Додик, или История одесского жиголо
- -
- 100%
- +
Тогда я подумал, что мне повезло. Сегодня мои взгляды изменились. Просто случилось то, что должно было произойти. Нельзя считать своей удачей чью-то сломанную руку. К тому же ничего случайного в мире не бывает. Но в тот момент мне было не до философии.
Отчаяние – мать решимости. А подошел к ребятам и поздоровался. Один из парней мне тут же ответил, что сигарет у него нет. Я ответил, что у меня их тоже нет, потому что я не курю. Тогда другой протянул мне пятерку, предложив выпить пива. Он очень удивился, узнав, что я не пью.
Заинтригованные, музыканты посмотрели на меня.
– Чем же ты тогда занимаешься на досуге? – спросил самый высокий парень.
– На скрипке поигрываю вечерами… – как можно спокойнее ответил я.
Нельзя было тут же начинать хвалить себя. Эта мысль пришла неизвестно откуда, но оказалась верной. Следовало выбрать правильную интонацию. От исхода беседы зависело многое в тот момент. Нужно было обозначить свою заинтересованность, но не перестараться. К тому же я не мог назвать себя новым Ойстрахом – это было бы неправдой. Играть умел, это да, но сказать, что гениально – чтобы да, так нет.
Сейчас я понимаю, что даже если бы нес откровенную чушь, меня все равно бы взяли, хоть временно. Но произвести хорошее впечатление я старался изо всех сил. Вел себя со сдержанным достоинством, то есть так, как, по моему мнению, подобало истинному мастеру.
Ребята немного пообщались, скорее междометиями, жестами и взглядами, чем словами, и высокий парень сказал мне, чтобы завтра я к трем подходил к ресторану «Аркадия». Так и быть, они послушают мое пиликанье. На том и расстались.
В общагу я шел, строя радужные планы. Добравшись, плюхнулся на матрас и тут же отключился. Переживания дня доконали…
Утром меня разбудил непривычный шум, слившийся в какую-то неописуемую общажную какофоническую симфонию. В ней смешались голоса, звон посуды на кухне, постоянное журчание воды, сливаемой туалетными бачками, музыка, воспроизводимая сразу несколькими магнитофонами, приемниками и радиоточкой, и что-то еще непонятное, давящее на уши, но неразличимое.
Потом все стихло. Ребята ушли на занятия, а я решил прогулять этот день. Мне хотелось морально подготовиться и порепетировать. Понятно, что репертуар предстало усваивать новый. О кабацком музоне я имел смутное представление, в основном по фильмам. Сам я ни разу в ресторане не был.
В три ребята меня уже ждали. Я поиграл им. Моя квалификация комиссией в их составе была подтверждена, хотя и без особых восторгов. Уже вечером предстояло выступление. Мне дали лист со списком программы и вручили сценический костюм, который был немного великоват. Начиналась новая жизнь. Я надеялся, что она будет интересной и беззаботной. С первым пожеланием я угадал. Второе оказалось ошибочным.
Кабацкий лабух
В первые дни я послушно выполнял указания Толика, руководителя группы. Утверждённый директором ресторана репертуар был незамысловатым: «Лаванда», «Яблоки на снегу», что-то из «Ласкового мая» и тому подобная подборка песен, привычных для посетителей, чьи детство и юность пришлась на конец восьмидесятых.
Клиентов, людей, стремительно разбогатевших в последние годы, не портил чрезмерный интеллект, но мнения о себе они придерживались очень высокого. Некоторые даже включали у себя в машинах записи Паваротти, отдавая предпочтение песне «Карузо».
Как известно, нет такого жлоба, который не желал бы прослыть человеком в высшей степени культурным. Я предложил для эксперимента сыграть в перерыве, когда другие участники группы будут отдыхать, что-нибудь из популярной классики. Толик покривился, выражая своей симпатичной физиономией пессимизм в отношении этой затеи. Потом, поговорив с директором заведения, он все же нехотя одобрил мою инициативу.
Речь шла о самой популярной классике, то есть музыке, знакомой большинству клиентов по скрипучим сигнальным мелодиям, установленным на их мобильных телефонах.
В первый же перерыв, в час пополуночи, я вышел в своем немного поношенном смокинге, и заиграл «Чардаш» Монти. Эффект оказался неожиданным. Несмотря на не очень виртуозную технику исполнения, посетители отвлеклись от тарелок, а после звучной коды встали, аплодируя. Некоторые деятели делового мира даже размазывали слезы по своим огрубевшим на базарных ветрах щекам.
Чаевые в тот день побили все рекорды. Я выходил в зал со своей скрипкой еще четыре раза. Важно было соблюдать меру и не баловать публику. Всё имеет свойство приедаться.
Я пытался исполнять другие произведения, и меня тоже слушали внимательно, но особого восторга они не вызывали. Толик сказал мне, что «Прелюдии» Гершвина слишком сложны. Давай «Маленькую ночную музыку», «Сороковушку» Моцарта и все такое… Не заставляй их напрягаться, когда жуют. Я послушал совета. И через недельку «на меня» даже стали ходить.
Так прошло месяца полтора. Я по-прежнему жил в общаге бесплатно, если не считать угощений, которое доставались мне «на шару» с кухни от поваров, тоже примкнувших к сообществу почитателей моего таланта. Постепенно влившись в коллектив, я стал пользоваться популярностью и среди девчонок. Не стану подробно описывать свои похождения – они не оставили следа в моей душе, и, надеюсь, сердец своих партнёрш (почти всегда разовых) я тоже не разбил. Но проблемы мне эти приключения все же доставили.
Пацаны, приютившие меня, прямо не говорили, но было ясно, что их мои успехи и утехи не радуют. Конкуренции никто не любит, а я ее составлял. Короче, неделе на шестой моей жизни из общежития меня, что называется, попросили.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.