- -
- 100%
- +
– Эту яблоню посадил мой дедушка Петя, когда я родилась, – сказала бабушка. – Можно сказать, посадил в мою честь.
– Такую большую! – удивилась Маша, немного не подумав.
– Нет! – засмеялась бабушка. – Это было совсем маленькое деревце, которое называется саженцем. Потому так и называется, что его пересаживают из специального питомника для маленьких деревьев в сад, а в саду оно уже растет всю свою жизнь. И вот какое оно выросло! Видишь, на нем уже есть совсем маленькие яблочки, совсем зеленые, как листочки… Они называются завязи. Их пока нельзя есть. А вот в конце лета они созреют, и тогда будет можно и даже нужно…
И вдруг Маше пришла в голову удивительная мысль: а что, если посадить маленькую яблоньку в честь куклы Таси, отметить их знакомство. А потом яблоня будет расти, и они с Тасей будут целую жизнь вспоминать этот день, глядя на яблоню.
Маша тут же рассказала о своем замысле бабушке. Бабушке идея очень понравилась.
– Это замечательно – посадить дерево своими руками! – сказала она. – Только сейчас лето, а деревца сажают или весной, когда они еще не проснулись, или осенью, когда они засыпают на зиму после лета. Тогда к следующему лету они пробуждаются уже на новом месте и легко привыкают к нему. Так что придется подождать осени или следующей весны.
– Ой, как долго! – расстроилась Маша. – Жаль, что я не сажала эту яблоню с твоим дедушкой. А то бы мы с Тасей видели, как она росла.
До этой минуты кукла Тася просто смотрела на Машу и бабушку и внимательно слушала разговор. Но тут она вся встрепенулась и даже чуть не выпала из Машиных рук. А Маше просто показалось, что это она сама чуть не уронила свою куклу.
«Правда, как жаль! – подумала Тася. – Вот это было бы здорово! Вот чудо бы вышло, если бы Маша посадила яблоню вместе с дедушкой! Надо это устроить!»
Так вот что умеют делать куклы! Они знают невидимые тропки в разные миры и даже в другие времена и могут провести туда своих хозяек!
Чтобы устроить невиданное путешествие, кукле Тасе оставалось только подождать немножко. Бабушка Маши была верна старой традиции: она считала, что маленьким детям нужно и очень полезно после обеда устраивать тихий час. Одним словом, поспать. А двумя словами – сладко поспать. На даче Маша вовсе не была против такой традиции: с утра, бывает, так набегаешься на воздухе и наиграешься, что после вкусного обеда совсем не мешает отдохнуть и немножко полениться ножками и ручками. А только начнешь ими лениться – уже и глазки тоже лениться начинают. Раз – и заснула!
Вот этой минуты дождалась кукла Тася – и тут же запрыгнула в Машин сон.
– Пошли в сад яблоню сажать! – сказала она Маше.
– Ой, пошли скорей! – так обрадовалась Маша, что чуть не проснулась.
А когда они вышли из дома в сад, Маша очень удивилась. Она увидела, что сад совсем еще голый: на деревьях не было ни одного листика, а на земле, под ногами, не было зеленой травы. А еще пахло дымком. И, действительно, между деревьями проплывал голубоватый дымок, потому что весной, как снег сойдет, в садах жгут старую, высохшую траву и листья.
– А почему тут ничего нет? – спросила Маша куклу Тасю.
Ей даже стало как-то боязно, хотя еще и не страшно.
– А потому что мы пришли из лета в весну, – отвечала ей кукла Тася, – когда еще сад не распустился. Ты еще ни разу раньше не приезжала к бабушке в это время. Ты же хотела посадить яблоню, да?
– Очень-очень, – подтвердила Маша.
– Вот тебе весна для этого, – сказала Тася. – Пошли. Ты сейчас увидишь эту яблоню. А еще познакомишься с дедушкой твоей бабушки. Это значит, что тебе он приходится не просто дедушкой, а прапрадедушкой. Здорово, да?!
– Ой, как здорово! – обрадовалась Маша и ничуть не удивилась такому необычайному знакомству. – А мне его так и звать – пра-пра… ой, забыла, сколько раз это «пра»!
– Нет, так не обязательно, – смеясь, сказала Тася. – Зови его просто дедушкой Петей.
Они обошли дом – и Маша сразу увидела высокого и совсем еще не старого человека. Только волосы у него были седые. И то не совсем. Но не это было самым удивительным.
– Какой же это дедушка! – теперь уже по-настоящему удивилась Маша. – Он же на папу похож. Только папа не такой высокий, и голова у папы вся черная.
– Не голова, а волосы! – засмеялась Тася. – А ты вот догадайся, почему это он на папу твоего похож. А вернее, это папа похож на него.
А незнакомый человек уже заметил Машу и Тасю.
– Вот так гости! – обрадовался он и так широко развел руки, будто собрался обнять гостей прямо издали. – Ну, идите сюда.
Маша и Тася подошли ближе.
– Ты кто? Как тебя зовут? – спросил он.
Маша ответила и сразу представила прапрадедушке свою новую подружку:
– А это Тася!
– Вот так дела! – удивился человек, похожий на Машиного папу. – Мы для внучки такую же куклу уже приготовили. А не назвать ли ее нам тоже Тасей?
Маша даже не знала, что сказать. А кукла Тася так и дернула ее за руку.
– Пусть, пусть назовут, – услышала Маша Тасин голос. – Твой прапрадедушка еще не знает, что та кукла я и есть. Скажи дедушке Пете, пусть назовут.
– Конечно назовите, мне очень нравится такое имя, – сказала Маша. – А вы дедушка Петя, да?
– Так точно! – изумленно ответил прапрадедушка. – Только меня дедушкой еще никто не называл. А внучке моей – рано так меня называть, она только родилась и еще не скоро говорить научится. А ты откуда знаешь, как меня зовут? Ты сама-то откуда?
Маша вдруг подумала, что если она сразу скажет всю правду, то прапрадедушка может не поверить. Ведь получается, что здесь ее бабушка еще только родилась и даже говорить не умеет. Ужасная путаница возникнет. Дедушка решит, что она, Маша, придумала невесть что, и рассердится.
– Только не ври! – тихо предупредила Тася. – Говори правду, а если соврешь, то мы сразу отсюда исчезнем – и ты не сможешь помочь дедушке посадить самую красивую яблоню.
– А я твоя внучка! – выпалила Маша.
– Вот как! – засмеялся прапрадедушка Петя. – Недавно ни одной не было – и вдруг сразу две, а одна уже большая. А ты не завираешь? А? Как такое может быть?
– Ну, не совсем внучка, – растерялась Маша, она поняла, что вроде как только что все-таки соврала, и испугалась, что сейчас они с Тасей исчезнут. – Я – пра…
И от растерянности забыла, сколько раз она «правнучка».
– Пра-пра-внучка, – подсказала Тася.
– Я – пра-правнучка Маша, – с облегчением сказала Маша и невольно огляделась, не исчезло ли всё вокруг.
Ничего никуда не исчезло.
– Ну, тогда всё понятно, – с облегчением сказал и прапрадедушка Петя. – Тогда лучше некуда. Я всегда мечтал увидеть хоть одним глазком своих далеких потомков. И вот те на – какое чудо!
И очень внимательно пригляделся к Маше.
– А еще мой папа на вас похож, – сообщила новость Маша, подумав, что такая новость должна быть приятна прапрадедушке.
– Так это лучше некуда, – еще больше обрадовался прапрадедушка, – если и правнук на меня будет похож, когда вырастет. Только ты меня на «вы» не зови. Я же тебе дедушка, пусть и пра-пра. Говори мне «ты». – И спросил: – А сад есть, сохранился? А этот дом?
Только сейчас Маша увидела, что бабушкин дом выглядит совсем как новый, и выкрашен не в голубой, а в зеленый цвет.
– И бабушкин дом – вот он! – сказала Маша. – Только он у нас теперь голубой. И в саду много деревьев. А еще мне бабушка большую-пребольшую яблоню показала. Ее на день рождения ей подарили.
– Посадили! – подсказала Тася. – Прапрадедушка посадил.
– Нет, не подарили, а посадили, – поправилась Маша.
И тут ей стало особенно радостно сообщить прапрадедушке вот что:
– Это ты ее посадил, дедушка Пра-Пра! Она такая огромная стала! Прямо до самого неба! Больше всех других деревьев! И яблоки на ней самые вкусные во всем саду!
И это тоже было настоящей правдой!
– Вот это новости! – изумился прапрадедушка. – С такими новостями тебя прямо Бог послал! Тогда давай и посадим вместе эту яблоню, а то что-то Катя задерживается. Теперь, наверно, до самого вечера с фермы, от своих коров, не придет, хотя сегодня у нее выходной.
– А кто такая Катя? – спросила Маша.
– Получается, что твоя прапрабабушка, – ответил прапрадедушка Петя. – Она – ветеринар, коровий доктор, коров лечит. Ты сможешь эту яблоньку держать? Она не тяжелая пока.
Тут только Маша и заметила, что около небольшой ямы, вырытой в саду, лежит на земле совсем тоненькое деревце с небольшими корешками.
– Только куклу оставь, – сказал прапрадедушка. – Вот сюда ее можешь посадить, чтобы ей всё видно было.
Маша посадила куклу Тасю на полочку-завалинок под окном дома, как уже делала, и Тася стала с большим интересом наблюдать, что происходит.
Яблонька и вправду оказалась не тяжелой. Прапрадедушка Петя показал, как держать ее над ямкой для корней, и Маша держала ее крепко, обеими руками.
– Не тяжело? – спросил он.
– Нет, – успокоила его Маша. – Легче легкого.
– Держи вот так. Прямо и немного выше, – показал дедушка и своими руками поправил деревце в руках праправнучки.
Он сам присел, очень бережно расправил корешки яблоньки, а потом стал осторожно ссыпать в яму лопаткой свежую землю и обкладывать ею корешки. Когда всё было сделано и корешки были устроены под землей, дедушка сказал:
– Теперь отпускай, пусть сама растет долго и счастливо. И побольше яблок приносит.
Рядом с яблонькой он забил в землю колышек и привязал к нему деревце.
– Ты ведь тоже не сразу смогла ходить, сначала за мамину ручку держалась, верно? – сказал дедушка. – Вот и яблоне нужно сперва за что-нибудь держаться.
А потом Маша с прапрадедушкой поливали яблоньку. Много-много воды принесли и вылили, чтобы корни хорошо напитались водой.
– И тебя, когда ты родилась, мама целыми днями молочком кормила, – с улыбкой сказал дедушка.
А уж как кукла Тася улыбалась – прямо до ушей!
Маша столько воды принесла, что очень устала, и у нее даже стали слипаться глаза.
– Дело сделано, – сказал прапрадедушка. – Может, все-таки дождемся Катю и чайку вместе попьем?
– Нет, нет! – прокричала кукла Тася Маше так, чтобы прапрадедушка не услышал. – Нам надолго нельзя отлучаться из дома, а то бабушка будет беспокоиться. Так и скажи прапрадедушке, а еще не забудь сказать спасибо.
Маша так и сделала. И как только она сказала прапрадедушке Пете «до свидания», так сразу они с куклой Тасей исчезли, и Маша увидела, что и она, и кукла Тася лежат в своей кроватке.
Маша прямо выпрыгнула из постели, быстренько надела футболку и юбочку и понеслась с Тасей в сад, посмотреть, что получилось. Яблоня, которую они сажали с прапрадедушкой Петей, стояла огромная и легким взмахом самых верхних веток поздоровалась с Машей.
– Здравствуй, дедушкина яблоня! – радостно прокричала ей Маша. – Какая ты теперь большая!
Подошла бабушка.
– Что это ты за привычку взяла? – немножко недовольно спросила она. – Прямо из постели в сад.
– Бабуля, а мы с дедушкой Пра-Пра-Петей ее вместе посадили! – так же звонко прокричала Маша, как будто бабушка далеко стояла.
Ну, уж так Маша была рада, что не могла сказать тихо.
– Это когда же вы успели? – спросила бабушка, засмеявшись от того, как назвала Маша своего прапрадедушку.
– Скажи, что во сне, – подсказала кукла Тася. – Это ведь тоже правда.
Маша так и сказала, как посоветовала Тася.
– И какой же был прапрадедушка Петя в твоем сне? – поинтересовалась бабушка.
– Высокий такой. На папу похож, – сказала Маша.
– Это правда, – задумчиво сказала бабушка. – Твой папа похож на дедушку.
Она пошла обратно в дом и почему-то не позвала с собой внучку. А Маша стала дальше любоваться яблоней. Маша гладила ее по шершавой коре. Кора была похожа на бабушкину теплую и немного шершавую руку. Маша вспоминала, какой гладкой и нежной была кора той совсем тоненькой яблоньки, которую она держала над ямкой прежде, чем посадить ее.
Тут пришла бабушка и принесла старую фотографию.
– Вот твой прапрадедушка, – сказала она.
Маша посмотрела и помотала головой:
– Нет, тут он уже совсем старый. И в очках. И весь белый. А я видела его совсем без очков и не таким…
– Седым, – подсказала Тася.
Бабушка помолчала немного, а потом сказала:
– Ну, пойдем. Покажешь, каким ты прапрадедушку видела.
Дома бабушка достала из комода старый фотоальбом с синей бархатной обложкой и положила на стол перед Машей.
– Давай-ка покажи, каким ты видела прапрадедушку, – попросила она.
Маша сразу нашла его – прямо на первой, такой жесткой и толстой странице.
– Вот он! Вот какой был прапрадедушка там, в саду! – радостно воскликнула она.
– Надо же! – совсем тихим голосом сказала бабушка. – А я таким дедушку Петю даже не помню. Совсем маленькая была. А когда немного выросла, он уже стал седой и очки носил. Да, внУча, тебе повезло!
– Это Тася меня привела к дедушке Пете! – честно призналась Маша. – Я сама туда дорогу не знала!
Бабушка пододвинула свой стул к Маше и обняла ее. Так они сидели долго и молчали. Маша даже стала удивляться, почему это бабушка так долго ничего не говорит. А потом догадалась.
– Это ты прапрадедушку вспоминаешь, да? – спросила она.
– Да, – ответила бабушка. – И дедушку Петю, и яблоню, когда она еще молодой была. Много чего хорошего вспомнилось. Видишь, и мне Тася помогла. А дедушка Петя, бывало, рассказывал, что эту яблоню ему помогала сажать маленькая девочка. И всегда улыбался. Мы спрашивали, что за девочка, откуда она взялась. А он говорил, что это большая тайна, но однажды я сама это узнаю. Мы думали, что он шутит… Вот я и узнала теперь, что он совсем не шутил, а говорил правду.
Маша и бабушка еще долго так сидели и перелистывали страницы старого фотоальбома. А кукла Тася смотрела на них и тихо улыбалась.
Сказка третья
Невероятно дружное путешествие
А скажите, чем куклы отличаются от людей? Тот, кто не знает кукольных тайн, наверно, засмеется. Вот так: «Ха-ха-ха!!»
– А из чего люди состоят? – наверно, задаст он свой вопрос. – Сами знаете из чего. Из живой материи, а куклы – из материи неживой, искусственной. Мягкое у людей это – мясо, твердое – кости. И если человек поранит палец, то кровь из пальца потечет. А у кукол всё совсем не так. Старинные и самодельные куклы – они же из всяких тряпочек, из ваты… ну, пуговки еще бывают вместо глаз или на одежде. Те куклы, что на заводах делают, – они в основном из пластика и всякой химии. Вот так-то!
Но сами куклы знают, что главное их отличие от людей совсем в другом. В чём? А вот в чём. Люди могут или бодрствовать, или спать. То есть или спать, или не спать. Когда они не спят, то занимаются всякими делами. А когда спят, то занимаются снами. То есть сны занимаются ими, а сами люди лежат в своих постелях и тихо посапывают.
А куклы могут спать, могут не спать, а еще – делать третье, особое, чего люди совсем не умеют. И это третье, кроме спать и бодрствовать, они называют очень простым человеческим словом «бывать». Хотя это «бывать» – такое таинственное, что даже представить себе трудно. Правда, «бывать» куклы могут не всегда, когда хотят, а только тогда, когда их не видит никто из людей. В это время, когда их никто не видит, куклы могут оказываться где угодно. Вообще где угодно и как угодно! Это и называется у них – «бывать».
Вот кукла Тася устроила Маше прогулку в прошлое, к прапрадедушке Пете, но такое путешествие еще не называется «бывать», потому что Тася просто воспользовалась сном Маши и проложила через ее сон волшебную дорожку. А «бывать» – это другое. «Бывать» – это совсем необъятно, безгранично и раздольно.
«Бывать» куклы могут в любом месте – хоть на дне самого глубокого океана, хоть в самой темной грозовой туче, хоть на любой планете или звезде, хоть в любом году или даже веке – в прошлом и будущем. И при этом сразу в нескольких местах и временах одновременно – это им нипочём!
И ничего с ними не сделается, даже если они в горящую печку наведаются или заглянут в зоопарк и прогуляются там в разинутой пасти бегемота…
Кукла Тася решила дать Маше отдохнуть от первых путешествий. А что тогда делать, пока маленькая новая хозяйка спит, ее бабушка в других комнатах или в саду делами занимается, а родители Маши в городе? Надо где-нибудь «бывать» в интересных местах и даже сразу в разных. Конечно, пока Тася хранилась в сундуке, она где только в прошлом не побывала. Но всё одна да одна! Она так соскучилась по хорошей компании! Теперь бы самое время «бывать» с новыми друзьями-подружками, другими куклами Маши. Но в том-то и беда, что Маша уже три дня играла только с Тасей, а с другими куклами ее не знакомила, как будто совсем забыла о них.
Это куклу Тасю очень беспокоило: она не любила, когда ей оказывали уж слишком много внимания, а про других забывали. Ведь те куклы, которые характером подобрее, могут просто расстроиться, а те, которые самолюбивы, могут даже обидеться – себе же на беду, потому что от обид на других куклы быстрее выцветают. Теряют живой цвет.
Кукла Тася подумала и сама решила исправить недостаток – познакомиться с куклами и другими игрушками Маши и предложить им где-нибудь «бывать» за компанию.
На старом, большом-пребольшом кресле сидел мишка. Он сам был таким большим-пребольшим, что занимал почти всё кресло. В просторной комнате он сразу бросался в глаза, откуда ни посмотри. И при этом он явно старался не привлекать к себе особого внимания и собой не хвалился, что он такой большой – сразу было видно, что мишка хороший.
А на окне, точнее на подоконнике, сидела очень красивая куколка, одетая в зеленое платьице, очень похожая на людей, точнее на совсем взрослую женщину, но очень уж худенькая – одним пальчиком обнять можно!
И еще эта кукла почему-то сразу показалась Тасе самолюбивой и не особенно доброй и веселой, хотя и улыбалась. Но улыбалась как-то холодно, – так улыбаются взрослые, когда им очень не хочется с кем-нибудь дружить, но надо проявлять вежливость и, как говорится, «уметь себя вести». Поэтому Тася решила начать свое знакомство с мишки.
И вот пока Маша спала после обеда, Тася подошла к мишке.
– Здравствуй, мишка! Тебя как зовут? – спросила она.
– А так и зовут, – добродушно, хотя немного лениво ответил мишка. – Мишка. Я – мишка Мишка! Легко запомнить, да?
– Легче некуда, мишка Мишка, – весело сказала Тася. – Мне нравится. Хорошее имя.
– Ну, прямо такое всё из себя оригинальное! – сказала на окне красивенькая куколка-худышка, хотя говорили не с ней, и хмыкнула.
Она сказала это заносчиво и высокомерно, то есть с высоты своего величия, которое было не очень высоким: подумаешь, подоконник! Не с верхушки же высокого дерева…
– А ты на свое имя посмотри! – огрызнулся мишка Мишка. – «Гаврилка» какая-то! А как тебя Маша издалека зовет, слышала? Получается «Гав-Гав»! Как собачку дразнит!
Он отвечал весело, но всё же немножко злорадно.
– От лохматого «гаврилки» слышу! – в ту же секунду откликнулась красивенькая куколка и добавила: – «Медведь – пора бы похудеть!»
Видно было, что себя показывать, выставляться и ссориться она умела лучше всего.
«Ой-ой! Вот это да! – подумала Тася. – Какой у Маши непорядок. А она, наверно, и не знает. Как бы всё исправить? Как бы их подружить?»
– А меня Тася зовут, – громко сказала Тася и так сразу отвлекла мишку и куколку от их перепалки. – И как вам мое имя?
– Нормальное, – как обычный мальчишка, а не мишка, сказал мишка Мишка и все-таки добавил огонька в ссору-перебранку с красивенькой: – Получше, чем у этой хвастливой «гаврилки».
– Что ты ехидничаешь, Мишка? – сделала сердитый вид Тася; именно «сделала» для нужного дела, потому что по-настоящему она сердиться не умела. – Я даже не знаю ее имени. А что ты будешь делать, если оно мне вдруг понравится больше, чем твое? Я же не виновата буду в том, что оно понравится. Оно же само понравится, не я же его буду нравить, хотя так не говорят.
Мишка Мишка немного растерялся и стал думать, а кукла Тася воспользовалась этим, чтобы подойти к красивенькой кукле, сидевшей на подоконнике.
– А можно узнать, как тебя зовут? – спросила она, глядя на красивенькую с пола, то есть снизу вверх.
– Габи – вот как! – ответила та, глядя на Тасю сверху вниз. – А по-взрослому Габриэлла.
Правда, вот так – сверху вниз – она всегда на всех смотрела, даже когда оказывалась вовсе не выше.
Тася удивилась:
– Ой, как странно! – удивилась Тася. – Я такого имени даже никогда не слышала.
– А мне даже очень странно, что ты меня не знаешь, – с вежливой улыбкой, но очень холодным взрослым голосом ответила та. – Ты, наверно, из какой-нибудь глуши. Меня весь мир знает, меня все любят. Я – самая знаменитая кукла во всем мире!
– Ну, насчет того, что все тебя любят, это ты раздула! – весело усмехнулся в кресле мишка Мишка. – Многим ты уже глаза намозолила! Тебя так много стало по всему миру, прямо как манной каши в большой-пребольшой кастрюле. Или вон как сорняков в саду!
«Ну, вот опять!» – с грустью вздохнула про себя Тася.
– А что, имя звонкое, – сказала она. – Имя как раз мне нравится.
– Слышал, увалень нечёсаный? – крикнула красивенькая мишке Мишке (напомним, что куклы умеют переговариваться и даже кричать так, что их никто, кроме них самих, не слышит, поэтому Маша, хоть и спала совсем неподалеку, не проснулась).
И посмотрев на Тасю сверху вниз, красивенькая кукла сказала уже не так заносчиво, как раньше:
– Твое – тоже ничего. Тася. Модное имя. Красивое. Только вот сама ты какая-то немодная. А что, ты правда из глуши?
– Не знаю, из глуши или нет, – отвечала Тася, ничуть не обижаясь, потому что обижаться она тоже не умела. – И где у вас тут теперь глушь, я пока еще не разобрала. И какие тут у вас моды, тоже ничего не знаю, потому что я много лет в сундуке лежала и бывала в других, прошлых временах, потому что они мне нравятся и мне там всё понятно. Я тебе в бабушки гожусь. Или в прабабушки.
– Вот и непонятно, почему это Маша только с тобой теперь возится и носится, – хмыкнула красивенькая с подоконника, она не знала даже, что такое прабабушка. – Чем ты ей только угодила, не пойму. Вот, к примеру, я. Я красивая. Я всем пример, какой надо быть, как себя холить и лелеять и какую модную одежду надевать так, чтобы и настоящие девочки хотели стать такими же красивыми. А у тебя даже лица настоящего, как у людей, нет. И что Маша в тебе нашла, ума не приложу.
– Было бы что прикладывать, – первым откликнулся опять мишка Мишка, а не Тася.
«Кое-чего она и правда не понимает, – с грустью, а не с обидой подумала Тася. – Как бы ей объяснить, чтобы она к этому свой ум смогла приложить и он, этот ум, не отвалился бы сразу?»
– Знаешь, Габи, наверно, то, что у меня лицо такое простое и не совершенное, как у тебя, это как раз Маше и нравится, – тихо сказала она. – Когда Маше весело, она видит, что и мне весело вместе с ней. А когда ей грустно, мы можем вместе и погрустить немного. А вот если Маша ударится коленкой, то в моей несовершенной улыбке сразу увидит, что я ее подбадриваю и успокаиваю. Я такая, как Маше захочется, а ты, Габи, наверно, такая, какой только и можешь быть. У тебя, Габи, лицо очень красивое, но – ты только не обижайся! – оно у тебя как будто одинаковое на все случаи жизни. Ты не обиделась?
– А чего обижаться? – хмыкнула красивенькая. – Ты же сама сказала, что я совершенная.
– Вот-вот! – опять не сдержался мишка Мишка, хотя на вид был очень ленив, приветлив и спокоен. – Ты, Гавриленция, если и улыбаешься, то только холодно и хвастливо: мол, «подумаешь, коленка, вот мне больно не бывает, я коленок не разбиваю – лучше смотри на меня, какая я идеальная и вся из себя безукоризненная!».
Удивительно, но Габи вовсе не обиделась на Мишку за эти слова, хотя Тасе было ясно, что они обидные. Габи услышала в этих словах похвалу, а не злорадство. Взрослые такую похвалу называют непонятным словом «комплимент».
– Вот и смотри на меня, раз я идеальная и коленок никогда не разбиваю, – очень довольная, ответила она. – Сам же сказал: смотри.
– Слышала, Тася, как она свой ум идеально и красиво прикладывает? – не подавая виду, очень серьезно сказал мишка Мишка.
Тут Тася спохватилась: в этой игрушечной грызне она даже совсем забыла, какое путешествие хотела предложить всем для начала общей дружбы.
– Знаете что! – воскликнула она. – А давайте лучше не ругаться, а бывать!
– А как это – «бывать»? – удивилась Габи, хотя с холодной улыбкой не рассталась, потому что ей такую сделали на большой фабрике раз и навсегда и она к ней очень привыкла.