Гетто

Глава 14. Гаити

«… А ещё, наверное, мы, люди этого некогда райского острова, чем-то о-о-очень прогневили Всевышнего! Не возжелал Он оставить нас в покое и дать возможность потихоньку «зализать» свои раны, и, хоть как-то, наладить нормальную жизнь!

Спустя двадцать лет и два года, в две тысячи тридцать втором, с первого на второе сентября, в начале первой минуты после полуночи, Господь Бог вновь обрушил на нас свой, одному Ему понятный, гнев! Относительно мирно, спавший остров был разбужен страшными грозовыми раскатами и, начавшимся вместе с ними, небывалой силы ураганом!

Может быть, мы, аборигены, и не придали бы всему этому большого значения – подумаешь ураган! Мы к таким природным явлениям привычные! Мало ли ливней и ураганов случается на Карибах в эти сезоны!

Но сверкавшие в небе молнии были такой яркости и продолжительности, а, следовавшие сразу за ними, раскаты грома были такой силы и насыщенности, что, едва проснувшимся людям, показалось, что земля под ними содрогается и трясётся, как трясётся больной в тропической лихорадке!

Но когда в домах закачались люстры, а на пол стали падать различные предметы, стоящие в шкафах и полках, когда по стенам во все стороны поползли трещины, а затем начала отваливаться кусками штукатурка – у многих из нас пришло осознание того, что всё это неспроста! И эти многие как в воду глядели! Чего мы больше всего боялись – того и дождались!

Землетрясение!!!

Первыми его на себе ощутили, как, впрочем, и любую беду в это несправедливом мире, жители трущоб и хижин, из которых состояли фавелы вокруг Порт-о-Пренса!

Эти хибары, непонятно из чего сделанные, начали складываться, словно карточные домики, погребая под собой спящих в них людей. Паника, во вновь образованных развалинах, возникла сразу! И, естественно, моментально «выплеснулась» на улицы!

В кромешной темноте тропической ночи, смешанной с тропическим ливнем, пережившие первые сейсмические толчки люди, начали метаться между руинами того, что ещё минуты назад, было запутанными улочками и, кое-какими, площадями! Что делать дальше – они не знали. Одни пытались бежать вверх в горы. Другие вниз – к морю. Третьи так и топтались возле своих, превратившихся в груду мусора, хижин.

А толчки под землёй продолжались и на суше и далеко в море! Причём с завидной регулярностью и по нарастающей силе. И последний из этих толчков, как потом оказалось амплитудой почти в девять балов, с эпицентром в одном из гористых районов в центре острова, сравнял с поверхностью земли, и поглотил в образовавшиеся глубокие трещины всё то, что ещё недавно находилось на этой земле в вертикальном положении, и что сумело «выжить» после предыдущих сотрясений.

И, миллионам людей показалось, что остров Гаити проваливается в ад, при чём навсегда и безвозвратно!

Но неожиданно, вдруг, всё резко притихло… В одну минуту угомонился ураган, снизойдя до простого сильного ветра. В мелкий дождь превратился тропический ливень. Прекратились и раскатистые удары грома. Перестала вздрагивать Земля. И у нас, обезумевших от ужаса, но, не смотря ни на что выживших, появилась призрачная надежда на спасение!

Вот, только, неестественно затяжные сполохи молний, похожие на северное сияние – а я видел такое на Аляске, ещё метались по небу, освещая остров ярким люминесцентным светом. Вот, только, какой-то непонятный, ни на что не похожий шелест давил на сознание, неосознанным страхом проникая в мозг, и, терзая, измученные ночным кошмаром, души.

Он, этот шелест, не был похож ни на шум ветра, ни на шум дождя. Не походил он и на шум прибоя, несмотря на то что доносился он не с суши, не со стороны гор, а со стороны им противоположной – со стороны моря. Был этот шелест, какой-то, непонятный и странный – равномерный, нарастающий, и, что говорить, очень уж муторный!

В разрушенном до основания Порт-о-Пренсе, а, также, в ближайших и дальних его окрестностях, выжившие люди с тревогой всматривались во тьму ночи, где неестественно сонно притаилось море!

Но, вдруг, в толпе, сгрудившейся на одном из «пятачков» того, что ещё час назад было городом, страшный по своей дикости крик привлёк всеобщее внимание! Это один из мужчин, наверное, лучше других видящих в темноте, указывал рукой в сторону берега, где ещё вечером находился порт.

Стоявшие с ним рядом люди посмотрели туда, куда указывала рука кричавшего. Но толком никто ничего рассмотреть не смог! Но все почувствовали, что там что-то не так. И это «что-то», что было «не так», накрыло всех оцепенением!

И, когда один из затяжных зигзагов молний, которые не прекращались ни на минуту, в очередной раз «разорвал» ночное небо, осветив на целые полминуты окружающее людей пространство, – люди увидели, что развалины причалов, пирсов, волнорезов и свежие, сегодняшние развалины маяка, который ранее стоял в воде на расстоянии двухсот метров от берега, находятся на суше!

Они были мокрые, склизкие, обросшие моллюсками и водорослями, усыпанные всевозможным пластиковым мусором и осадочной грязью – но на суше! Вокруг них и дальше за ними – в бывшую морскую глубину, воды, попросту, не было! Море, которое было всегда вот здесь, прямо под носом – по чьей-то прихоти откатилось от берега, куда-то, далеко в темноту! А вместо него стало видно морское дно всё в тех же водорослях, иле и мусоре, с огромными лужами и, валяющимися в них, на мокрых и склизких камнях кораблями, яхтами, и другой, плававшей по воде, мелочью! Ну, знаешь, так иногда бывает, когда случается мощный отлив! Но в этот раз этот отлив был такой силы, что осушил дно моря на несколько сот метров, до, ранее не видимых с берега, глубин!

Поверь мне, Отто, эта картина была настолько нереальной, что многие не поверили своим глазам и, попросту, стали тереть их кулаками! А некоторые даже били себя по щекам, и щипали за разные части своего тела, тем самым проверяя, не спят ли они!

Но нет! Это сном не было! Это была, самая что ни на есть, реальность!

Привычное нам островитянам море, куда-то, исчезло во всём обозримом пространстве! И только где-то там, очень-очень далеко, там, где должен был быть горизонт, в сполохах молний засеребрилась, какая-то, непонятная полоса с белым гребнем поверху.

Тогда мне показалось, что висит эта полоса в воздухе! Причём, гораздо выше уровня моря! И, кто-то, стоящий рядом со мной предположил, что это луна подсвечивает тучи. Но мы посмотрели вверх и увидели, что небо над нами всё ещё затянуто, и, соответственно, никакая луна ничего освещать не могла!

И тут же многие из нас осознали, что эта серебристая и фосфоресцирующая полоса приближается! Причём приближается довольно быстро, и по всей видимой ширине пространства! И вот как раз в этот момент кто-то, кто стоял в толпе, прошипел страшным, тихим шепотом, но который, казалось, услышал весь несчастный народ, выживший на этом острове:

«Цунами!»

Многие, кто услышал сказанное шёпотом слово, не успели сразу понять то, что они услышали. А те, кто понял, о чём было сказано, ещё не успели это осознать, и поэтому не двинулись с места, ожидая какой-то реакции окружающих. Ну а те, кто услышал сказанное, понял сказанное, и осознал сказанное – в благоговейном ужасе не отрывая взгляд от океана, начали пятиться назад.

И в этот миг, взявшийся невесть откуда ветер, «выдул» из-за туч огромную, не естественно полную и круглую, Луну. Она по-хозяйски зависла над пиком Ла-Сель, огляделась и, ослепительно белым светом, беспристрастно осветила то, что ещё несколько часов назад было городом Порт-о-Пренс и его пригородами.

А посмотреть, на что было! Вернее сказать, что смотреть было не на что! Ни одного целого строения в Порт-о-Пренсе не осталось! Превратился в развалины весь исторический центр города вместе с Дворцом Президента на площади Независимости и всеми монументами, его окружавшими! Оказались разрушенными все фешенебельные отели! Стали развалинами соборы Нотр-Дам и Катедраль-де-Сент-Трините! Горы камней были на том месте, где ещё вчера возвышались здания Национальной библиотеки и Национального архива! А они были колониальной архитектуры и, простояв не одно столетие, пережили не одно землетрясение! Особенно был страшен Петионвиль – этот фешенебельный район городской аристократии, около столичная жемчужина! От неё остались только груды строительного мусора, сломанные деревья, и, между всем этим непотребом, провалы и трещины в земной коре, которые, казалось, уходят вглубь земли на десятки метров.

Стало видно людей! Много людей! Людей разных! И уже мёртвых, лежащих полу присыпанными под завалами, раздавленными и размозжёнными, переломанных, с торчащими в разные стороны ногами и, неестественно вывернутыми, руками, висящих, на торчащей из стен, арматуре!

И людей ещё живых – и одиноких, и сбившихся небольшие группы, стоящих между разрушенных домов на том, что раньше было улицами, и стоящих на развалинах домов, которые заменили собой природные возвышенности! Людей, стонущих и плачущих, кричащих и причитающих над мёртвыми, людей не одетых, оборванных, почти что голых, кутающихся в какие-то тряпки, полотенца, простыни! А рядом со взрослыми людьми были видны, жмущиеся к их ногам дети!

И вот все они, как один, умолкли, и обернулись в сторону моря. И то, что они увидели, Отто, было божественно прекрасным и дьявольски завораживающим!

В тишине лунного света море величественно возвращалось к острову! Отошедшая ранее от берега вода, мутной стометровой волной в несколько минут вернулась на своё прежнее место. Но просто вернуться на своё место морю было уже мало! Не останавливаясь и играючи, оно подхватило лежащие, на нежданно образовавшихся отмелях, лодочки, барки, шхуны и яхты, и мощным потоком, толкая всю эту флотилию по дну, переворачивая их, сталкивая между собой, троща и ломая, подняло и потащило на себе, устремляясь в низинную часть острова через прибрежные бухты и бухточки.

Поднимаясь всё выше, и вливаясь в город по уходящим вверх от берега улицам, волна накатилась на только что образовавшиеся после землетрясения развалины. Размывая их и растворяя в себе, она за несколько минут превратилась в грязный селевой поток, который понёс горы мусора, обломки и корпуса того, что раньше ходило по морю, затапливая всё и вся на своём пути, завершая, тем самым, начатый землетрясением, апокалипсис!

А какой апокалипсис без людей, Отто! Увидев возвращение огромной волны, мы, сначала, в ужасе пятились. А затем, развернувшись и похватав детей, побежали, спотыкаясь и падая, не разбирая дороги между развалинами домов, в горах мусора, между трещин в земле и асфальта… Но куда там! От воды не убежишь! А тем более в такую особо не милосердную ночь!

Мутная жижа монотонно и напористо догоняла бегущих! Сначала доходила им до щиколоток. Затем добралась до колен, тем самым путая ноги и мешая передвигаться. А после, уже поднявшись до пояса, начала нагло толкать их в спины, сбивая с ног. А сбив с ног, и не давая подняться, заставила обессиленных людей плыть в своём грязевом месиве!

Труднее всего было тем, при ком были дети. Они не выпускали их из рук! Поэтому они, и взрослые, и дети, тонули первыми, захлебнувшись грязью! Но на дно они не уходили. Их тела и дальше плыли в потоке среди живых и мусора, вращаясь и переворачиваясь.

А живые, кому удавалось, как-то, держаться на плаву, быстро уставали! Они пытались цепляться за ветки деревьев, за какие-то, стоящие в воде железные и деревянные конструкции. Но всего этого было мало, а людей – много. Да и хлипкими были все эти убежища. Сначала они наклонялись, под массой человеческих тел, а затем ломались и падали, вместе с теми, кто пытался спастись с их помощью, во всё усиливающийся водяной поток. А тот охотно подхватывал свою добычу снова! И снова тянул людей за собой, затягивая в водовороты! Этих водоворотов возникало очень много в местах разломов земли и асфальта. И туда, в эту преисподнюю, откуда возврата уже не было, летели несчастные, крича и захлёбываясь грязной жижей…

Весь этот ужас, Отто, продолжался часа два… За это время волна цунами поднялась вглубь острова километра на три. Там она упёрлась в горы, и, потеряв свою силу, остановилась… Но остановилась ненадолго – всего на, каких-то, пару минут, и покатилась обратно! И вот тогда оказалось, что только сейчас наступил апогей апокалипсиса!

Вода по склонам предгорий хлынула обратно в сторону берега с такой скоростью и силой, что сметала на своём пути всё, что подняла до этого или покрыла под собой! Там, где она прошла, в море смыло всё до каменной породы! Ни пылинки, ни кустика, ни травинки, ни строительного мусора, ни металлических конструкций, ни машин, ни кораблей, ни лодок! Ничего!

И только в местах, где между естественных преград виде горных отрогов, покрытых лесом и кустарниками, образовывались омуты и заводи – после схода воды предстала такая картина, которая не могла возникнуть даже в воображении Босха!

Представь себе, Отто, джунгли… Деревья большие и маленькие… Но ветки без листьев (вода их сорвала и смыла!), а вместо листьев – висящие на ветках труппы людей и животных! Десятки тысяч трупов людей и животных на фоне восходящего солнца!

Именно таким я запомнил наступившее утро! Последнее утро, последнего дня Республики Гаити…

Подсчитывать материальный ущерб уже никто не пытался – считать было нечего! Труппы людей и животных, висящие на деревьях, валявшиеся по развалинам и болтающиеся в прибрежных водах, начали разлагаться под палящим солнцем, отравляя смрадом разложения воздух и питьевую воду! Ту воду, которой катастрофически не хватало живым! Они, эти чудом выжившие, начали пить что попало. Естественно, не заставили себя ждать и болезни. На острове вспыхнули очаги чумы и холеры, которые в считанные дни разрослись на все густонаселённые палаточные лагеря с беженцами, что начали строить гуманитарные миссии. Но лагерей было мало, а голодных ртов много! Поэтому, вскоре вспыхнули «голодные» бунты. Эти бунты “купировать” было некому – не стало ни армии, ни полиции, ни правительства! Не стало государства! Страна Гаити, как субъект международного права, существовать перестала. Озверевшие люди пошли вглубь острова, не затронутого цунами, в поисках еды. Естественно, там их никто не ждал – местные сами пострадали от землетрясения. Начались грабежи и погромы. Они переросли в невиданные зверства. Все убивали всех. Беженцы и мародёры, пробираясь вглубь острова, тем самым разносили заразные болезни всё дальше от береговой линии. Соседняя республика Доминикана, меньше задетая землетрясением, была вынуждена выставить на своих границах сплошные заградительные кордоны, и открывать огонь на поражение, чтобы не допустить беженцев, а с ними и болезни на свою территорию!

Гуманитарная катастрофа была полной! ООН, к тому времени уже имеющая свою миссию на Гаити, приняла решение ввести на этом островном государстве внешнее управление, и ввести Голубые каски для прекращения грабежей, насилия и убийств! Также было принято решение создать международную полицию для наведения элементарного порядка в обществе. Вот здесь и пригодился ваш опыт, опыт Объединения Европа по созданию Особых территорий!

ООН не стала «выдумывать велосипед» и пригласило ваших спецов на все ключевые должности. Вот так мы и стали Особой территорией «Гаити» … Но, дорогой мой Отто, и это не на долго… Датчики ранней диагностики землетрясений, установленные в океане, фиксируют нарастающую сейсмологическую активность! И по поступающим данным – в этот раз тряхнёт так, что от острова, может, ничего не остаться. Людей придётся увозить. И как можно скорее. А это, около миллиона оставшихся в живых» …

Этот рассказ был первым, что вспомнил Ленц, когда Ашад произнёс «…она жрица вуду! Хотя и слепая…"! Ленц удивился, как ярко, почти фотографически воспроизвела память события той поездки, частью которых и была эта беседа!

Состоялась она в баре пресс-клуба при гуманитарной миссии ООН в Особой территории «Гаити» с огромным афрогаитянцем – так звучало толерантное определение его расовой принадлежности на английском языке! Звали же его – Жак Дессалин. Изъяснялся на отличном французском, и «толерантной» английской фразеологией «заморачивался» мало!

А вот сами события, непосредственным участником которых стал Отто Ленц, начались с совещания в штаб-квартире AGD в берлинском районе Митте. Хотя, если быть точным, то и эта ссылка будет неточной! Потому что, как ни крути, а события, вызвавшие необходимость и в этом совещании, и последующую поездку Ленца на Гаити, и ту встречу в баре «ооновской» миссии, и много последовавших за ней других событий, все-таки, начались гораздо раньше – примерно за месяц, или около того, в местах далёких от Берлина, за тысячи морских миль на Запад, на другом конце Света, на острове Гаити! А совещание в Митте только констатировало факт наличия этих событий.

Совещание было совместным, и строго секретным. Помимо самих разведчиков из AGD, на нём присутствовали и офицеры Службы Безопасности Департамента Особых Территорий. Эту делегацию возглавлял её Председатель Мишель Рубин. Вёл же совещание Президент AGD Бруно Каль.

Отто Ленц на то совещание приглашён не был. Ведь помимо самой «констатации факта проблемы» на встрече ставился вопрос «что делать?»! А это не был уровень Ленца. Специализация Ленца была «как сделать?»!

Вот для того, чтобы выработать это «как», Ленц и был на следующий день вызван к Директору Информационно-ситуационного центра AGD Иоганну Мюллеру.

Хотя «простых» отделов в AGD не было по определению, но этот отдел по своей «непростости» стоял на первом месте! В обязанности Информационно-ситуационного центра входило непрерывное слежение за событиями в мире. А главное, немедленное реагирование на случаи похищения германских граждан за рубежом!

Встреча с Директором началась с просмотра Ленцем видеозаписи, состоявшегося днём ранее, совещания. Запись была «отредактированная», лишняя «вода» слита. Редактор, поработавший над файлом, оставил только оглашение проблемы докладчиком, ключевые выступления по обсуждению, и фазу принятие решения.

Но Директор Мюллер был человеком скрупулёзным и педантичным. Поэтому он не ограничился только демонстрацией видеоотчёта, а решил ещё раз, детально «провести Ленца по истории генезиса проблемы». Фраза эта была дословная – Директор любил «вычурные» выражения и фигуры речи.

«Дело в том, – начал Директор свой рассказ, – что спустя два года после образования Особой территории Гаити, извини за тавтологию, на её территории начали пропадать люди. Само по себе это не стало бы, чем-то, не вероятным. Там люди пропадают часто! Я не имею в виду смерть, как таковую! Её там – этой смерти много, причём разной, и на каждом шагу! Я имею в виду случаи, когда пропадает сам человек! До определённого времени все эти пропажи списывались на естественную смерть, природные несчастные случаи, и незарегистрированную миграцию. Но на этот раз случай стал особенным! Впервые, неизвестно куда, и, неизвестно как, пропали люди из состава миссии ООН!

Администрация Особой территории большой «шум» поднимать не стала. Пропавшие, хотя и работали в миссии, но были из местных – гаитяне. Условия и обязанности их работы предполагали постоянное перемещение по острову. А обстановка на острове с безопасностью перемещений критическая! Пропасти на горных серпантинах, и на них же разломы в земной коре, образовавшиеся после землетрясения. Масса оползней – и старых, и новых, которые имеют дурную привычку сходить непосредственно на, движущееся по серпантину, авто!