Древние Боги

Стального Барса настойчиво потянули за рукав, и он, обернувшись, увидел бледное лицо Эррилайи:

– Что? Что ты чувствуешь?

– Смерть… – побелевшими губами прошептала девушка, и воеводе показалось, что она вот-вот потеряет сознание. – Они идут…

– К бою! – закричал Рутгер. Он и раньше присмотрел место у подножия большого валуна, на вершине какого расположился Хортер с Кали. Это было самое высокое место в округе, и можно было ещё издалека заметить приближающегося противника. Он сразу же представил себе плотный строй вигов, стоящий полукругом, спиной к валуну, и на нём нескольких стрелков, выцеливающих наиболее ретивых мутантов. До люка, ведущего в Улей, люди, конечно же, не успеют добежать, так что остаётся только одно – биться до последнего. Выйдут ли они победителями из этой сечи? Мутанты никогда не ходят маленькими отрядами, и наверняка их будет не меньше сотни. Если это будет так, то у вигов есть все шансы выиграть бой.

Он посмотрел на воинов Древних, испуганно озирающихся по сторонам, и зло сплюнул. Может быть, они и держат в руках самое грозное оружие в Обитаемом Мире, против коего не может никто устоять, но для них оно явно лишнее, и вряд ли они могут им уверенно, без паники, управляться.

Вигам не нужно было что-то говорить. Спаянные в боях они понимали друг друга с одного взгляда, и скоро через считанные мгновение у подножия валуна возник строй, ощетинившийся мечами и пиками, а на вершину скалы, к Хортеру, были подсажены стрелки Тормая. Все Древние были бесцеремонно затолканы внутрь образовавшегося полукруга, под присмотр Гардера. Теперь оставалось только ждать, и надеяться, что мутантов не так много, и от них всё же можно будет отбиться.

Долгое время ничего не происходило, и было слышно в установившейся тишине, как где-то высоко в небе тоскливо прокричал канюк. Можно было подумать, что Эррилайя ошиблась, но…

– Я вижу их! – раздался с вершины валуна голос «тёмного».

– Сколько? – тут же спросил Барс, мельком посмотрев на Древних. За всех своих бойцов он был спокоен, а вот как поведут себя эти люди? Чего от них можно ожидать? Даже через запотевающие, прозрачные личины было видно, как они бледны, и как в их глазах плескается страх. После того, как начнётся сеча, от них вряд ли можно дождаться какой-либо помощи.

– До них не меньше пятисот шагов, и я не могу их сосчитать. На взгляд около сотен!

– Проклятье! – не смог сдержаться воевода. Для четырёх десятков воинов это всё же больше, чем нужно. Даже если учесть, что у людей выгодная позиция, что они будут действовать слаженно, и будут держать строй, они не смогут долго держаться. Как бы мужественны и отважны они ни были, тварей слишком много, и, в конце концов, они сомнут людей.

– Наши солдаты вооружены автоматами! – сквозь маску закричал Михаил, и, видимо боясь, что его никто не услышит, решительно рванул личину с лица.

Несколько мгновений он стоял, как рыба, выброшенная на берег, судорожно хватая ртом холодный воздух, потом в каком-то отчаянии, словно чувствовал приближающуюся смерть, закричал снова:

– Автоматы смогут остановить хоть тысячу мутантов!

Воевода понял, что Древний говорит об этих странных арбалетах, но видел в их владельцах слабых, беззащитных, как дети, людей. Их всего несколько человек, как они смогут остановить две сотни тварей? Но ведь это и есть оружие когда-то могущественной цивилизации! Что, если Михаил прав, и сейчас сами виги смогут увидеть то, о чём слышали только в легендах, и когда-то видели только на картинках в Храме Бессмертного Тэнгри, в книгах, добытых в Мёртвом Городе?

Рутгер переглянулся с Сардейлом, и они поняли друг друга без слов. Ветеран сразу сообразил, что делать, и тут же зычно отдал приказ:

– Ступени!

Воины засуетились, и совсем скоро из живых тел, из спин, обтянутых кольчугами, выстроилась лестница, ведущая на вершину валуна. Люди в блестящей зелёной коже поняли, что от них требуется, и все, кто держал в руках арбалеты, неловко полезли наверх, потеснив стрелков Тормая.

Воевода легко взбежал следом за ними, и лестница тут же рассыпалась, снова полукругом окружив подножие валуна. Никто ещё не знал, что из этого всего выйдет, и не зря ли они понадеялись на оружие Древних Богов. Смогут ли эти, трясущиеся от страха люди, сражаться? Оставалось надеяться на то, что при виде врага они соберутся, и, воспрянув духом, понимая, что пощады не будет, начнут биться не жалея себя.

Твари приближались. Уже можно было явственно расслышать их крики, и в расщелинах между холмиками мелькали их омерзительные морды. Сколько времени прошло со дня их последней битвы? Неделя? Кажется, это было только вчера. Стальной Барс помнил заячьи взвизги мутантов, когда проламывал тяжёлым перначом их черепа, помнил всплески в лицо обжигающей крови, и то как страшно скалили острые клыки без устали нападающие исчадия ада. Рядом звонко звенел меч Аласейа, и громко ухал, торжествующе смеясь, Сардейл. Среди всеобщей свалки было трудно понять, кто одерживает верх, только по тому, как перекликались между собой воины, становилось понятно – строй держится, и будет держаться столько, сколько нужно.

– Приготовиться к стрельбе лёжа! – скомандовал один из Древних, и воины опустились на камень, выставив перед собой такие странные, и лишь отдалённо напоминающие оружие, арбалеты. – Заряжай! Целься!

Звонко защёлкал металл, и сосредоточенные взгляды уставились вперёд, перед собой, где в более просторной расщелине, шагах в ста от валуна, начали собираться мутанты, образовывая подобие строя, чтобы всем скопом обрушиться на людей.

Рутгер с улыбкой смотрел на все эти решительные приготовления, и всё ещё не мог поверить, что из этого что-то может получиться. Увидев, что стрелки приготовились, он уже собирался отдать приказ своим воинам, чтобы те спустили тетивы, как всё тот же Древний снова подал команду:

– Короткими! По противнику! Огонь!

Будто тысячи гроз обрушились на окрестности. Словно сам Бессмертный Тэнгри разозлившись на мутантов подал свой громоподобный рык, и решил спасти своих сыновей. Что-либо разобрать уже было невозможно, всё слилось в оглушительном грохоте, и никто уже не слышал, что кричит рядом стоящий товарищ. От этого хотелось бежать, спрятаться так, чтобы никто никогда не смог найти, но усилием воли Стальной Барс заставил себя остаться на месте, и взглянуть туда, откуда надвигались мутанты. Что-то невидимое, гораздо стремительнее, чем арбалетные болты, ломало, корёжило их ряды, пробивало панцири, доспехи, щиты, и твари валились десятками, как снопы, замертво. Иногда что-то мгновенное, как зелёная молния, мелькало в направлении умирающих исчадий ада, и можно было заметить, как это что-то безошибочно находит свою цель.

Оружие в руках Древних тряслось, изрыгая грохот, дым, пламя, и от этого становилось ещё страшней. Казалось, что ещё немного, и они не смогут удержать в руках это дьявольское оружие, и оно будет повёрнуто против них самих. Но нет, это только казалось.

Не слыша самого себя, Рутгер что-то закричал, и даже не смог бы сказать самому себе, отчего. То ли от страха, перед всем увиденным, то ли от радости, что монстры гибнут, так и не дойдя до валуна, и похоже, что вмешательство вигов так и не понадобиться. О, как он ошибался глядя на жавшихся кучкой Древних! Они нашли в себе силы встряхнуться, и мужественно встретить врага. Так значит легенды о Богах не просто легенды? Значит, в них всё же есть доля правды, и их оружие действительно так страшно? Так значит, они всё так же могущественны и сильны, как и их предки, погибшие тысячу лет назад?

* * *

Глава 21.

Они расположились возле лениво горящего костерка, в большой комнате, отдельно от всех жителей второго уровня, и как объяснил Михаил, запирая за ними стальные двери, здесь им никто мешать не будет. В глаза всё так же упрямо лезли обшарпанные стены, слоями отпадывающая краска, штукатурка, обломки мебели, круглая дыра в закопчённом потолке, куда уходил дым. Кажется, ничего и не изменилось, только на этот раз комнату освещало несколько тусклых, стеклянных светильников, что Древние называли смешным словом лампочка.

– Это последняя наша еда. – Угрюмо изрёк Сардейл, помешивая деревянной ложкой закипающий кулеш, в большом котле. – Сюда бы не мешало добавить масла, да несколько здоровых кусков мяса. Ты слышишь меня, Рут?

Нет. Совсем не мыслями о еде была занята голова воеводы. Он думал о том, что видел днём, и пытался сам как-то это всё осмыслить. В ушах до сих пор звенело, и разговоры воинов слышались, как через толстый слой пакли. Но всё это казалось пустяком по сравнению с тем, что произошло на поверхности, когда на них напали мутанты.

Он слышал, как о чём-то шептались воины, как они говорят о какой-то ерунде, только не о том, что они сами видели. Может быть, должно пройти какое-то время, прежде чем они решатся заговорить об оружии Древних, и о его всесокрушающей силе? Что же это? Может быть, страх, или что-то другое, что невозможно объяснить словами, а можно только чувствовать с замиранием сердца? Почему об этом никто не хочет говорить, словно это страшное проклятье, и как только вспомнишь про него, оно сразу же обрушится на людей? Почему все так подавлены превосходством Древних над ними, гордыми северянами? Ведь они не враги! Или, всё же…

– Коур был прав. – Вымолвил Аласейа, задумчиво глядя в огонь костра. – То страшное оружие, о каком говорят наши легенды, действительно существует.

– Разве у тебя были сомнения на счёт этого? – обрадованно спросил воевода. Наконец-то! Хоть один решился заговорить о том, что, безусловно, у каждого было на уме.

– Честно? – росс улыбнулся. – Ты же сам видел их. Можно ли подумать, что это потомки тех, кто тысячу лет назад правил миром? Они маленького роста, слабы, и совершенно беззащитны вне своего Улья.

– Вот тут я могу с тобой поспорить. – Рутгер усмехнулся. – Днём они показали нам, что могут сокрушить любого противника.

– Так ли это на самом деле? Две сотни мутантов невесть, какая сила. Мы бы, наверняка, и сами смогли отбиться от них. Мой отец всегда говорил, что, то, что ты видишь, может не совсем соответствовать действительности.

– Не будешь же ты утверждать, что той бойни, наверху, не было! – Поражаясь словам друга, воскликнул воевода.

– Я совсем не это хотел сказать. – Примиряюще улыбнулся Аласейа. – Может быть это единственное, что и осталось у Древних, и они, решив напугать нас, показали это. Как они называются? Никак не могу запомнить… – Царь Россы поморщился, пытаясь припомнить простое, и в то же время, трудно произносимое слово.

Все собравшиеся у костра слышали его слова. Этим он как бы приглашал принять участие в беседе, но северяне выжидающе молчали, и только Лурфар откликнулся, слегка наморщив лоб:

– Они называли своё оружие автоматами.

– Дьявол меня раздери, если я видел что-либо более страшное, чем эти автоматы… – пробурчал Архорд, и сейчас на него никто не прикрикнул. Он посмотрел на застывшие лица воинов, на то, как сыто отпыхивается кулеш, разваренным зерном, и осторожно, словно боялся спугнуть свою удачу, продолжил: – Разве вы не видите, как нам повезло? Мы должны потребовать у Богов это оружие в счёт уплаты долга по нашему договору! Получив автоматы, мы будем сильны как никогда, и возвысимся над всеми странами Обитаемого Мира!

Наверное, каждый подумал об этом. Действительно, если завладеть этим, это будет новая эра. Эра рассвета страны Лазоревых Гор. Можно будет без труда изгнать иноземцев, что сейчас захватили горы, или просто уничтожить. Под страхом смерти диктовать лордам свои условия, и быть уверенным, что они точно будут выполнены. Тогда уже не возникнет никаких сомнений, кто станет Владыкой. Проклятье! Может это и имела в виду Эррилайя делая свои предсказания? Она предчувствовала это?

– Соблазн велик. – Тихо проговорил Аласейа. – Владение таким оружием может всё изменить в Обитаемом Мире, но есть одно, но… Древние никогда не дадут нам автоматы. Они побоятся, что оружие будет направлено против них.

– Можно убедить их в том, что мы не сделаем им ничего дурного. – Тут же, будто только и ждал этих слов, вставил лорд.

– Думаю, что это пока невозможно. Мы совсем не знаем друг друга, и ещё не научились доверять.

– Будь я проклят! Зачем ждать, и в чём-то их убеждать? – Пророкотал Сардейл. – Я уже как-то предлагал просто захватить это дьявольское оружие, а Древних просто перебить. Ведь всё, что нам надо, мы можем снова увидеть уже завтра!

Стальной Барс вскинул голову, и посмотрел на ветерана:

– Друг мой, неужели это говоришь ты? Неужели ты предлагаешь такое коварство? Где твоё благородство и честь?

– Когда на кону стоит судьба моей страны, о благородстве и чести можно забыть. – Твёрдо, не моргнув и глазом, ответил Сардейл, а багровый шрам на лице, налился кровью.

Может быть это и правильно? В стране Лазоревых Гор идёт война, гибнут люди, и Рутгер сам был готов продать душу Дьяволу, лишь бы оказаться там, и если не прекратить это кровопролитие, то хотя бы помочь своим соплеменникам. Может действительно стоит забыть про все свои обещания, клятвы, и в следующий раз захватить автоматы? Их будет немного, и всё же этого будет достаточно, чтобы обратить в бегство многотысячные войска! После этого северян будут считать бесчестными, коварными, подлыми людьми, но результат уже будет получен, и какая разница какой слух будет идти в Обитаемом Мире? В конце концов, ложь и обман можно будет пустить для благих целей! Разве сможет какое-то племя или народ противостоять нашествию мутантов? А виги смогут, благодаря тому, что возьмут силой у Древних Богов, и очистят землю от исчадий ада!

Всё это как молния промелькнуло в голове воеводы, но он всё ещё колебался, не решаясь склонить чаши весов в какую-то одну сторону. Да, росс прав. Соблазн слишком велик. Какой же путь избрать? Скользкий, предательства и коварства, но сулящий хоть какие-то выгоды, или всё же остаться верным своему слову, клятвам, и получить за это ничтожно малое? О, Боги! А разве само благородство имеет какую-то цену? Разве за него чем-то платят? Ведь это вечные устои, и на них держится сама жизнь!

Рутгер сжал зубы, почувствовав на себе десятки взглядов. Он знал, что виги примут любое его решение, и будут выполнять его приказы, пусть даже это и приведёт их к гибели. Сейчас будто два разных человека боролись в нём, и ни один не мог одержать верх. Один настойчиво шептал в ухо, что жизненно необходимо захватить оружие Древних Богов, и будь что будет, другой же говорил, что это подло, низко и не достойно благородного человека. Что же выбрать? Как повести себя? Остаться прежним, и может быть, обречь свой народ на уничтожение, или, наплевав на всё получить то, ради чего затевался весь этот поход с самого начала?

– Эрли, что ты видела? – Рутгер так и не решился что-либо сказать. Ему требовалось всё это ещё раз взвесить, обдумать, и может быть, с кем-то посоветоваться, не чувствуя на себе десятки глаз. Так трудно ему ещё никогда не было. Это было даже хуже, чем узнать, что его друг детства, с кем он делил последний кус хлеба и глоток вина, наёмный убийца, посланный его же и убить. Где же сейчас душа Герфура? Нашла ли успокоение, или так и мечется между Очагом Бессмертного Тэнгри и адом? Он его простил ещё в тот миг, когда тот пожертвовал своей жизнью ради него, но смогут ли простить его другие воины, и дадут ли высечь его имя на Красной Стене?

Что же скажет Эррилайя? Была слабая надежда, что её видения могут подтолкнуть на какой-то обоснованный шаг, и может, даст возможность оправдать своё ещё не совершённое предательство. Проклятье! Неужели он уже решился на это? Нет! Не может быть! Стоит ли терять новоприобретённых друзей, ценой обладания более совершенного оружия? Ведь они могут научить гораздо большему, чем будет то, что они захватят!

Девушка пододвинулась ближе к Рутгеру, и обняв его за руку, тихо, неуверенно, заговорила:

– Я видела высокую гору, какую ещё никогда в своей жизни не видела, а на склоне горы, прекрасный город. Я видела, как по его улицам текли реки крови, и как над его зданиями поднимался дым.

От её слов Стальной Барс вздрогнул, и ему вдруг стало жарко. Он сразу понял, что видела ведьма. Это священная гора Эрпон, и Вольфбур. Конечно он понимал, что рано или поздно ярвиры доберутся и до столицы Лазоревых Гор, и всё же надеялся, что это произойдёт как можно позже. Тогда, когда он уже вернётся домой. Ему почему-то казалось, что едва он пересечёт Чёрный Лес, то всё сразу изменится, воины кланов соберутся, воспрянут духом, и погонят иноземцев со своей земли. Как всё это будет происходить, и какие силы остались у вождей, он не думал. Просто был уверен, что так и будет. Может, на эти мысли повлияли уверенные предсказания ведьмы? Когда же всё это будет? Сколько мирян и воинов погибнет, прежде чем это случится?

Захотелось вскочить, что-то начать делать, каким-нибудь чудом перенестись в Лазоревые Горы, и, вырвав из-за пояса пернач, броситься на врага. К сожалению, это невозможно, но, оружие Древних… Даже если они его захватят, пока вернуться домой, что они увидят? Разорённую, безлюдную страну, где хозяйничают жестокие иноземцы? С помощью автоматов они, конечно, смогут отомстить, но не будет ли поздно? Что достанется Стальному Барсу, когда он возьмёт в руки золотой меч власти?

– Я видела стройные ряды всадников в чешуйчатых, блестящих доспехах, а за ними шли толпы воинов в мехах, похожие на диких зверей. Видела, как ведёт в бой тварей из Чёрного Леса однорукий вождь…

– Ты не ошиблась? Ты действительно это видела? – спросил Рутгер, заглядывая в глаза Эрли, полные слёз.

– Я всегда говорю только то, что видела. – Твёрдо, побелевшими губами вымолвила ведьма.

Воины напряжённо молчали, боясь нарушить молчание, придавленные словами девушки. Каждый думал о чём-то своём, переносясь мыслями за десятки поприщ отсюда. У каждого из воинов остался кто-то дома, о ком нужно было заботиться. Что с ними стало в охваченной войной стране? Живы ли? Имеют ли кусок хлеба на завтрашний день, да и будет ли у них вообще это завтра?

– Никогда бы не подумал, что «тёмные» будут нашими союзниками. – Пробурчал Сардейл с усмешкой. – Мёртвая Голова оказался неплохим парнем! А, братья?

– Ты сказала, что видела всадников в блестящих доспехах, – с волнением в голосе спросил Аласейа, поворачиваясь к девушке. – Ты не могла ошибиться?

– Нет. Я видела россов.

– Хвала Богам! – улыбнулся царь. – Мой брат Иштер решил не дожидаться меня, и пришёл на помощь своим союзникам. Кое-кто из бояр, конечно, может этому воспротивиться, но он вряд ли будет их слушать. «Железнобокие» не дадут свой братский народ в обиду!

– Ярвиры штурмуют Вольфбур. – воевода поднялся, хотя и не хотелось выскальзывать из волнующих объятий Эрли. Он чувствовал, что ему нужно что-то сказать, зажечь в зачерствевших сердцах северян надежду, и дать понять, что не всё потеряно, и они смогут вернуться домой не в опустошённую войной страну, а на долгожданную родину, что встретит их с радостью. – Я знаю, что виги… – взгляд Барса упал на Тормая, тех немногих заулов, выживших в походе, и он, не желая обидеть их, тут же поправился: – … народ Лазоревых Гор отстоит Вольфбур. Союзники придут на помощь, и они изгонят захватчиков с нашей земли. Может быть, это произойдёт не скоро, и в битвах погибнет много людей, но победа будет за нами, и мы вернёмся в прежнюю страну, свободную и гордую.

– Не хочешь ли ты сказать, что нам не нужно оружие Древних Богов? – тут же спросил Архорд, не смотря на все усилия Ярва одёрнуть своего подопечного.

Да. Это именно то, что и хотел сказать Рутгер. Незаметно для самого себя он принял решение, и как ему казалось, самое верное. Сейчас, чем больше думал он об этом, тем больше удивлялся, как вообще ему могла прийти в голову мысль нарушить раз данное слово. Как бы он смог жить дальше, если бы хоть раз нарушил клятву? Разве он смог бы успокоить, и как-то задобрить собственную совесть?

– А зачем оно нам? – Ответил вопросом на вопрос воевода. Он не хотел говорить с лордом, всё ещё злясь на его прошлые грехи, и всё же говорил, потому что другие воины молчали в ожидании, и им нужно было дать понять, что принятое решение единственно верное и правильное. – Разве мы можем нарушить договор, уподобившись варварам, подло обмануть, убить Древних, и захватить автоматы? – странное, незнакомое слово всплыло из памяти само собой, и он невольно усмехнулся тому, с какой лёгкостью смог его произнести.

– Я могу привести сотни примеров, когда кто-нибудь пользовался нашим доверием, и легко шёл на обман. – Проговорил Сардейл, прищурив глаза, и глядя на Стального Барса.

– Теперь можно будет найти оправдание чему угодно. – Твёрдо сказал он. Рутгер был уверен, что поступает правильно, а то, что совсем недавно было искушение силой завладеть оружием Древних, списал на временное помутнение разума. – Не будем обманывать себя, и наших новых друзей. Я уверен, что они ещё нам здорово помогут в будущем, так что не стоит портить отношения только из-за того, что нам сегодня кажется, будто мы никак не сможем справиться без их оружия.

– Может быть ты и прав. – Сардейл немного помолчал, оглядываясь по сторонам, словно искал поддержки у воинов, но те молчали, и он с тяжёлым вздохом попытался оправдаться: – Я всего лишь хочу, чтобы мы выиграли в этой войне, и потеряли как можно меньше людей.

Да. Только поэтому ветеран мог предложить пойти на подлость. Нет, это не трусость. Разве можно его упрекнуть в этом? Он никогда не прятался от сечи, и всегда был в первых рядах со своей секирой. Был безжалостен к врагам и уничтожал всех, до кого мог дотянуться. Каждый мог предложить такое, не подумав.

– Император Геннах и Зурия, наверное, не стали бы думать об этом. – Заметил Болевил. – Зная их, я с уверенностью могу сказать, что они бы захватили оружие при первой возможности, и не остановились бы ни перед какой кровью. Если было бы нужно, они убили сотню Древних, и даже тысячу.

– Но мы, не император Геннах, и не Зурия. – Тут же откликнулся Барс. – Мы – виги. Благородные, и мужественные воины. Мы держим клятву, и верны своему слову. Кто может упрекнуть нас в предательстве?

Воевода обвёл взглядом воинов, и увидел, как они заулыбались, как потеплели их глаза. Кажется, неразрешимый вопрос, мучающий их весь день, всё же разрешился без ущерба для совести и всех жизненных устоев, впитанных с молоком матери.

* * *

Глава 22.

Странное ощущение. Словно ты и пленник, и почётный гость одновременно. Тебе разрешается идти куда угодно, делать что заблагорассудится, и в то же время постоянно ощущаешь на себе чей-то внимательный взгляд. Кто-то смотрит за тобой, и готов предостеречь от опрометчивого шага. Впрочем, что ещё можно ожидать от людей, что когда-то были должны умереть от руки челман, направленных тобой?

Фельмор знал совершенно точно, что все в этом лагере знали о его заговоре, и если бы было можно, предали его самой мучительной казни. Видел, как косятся в его сторону воины, как шепчутся между собой, когда он проходит мимо, и шлют ему проклятья в след. Гордо поднимая голову, он проходил мимо, словно и не замечал всего этого, и только придя в свой шатёр, какое-то отчаянье овладевало им, и он еле сдерживал желание броситься грудью на меч. Нет, это была не совесть. Он и сам понимал, что это чувство ему незнакомо, а если и жило когда-то в его сердце, то давно было вытравлено. Скорее всего, во всём этом был виноват крах надежд, и отсутствие какой-либо цели. Вернее, цель-то вроде и была, но сейчас он решительно не видел никаких средств, для её достижения. Чутьё, обострённо развитое за годы негласного правления, подсказывало ему, что всё возродится, как только в страну Лазоревых Гор вернётся Стальной Барс. Вот она, игра Богов. Теперь он ждал возвращения своего злейшего врага, кому когда-то желал смерти, подослал к нему в дружину ассана, лазутчика, и сейчас молил Бессмертного Тэнгри, чтобы с ним ничего не случилось. Разве ещё совсем недавно он мог бы подумать о таком?