Девять смертных грехов

– Ха! – Николас хохотнул, снова накидывая свой капюшон. – Значит, ты даже об этом успел подумать. Я так просто пытался ударить хоть как-нибудь.

– Позволишь? – к нам неожиданно подошел прелат Айялла и протянул руку к моему мечу.

Я бросил взгляд назад. Диего с оруженосцами тяжело дышали, оперившись на воткнутые в землю мечи. Слишком много чистоты они использовали, слишком много сил потратили, чтобы беспокоиться даже о сохранности оружия. И пока им было совсем не до разговоров.

– Этот меч подарила мне принцесса Астурийская после победы над иелчу, мне бы не хотелось отдавать его в другие руки, – я старался говорить вежливо, но голос при этом звучал твердо и зло.

А ведь если прелат попробует забрать мое оружие, я буду сражаться…

– Ты не мальчик, ты волчонок, – к нам подошла Мария. – Показываешь зубки тем, кто спас тебе жизнь. Никакого уважения.

– Мы все спасли друг другу жизнь…

– Хватит, – оборвался наш спор прелат. – Не нужно давать мне твой меч, я и так все увидел. Кстати, – он нагнулся к моему уху так, чтобы никто не услышал следующих слов, – очень сомневаюсь, что принцесса подарила тебе именно коллекционное оружие.

Коллекционное? Словно у героев древности или лучших воинов королевства? Да не может быть! Этот меч, конечно, хорош, но…

– Попробуй показать мечу себя. Если угадаешь его суть и сможешь заключить сделку, он раскроет свою настоящую силу. А я посмотрю, чего ты сможешь добиться и какую тень создать, – прелат выпрямился и развернулся на месте. – Николас, забери сердце вожака. Мы уходим.

– Сердце зверя принадлежит кондесу! – Диего пришел в себя и встрепенулся, осознав, что у него уводят из-под носа добычу.

– Кондесу останутся два малых сердца, большое нужно Братству, – Айялла склонил голову набок, буравя Диего взглядом, и тот сдался. Уже второй раз, уступая чужой силе и здравому смыслу.

Николас быстро присел над тушей волка-вожака, разрезал ему грудь и вытащил пульсирующий кусок мяса. Удивительно, но даже после смерти твари часть ее продолжала жить. Получается, этот волк оказался вроде того зверя, который принес возрождение роду де Полопов. Я видел, как сжались от гнева кулаки Диего, но он дал слово и не собирался его нарушать.

– Благородный поступок, рядом с тобой тоже могли бы вырасти хорошие тени, – Айялла оценил решимость Диего.

Он увидел все, что хотел, и теперь снова уводил свой небольшой отряд в темноту так и не отгремевшей грозы. Николас засунул сердце в специальный мешок из серебряных нитей и быстро догнал своего учителя. Мария же на мгновение задержалась рядом со мной.

– Знаешь, а ты ведь правильно сказал. Один раз ты спас мне жизнь, когда встал рядом и принял удар этого волка, – она не смотрела на меня, просто стояла рядом. – Пожалуй, будет нечестно, если я проигнорирую это. Держи, используй в самой крайней ситуации и помни: это может как спасти тебе жизнь, так и убить.

Все так же не глядя, она вытащила из кармана серебряный мешочек, вроде того, что использовал Николас, и бросила мне. Внутри звякнуло несколько монет, и девушка поспешила за своими товарищами по Братству.

– Золото? – Пабло незаметно оказался рядом со мной.

Я аккуратно развязал тесемки мешочка, и там действительно лежало около десятка монет.

– Нормально! – одобрил будущий барон Родригес. Искренне одобрил, на севере, откуда он пришел, всегда уважали звон чистого золота. – Кажется, хоть кто-то из нас сегодня в плюсе.

– Посмотрим, может, в малых волках тоже будут сердца, – Диего до последнего провожал взглядом троицу из Братства, словно не веря, что те так просто уйдут, оставив им часть добычи. Это совсем не походило на истории о тенях, которые любили порой рассказывать в тавернах в подходящую погоду. Сильный ливень или вьюга, когда смерть так и ярится по ту сторону двери, как не обсудить людей, что отказались от своей человеческой природы… ради человечества или собственной глупости. – Ману… Займись волками.

Приказ Диего чуть не застал меня врасплох, но я сразу кивнул и пошел к лежащим телам, закинув кошелек с монетами за спину. Вернее, там было не только золото – на самом дне под скрывающим чистоту и скверну драгоценным металлом лежал маленький круглый шарик. Я ощутил его, как только мешочек упал мне на руку. Пилюля из скверны, которая, как сказала Мария, может как убить меня, так и спасти… Если не будет другого выбора.

Гроза отступила, мы скакали весь день и к вечеру смогли добраться до замка Кемма. Родные стены встретили огнями факелов и множеством чужих коней во дворе.

– Молодой господин, – возле конюшни к нам подбежал шеф хинетов Джулио. – Все ждали вашего возвращения. Такие гости, отец очень хотел представить вас дяде герцога и… Жалко, что сама Луиса де Наварра уже уехала!

– Мы знакомы с принцессой, – короткий ответ Диего поднял его авторитет в глазах оказавшихся рядом слуг на невиданную высоту. Я невольно позавидовал и умению говорить, и тому, что он-то принцессу уже видел. Значит, ее зовут Луиса. Я невольно попробовал, как звучит это имя… Красиво.

– Предупредить отца о вашем возвращении? – хинет продолжал гнуть спину.

– Да, и скажи, что я хочу удивить его своей добычей…

Замковые слуги уже побежали в разные стороны, когда Диего привел себя в порядок в принесенной ему чистой воде, и мы двинулись к обеденному залу. По дороге шеф прислуги Хорхе рассказывал последние новости. Как оказалось, небесный камень, что упал пару дней назад, уже передали герцогу, но добыча оказалась очень скудной. Много бесполезной каменной крошки и мало ценного металла. Поэтому, хоть дядя герцога Виктор Альба и задержался в замке де Полопов, это была больше формальность, чем выражение настоящей признательности самого герцога.

Наши шаги гулко отражались от широких гладких камней, которыми были выложены полы замка.

– Благородный ишпани, идальго Диего де Полоп и его оруженосцы, ишпани Перес, Родригес и Луна, – шеф Хорхе объявил наше появление, и мы вслед за Диего вышли на середину зала, останавливаясь перед уже собравшимися гостями.

Мой взгляд скользнул по старшим де Полопам, сидящим во главе стола, и быстро переключился на остальных. Кондесса Ана, ее мы видели, когда уезжали на охоту. Невысокая миловидная блондинка с добрым лицом и большими глазами, наверно, дочь кого-то из соседей. Шеф Санчес, распорядитель Тук – это наши, замковые. С другой стороны, напротив хозяев, расположился пожилой мужчина лет пятидесяти. Вытянутое лицо, короткие волосы, седая борода и черные внимательные глаза. Они задержались на мне буквально на секунду, но этого хватило, чтобы просветить меня насквозь.

Диего тем временем закончил с поклонами да церемониями и под заинтересованные взгляды начал выкладывать на специально принесенный столик нашу добычу. Первой он поставил вытянутую колбу с узким горлышком.

– Последний вздох скверны, что мы собрали с иелчу в деревне Реполло, – объявил Диего первый трофей.

– Настоящая древняя тварь – хорошая работа, сын, – старый кондес бросил довольный взгляд на представителя герцога.

– Но это не главное, – продолжил Диего, не дождавшись реакции от Виктора. – После иелчу мы встретились со стаей волков, и…

По знаку младшего де Полопа, Анваро выложил на стол два пульсирующих комка плоти.

– Это сердца? – выдохнул кондес. Даже Виктор Альба отставил свой бокал и с интересом осмотрел добычу.

– Выглядят необычно, – он прищурился. – Сердце, которое не умерло даже через несколько часов после изъятия. Причем сразу два! Хорошая добыча… Только откуда на них эти белые прожилки?

Я почувствовал, как Диего сжал челюсти, чтобы не улыбнуться. Да, он смог заинтересовать и посланника герцога, и молодую кондессу, которая от волнения прикусила губу и сама не заметила, как на ней выступила маленькая капля крови. Молодой де Полоп принялся рассказывать о врагах, с которыми мы столкнулись, победе, которая была бы невозможна без чистоты их рода, и о Братстве, помощь которого пришлось принять.

На последних словах поднялся сидевший до этого в углу мужчина. Капюшон – значит, монах, и с аурой чистоты, которой он прошелся по каждому из нас – значит, из обычной церкви. Он прислушался к каким-то своим ощущениям, а потом так же бесшумно опустился на место, растворяясь в тенях. Раньше я никогда не боялся священников, но тут прямо мурашки по спине побежали, а рука невольно скользнула к серебряному кошельку.

– Значит, странные волки, которых назвали нежитью? – Виктор Альба встал и подошел к столу, где лежали сердца.

Рука посланника засветилась чистотой, разгоняя легкий полумрак обеденного зала, а потом резко выросла раза в два. Раздался тихий девичий вскрик. Я тоже во все глаза смотрел за истинным проявлением чистоты древнего рода. Альба сначала полностью изгнал скверну вокруг себя, а потом в этом пространстве пробудил кровь, частично принимая свою вторую форму.

Его рука оказалась покрыта зелеными пластинами брони, на стыках которой проступало что-то черное. Так хотелось узнать, что же это, но… Альба протянул руку и коснулся сердца младшего волка. На его измененных пальцах выступили когти, проткнув дрожащую плоть, и тот же миг сердце взорвалось, оставив после себя облако зеленого дыма.

– Действительно не скверна, – задумчиво сказал Альба, а потом вспыхнул, меняясь полностью.

Тяжесть чистоты и какой-то огромной еле различимой в этом свете фигуры придавила к месту. Ни я, ни кто-либо еще не мог пошевелиться. На лице старого кондеса мелькнуло удивление, быстро сменившись страхом. Он хотел что-то сказать, но язык ему не повиновался. Я тоже не мог пошевелиться. Почти… Рука, лежащая на основании нового меча, почему-то продолжала слушаться. Недостаточно, чтобы защититься или сбежать, но… Я мог бы ухватить пилюлю скверны и, возможно, ее силы хватило бы, чтобы вернуть подвижность.

Страшно. Не только за жизнь, но и за бессмертную душу, которая может пасть в скверну. Но еще больше мне не хотелось умирать просто так!

Неожиданно к изменившемуся посланнику герцога Альба подбежал тот самый священник из угла и начал что-то быстро говорить. Чистота скрыла почти все слова, я успел уловить лишь… Нет смысла… По всему королевству… Альба кивнул в ответ, а потом разом все пропало. И давящая аура очищения, и его странный образ. Это снова был обычный посланник герцога с почти искренней улыбкой на губах.

– Что ж, я проверил вашу добычу, – Альба продолжал, словно ничего не случилось, и никто не решился задать ему ни одного вопроса. – Она опасна и противна самой сути рода людского. Тот, кто съест такое сердце – умрет. Единственная задача любого верного трону идальго – уничтожить любые порождения новой скверны. Нежити… Да, именно так ее назвали.

Посланник герцога замолчал, ожидая реакции на свои слова, и Диего все понял. Он стоял ближе всех, поэтому, бросив взгляд на отца, вытащил меч и пронзил второе из принесенных им сердец.

– Достойный поступок и высокий уровень чистоты, – Альба оценил, как быстро истаяла чужая сила под клинком Диего. – Я обязательно расскажу об этом герцогу. А вы, надеюсь, будете и дальше верно нести службу короне. Впрочем, вы уже много сделали, так что, думаю, будет справедливо отменить для баронства все подати на ближайшие два года. Что скажете?

Старый кондес расплылся в улыбке. Он успел посчитать, что сколько бы ни стоили новые сердца, он уже заработал больше.

– Спасибо, посланник, – глава семьи степенно поклонился, а потом замахал Диего, приглашая его за стол.

Нам же можно было вернуться обратно в свои комнаты. Это в походе барон и оруженосцы спят и едят вместе. Дома же каждый должен знать свое место.

– Ману! – когда мы вышли во двор, меня неожиданно окликнул Анваро. – Не хочешь с нами посидеть? У Пабло есть бочонок пива, думаю, мы все заслужили его сегодня осушить.

Я чуть не сказал «да», так непривычно было снова просто говорить с этими двумя. Все никак не привыкну, как изменились наши отношения. Но… Возвращение домой – это не повод отказываться от тренировки. Я обещал каждый свой вечер мечу, он верно спасал мой разум весь этот год, да и жизнь тоже… И какой я буду идальго, если об этом забуду?

– Сначала мне нужно на стену, – ответил я. – Если потом вы еще не будете спать, то я обязательно зайду.

Пабло с Анваро только понимающе кивнули.

Стена над пропастью встретила меня привычной тишиной. Странное место, оно как будто всасывало в себя все звуки из окрестных лесов и даже замка, но мне это только нравилось. Помогало сосредоточиться на деле. Я вытащил меч, поймал им отблеск Ночной сестры и начал первый комплекс ударов. Через два часа я завершил последнюю фигуру из зимней серии и, тяжело дыша, опустил лезвие вниз. Никогда раньше у меня за раз не получалось пройти все времена года, но сегодня меч как будто мне помогал, направлял руку. Я невольно вспомнил слова прелата Айяллы про коллекционное оружие, чью силу можно пробудить…

– Ты меня слышишь? – тихо спросил я у клинка. Рукоятка немного нагрелась, а потом ночную тишину нарушил смешок.

– Конечно, я тебя слышу…

Женский голос. Резкий, насмешливый, противный. Я отскочил к краю стены, разворачиваясь в ту сторону, откуда донеслись звуки. И почему я не услышал, как сюда кто-то подошел?

– Еле нашли тебя, ты такой незаметный, – продолжал тем временем голос, и из тени башни показались две фигуры.

Кондесса Ана, на которую весь вечер бросал взгляды Диего – ее милое доброе лицо было искажено кривой ухмылкой. Словно надетая… или снятая маска. Рядом с Аной шел огромный мужик со скрытым под шлемом лицом. Его я тоже видел на ужине, он тихо стоял в паре метров за спиной девушки и старался не привлекать внимание.

– К счастью, Аббас смог почувствовать твою скверну, – продолжала Ана. – Да, в тебе оказалось неожиданно много скверны, что совсем не удивительно. Что ж, тем больше будет поводов покончить с тобой раз и навсегда!

Хотелось позвать кого-нибудь из замка, но… Спутник кондессы окружил нас стеной чистоты – мой голос просто не прорвется наружу. И самому мне тоже не сбежать.

– Почему? – спросил я. – Ты же хочешь меня убить. Почему?

– Ты знаешь, что означает мое имя? – неожиданно спросила девушка. – Ана значит милостивая на древнем языке. И поэтому я окажу тебе милость – расскажу, почему ты умрешь. Тем более церковь учит нас, что глупость – это грех, и я хоть немного сделаю твою душу чище.

– Почему? – повторил я.

Аура чистоты спутника Аны к этому моменту уже окутала мое тело, не давая пошевелиться. Свободной оставалась только голова, чтобы я мог отвечать и слушать. И рука… Та, которую я держал на рукояти меча. Только бы здоровяк подошел поближе. Еще ничего не кончено, и умирать я точно не собирался!