Девять смертных грехов. Часть вторая

– Некоторые люди бывают очень хороши в обмане, – Карлос махнул своим телохранителям, чтобы шли дальше, а сам и не подумал отставать от нас.

– С другой стороны, – я вздохнул и почесал лоб, – неважно, как Ана выжила. Если она смогла убедить Софию уйти, если благодаря этому спасся хоть один ученик, значит, в ее награде есть смысл. Впрочем, наши отношения это не меняет, мы все равно враги.

– А я чуть было не решил, что наш дорогой Мануэль де Луна стал размазней, – Карлос расплылся в улыбке. – Рад, что один поцелуй не смог сломить твою волю.

Диего, услышав о поведении бывшей невесты, сначала поморщился, а потом только рукой махнул. На фоне всего остального это былая такая мелочь. Ему больше хотелось узнать про меч похоти, слухи о котором уже начали расползаться по Примере.

– В руках я его не держал, – увидев, что все хотят обсудить оружие из серии восьми смертных грехов, я решил немного рассказать. Заодно, может, кто ответит на мои вопросы. – Оружие коллекционного уровня очень сильное…

– Именное, – поправила меня Паула. – Так как оружие принадлежит к серии, можно подумать, что оно является ее частью, но… Суть коллекционных артефактов в том, что они раскрываются только вместе, а меч похоти опасен и сам по себе. Так что я бы сказала, это артефакт высшего именного уровня.

– Значит, через постель прикоснулся к великому, – Мария перешла к злой иронии.

– Через поцелуй, – напомнил я. – Что же касается меча, неважно, коллекционный он или именной, его сила невероятна.

Я без особых деталей рассказал про черный мир и желтоглазую незнакомку. Как бросил вызов мечу и как тот попытался нас убить. А вот про то, каким образом я выжил, решил уже промолчать. Пусть будет только моей тайной.

– Значит, Тамара Астарис, которая говорит, что меч ей дал император. Ты шутишь? – глаза Паулы удивленно расширились.

– А что тебя смущает?

– Ты забыл, как выглядит карта мира? На западном континенте есть мы, франки, всякая мелочь вроде бриттов, северных баронов или луканийцев. А на востоке, за Великим океаном?

– Там империя и пустоши скверны, где темный владыка черпает силы для себя и своих легионов, – в памяти всплыла строчка из учебников.

– Понимаешь?! Она из той империи! Одна из приемных дочерей, которых император растит среди тварей пустоши. Жалкая попытка создать подобие наших принцесс, – Паула яростно махнула рукой.

– Ты же рассказал об этом? – Диего тоже взволновался. – Если агенты империи гуляют по королевству, как у себя дома, об этом должны знать. Невероятно! Как думаете, ради чего они могли нарушить изоляцию, которой придерживались сотни лет?

– Тамара сказала, что ей нужно было выгулять меч, – напомнил я.

– Вряд ли это главная причина, – не согласился с таким простым объяснением Изак. – Империи что-то нужно у нас… Жалко, что ни директор, ни архиепископ, ни тем более король никогда нам не расскажут, что же тут происходит.

– А разве не понятно? – Мария запрыгнула на мою кровать, откинулась на спину и вытянула ноги. – Когда такие огромные силы приходят в движение, это всегда заканчивается только одним.

– Войной, – тихо сказал Асторга, и от его шепота все невольно вздрогнули.

– Кстати, а кто-нибудь слышал, как именно нас будут учить? – я сменил тему. – А то я видел старшие курсы. Они странно сидели… Где-то только ученики, где-то ученики и наставники, по одному на стол. Но были и такие группы, где на одного идальго шел отдельный наставник. И чего тогда нам ждать?

– Это разные этапы обучения, – Паула огляделась по сторонам, поняла, что лучше нее тут никто ничего не расскажет, и принялась вводить нас в курс дела. – Сначала Примера гоняет первый курс вместе. Потом ученики начинают объединяться вокруг своих лидеров, и тогда, если они проявят себя, их может взять под крыло один из наставников.

– Это те, кто сидят вместе? – уточнил Диего.

– Именно, – Паула кивнула. – Это второй этап, когда группам открывают сложные тренировочные полигоны, куда в одиночку идти просто рискованно. И те, кто сможет развить там свою чистоту и освоить сложные техники, получают личного наставника. Такие пары, учитель и ученик, могут уже не только тренироваться в Примере, но и выполнять задания за ее пределами. Поэтому их называют странниками…

Мы поболтали еще час, заодно перекусывая захваченной с ужина едой. А потом все начали расходиться. У кого-то, как у меня, еще были запланированы вечерние тренировки, кому-то требовалось обдумать услышанное, а кто-то, как Карлос, и вовсе собирался банально отоспаться.

– Ты просто ленив! – проводила Асторгу Паула. Кажется, ей было обидно, что представители великих семей не держат марку.

– Просто я верю в предупреждение директора, – толстый маркиз важно поднял палец. – Он сказал, что завтра будет тяжело, и я, как разумный идальго, делаю из этого выводы.

Мы все на мгновение задумались, смогут ли учителя устроить нам хотя бы подобие атаки нежити, но только покачали головами. Это была первая серьезная ошибка, которую мы допустили. Утро началось для нас всех в пять часов, когда еще даже первые лучи солнца не показались из-за горизонта.

Комната, где спали идальго с нашего этажа, наполнилась ревом. Он был повсюду – как оказалось, внутри стен были проложены туннели системы оповещения, и теперь кто-то с радостью и энтузиазмом гнал из нас последние крохи сна. Впрочем, мы все были идальго. Меньше чем за минуту каждый успел одеться и выйти на площадь перед корпусом. Весь первый курс, каждый в своей уникальной степени помятости, но никто не опоздал.

– Волк скверны убивает вооруженного пехотинца за пять секунд… – нам навстречу шагнул лысый старик с прикрытой костяной маской лицом.

За ним стоял ученик… Ученица – она пряталась под капюшоном, но по фигуре было видно, что это точно девушка. Значит, нами будет заниматься одна из тех пар, о которых вчера рассказывала Паула.

– Что вы говорите? Очень тихо, ничего не слышно! – один из помощников чернозубого крикнул на наших наставников, но те даже не подумали обратить на него внимание.

– В средней стае пять волков… – старик говорил с той же громкостью, и нам пришлось даже дыхание придержать, чтобы не пропустить, когда он перейдет к делу. – Вы собирались почти минуту. Если бы под вашей защитой была деревня, то стая волков вырезала бы до шестидесяти человек. Возможно, меньше, но это была бы не ваша заслуга, а награда тем, кто умен или быстро бегает.

Мы ждали продолжения.

– Избранный скверны может убить до трехсот человек одним ударом, – старик спокойно продолжил. – Если бы вы защищали город, на который он напал, то на улицах лежали бы уже до восемнадцати тысяч трупов.

– Избранных давно не видели, – возразил идальго из свиты де Медины.

– И мы же не защищаем город, мы только учимся! – молодой Веларес тоже не удержался.

– Это не то, о чем вы должны думать, – старик покачал головой. – Вместо глупых оправданий вы должны были бы сказать, что избранные скверны ходят отрядами. Шесть обычных и один офицер, а значит, счет жертв пошел бы на сотни тысяч.

– Только если бы нашлось, кому остановить офицера. Иначе умерли бы все, – на этот раз подал голос де Медина, и ему старик просто кивнул в ответ.

На этом перечисление смертей подошло к концу, и нас отправили в лес за вторым корпусом. Верхушки огромных сосен терялись в ночном полумраке, и даже призванная некоторыми идальго чистота не могла осветить их полностью. Выглядело мрачно… Мой взгляд зацепился за сваленную на опушку кучу бревен, каждое размером со взрослого человека. Внушительно, но не для идальго, по жилам которых течет не только кровь, а еще чистота.

Впрочем, если что-то выглядит просто, не факт, что так все и окажется. Я начал понимать, как именно работает обучение в Примере.

– Разбирайте, – старик кивнул на бревна. – Ваша задача на ближайшие часы – носить этих милашек. Носить и защищать.

– Та девчонка, что была с ним, пропала, – виконт Фонтес старался держаться рядом со мной.

– Похоже, она и будет отвечать за повреждение бревен, – согласился я с его догадкой, а старик тем временем продолжал.

– Бревна носим на плечах. Вы можете прикрывать их чистотой, можете использовать подручные средства и даже свои тела, но учтите. Поцарапаете кору – я буду внимательно осматривать каждую милашку – получите в наказание штрафной круг. Получите стрелу в бревно – штрафной круг. Защищайте их, словно это ваш раненый товарищ, которого вы пообещали вытащить с поля боя.

– А долго их таскать? – уточнил Веларес.

– Хороший вопрос, – обрадовался старик. – Мы будем бежать вперед, пока каждый из вас хотя бы разок не спасет свою милашку. Так что постарайтесь, ради нас всех.

Старик хохотнул и неспешно рванул сквозь лес. Мы задержались буквально на мгновение, а потом последовали за ним. Бревно давило на плечи, но чистота пока справлялась, и я погрузился в духовное зрение, чтобы не пропустить обещанных попыток повредить наш груз.

– Белый Шарик! Я сказал тащить бревно на плечах. Это значит на двух, а не на одном или под мышкой! – старик даже не оборачивался, но это не мешало ему следить за происходящим. Первый комментарий и кличка достались Карлосу Асторге.

– Белоснежка! Я бы понял, если ты упал для защиты своей милашки, но не просто так, – следующим попал под удар чернозубый. Он не заметил корень, когда обегал плотную группу деревьев, споткнулся и рухнул лицом в грязь… Ну и, соответственно, пострадал.

За полчаса мы сделали несколько запутанных петель по лесу, и пока особых сложностей не было. Если не считать, конечно, веса бревен, которые с каждой минутой давили на нас все сильнее. Еще бы, учитывая, что старик только увеличивал темп, и запасы чистоты у каждого таяли со все большей скоростью. А тут он еще резко сменил направление, и через пару минут мы оказались на крутом берегу пограничной реки.

– Не отставайте! – старик перебежал на ту сторону. Ловко и уверенно, словно под быстрым течением была спрятана невидимая дорожка.

– Там брод! – молодому Веларесу опять пришла в голову чудесная идея, которая все объясняла, и он, недолго думая, рванул проверять ее на практике.

Естественно, брода не оказалось. Парень со всего разбега влетел в воду, навернулся, закашлялся, еще и получил своим же бревном по затылку.

– Торопыга, – нарек его старик и, скрестив руки на груди, принялся ждать, пока мы переправимся.

Де Медина пожал плечами, а потом уверенно двинулся вперед. Я помнил, как он ходил по озеру во время охоты за артефактами, и сейчас он использовал тот же прием. Зубы сжались, вокруг тела показалось серо-золотое пламя, а потом маркиз уверенно преодолел реку.

– Будешь Первым, – выдал новое прозвище старик, не показав ни капли удивления.

– Но это неправильно! – не выдержала Паула. – Вы ведете нас за пределы Примеры, а по уставу это доступно только для групп с наставником. Директор, вообще, знает, что вы творите?

– А я тебе что, не наставник, Заучка? – старик оглядел себя со всех сторон. – Хватит болтать, иди купайся.

Паула покраснела, но спорить дальше не решилась. Вслед за остальными она отправилась к воде. Кто-то пытался оседлать свое бревно, кто-то плыл и толкал его руками, кто-то упорно брел по дну, насколько хватало роста и сил. У меня тоже не было особого выбора, и как-то стало обидно. Впрочем, а почему бы и нет?

Я размахнулся и просто бросил бревно так, чтобы то рухнуло в паре метров от берега. Без груза пробежаться по воде оказалось совсем не сложно. Вначале хватило скорости, потом на один шаг чистоты, а под конец я прыгнул на бревно и проехал на нем почти до старика. Получилось.

– Я бы назвал тебя Хитрожопым, – задумался наставник, – но будешь Живодером.

– Почему? – возмутился я.

– А ты разве забыл, что ваши милашки – это павшие товарищи? И кто их будет бросать, а потом ездить на спине?

Мне было нечего возразить, и тут прямо в берег рядом со мной врезалось бревно. Да с такой силой, что во все стороны только щепки полетели. А через мгновение к нему подскочила раскрасневшаяся от усердия и гордости за себя Мария.

– Знаешь… – задумался старик. – Живодеркой будет она. А ты станешь Счастливчиком. Кстати, Живодерка, твоя милашка пострадала, штрафной круг.

Теперь уже Мария возмутилась, а я только рукой махнул.

Через десять минут переправа закончилась вручением еще пары кличек, и мы двинулись дальше. Сами мокрые. На плечах тоже мокрые и разом потяжелевшие бревна. А старик словно подпитывался нашим возмущением – только прибавлял скорости и дурацких шуток.

После реки и поля мы пробежали мимо какой-то деревни и снова свернули к лесу. Этот уже был не такой величественный. Обычные лиственные деревья, густые кустарники, а еще… Я заметил несколько взлетевших неподалеку посланцев Ночной сестры.

– Вороны! Кто-то их потревожил! – я попытался предупредить остальных, но не успел.

Из леса вылетело несколько десятков стрел, и каждая из них нашла цель.

– Наш отряд преследуют неудачи, – старик картинно вздохнул. – Милашки-товарищи получили новые раны, вы – штрафные круги. Но ничего страшного. Мы никого не бросим и будем носить до последнего, даже если ваши бревна превратятся в ежиков.

– Моя чистота, она больше не может попасть в бревно! – возмутился один из пострадавших.

– Конечно, – старик явно ждал этого вопроса. – Вам не повезло наткнуться на лесных разбойников, которым достались аретфактные стрелы с ядом скверны. Он попадает в тела и не дает использовать чистоту. Но…

Он вопросительно посмотрел на нас.

– Мы все равно не бросим наши бревна. Даже без чистоты, – ответил я.

Ученики продолжили переругиваться, и тут из лесу прилетел еще один залп. Опять два десятка стрел. Девятнадцать ударили по бревнам, одна засела в плече у одной из сестер-франкиек.

– Она ранила меня! Ваша ученица ранила меня! – красноволосая девушка кричала по весь голос.

– Хм, – старик задумался – А ты чувствуешь чистоту внутри себя?

– Чувствую? – красноволосая растерянно оглянулась, а в ее взгляде появился страх. – Она пропадает…

– Что ж, – старик важно поднял палец. – Тогда все правильно. Вы замерли под обстрелом врага, использующего артефактные стрелы, он уверенно поражает вас – так что не вижу ни одной причины, чтобы он остановился. А вы? Кстати, как тебе прозвище Пустышка?

– Не-е-е-ет! – красноволосая завыла, а ее сестра бросилась к ней, вливая свою чистоту.

– А вот это правильно, – оценил старик. – Если чистоты будет больше скверны, она не сможет выжечь ее дотла. Пустышка, будь благодарна и запомни: теперь твою сестру зовут Монашка. Кстати… – он обвел взглядом остальных. – Не хочу накаркать, но что-то мне подсказывает, что чем дальше, тем усерднее враг будет пытаться поразить именно живых, а не раненых. Вы же понимаете.

Я встряхнулся, прогоняя ступор. Глупое чувство, что мы на тренировке, когда можно отложить часть силы про запас, растаяло без следа. Это тренировка, но на ней можно и умереть. Думаю, старик давно придумал прозвище для первого трупа. Мертвец или Неудачник? Неважно.