Сыновья Черной Земли

– Бей! Бей! Амун! Бей! – прогремело над водой. Воины кинулись в драку.

– Сожри мою печень болотный крокодил! Разорви бегемот меня на части! – радостно заорал старший кормчий. – Посадили их на мель! И корму продырявили! Бухаф! – крикнул он младшему кормчему. – Удержишь корабль? У меня руки чешутся!

– Удержу! – заверил его товарищ. – Беги, и за меня там повоюй.

Старший кормчий взревел, схватил копье, спрыгнул с площадки мимо лесенки и помчался через всю палубу туда, где уже кипел жестокий бой. Элиль прыгнул за ним. На палубе лежал воин. Стрела ему пробила бедро. Он силился подняться, но не мог. Возле воина валялось копье. Элиль подобрал оружие, двумя руками крепко сжал древко и с визгом ринулся на нос. Он не представлял, что будет делать среди могучих воинов сшибавшихся насмерть, но хотел сражаться наравне со всеми.

Все закончилось до его прихода. Когда Элиль вскарабкался на борт чужого корабля, бой остыл. Поверженный шерданы, человек двадцать стояли на коленях. Рядом валялась гора оружия. Победители выводили из трюма плененных жителей рыбачьего поселения, выдирали цепи, которыми были прикованы гребцы-невольники.

Элиль чуть не выругался с досады, крепко, по-мужски. Надо же – опоздал! Вдруг что-то кольнуло его: корабль, как будто, знакомый… Широкая палуба. Мачта, перетянутая канатом. Тяжелый люк в трюм. Так это же… Он чуть не задохнулся от ужаса… Тот корабль, на котором его везли в рабство. Он взглянул на пленников. Красная рожа с рыжей бородой! Аху! Тот, что бил его, а он выплеснул ему тогда горячую кашу в лицо. Все вокруг перевернулось. Гнев овладел Элилем. Он кинулся на пленника, стремясь ударить его копьем прямо в кривой горбатый нос.

Как будто наткнулся на дерево. Сильные руки кормчего оторвали его от земли. Старший лучник выхватил копье. Элиль брыкался, пытался вырваться, но кормчий держал его крепко и ласково при-говаривал:

– Ой, малыш! Да что на тебя нашло? Ой, взбесился!

– Я убью его! – кричал сквозь слезы гнева Элиль.

– Нельзя убивать пленных, – оттаскивал его подальше кормчий. – Ему и так – остаток дней в каменоломнях надрываться.

– Все равно! Убью!

– Что произошло? – рядом возник хозяин.

– Мальчишка взбесился, – объяснил Хорнахт. – Бросился на того, рыжебородого.

– Это он! – рычал Элиль.

– Успокойся! Кто?

– Меня везли на этом корабле хетты в Угарит, – вздрагивая всем телом, кое-как выдавил из себя Элиль.

– Так это не шерданы! – Хозяин вплотную подошел к рыже-бородому. – Откуда вы приплыли? Отвечай.

– Они – шерданы, – кивнул рыжебородый здоровяк на корабель-щиков. – Я один хетт.

– Кто хозяин корабля?

– Я его нанял, – ответил рыжебородый.

– Врет он! – крикнул Элиль, все еще удерживаемый кормчим. – Хозяин – одноглазый.

– Одноглазый? – удивленно вскинул брови Птахмоз. – Нет ли у него шрама через все лицо?

– Есть, – вспомнил Элиль.

– Никак – Рупа, правая рука лабарны Муватилли. – Посланник пристально взглянул в лицо бородатому хетту. – Говори, куда высадил своего господина? И что ему понадобилось здесь?

Рыжебородый гордо вскинул голову и глухо произнес:

– Можешь меня убить. Я тебе ничего не скажу.

– Знаю. Не скажешь, – согласился хозяин. – Мне все расскажет вон тот. – Он указал на молодого воина, лет шестнадцати, стоявшего на колени позади всех. У юноши дрожали плечи и стучали зубы. Глаза испуганно бегали по сторонам. – Поднимите его.

Аху вдруг извернулся. Непонятно откуда у него в руках очутился нож. Он бросился к юноше, желая пронзить сердце. Не успел. Посланник оказался проворнее. Изогнутый меч расколол затылок, разбрызгивая кровь по палубным доскам. Кормчий закрыл широкой мозолистой ладонью глаза Элиля, чтобы он не смог видеть еще одной страшной смерти.

Пленников связали и перевели на корабль посольства. Их усадили вокруг мачты. Освобожденные рыбаки долго благодарили хозяина и целовали ему руки. Он лишь попросил приютить невольников-гребцов. Корабль шарданов так и остался торчать на мели, слегка скособочив-шись, с огромной дырой в корме. Впрочем, недолго ему так стоять. Рыбаки вскоре разберут его для своих нужд.

Элиля все еще трясло. Кормчий усадил мальчика на бухту льняных канатов, протянул медную флягу.

– Пей!

Элиль послушно глотнул горькую жидкость. Горло обожгло. Пронял кашель.

– Ну что ты даешь мальчишке, старый пьяница, – пожурил кормчего старший лучник. – Только ты можешь пить эту гадость. А ему молока бы предложил.

– Не страшно, – отмахнулся кормчий, хлопая Элиля по спине. – Какой же он мальчишка? Воин! Видел бы ты, как он нас щитом прикрывал. А на бородатого кинулся – зверь! Менфит33!

Кашель прошел. В голове приятно загудело. Стало легко и спокойно на душе.

– Не слушай этого старого пьянчугу, – ругался старший лучник. И грозно напомнил кормчему: – Про весло не забыл? Бухаф один там надрывается.

– Иду, – недовольно ответил кормчий и зашлепал босыми ногами по палубе.

– Отдыхай. – Хорнахт хотел погладить Элиля по голове, но тут же передумал, все же – воин, похлопал по плечу и отправился к лучникам давать распоряжения.

Корабль взял прежний курс на юг. Корабельщики затянули победную песню. Мелина оказалась рядом. Девочка опустилась на корточки, заглядывая преданно в лицо Элиля. На пурпурном платьице развязался поясок, волосы растрепались ветром.

– Ты – герой! – восхищенно произнесла она. – Я видела, как ты кинулся с копьем в драку.

– Прости. Я совсем забыл про тебя, – спохватился Элиль. – Ты же там одна сидела. Не испугалась?

– Нет. Я с коровкой. Там наверху все кричали. Потом ка-а-к бахнуло. Коровка испугалась, замычала. А я ее успокаивала. Не бойся – говорю. Выглянула – ты бежишь с копьем. Я обратно. Говорю ей: мы победим! Если Элиль полез в драку – значит, точно – победим. Я ей все рассказала: как ты меня из рабства спас, как из города вывел, как мы на лодке плыли… А она внимательно слушала.

Элиль невольно улыбнулся.

– Ой! – вскрикнула девочка. – У тебя кровь. Смотри весь бок в крови. Я сейчас.

Она упорхнула и через несколько мгновений примчалась с чистой полоской материи и глиняной баночкой. Маленькие пальчики дрожали, когда девочка очень осторожно смазывала противно пахнущей мазью рану. Потом перевязала Элиля.

Примечания