- -
- 100%
- +
«А анализ крови на предмет наркотических веществ не делали?» – прервал «выступление» Родионова Ленц.
«Честно сказать, не додумались! – виновато сообщил Родионов. И с сожалением заметил: – Хотя может быть и надо было!»
«А видеонаблюдение?» – снова задал вопрос Ленц, правда заранее зная какой ответ сейчас услышит!
«Камеры видеонаблюдения тогда установлены еще не были (снова сожаление, в виде разведённых в сторону рук)! В общем, на следующий день вернувшаяся охрана обнаружила в палатах и коридоре несколько следов босых человеческих ног. Вернее, охранники сказали, что следы были похожи «на человеческие» – но большого размера! Они попытались проследить по примятой траве, куда эти следы вели на улице. В одном месте, на заборе обнаружили много подсохшей крови и порванную одежду воспитанников… Хотя, какая там была одежда – обноски, тряпки. За забором следы уходили в развалины промзоны к бетонному заводу, и там пропадали возле одного из провалов под землю.
Если вы еще не знаете, Отто, то я скажу вам, что Сталлино «богато» на подземные сооружения – недостроенное метро, ливнёвка, коллекторы, подземная речка Бахмутка, ветка узколинейки, теплотрассы, бомбоубежища, подземные заводы! Также, имеются старые горные выработки со своими штреками и квершлагами! «Гореследопыты» лезть под землю побоялись! Да и не надо им это было – пропали и пропали! Не до того! Но слухи, что под землю кто-то утаскивает людей, тогда по городу пошли! Кто-то, даже, видел существо огромного роста, похожее на обезьяну. Другие говорили, что это мутанты-людоеды!»
«Откуда в Сталлино мутанты-людоеды?» – недоумённо, как будто услышав полную ерунду, спросил Ленц.
«Не скажите, Отто! Эти слухи возникли не на пустом месте! – в голосе Родионова слышалось, что-то типа «бред конечно, но чёрт его знает». – В городе до сих пор жива легенда, что еще при Союзе, а позже и при Окраине, то ли под областной травматологией, то ли под больницей Калинина, была очень секретная биохимическая лаборатория! А возле Мариуполя и сейчас имеются катакомбы, в которых то, что эта лаборатория произвела, вроде бы испытывали! И вроде бы эта лаборатория и полигон в катакомбах соединены между собой подземной железной дорогой! Для испытаний в качестве подопытных использовали обезьян и, приговоренных к смерти, «зеков»! Результатом этих опытов стали мутанты, которые теперь под землёй и живут!»
Ленц, слушавший Комиссара с выражением на лице крайней степени изумлённого недоверия, тоном «вы что меня за дурака держите?» спросил:
«И вы в это верите?»
«Верить надо в Бога, – серьёзно заметил Родионов, – а всё остальное надо проверять! Вот у нас несколько диггеров и решили проверить эти слухи! Вернее, не только эти! Ещё одна легенда гласит, что где-то под землей есть продовольственные склады Госрезерва СССР, а также, склады оружия, медикаментов и еще черт знает чего! Так вот… Год назад группа из трех человек спустилась под землю в районе администрации на бульваре Пушкина. Один из них – Сергей Петров по кличке «Диггер»! Пару дней спустя наверх он только один и вышел! Причем, в районе Гладковки! – Комиссар поднял вверх указательный палец, что означало «Внимание!», и сообщил: – А это, господин журналист, около пяти километров поверху! А сколько под землёй – вообще непонятно! Нашли Петрова в бессознательном состоянии возле вентиляционного люка узколинейки!»
Этот рассказ Ленца заинтересовал.
«А остальных? И кто они эти «остальные»?» – спросил он.
««Остальные» – местный бандитствующий элемент – увы, пропали!» – буднично сообщил Родионов.
«Как пропали? Где?» – начал уточнять Ленц, почувствовав, что вот сейчас есть возможность за что-то «зацепиться»!
«Пропали под землей!»
«А «Диггер», который выбрался, поговорить с ним можно?» – нетерпеливо спросил Отто.
«Не выйдет!» – сокрушенно покачал головой Родионов.
«Почему? – огорчённо удивился Ленц. – Умер?»
«Да нет… Жив… Но не в себе он – «крыша поехала»! Прямо под землей и умом и «тронулся»! Когда пришел в сознание – был очень испуган! Все время пытался прятаться то под стол, то в шкаф, то под кровать! И постоянно твердил о лохматом человеке с черепом вместо головы!»
«Лохматый человек?» – переспросил Ленц, не то что удивлённо, но уже даже больше растерянно
«Да, «лохматый человек»! – подтвердил Родионов, причём без иронии и ёрничества. – Есть такая шахтерская легенда о Шубине! Как бы в старину был такой человек, шахтер. Понимаете, Отто, Сталлиновский кряж состоит из сланцев! А в его порах очень много метана! Вот поэтому в наших шахтах всегда было и есть много этого газа! В позапрошлом веке не было ни газовых анализаторов, ни вытяжных колодцев. И для того, чтобы дегазировать шахту от скопившегося газа, применяли выжигание.
Специальный человек, одетый в мокрый овчинный тулуп на изнанку, спускался в шахту и бросал факелы в выработку, а сам падал на землю, укрываясь от огня тулупом. Спасало это не всегда – кое-кто погибал. Может у одного из погибших была фамилия Шубин, или от овчинного тулупа – шубы – появилось такое прозвище у призрака, который по легенде помогает шахтерам под землей!»
«Вы думаете, Диггер-Петров его видел?» – спросил по инерции Ленц.
«Что вам сказать, Отто! Подземелье… Темнота… Возможно, скопившийся газ повлиял на адекватность и вызвал галлюцинации. Но…»
Комиссар умолк, и сделал паузу! На его лице появилось такое выражение, словно ему было неудобно сказать то, что он сказать сейчас хотел!
Когда пауза уже затянулась до неприличия, Ленц не выдержал!
«Что «но»?» – почти что выкрикнул он.
Родионов тяжело вздохнул, и, торопливо сообщил:
«В кармане куртки Петрова нашли кисть одного из его спутников…»
«Нашли что?» – удивлённым шёпотом переспросил Ленц.
Родионов буднично повторил:
«Оторванную от предплечья кисть!»
Ленц такой информацией не владел! Он сидел поражённый как самой информацией, так и тем, что упоминаний об этом нет ни в одной сводке, и ни в одном отчёте!
«Господи, что за чертовщина здесь твориться! – подумал он про себя, растерянно смотря на Родионова. А в слух спросил: – И как Петров это объяснил?»
«Что именно?» – уточнил деловито Родионов.
«Ну, наличие человеческой кисти в своём кармане!»
«Да никак, – махнул своей кистью Комиссар Русского сектора, – не в себе он уже был! А сейчас вообще «поехал» полностью. Не говорит – только «мычит». Не двигается! Под себя «ходит»! Не ест! Кормят его принудительно, но толку от этого мало – прогрессирует дистрофия! Если ничего не измениться – долго не протянет, помрёт!»
«А тех, пропавши, что никто не полез искать?» – с надеждой на чудо, что хоть кто-то выжил, что хоть какой-то свидетель остался, спросил Ленц.
«Никто! – жёстко «отрезал» Родионов. И делано удивился, при этом в упор глядя на Ленца вновь до максимума «потяжелевшим» взглядом, словно на что-то намекая: – А зачем? Пока не лезешь под землю – тебя никто не трогает! Значит, делаем вывод – нечего туда лезть, потому, как делать там, под землёй нечего!»
Родионов замолчал. Достал со стола трубку и табак. Набил трубку, утрамбовывая табак большим пальцем. Долго раскуривал. Наконец сладко затянулся с удовольствием заядлого курильщика.
Выпустив вверх дым, снова вернулся к прерванному разговору:
«Там, под землёй, своя жизнь! – Ленц готов был поспорить, что Комиссар Русского сектора сказал «своя жизнь» не в переносном смысле, а в прямом, словно эта «своя жизнь» под землёй действительно существует отдельно от жизни над землёй. – А если ты решил, что можешь в нее вмешиваться, – продолжил «насыпать» Комиссар глумливо, с издёвкой, – то будь готов, что тебе, в лучшем случае, оторвут руки, а в худшем – вместе с руками оторвут и голову!»
«Понятно! – растерянно прошептал Ленц. И словно подводя итог услышанному, начал перечислять: – Свидетелей невменяем! Поэтому вы его не допрашивали!»
Неожиданно у Ленца появилась мысль.
«А квартиру его вы не осматривали?! Может, сохранились какие-то бумаги?» – поинтересовался он с надеждой на то, что уж эти действия полиция должна была провести!
«Бумаги не сохранилось, потому что их не было!» – тем же жёстким тоном ответил Родионов.
Ленц понял, что, если начнёт «давить» ещё больше – может своим поведением у «бывалого копа» вызвать подозрение, поэтому решил пока «отступить», включив режим «расстроенного журналиста»!
«Жаль, – сказал он, едва не плача, – такая информация для статьи пропала!»
«Бумаг нет! – неожиданно вновь повторился Родионов. И тут же «ошарашил»: – Но есть запись!»
Ленц «уставился» на Комиссара, как всем известное домашнее парнокопытное животное на новые ворота, и, боясь, что ему послышалось, переспросил шёпотом, вроде как по секрету: – Запись?! Какая запись?»
«Запись на камеру! – деловито объяснил Комиссар. – Когда «Диггер» спустился под землю с ним была «экшнкамера»! Он включил её, снимал, диктовал свои впечатления! Плюс, шла запись всех звуков во время передвижения его и его спутников под землей!»
Ленц, словно боясь подвоха, недоверчиво спросил:
«А где эта запись?»
«У меня!» – спокойно ответил Родионов, и не сильно хлопнул по столу рукой, тем самым показывая, где эта запись сейчас находится.
«И вы можете дать мне ее послушать?» – осторожно, с опасливой надеждой спросил Отто.
«Почему нет?!» – вопросом на вопрос ответил Комиссар, обнадёживая Ленца.
Родионов открыл стол, и вынул из него флешку формата microSD. Положил ее перед Ленцем.
«Это копия… Носитель информации старый, не современный! Но, я, надеюсь, у вас найдется, на чем его просмотреть. Послушайте, и сделайте выводы! На улице средина двадцать первого века! А у нас здесь, в Особой Территории «Восток», в Русском секторе, время остановилось! Связь формата GSM, кабельное телевидение, подземелья, чудовища, мутанты-людоеды!»
В голосе Комиссара Русского сектора зазвучали нотки иронии. Но затем они исчезли, и их место заняли нотки предупреждения.
«Эта земля, Отто, всегда была рада гостям с чистыми намерениями, но никогда не любила тех, кто без спросу лез к ней в душу! Вот так, господин Ленц, в своей статье и напишите!»
Глава 11. Видеозапись Петрова-«Диггера»
22 августа 2041 года, четверг, после обеда
Первая запись хоть и была «видео», но объектив камеры был закрыт. Поэтому нетбук воспроизводил только голоса.
«Новая запись. Седьмое июня. Сейчас двадцать ноль-ноль. Мы прошли теплотрассу. Находимся почти под церковью. Перед нами пролом в трубе. Через пять минут мы начинаем движение. Я иду первым. За мной мои «охранники» … (Отто услышал сдержанный смешок, в котором явно слышались истеричные нотки. Он не принадлежал «Диггеру») Вася, будешь, смеяться, когда вылезем с противоположной стороны. И так – инструктаж. Я иду первым. Кто идёт за мной – решайте сами. В трубе поменяться местами будет трудно. Фонарик горит только у меня – экономим заряды батарей. Внутри будет жарко! Воды мы взяли достаточно – так что пейте вдоволь. На той стороне есть где набрать. Пользуемся марлевыми повязками – ржавой пыли будет много. Старайтесь не отставать – я ждать не буду. Если не пройдём за ночь – утром солнце раскалит трубу, и мы здесь засохнем. И последнее – никакой паники – что бы не казалось, и что бы не слышалось…»
Вторая запись отразила полукруглую стенку трубы. Луч света уперся в неё, образовав яркое круглое пятно. Затем пятно стало удлиняться и высветило уходящее вдаль круглое пространство темноты. Было слышно сопение и пыхтение уставшего человека, и шорканье грубой ткани о металлическую поверхность.
Через пару секунд, тот же голос, что и на первой записи, произнёс:
«Мы в трубе уже три часа. Пролезли, где то, полпути – только что был изгиб буквой «П». Он сделан почти по средине водопровода для предотвращения гидроудара… Ползу на четвереньках. Ужасно болят руки и шея. Одну пару краг уже выбросил. Наколенники ещё держаться. В трубе жарко. А моим спутникам ещё и пыльно – за мной облако с поднятой со стен и низа трубы ржавчины… Сделал привал на двадцать минут. Лежу, вытянувшись во весь рост. Мои «охранники» отстали. Здесь их ждать не буду. Может на выходе… А может – пошлю их к чёрту. Будет видно…»
Спустя секунду появилась новая запись. Ленц увидел на экране лицо молодого мужчины. Судя по всему, съемка велась в, каком-то, небольших габаритов помещении, выложенного из бетонных блоков. Парень взял в руки камеру и поставил её так, что сзади стало видно трубы метрового диаметра с огромным «тройником» запорной арматурой. Один из каналов был открыт – «заглушка» валялась рядом с трубой.
«Три часа ночи… Я с трубы вылез… Устал, как собака… Это мой вход в Правительственный секторе… Слава Богу, с прошлого моего посещения здесь ничего не изменилось… Это коллектор под Драмтеатром. Я жду своих спутников… Или охранников… Чёрт их знает… Судя по всему – они что-то приняли… Сначала они порядочно отстали. Но сейчас двигаются гораздо быстрее – и уже на подходе… Что я буду вести съемку и дальше – им говорить не буду… Сейчас мы отдохнем часа три… Поспим… Затем мы отодвинем этот блок, – парень показал рукой на бетонный блок в стене небольшого размера слева от него, – и через образовавшееся отверстие вылезем в театральный подвал. С подвала попадём в театральное бомбоубежище. Как я уже говорил – там у меня есть лазейка. А от туда в – узколинейку. Дальше пойдём на право – под бульваром Пушкина. Затем под улицей Артёма к «Травме» … Всё заканчиваю съёмку… Я уже их слышу… Включусь уже в «узколинейке» …»
«Он сказал «как я уже говорил» … Где это он уже говорил? – задал себе вопрос Ленц. – В предыдущих записях о маршруте ничего нет…»
Экран был пару секунд тёмным. Затем снова появилось изображение. Камера, следуя за лучом, бессмысленно металась по, каким-то, бетонным стенам. Было слышно сопение, кряхтение и шарканье.
«Вася, не торопись… Ты меня толкаешь!» – услышал Ленц голос «Диггера» за кадром.
«Хорошо…! – ответил неизвестный голос. – Но, когда спустимся в «подземку» – я пойду первым!»
«Почему?» – без особого возмущения, а даже больше с интересом спросил «Диггер».
«У меня ночное зрение!»
«Он ночью видит, как кошка!» – услышал Ленц новый голос.
«Для таких походов это хорошо! Хорошо – пойдёшь первым!» – согласился Диггер…»
Вдруг впереди, в луче света показался проём в стене. Он был чёрного цвета. Казалось, что он поглощает свет – как чёрная дыра в космосе.
«Вот и пришли! – сказал «Диггер». – Здесь раньше была дверь, но сгнила. И лестница вниз была… Но тоже сгнила… Высота от прохода до основания около трёх метров. Сейчас привяжем верёвку и по ней спустимся. Там внизу вода. Сейчас на улице сухо – поэтому, думаю, что выше колен не будет… Всё, спускаемся!»
Экран снова стал чёрным. Затем, Ленцу на экране стало видно спину, идущего перед «Диггером» человека. Судя по всему, это был Вася. Луч фонаря освещал его шлем-сферу и спину. Периодически луч скользил вниз, на воду, и тогда становились заметны непромокаемые ботинки «Диггера». Освещения было достаточно, что бы можно было хорошо рассмотреть округлые бетонные стены тоннеля – все в потёках воды, в наростах извести, просочившейся грязи и свисающих с трёх метровой высоты потолка сталактитов. Они были небольшие – сантиметров пять-шесть по длине. Но их было много – особенно на трещинах. Ещё хорошо было слышно сопение и покашливание, откуда-то, сзади. Судя по всему, его издавал третий, идущий следом, человек. По его тяжелому дыханию, и постоянному покашливанию, Ленц понял, что тому очень непросто давалось передвижение в тоннеле. Видно, он страдал каким-то лёгочным заболеванием! А пыль и влажность, плюс споры грибков и всевозможного цвета плесени, обживших бетонные стены, вызывали у него аллергическую реакцию.
«Мне кажется, что за нами кто-то идёт…» – услышал Ленц, сказанную шёпотом, фразу. Голос не принадлежал ни Васе, ни «Диггеру».
«Это третий…» – решил про себя Ленц.
«С чего ты взял?!» – не поворачиваясь и, также шёпотом, спросил «Диггер».
«Я слышу, как за спиной у меня плещет вода!»
«Дурик ты! – громко встрял в разговор Вася. – Это луна от наших шагов!»
«Не кричи! – громко прошептал третий голос. – Какая луна? Давай остановимся и послушаем!»
Шум шагов стих. Потух и фонарик. В темноте было слышно тихое плескание воды, где-то, сзади.
«Слышите?» – еле слышно спросил Рыжий.
«Я тебе говорю, что это вода бьется о стены после наших шагов…» – не совсем уверенно произнёс Вася, с некоторой тревогой в голосе.
«Пойдёмте, – скомандовал «Диггер», и включил фонарь, – Быстрее дойдём – быстрее выйдем! Нет здесь никого!»
«А как же мутанты? – спросил Рыжий всё также шёпотом. – Все о них говорят!»
«Брехня всё это…»
«Тихо! – прошипел вдруг Вася. – Туши фонарь!»
Свет резко погас, и моментально навалилась темнота. Пропали звуки шагов. С наступившим мраком стала оглушительной тишина. Только было слышно, как, где-то, громко капала вода. Наверное, капли были большими, тяжёлыми. Поэтому и звук был четким и размеренным… Как стук метронома – кап-кап… Кап-кап… Кап-кап… Кап-кап…
Даже сидя в комнате Отто напрягся от этого «кап-кап» … Что-то в этом «кап-кап» было муторное, тревожное, пугающее… Ленцу показалось, что с глубины экрана на него поплыл голос. Этот голос был, где-то, там глубоко в темноте, но медленно, очень медленно приближался…
Это не был голос кого-то из мужчин. Это был, какой-то, потусторонний голос – голос тонкий, нежный, можно сказать – ангельский! И – монотонный… Он приближался, медленно нарастая, как будто ангел подлетал всё ближе… С еле слышного голос зазвучал гулко и, показалось, что вокруг. Так, бывает, звучит голос в большом пустом помещении с высокими потолками. Или – как в церкви…
Вот стала слышна мелодия – заунывная, протяжная, «ноющая», как зубная боль! Отто попытался прислушаться к ней, что бы разобраться, что напевает ангел. Но, то ли от того, что расстояние между поющим и мужчинами было большое, или от того, что был слабый микрофон на камере – расслышать, что-либо не удавалось. Но протяжное пение продолжалось и потихоньку уже обволакивало пространство! Ленц начал разбирать слова песенки! Вернее, не совсем песенки – это было что-то типа детской считалочки! Такими детки считают, когда играют в прятки! Только смысл её был явно не детский. Ангелочек монотонно, протяжно напевал:
«Раз, два, три, четыре, пя-ять… Я иду тебя иска-а-ать… Если ты пришёл сюдааа – значит ждёт тебя бедааа… – в этот момент „ангел“ умолк, немного помолчал, видимо приблизился, и начал снова: – Раз, два, три, четыре, пя-ять… Я иду тебя иска-а-ать… Если ты пришёл сюдааа – значит ждёт тебя бедааа… Ты отсюда не уйдё-о-ошь… – голос понизился до звенящего шёпота: – Потому, что ты – умрё-оошь… Раз, два, три, четыре, пять… Я иду тебя искать… Если ты пришёл сюда – значит ждёт тебя беда… Ты отсюда не уйдёшь… Потому, что ты – умрёшь… Вот сейчас тебя найду, и на части разорвуууу!»
Ленц вздрогнул, когда голос Васи в ужасе прошипел:
«Я её вижу…»
Луч, от включившегося на шлеме «Диггера» фонаря, уперся в голову Васи и образовал длинную тень по тоннелю. И в конце этой тени, на воде стояло существо. Ленц не успел рассмотреть, что это было, как раздался жуткий крик! Это кричал Рыжий. «Диггер» отпрянул и попытался развернуться. Судя по всему, он не удержался на скользком бетоне и упал. Фонарь светил вверх, а камера снимала сводчатый потолок тоннеля. Затем парню удалось встать на четвереньки. От увиденного у Отто внутри всё замерло… За поворотом тоннеля исчезала две тени – одна из них была Рыжего, а вторая непонятного существа! И спустя секунду из-за поворота к камере прилетел жуткий вопль!
«А-а-а-а…» – глухо застонал, пытаясь закричать, «Диггер».
Камера резко дёрнулась вверх и зависла над землёй. Что в этот момент видел «Диггер» перед собой Ленц так и не понял! Но последним, что услышал Ленц на записи, был крик ужаса «Диггера».
Глава 12. Командор
22 августа 2041 года, четверг, вечер
Ресторан располагался в «Центавр-Плаза» и назывался «Ретро». Он занимал часть первого этажа сразу за ресепшеном. По пятницам и субботам здесь проводились разгульные дискотеки для служащих всех уровней Администрации, командировочных и, имеющих доступ в Правительственный сектор, местных жителей. «Ретро» был одним из немногих мест, где можно было вполне легально выпить, чего-либо, спиртного.
В эти вечера гремевшая «на всю» музыка была слышна, чуть ли, не к «Сталлинбасс-Арене». Внутрь административных помещений она, конечно, не проникала. Но мигающие в окнах огни всевозможных световых приборов вызывали неподдельную зависть Дежурной смены и, задержавшихся на работе, сотрудников Администрации.
Сегодня вечер был будний. Тихий негритянский блюз приветом из Америки прошлого века слегка «фонил», едва перекрывая звяканье столовых приборов о керамическую посуду, решивших отужинать в ресторане, и, сквозь иногда открывающиеся двери, проникал в бар, который находился в одном из закутков ресторана и, не страдая оригинальностью, назывался «Возле Ретро»».
В самом дальнем углу этого бара, у окна с видом на проспект Мира, сидя в глубоком кожаном кресле, потягивал со стакана виски Отто Ленц. Напротив, «развалившись» в таком же кресле, с таким же стаканом и с тем же напитком, но еще и с «Короной» в зубах, «вещал» Командир экспедиции «Black-Stream» в Особой территории «Восток» Джон Смит.
В уютные сумерки бара мужчины перебрались после сытного ужина в ресторане за счет Ленца. Кофе был выпит, и беседа текла под текущий в рот, а дальше «по анатомии», виски.
Свой рассказ, умиротворенный ужином и слегка «подогретый» десятилетним «Джеком» Командор Смит, начал с вопроса:
«О чем будет твоя статья, Отто?»
Несмотря на третью «сотку» виски, речь командира была размеренной и четкой.
«Обо всем, Джон… – с задумчивой значительностью ответил Ленц. – Обязательно о том, как здесь закончилась война. И, конечно, о том, что произошло здесь после этой войны… Само собой о том, как сюда завезли беженцев, и как они здесь живут… Как ладят с местными… Обязательно о каких-то, необычных вещах, происходящих здесь и, как-то, связанных с Европой… Короче, обо всем, что интересно читателю, Джон…»
Командир экспедиции «Black-Stream» с видимым удовольствием затянулся сигарой. Затем поднял лицо к темноте потолка и медленно выпустил дым кольцами.
«О-о-отто, – ухмыльнулся Смит, и в его голосе зазвучал неподдельный сарказм, – неужели ты думаешь, что читателю будет интересно, как живут беженцы в Особой территории? Мне кажется, что это твоему читателю «по барабану»! Твоему читателю, главное, что бы эти беженцы не мешали ему жить в Европе! Сейчас мало кто из «твоих читателей» помнит спокойную Европу средины прошлого века! Как, впрочем, и мою Америку тоже… Даже мы с тобой знаем их только по рассказам! – в голосе командира появилось неподдельное раздражение и злость. – Толерантность… Терпимость… Поздно начали «закручивать гайки», Отто, поздно! Если бы не арабские бунты во Франции и Германии средины двадцатых годов – то до сих пор никто бы не решился вывозить «нелегалов» с Европы. Так бы и «пускали слюни» … Но это так… Мысли в слух… – Джон Смит выпустил со рта очередное облако сизого дыма и уже доброжелательно произнес: – Давай «крапать» твою статью, Отто… Необычные вещи, говоришь… Хм… Будут тебе необычные вещи! Но обо всем по порядку!
ЧВК «Black-Stream» вошла в Сталлино седьмого января тридцать первого года. Нам дали приказ – и мы это сделали! Я до сих пор не знаю, кто из политиков выбрал эту дату. Но тот, кто ее выбирал – ни хрена не был знаком с культурными «фишками» этого региона!
Оказалось, что в этот день здесь отмечают православное Рождество! И наше появление именно в этот день было местными воспринято, как конкретное оскорбление! Плюс не «слинявшие» еще от сюда «окропы» с «нациками» подливали в огонь масла. Мало им было пяти предыдущих лет! Делов то они здесь натворили! Ты ездил по Сталлино? Нет? Сейчас ты полной картины не получишь. Но когда мы вошли – многие улицы в этом городе были похожи на улицы Дрездена после второй мировой… Или Сталинград… Я в детстве видел картинки в учебнике истории. Это уже позже навели здесь кое-какой, порядок. «Зачистили» руины, что можно было восстановить – восстановили. Пытаются строить новое – надо же куда-то везти беженцев – старого жилья, уже, не хватает!
…Этому району – что сейчас называют Правительственный сектор – повезло больше всех! Он был под контролем Окраинской армии, и «войнушки» в нем, практически, не было. Так, перестрелки… Иногда, взрывы «закладок». У «Сопротивления», так «сепары» начали себя называть с начала двадцатых, тяжёлое вооружение отсутствовало – поэтому больших разрушений нанести они не могли. А «окропы», особенно в конце двадцатых, не церемонилась – чуть что – сразу с «крупных» калибров!