтщиков назывался Quinquatrus minusculae (маленькая Минерва), и происходил в июне, в дни наибольшего солнечного дня107. На общих трапезах членам коллегии раздавался хлеб, вино и рыба (продукты, которые станут символами христианства). Считалось приличным вести себя во время трапезы скромно108, как позже будет считаться и на христианских собраниях, где за скромным поведением следили дьяконы.
В сознании римлян понятия «коллегия» и «общественное пиршество» являлись тождественным. Цельс называет христиан θιασωται (энтузиасты, любители), имея в виду, что их сборы носят характер отдыха после работы109.
В уставах коллегий организация общих трапез занимает ключевое место. Поминки устраивали как по умершим членам общества, так и по посторонним, похороненным согласно услугам, оказываемым коллегией. После похорон, согласно договору, коллегия обязывалась ухаживать за могилой и устраивать общественные поминки в государственные праздники, на которые приглашались нищие (обычай перейдет в христианство). Главные всеобщие поминки, согласно римской национальной религии, устраивались на третьей неделе февраля, когда в европейском Средиземноморье фактически начиналась весна110. Главным весенним праздником для христиан, напомним, является пасха, которая пришла в христианство через еврейскую от первобытных религий как торжество весны, жизни – цветения природы – над смертью, которая у первобытных людей ассоциировалась с затуханием природы зимой.
Члены погребальных коллегий завещали все свое имущество сообществу, организации, ставшей в жизни завещателя домом и семьей. Так человек рассчитывал, что его будут после смерти вспоминать как благотворителя организации. Если коллегия не исполняли своих обязательств перед умершим и не поминала его, контролирующие органы государства отбирали у коллегии все имущество. Так обычай поминовения перешел из античных погребальных коллегий в христианство. Денежная часть завещания также распределялась среди высшего клира христианских общин, как это было принято в античных культовых коллегиях111.
Уничтожая конкурентов в области коллегий, христианские императоры преследовали материальную цель: имущество коллеги конфисковывалось в пользу государства. Христианская церковь, в свою очередь, монополизировала рынок похоронных услуг, что составило один из главных источников ее дохода на протяжении тысяч лет112.
Кулаковский проводит связь между устройством городского управления и коллегиями. Из собрания свободных граждан городское самоуправление превращается в учреждение закрытого типа, в котором всем управляют богатые граждане, а должность руководителя городской общины – декуриона – становится из выборной – наследственно–монархической. Подобный процесс в виде деления на зажиточных и бедных, на клир и мирян с образованием монархического епископата наблюдался и в христианстве. Наконец, городское управление будет рассматриваться как место ссылки низвергнутых клириков и крупных имперских чиновников113.
Чтобы основать частную коллегию в I в. Римской империи требовалось объединение трех человек; в коллегию могли вступать все вне зависимости от наличия гражданства, в т. ч. рабы с разрешения хозяев; в погребальные коллегии могли вступать и женщины; перечисленные условия способствовали образованию христианских общин под видом погребальных частных обществ. Отметим, что и рабы, и женщины, могли создавать собственные коллегии114, поэтому свободное вхождение в христианскую религию не являлось в античном мире чем–то из ряда вон выходящим.
Поскольку в погребальные общества могли вступить люди любого социального слоя, даже рабы, то погребальные коллегии стали приютом для людей из низших слоев общества, которые, за отдачу в пользу общества всех своих немногих капиталов получали уверенность, что у них будет свое сообщество друзей, которое заменит ему семью и род, а после смерти член коллегии будет похоронен и поминаем своими собратьями по коллегии115. Таким образом, коллегии приобретали характер религиозной секты, которые вырывали людей из нормального общества; напомним, что христианство также будет представлять альтернативное сектантское общество, для вступления в которое требовалось отказаться от всего своего прошлого, от всех друзей и родственников, а все имущество отдать руководителям христианской секты.
В Римской империи различались, среди прочих типов коллегий, коллегии региональные, которые включали в себя жреческие объединения, и погребальные бюро, которые действовали на местном уровне. Погребальные коллегии пользовались особенными правами, т. к. римляне считали кладбища божественной собственностью, которая являлась неприкосновенной116. Поэтому здесь скрывались христиане.
Лебедев заявляет, что, по мере распространения христианства в римском мире, христиане брали за образцы формы корпораций, которые были распространены в римском государстве. Лебедев указывает на погребальные коллегии, по принципу которых были устроены христианские организации. В Римской империи были разрешены частные сообщества – коллегии – которым разрешалось держать кассу взаимопомощи; члены коллегии платили ежемесячные денежные взносы. Для регулирования денежных потоков коллегии имели нескольких распорядителей. Лебедев указывает, что коллегии могли объединять людей различных профессий: ремесленников, купцов, моряков, поэтому христианские общины не будут в этом отношении отличаться от античных культовых коллегий. Крупнейшие частные корпорации образовывали муниципальную власть.
Коллегии размещались в съемном помещении или собственном частном доме, что будет и у христиан. В месте сбора коллегии устраивался общий зал и столовая, а также алтарь, посвященный богу, что станет примером для христианских храмов. Коллегии, вне зависимости от социального предназначения, богатели за счет членских взносов, подарков и завещаний, как и христианские организации.
Периодически устраивалась общая раздача накопленных материальных средств; руководство коллегии получало больше, чем обычные члены, как и в христианстве клир получал больше долей в распределении, чем миряне. Как в античных, так и в христианских коллегиях клирики получали как денежную зарплату, так и продукты питания.
Лебедев отмечает большую схожесть между обычаями римских погребальных коллегий и первых христианских общин, о чем находит подтверждение у Тертуллиана117.
Тертуллиан полагал, что устройство христианских общин тождественно устройству античных культовых коллегий, в которых также поклонялись божеству – покровителю коллегии. По примеру античных культовых коллегий в каждой христианской общине составлялась касса взаимопомощи, которую описал Тертуллиан в Apologeticus, составленной в середине II в.118 На сходство указывает и эдикт императора Галлиена (262 г.), вернувшего христианам кладбища, составляющие на тот момент главный источник доходов христианских организаций119.
Зом иначе прочитал Тертуллиана, и указывает, что Тертуллиан отвергал сравнение христианских общин с античными культовыми «коллегиями бедняков», утверждая, что христианские общины преследуют не хозяйственные, а нравственные цели. Зом замечает, что Тертуллиан фактически перевел христианские общины в разряд философских школ, объединенных общностью взглядов, а не союзной организацией. Таким образом, христиане собирались в философские кружки (т. е. секты) для формирования и объяснения своего мировоззрения120. Впрочем, как указывал выше Ю. А. Кулаковский, философские школы также относились к разряду коллегий.
Соколов также отмечает сходство устройства погребальных коллегий с христианскими организациями, отмечая такие общие черты как:
– всесословность состава, открытость для вступления даже для рабов;
– два типа общих собраний: регулярные и по случаю назначения нового начальства или похорон одного из членов общины;
– религиозный характер заседаний;
– фигура куратора собрания занимает центральное место, обладая, согласно римскому праву, дисциплинарными полномочиями (как христианский епископ);
– обязательные материальные сборы;
– одна из центральных задач собрания – похороны соратников по общине;
– форма благотворительного фонда, не требующая отчета о поступлении и прочей регламентации располагаемых денежных средств;
– относительная свобода внутреннего распорядка и устава без вмешательства государства121.
При императоре Адриане частные коллегии были окончательно легализованы122. Моммзен отмечает, что в Малой Азии существовала конфедерация греческих городов, объединенные в форме коллегий и созданная с целью решения проблем местного этноса; римская власть никогда никак не препятствовала данному общественному союзу123.
В первой половине III в. император Александр Север (222–235) провел реформу, согласно которой ремесленные организации Рима должны были принять корпоративный строй, т. е. встать под патронаж государства. Каждая ремесленная корпорация получила от императора полномочного представителя, который защищал права корпораций. Такого защитника называли defensor (чиновник с полицейскими полномочиями, позже вошло в христианский сленг как храмовый староста). Коллегии, в т. ч., христианские, попав в зависимость от государства, получили статус юридического лица, выражавшиеся в праве владения движимым и недвижимым имуществом, возможности иметь в собственности рабов и кассу, принимать подарки, быть наследниками по завещанию124.
К V в. коллегии прекращают свое существование как значимые субъекты хозяйства; наследниками коллегий в средневековье можно рассматривать ремесленные цехи, которые в феодальных государствах играли второстепенную роль125. Крживецкая также называет христианские институты – дьяконат, епископат и проч. – цехами126.
3. Строй древнейших христианских общин
Определение раннехристианской организации, по мнению церковных историков, напрямую зависит от идеологической приверженности исследователя. Наиболее откровенно эту позицию выразил Н. А. Заозерский, который писал о том, что для церковной канонической науки важно не вставать на защиту «священных» «новозаветных» текстов, которые не являются, по мнению Заозерского, историческими свидетельствами, а обосновать, с помощью «нового завета», современное Заозерскому состояние церковной иерархии127.
А. Гарнак подчеркивает, что после «апостольского века» христианство постоянно меняло формы своей организации128.
М. Э. Поснов отмечал, что вопрос организации раннего христианства крайне сложен, т. к. все теории по этому вопросу представляют из себя современный слепок, наложенный на историческое прошлое со стороны различных идеологических группировок и направлений, изучающих христианство129. В этом отношении Поснов близок к мнению Л. Фейербаха, который полагал, что там, где имеет место религия, ничего исторического быть не может130. Следовательно, религиозные теории, изложенные христианами, относятся к области не исторической, а догматической.
Ф. Шафф, вслед за деканом А. П. Стэнли, отмечает, что ни одна из современных христианских религиозных организаций не имеет ничего аналогичного с устройством первых христианских общин, в которых не существовало ни епископов как единоличных глав общин, ни иерархии, которая будет взята с иудейской религиозной организации, античных жрецов, государственного устройства Римской империи и древнегреческого самоуправления131.
А. П. Лебедев подчеркивает, что в раннехристианских общинах структура должностей была сложна и разнообразна, а иерархия с тех пор претерпела значительные изменения132.
И. А. Крывелев выделяет три этапа развития раннего христианства:
– вторая половина I в. – период реального ожидания «конца света»;
– II в. – период адаптации христианства в условиях нехристианского государства;
– III–V вв. – период за внедрение христианства в государственную систему образующихся раннесредневековых государств.
По мнению историка религии, за эти периоды существенно менялась, в т. ч., и организационная структура христианской церкви. Организационные изменения были связаны с внутрихристианской борьбой отдельных национальных и социальных группировок за лидерство в христианской конфедерации133.
Гизо выделяет три этапа становления христианства:
– первый этап характеризуется простой формой устройства, при которой люди собираются для совместного исповедания веры;
– второй этап характеризуется кодификаций христианского учения и появлением сборников христианского законодательства – канонов; в этот период, с развитием организационной структуры христианских образований появляются постоянные должности христианства и иерархия; Гизо полагает, что на этом этапе простые верующие имели приоритет над священниками;
– третий этап характеризуется отделением клира от обычных христиан; клир присуждает себе особенные права и ограничения; клир составляет правительство в христианстве, которое независимо от народа; окончательно третий этап завершится к VI в.
С окончанием третьего этапа христианский клир вливается в государственное устройство, становясь частью муниципальной власти, а при императорах Феодосии I и Юстиниане I города в провинции фактически отдаются под власть духовенства134.
Ренан выделяет четыре этапа развития христианской организации в древности:
1. Первобытная община (ecclesia);
2. Выделение из общинной среды пресвитеров, которые становятся руководителями общинного порядка;
3. Поглощение всех властных полномочий главой общины, епископом;
4. Союз между епископами различных епархий, образование единой церкви135.
Ренан полагает, что греческий язык был распространен среди первых христиан вскоре после смерти основателя новой религии Иисуса136. Во II в., языком большинства христианских общин будет греческий, язык тогдашней Римской империи. На этом языке христиане пропагандировали свое учение и совершали литургию. Греческий язык в западной части христианства исчезнет к IV в. и будет заменен латынью137.
Ряд теологов и историков религии полагают, основываясь на «новозаветной» книге «Деяния», что первая христианская община возникла в Иерусалиме138. Первые христиане ожидали, что вскоре в мир вернется Иисус Христос, принеся в собой «страшный суд», поэтому задачей христиан является распространение «благой вести» (евангелия) о миссии, которую исполнил Иисус. Люди, поверившие первым христианам, вступали в общину; вступление отмечалось обрядом крещения.
Ковалев, вслед за Вольтером и Б. Бауэром полагает, что христианство зародилось не в Палестине, а в Александрии и Риме139.
Зом полагает, что, т. к. община является правовым образованием, то в I в. христианство не знало общинной формы устройства, а только готовилось к нему. Зом считает, что в одном городе и сельской области вокруг существовало несколько собраний («экклесий»), которые затем объединялись в одну общину во главе с самым большим собранием140.
Для того, чтобы вступить в христианство, определялся срок в три года; в случае, если кандидат в христианство – «оглашенный», согласно христианскому сленгу – подходил, с точки зрения руководства христианской общины, по нравственным качествам, то его могли принять и раньше этого срока. Обычно весь трехлетний срок проходили люди, к которым, как замечает Заозерский, христианские идеологи и их последователи испытывали омерзение как к «подонкам общества» (выражение церковного православного историка Заозерского141).
Первые христианские общины носили семейный характер. В общине не существовало проработанной литургии; богослужения заключались в чтении молитв и посланий; священников не было; пресвитер был старшиной общины, но не обладал «священством»; если умирал член общины и у него оставались дети, то мальчиков усыновляли, а девочек по достижении 12–летнего возраста выдавали замуж за членов общины142. Таким образом, христианские общины первого поколения представляли из себя тип закрытого религиозного сообщества – секты.
Противного мнения придерживается Свенцицкая, отмечая открытость первых христианских общин, очевидно, путая первые закрытые христианские общины, воспринимавшие себя иудеями или гностиками, с последующими общинами, в которых была провозглашена открытость вероучения для всех людей. Открытость христианства способствовала его широкому географическому разветвлению; закрытая имперская бюрократическая система не могла обеспечить столь быстрое и открытое распространение верховной римской власти, что к IV в. поймет руководство империи, заключив союз с христианством для более глубокого и тотального контроля над населением143.
Автор первого послания к Тимофею делит христианскую общину на старейшин (πρεσβύτεροι, т. е. пресвитер) и молодых (νεώτεροι); под пресвитером подразумевается не священник, а вообще пожилой последователь христианской общины. Подобным же образом называются и женщины–христианки: πρεσβύτεραι и νεώτεραι (1 Тим.: 5:2). В послании к Титу выделяется пять классов в христианской общине: πρεσβύται (старики), πρεσβυτίδες (старухи), νεώτεροι (младшие), νέαι (новообращенные) и рабы. Таким образом, в христианской общине изначально не было равенства144.
В состав христианских общин входили и представители простонародья, т. к. большинство населения в процентном соотношении составляли представители низов, но ключевую роль в христианстве играли немногочисленные представители зажиточных сословий145. Как замечает Ренан, городские христиане вовсе не считали себя «простонародьем». Они сами себя причисляли к мелким зажиточным слоям населения. Напротив, в глазах христиан, поклонники античных культов являлись «чернью», необразованным, низким населением. Как зажиточный «средний класс», христиане считали ниже своего достоинства вступать в полемику с простонародьем. Напротив, епископы стремились установить контакты с римской нехристианской властью, чтобы стать неотъемлемой частью римского государства146.
Христиане в основном были людьми среднего достатка, зарабатывающие торговлей, ремеслом, а также мелкие наемные работники, служащие. Если в христианскую общину попадал богатый человек, его вынуждали отказаться от своего состояния в общую кассу147. Ковалев также отмечает преобладание среднезажиточного элемента в христианстве, добавляя, что купеческий состав христианских общин повлиял как на широкое географическое распространение христианства, так и на взаимопомощь членов христианской конфедерации. В итоге, христианство, полагает Ковалев, победило остальные религии именно благодаря слаженной организационной структуре148.
В первые века христианства положение женщины в античном обществе было относительно свободным. Женщины из зажиточных семей могли наследовать имущество, расторгать брак, создавать частные союзы. Вступление в христианские общины зажиточных женщин значительно увеличило благосостояние христианских организаций149.
Каутский, напротив, считает, что в первые два века христианства христианская община состояла из людей, принадлежащих к низшим прослойкам населения: ремесленники, разносчики, носильщики, лавочники, рабы, нищие а также одинокие старики и женщины Недостаточность сведений о первых поколениях христиан Каутский связывает именно с тем фактом, что подавляющее число первых христиан были неграмотные люди, которые не оставили после себя письменных свидетельств о жизни христианской общины I–II вв.150
Среди первых христиан было много рабов из евреев, попавших в плен и обращенных в рабство после еврейских восстаний конца I – начала II вв. Евреи, переходящие в христианство, разочаровывались в своей старой приверженности к еврейской национальной идее и видели истинное иудейское учение в христианских общинах151.
Крывелев полагает, что в I–II вв. в состав христианских общин входили люди из низших слоев населения: рабы, люмпены, вольноотпущенники, ремесленники, мелкие служащие. К концу II в. в христианство начинают вступать состоятельные люди. Они быстро завоевали себе лидирующее положение в христианских общинах, за счет богатства и образованности. Люди из зажиточных слоев населения становятся профессиональными идеологами христианства. Христианство распадается на два противоположных состава: на мирян – людей из низших слоев населения, бедных и малообразованных и на клир – людей состоятельных, богатых, образованных152.
По этническому составу в первых христианских общинах преобладали греки и эллинизированные иудеи. Среди неиудеев, вступивших в христианство, преобладали мигранты, не связанные родом с городом, в котором они жили153.
Э. Добшюц в работе «Древнейшие христианские общины» отмечает, что первые христианские общины состояли из двух классов: бедных и среднезажиточных. Среди среднезажиточных выделялись землевладельцы, торговцы, среди бедняков – ремесленники154. Именно среднезажиточный класс вел все материальные дела общины, а со временем и литургическую практику, чье исполнение напрямую связано с материальными потребностями155. Напомним, что Зом полагал, что, т. к. основным имуществом общины являлись «евхаристические дары», то и исполнитель евхаристии – епископ – становился лидером общины156.
Поснов отмечает, что численность христиан в первые два века сильно завышена даже в нехристианских источниках, таких, как письма Плиния к Траяну. Согласно Поснову, следует обратиться к свидетельству Оригена, который писал, что христиан в первые два века было мало157.
Христианские собрания проводились в глубокой тайне. В этом было заимствование из храмовых церемоний, посвященных античным божествам158.
Со временем появились христианские общины в других районах Римской империи, за счет миграции паломников и нищих159.
Добшюц указывает на сходство первых христианских общин с ессейскими общинами, но отрицает, что в христианских общинах присутствовал ессейский монастырский коммунизм160. Частная собственность в первых христианских общинах признавалась161.
Никольский, напротив, сравнивая первые христианские общины с общинами ессеев отмечает, что частной собственности в общине не было; вступая в общину, человек распродавал свою собственность и вырученные деньги отдавал в пользу общины; все материальные поступления в общину распределяло руководство общины162.
Добшюц полагает, что общность имущества у первых христиан, о которой говорят древнейшие христианские авторы, является выдумкой; первые христианские идеологи хотели бы, чтобы у христиан все имущество было общим, и поэтому в своих описаниях первых христианских общин говорили об отсутствии личной собственности как об идеальной черте, которой им хотелось, чтобы обладали идеальные христиане163.
Гиббон полагает, что общность имущества, принятая у ессеев, имела место в христианских общинах короткое время. Но обычай распродавать свое имущество при вступлении в общину не прижился в христианстве. Вместо этого при вступлении в общину новообращенный делал «благотворительный» взнос и еженедельные приношения по воскресеньям164.
Вопрос о собственности в христианских общинах первого поколения Поснов разрешает таким образом, что христиане создавали общие хозяйства, но сохраняли некоторую личную собственность165.
Общность имущества, как отмечает Штаерман, являлось пожеланием христианских идеологов, которые хотели сплотить христиан, но отказ от собственности как цель не ставилась. Согласно «дидахе», под общностью имущества понималась взаимопомощь, готовность пожертвовать своим ради единоверца. Таким образом, в отношении благотворительности для своих христианские общины ничем не отличались от обыкновенных античных ремесленных товариществ того времени, у которых, как отмечает Штаерман, истории богов–покровителей были схожи с участью Иисуса Христа; античные боги–покровители ремесленных коллегий (Сильван, Геракл166) также обращались к «простому народу» и проживали обыкновенную жизнь. Сильван, кроме того, не входил в пантеон официального культа Римской империи, поэтому формально обращение к этому богу считалось оппозиционным актом по отношению к обществу, каким актом являлось и обращение к культу Иисуса Христа, который также до III в. не признавался римскими властями167.
Даже в «новозаветных» текстах есть указание на то, что не все христиане отказывались от частной собственности и вели богатый образ жизни состоятельных людей; к первым богатым христианам относилась мать Иоанна (Марка) Мария, у которой был собственный большой дом и слуги168.