Начало Древней Руси

Сторонники нижнеднепровской версии считают, что центром этих росов было Олешье. Но до сих пор нет точной локации этого пункта. Есть два вероятных места расположения Олешья: остров Большой Потемкин в современной дельте Днепра и поселение Олешки (быв. Цюрупинск, рядом с г. Солонцы). На обоих объектах были найдены археологические артефакты, но эпохи уже т.н. «Киевской» Руси – не ранее Х в. Поэтому с учетом действий мадьяр (поиск и продажа пленников в рабство) – весьма сомнительно, чтобы отсюда шло нападение. Нет подтверждений и о христианизации жившего здесь населения.

На версию о жителях Тавриды наводят топонимы с корнем «рос» – Rossofar и Rossoca (местность южнее Евпаторийского\Майнакского озера) на итальянских картах (портоланах) и более поздние упоминания термина «тавроскифы». Вот только проблема в том, что портоланы датируются концом XIII – началом XIV вв., а Rossofar ранее назывался Эски Форос (старый маяк). Согласно [81], "Rossofar на деле является искажением lo Sofar; т.е. lo Foros, мыс Форос". Здесь действительно был маяк, которым всегда пользовались херсониты. Керамика, хозяйственные и жилые постройки, тип поселений в местах, где отмечены топонимы с корнем «рос», указывают на некоторую общность жившего здесь населения с алано-болгарами СМК Подонья и Приазовья. Относительно термина «тавроскифы». Археолог-историк И.С. Пиоро (1948-2005 гг.), специалист по истории и археологии Крыма позднеримского времени и раннего средневековья, считал, что крымские тавры были уничтожены еще до новой эры. Он писал [153]: “Если даже предположить, что крымские тавры продолжали существовать до первых веков н.э., то наиболее вероятная причина их исчезновения, по мнению В.Н. Дьякова, – агрессивная политика Рима в Крыму.” Таким образом, с т. зр. археолога, в то время в Тавриде не было никаких тавров. А термин скифы вообще охватывает территорию от Дуная до Волги и применительно к IX и более поздним векам является архаизмом. Вновь видим тех же мадьяр (венгров) в низовьях до моря. Обратим внимание на фразу патриарха Фотия, что нападавшие пришли из мест, где моря без пристаней. А здесь на Черном море имеется не только порт и пристань Херсонес, но и другие порты. Т.о., отпадает Таврида.

Таманский полуостров. Согласно [51]: «С юго-запада он омывался Черным, с севера – Азовским морем, а с востока его граница условно проходила по старому руслу реки Кубань. … В исследовании И.И. Ляпушкина впервые в культурном слое Таманского городища выделяется два периода – хазарский и русский.» В монографии археолога В.Н. Чхаидзе [225] отмечается, что «главным центром одной группы поселений являлась Таматарха. Фанагория, находилась на другом острове, отделенном протокой – древним руслом Кубани (Шимардинский рукав). Непосредственно в зону влияния Таматархи входили пять малых и средних по размерам поселений, которые располагались от нее не более чем в часе ходьбы. В период с третьей четверти VII в. до конца X в. на территории Таманского полуострова сложилась и существовала развитая многоступенчатая система расселения с городами-портами Таматархой и Фанагорией – центрами торговли и ремесла». Относительно экономики региона [225]: «Основой экономики являлось комплексное скотоводческо-земледельческое хозяйство, ведущую роль в котором играло некочевое, основанное на постоянных сельских поселениях, пастбищное скотоводство. … Фауна свидетельствует о наличии в средневековье как степных, так и лесных массивов на Таманских островах. Дикая фауна сильно отличается от современной. Процентное содержание костных остатков различных групп животных Таманского городища: а) среди домашних животных – бык (Bos gaurus brachyceros Rut) – 35,4 %; мелкий рогатый скот (Carpa aut oris) – 18,0 %; овца (Ovis aries) – 17,3 %; коза (Carpa hircus) – 8,4 %; лошадь (Equus caballus domesticus) – 6,5 %; б) среди дикой фауны – кавказский благородный олень (Cervus elaphus maral) – 4,1 %; кавказский зубр (Bison bonasus caucasicus) – 1,6 %; дельфин-белобочка (Delphinus delphis) – 0,4 %; кавказский лось (Alces cavcasicus) – 0,3 %; лошадь – степной тарпан (Equus gmrelini) – 0,2 %; Заяц-русак (Lepus europaeus) – 0,1 %; бобр речной (Cartos fiber) и куница каменная (Martes foina) – по 0,04 %. Таким образом, из реестра костей видно, что в средневековый период основным занятием обитателей Тамани являлось скотоводство. Охоте на диких зверей и птиц, а так же рыболовству, как подсобным занятиям, уделялось не слишком много внимания. Объектом охоты в большинстве случаев выступали крупные копытные – зубр и благородный олень, которые в то время водились в изобилии на территориях, прилегающих к дельте Кубани.» Основываясь на этих данных – не приходится говорить о меховом промысле, а данные археологии [122] говорят, что славян на Таманском полуострове в рассматриваемый период не было. Но ведь Ибн Хордадбех [214] писал о том, что купцы-русы торгуют не только мечами, но и мехами из земли славян. Поэтому версию о локации Руси на Таманском полуострове отклоняем.

Остается возможная локация нападавших в междуречье Дона и Донца – территория салтово-маяцкой археологической культуры (СМК). Здесь и меха в лесной зоне, и по археологу В.В. Седову «неизвестные летописцу донские славяне», и выходы как в Черное море (через Азовское), так и в Каспийское (через переволоку Дон-Волга). Племенная принадлежность “донских славян” до сих пор неизвестна, поэтому везде они записаны в кавычках. Они выделяются лишь по археологическим свидетельствам – находкам особой археологической культуры – боршевской [172]. Эту культуру (бассейн Верхнего и Среднего Дона) пытались связать с вятичами и северянами. Но отношение “донских славян” к вятичам и северянам до сих пор остаётся неясным. Поэтому ученые полагают, что они принадлежали к отдельной территориальной группировке, название которой не дошло до нас. А.В. Кожемякин [85], основываясь на топонимах со словом «русский» на восточной границе Подонья, определяет территориальные границы: Русский бор (Шиловский), Русский Рог (Воронеж), Русский лес (село Подгорное), Русская сторона (около Титчихи), село Русская Журавка (Верхнемамонский р-н). Названия со словом «русский» располагались по лесной полосе от устья реки Тихой Сосны до села Подгорного на Дону. Они обозначали пограничную полосу между русами и хазарами, поскольку эта территория соприкасалась с территорией с «козарскими» (т.е. тюркскими – хазарскими) названиями – урочище Козар, Козарский брод, Козарское поле и даже Козарское пустое место. С другой (западной) стороны поселения русов найдены [136], в частности, от Старого Оскола до Валуек. Сами поселения тяготеют к островному расположению, и их топография явно несет защитную функцию. В целом экономика данного населения в VI-VIII вв. носила торговый характер, с ограниченными возможностями. Транспортными артериями были реки Оскол, Уда, Хотомля, Большая Бабка, Нежеголь, Разумная, впадающие в Северский Донец и Дон. Боршевские поселения Подонья представлены селищами и городищами – Борщёвское, Воргольское, Титчиха и др. Согласно археологу С.А. Плетневой [155], к VIII-IX вв. относятся городища – Дмитровское (на р. Короча), Нежегольское, Волчанское (на р. Волчья), Салтовское (на Донце), Кабаково (устье р. Уда), Хорошево, Донецкое, Водяное, Мохначево (на Донце), Коробовы Хутора (на Донце), Гомольша (устье р. Гомольша). «Селища-посады рядом с городищами превышают размерами сами городища в соотношении от 1:2 до 1:7. … Размеры селищ обыкновенно очень значительны: длина вдоль берега реки доходит до 1 км, ширина до 200-300 м.» Археолог приводит список из 20 сел, расположенных близ городищ VIII-IX вв.

В результате арабо-хазарских войн в 40-х годах VIII в. в Подонье была переселена большая часть населения Алании (подвергавшейся нападениям арабов). Здесь есть необходимость в уточнении, касающемся похода Мервана в 737 г. В ряде работ со ссылкой на аль-Куфи (ум. в 926 г.) сообщается, что Мерван вышел за Дон, где захватил (увел в плен) 20 тысяч славянских семей. Не было в то время славян на нижнем Дону. Славянские поселения на нижнем Дону фиксируются только с IX века [221]. Но там уже прочно обитали болгары, оставшиеся от Великой Болгарии Кубрата. Нет заключения о славянстве нижднедонских поселений и городищ по результатам археологических раскопок и в [7].

Аланское население до этого вело устойчиво-оседлый образ жизни. Очевидно, что в первую очередь хазары переселяли мужское население – охрана северо-западных пределов каганата. Но и само население алан перебиралось, чтобы выжить. По [52]: «Долихоцефальные аланы, с узким и высоким лицом, сильно выступающим носом, оставившие катакомбные могильники в верховьях Северного Донца, Оскола и Дона, были сходны со средневековыми группами Северного Кавказа…». Экономика алан отличалась высокой культурой земледелия, скотоводства. Они имели многоотраслевое ремесло. Согласно [136]: «Свои поселения аланы устраивали на пустующих землях правых берегов рек Оскол, Северский Донец, Дон, Тихая Сосна. … Тщательный анализ стратиграфии поселения позволяет утверждать, что и после прихода алано-болгар коренное население никуда не сдвигалось и не уходило. Оно осталось на месте. Но в результате активного контакта с пришлым населением его материальная культура приобрела новые признаки – ныне салтово-маяцкая археологическая культура (СМК). В этническом плане местное население продолжало успешно развиваться, но уже не как самостоятельный, а составной компонент нового этнического объединения.»

Смешанные браки в течение трех поколений устойчиво дают новый этнос. Этот этнос представлял собой смесь аборигенов и алан-переселенцев. Согласно [93], чем теснее, крепче и длительнее были территориальные связи этих этнических групп, тем «более менялся, в буквальном смысле, облик алан лесостепного варианта. Происходило слияние двух этносов, постепенное превращение их в единый народ». Д.Т. Березовец в [13] писал: «В советской историографии живет наивная мысль, что русы – часть восточного славянства, что понятие и рус и славянин – идентичны. Утверждение это специально не обосновывалось. … Подводя итоги, нам кажется, что можно обоснованно утверждать, что все сообщения того времени VIII – начало X вв. трактуют русов и славян как разные народы. … русы были численным народом, жили ближе к арабскому миру и вступали с ним в более тесные отношения. … Восточные авторы знали население салтовской культуры под именем русов.» В итоге Д.Т. Березовец пришел к выводу, что: «русы арабских и персидских авторов жили между Доном и Северским Донцом и на побережье Азовского моря.»

Казалось бы, найдена локация русов. Но проверим это утверждение с зр. археологии и нумизматики.

В археологическом плане этот регион «раскопан» прилично. На Северском Донце городища: Дмитриевское, Крапивенское, Волчанское, Графское, Верхне-Салтовское, Старо-Салтовское, Хотомельское (Кодковское), Мартовское (Гумнинья), Кочетковское, Кабаново, Мохначево, Коропово, Гомольшанское (Сухая Гомольша), Огурцово, Хотомлянское, Мартовское, Пристень, Кицевское, Вербовское, Райгородское, Осиянская Гора, Царино (Маяки), Сидоровское, Татьяновское, Святогорское, Теплинское, Кировское, Новоселовское). Восточнее Сев. Донца на реке Оскол городища (движение вниз по реке): Ездочное, Новооскольское, Песчанское, Афоньевское, Столбищенское, Ютановское, Пятницкое, Поминовское, Кузнецовское, Подгоровское, Подлысенское. На Тихой Сосне – Маяцкое, Верхне-Ольшанское, Красное, Алексеевское, Колтуновское, Муховское (Мухоудеровское), Острогожское, Павловское (пос. Павловский). По Дону: Борщево, Архангельское (Нежегольское), Костомарово, Карабут. Так что по данным археологов – достаточно развитый в экономическом отношении регион.

Относительно нумизматики – большого объема византийских монет того времени здесь не найдено. С Верхним Доном связаны два отдельных местонахождения. Они включают в себя не более четырех экземпляров, имеющих неясную атрибуцию (Тульская область, до 1822 г.; Елецкий район, до 1954 г.) [151]. Следует отметить, что в верховьях соседнего Окского бассейна прослеживается клад и два отдельных местонахождения византийских монет (Белёв, до 1807 г.; Серповое, 1892 г.; Серповое, 1896 г.). На Среднем Дону был найден клад византийских монет VII-XII вв., точный состав которого пока не известен (Ростовская область, XIX в.), и на реке Хопёр обнаружена одна медная монета в 40 нуммий (село Пады, до 1962 г.). В могильниках левобережья Нижнего Дона известны семь случаев обнаружения отдельных находок византийских монет, общее количество которых доходит до 12 экземпляров (Большая Орловка, до 1988 г.; Романовская, 1884 г.; Романовская, до 1988 г.; Саловский могильник, 1981 г.; Потайной могильник, до 1981 г.; Соколовская балка, до 1988 г.; Дорофеевский могильник, до 1988 г.). Клад византийских монет был обнаружен в устье Дона в станице Елизаветовская в 1901 г. Одна византийская монета Нижнего Дона (станица Пятиизбянская, до 1893 г.) тяготеет к месту древнего Волго-Донского волока и группе концентрации отдельных находок византийских монет, где фиксируется не менее 10 случаев их обнаружения (Водянское городище, до 1915 г.; Водянское городище, 1915 г.; Водянское городище, до 1916 г.; Водянское городище, до 1923 г.; Александровка, до 1903 г.; Рахинка, 1907 г.; Городище, 1892 г.; Красноармейский район, 1906 г.; Палласовский район, около 1915 г.; Денежный остров, 1926 г.). Еще один клад медных византийских монет происходит из пригорода Волгограда (Волго-Донская железная дорога, до 1926 г.). Найдены византийские монеты на месте Левобережного Цимлянского городища. В 1883 г. во время раскопок В.И. Сизова здесь были обнаружены монета и клад, точный состав которого не установлен. В 1887 г. раскопки Н.И. Веселовского – еще два экземпляра византийских монет с Левобережного Цимлянского городища. Одна монета была найдена в 1894 г. В период проведения раскопок накануне затопления водами Цимлянского водохранилища за три полевых сезона 1949-1951 гг. экспедицией М.И. Артамонова были найдены отдельно друг от друга в разных слоях 43 византийские (медные и серебряные) монеты: от Василия I Македонянина, 867-886 гг. до Роман IV, 1067-1071 гг.

Т.е. клады есть, но значительно больше арабских дирхемов, что и понятно. Восток здесь ближе, чем Византия. Тем не менее, все это уже свидетельствует и о наличии товаров, и о наличии купцов, и о наличии надежных торговый связей в отличие от других, ранее рассмотренных областей.

Относительно христианства. Прежде всего, христианство распространялось среди аланского населения еще в VII-VIII вв. Об этом есть письменные источники Епифания Монаха (писатель VIII-IX вв.) и сообщение Анастасия Апокрисиария (прожившего на Кавказе с 862 по 866 гг.). Значит аланы-переселенцы уже были знакомы с христианством. Археолог А.А. Спицын [193] рассматривал наземное Маяцкое городище вместе с его подземными святынями (Большими и Малыми Дивами), как «монастырёк – погост», обслуживавший в качестве погребального христианского центра значительную округу. Много вещевых находок обнаружено в культурном слое при Святогорском подземном монастыре. Таким же «монастырьком» располагало Холковское городище, статус обители которого подтверждается погребениями на его территории. Непосредственно после середины IX в., в связи с миссией Константина Философа, количество подземных обителей Подонья увеличивается. Что известно достоверно о миссии: а) в конце 860 или в начале 861 года император Михаил III отправил Константина Философа в Хазарию с важным дипломатическим поручением. По дороге в Хазарию Константин прибыл в Крым и посетил Херсонес; б) в Херсонесе Константин Философ провел какое-то время и открыл мощи св. Климентия; в) затем Константин Философ «направился в Хазарию к Меотскому озеру и к Каспийским воротам Кавказских гор». Этими сообщениями, в сущности, исчерпываются географические вехи путешествия Константина Философа. Далее в разных источниках следуют различные реконструкции. Тем не менее представляется интересной т. зр РПЦ [236]: «В рассматриваемой теме немаловажную роль играет вопрос о месте локализации Руси, совершившей поход 860 года. В житии святого Кирилла (Константина Философа) отмечается, что он с братом крестил язычников … Совершенно очевидно, что от святого Кирилла крестились тогда не хазарские, а какие-то другие племена, … которые до этого долгое время пребывали в тесном военно-политическом союзе с Хазарией и только по ошибке, по старой памяти были названы позднейшими авторами жития святого Кирилла «хазарами». … Византия, по старой традиции, могла рассматривать русов как подданных хазарского кагана, т.е. «рабов». Поэтому не удивительно, что после их набега в 860 году на Константинополь греки не только продолжают считать их «хазарами», но и направляют посольство к хазарскому кагану, где выясняют политический статус «неведомой» им Руси. Лишь после того, как в Итиле была подтверждена информация, что Русь не является данником Хазарии, греческая дипломатическая миссия могла начать переговоры с языческим князем (каганом) русов, что и нашло свое частичное отображение в агиографических сказаниях о святом Кирилле (Константине Философе).»

Относительно предположения Д.Т. Березовца о русах «на побережье Азовского моря». Археолог С.А. Плетнева пишет, что в Приазовье (северный берег), «начиная от устья речки Самбек до Кальмиуса, вдоль берега обнаружены остатки обширных поселений. Их размеры – до 1,5 км длиной и 200-300 м шириной. … находок керамики было вполне достаточно для того, чтобы уверенно датировать поселения в основном IX в. Всюду на этих поселениях преобладающим материалом являются обломки тарной посуды, преимущественно амфор (75%), а также лепных горшков и горшков, изготовленных на круге из глины с примесью морского песка (смешанного с мелкими ракушками) и орнаментированных сплошным линейным орнаментом. … На поселении у с. Натальевка удалось заметить пятна развалов каменных построек, возможно каменных цоколей глинобитных или даже турлучных домиков. Расстояния от одного до другого развала от 50 до 170 м; это были, видимо, беспорядочно разбросанные по всей площади домики и окружающие их широкие дворы. Таков этот район Приазовья, исследование которого только начато.» Западнее, вдоль берега Азовского моря, тянутся аналогичные большие поселения. Есть они и на берегах, впадающих в залив и в море речек и рек. Это подтверждается разведками по Миусу, где попадались сравнительно небольшие поселения. «Исследования в этом районе еще впереди.» В отличие от северного берега, «для южного берега Таганрогского залива и впадающих в него небольших рек (Ей, Куго-Еи, Сосыки) наиболее характерным типом памятников являлись т.н. обитаемые полосы. Керамика представлена в основном обломками амфор (70%) и лепных горшков (20%). Кухонных гончарных и столовых лощеных сосудов – очень мало. Основная масса амфорного материала датируется концом VIII-X вв., но попадаются среди них и более ранние. Можно заключить, что все амфоры привозные, очевидно из Тамани и Крыма, хотя какая-то часть могла попасть сюда и из более далеких византийских провинций. Южнее Таганрогского залива берег Азовского моря сильно заболочен. Ширина заболоченности очень значительна: от 15 до 50 км. Раскопки на памятниках Приазовского варианта продолжаются.» Т. о., утверждать о достоверных поселениях русов в IX в на северном побережье Азовского моря пока проблематично.

Вот теперь можно с большей уверенностью утверждать, что первичная локация Руси была именно в междуречье Дона и Донца. И эта Русь не была в этническом плане славянской.

Ряд историков считает, что упоминание Руси видится в одной из дарственных грамот Альтайхскому монастырю короля Людовика II Немецкого от 16 июня 863 г. Где-то в Энском лесу между Дунаем и слиянием рек Урль и Иббс (Верхняя Австрия) упоминается некая Ruzaramarcha. Она подтверждает земельные пожалования, сделанные Карлом Великим Альтайхскому монастырю в Баварии. Согласно одним исследователям (О.И. Прицак и А.В. Назаренко), слово Ruzaramarcha состоит из двух частей – Ruzara и marcha (марка). По О.И. Прицаку [164], Ruzaramarcha относится к кельтско-фризскому прототипу и обозначает марка Руцов (Ruzarii – руцарии). По А.В. Назаренко [132], первая часть слова представляет собой Ruzari – древнее верхнегерманское слово «русь» и название означает Русская марка. Автор трактует Ruzaramarcha, как колонию купцов из «Киевской» Руси, вот только в это время нет еще ни княжества, ни Киева. Более того, после IX в. это слово исчезает из хроник. Другую т. зр. излагает Виноградов А.Е. [27]. По его мнению: «следы происхождения слова Ruzaramarcha могут вести на Апеннины. … ничто не мешало топониму Ruzaramarcha образоваться именно по итальянской модели, т.е. он был записан немецкими монахами, возможно, с уст итальянских купцов, для которых Ruza – это место на реке, где судно закручивало течением, а area – его окрестности.» Такова неоднозначность в трактовке формы Ruzaramarcha, поэтому данный вопрос остается открытым.

Упоминание Руси есть в «Баварском географе». Он представляет собой описание городов и областей к северу от Дуная, т.е. список народов и племён, преимущественно славянского происхождения, населявших в 1-й половине IX столетия территории восточнее Франкского государства. В нем упоминаются … Caziri, Ruzzi, … Согласно О.И. Прицаку [164], это слово фонетически должно звучать как руцци, но вероятной локации не предлагает. О.Н. Трубачев [207] отмечал “феномен архаичной древнерусской гидронимии на Дону, в верхних двух третях его течения, как бы на подступах к Приазовью, бросается в глаза даже при первом взгляде. … Есть вероятие, что именно здесь начал шириться этноним Рус, Русь, почему говорят о Донской Руси. … Возьмем тот факт, что в достаточно своеобразном «Описании городов по северному берегу Дуная» четко названы Ruzzi, … в недвусмысленном контексте, по соседству с хазарами (Caziri), что как бы возвращает нас в Приазовье и Подонье.»

Первым, достоверным, сообщением о русах в IX в., является сообщение Ибн Хордадбеха [214], датируемое двумя изданиями: 1) 232 г. х. (846-847 гг.) и 2) 272 г. х. (885- 886 гг.). «Если говорить о купцах ар-Рус, то это одна из разновидностей (джинс) славян. Они доставляют заячьи шкурки, шкурки черных лисиц и мечи из самых отдаленных [окраин страны] славян к Румийскому морю. Владетель (сахиб) ар-Рума взимает с них десятину (ушр). Если они отправляются по […] – реке славян, то проезжают мимо Хамлиджа, города хазар. Их владетель (сахиб) также взимает с них десятину. Затем они отправляются по морю Джурджан и высаживаются на любом берегу. Окружность этого моря 500 ф. Иногда они везут свои товары от Джурджана до Багдада на верблюдах. Переводчиками [для] них являются славянские слуги-евнухи (хадам). Они утверждают, что они христиане и платят подушную подать (джизью).» Название реки в оригинале испорчено, поэтому не будем строить догадки. Под Румийским морем Хордадбех понимал Средиземное море. Пошлину платили, проходя проливы. Река славян – Волга; город Хамлидж – город в низовьях Волги. Что позволяет сделать вывод, что упоминаемые Хордадбехом русы жили возле крупной (ых) реки (рек), имеющих выход в Волгу и моря (Черное и Азовское). Поскольку в то время невозможно было преодолеть Днепровские пороги, то из самых отдаленных (частей) страны Славян русы шли к морю в IX веке по Дону или Северскому Донцу (который выходит в Дон). Именно по Нижнему Дону можно выйти в Азовское и далее в Черное море или по переволоке Дон-Волга – на Каспий.

Что интересного во фразе Хордадбеха? «Владетель (сахиб) ар-Рума взимает с них десятину (ушр).» Византийцы еще до нападения контактировали с купцами-русами. Взимая пошлину в 1\10 от стоимости товара, “таможенники” Византии все поступления пошлин фиксировали: от кого и сколько. Значит до похода 860 г. византийская таможня русов не фиксировала или они могли быть зафиксированы под другим именем (м.б. под хазарами).

Отдельно необходимо остановиться на товарах купцов-русов. Если с мехами в лесной зоне не проблема, то больше дискуссий развернулось вокруг мечей. Сразу отметим, что возможность торговать мечами свидетельствует о достаточном их количестве как товаров! Кто-то убежден, что это франкские (каролингские) мечи, привозимые скандинавами. Кто-то, ссылаясь на Ибн Русте (ум. в 912 г.), пишет о «сулеймановых» мечах русов.

Каролингскими мечи назвали уже в наше время, в честь династии Каролингов, правителей франкского королевства, которое было основным центром производства мечей в Западной Европе. Кроме франков, мечи производились еще в Норвегии, на северо-западе Германии и юге Скандинавии, в англосаксонской Англия, в Дании.

Относительно «сулеймановых» мечей, отметим, что фразу Ибн Русте «мечи у них сулеймановы», Д.А. Хвольсон перевел ошибочно – "мечи у них Соломоновы" [6]. Аль-Кинди (801 – 873 гг.) в трактате «О различных видах мечей и железе хороших клинков и местностях, по которым они называются» в переводе Хаммера (Journ. Asiat. 1854, р. 75) также говорит об этих мечах, но как о мечах "Selman" (австрийский перевод; во французском переводе – "Seilan"). "Selman"– тюркское слово, означающее "совершенный, надёжный, дружественный, благополучный". "Seilan" – тоже тюркское слово, но употребляемое, когда нужно подчеркнуть изящность и стройность. Ал-Кинди делит мечи изготовленные «из мягкого и твёрдого железа» на два класса – «франкские (ал-фаранджийа) и сулайманийские (ас-сулайманийа)». Согласно аль-Кинди, сулеймановы мечи по своему внешнему виду отличаются от франкских мечей и близки им лишь по качеству металла.