Любовный лабиринт Тонки

1

Середина лета.

Кафе. Вечер. Если выйти на террасу, то почти сразу же внизу чернеет озеро. На фоне неба в пелене тумана торчат пики костела.

Внутри кафе шумно, но в меру.

Поют «итальянцы». Светомузыка. Теплый тихий вечер.

Появляются всё новые посетители, некоторые уходят. За столиком двое: один – высокий брюнет с красивым, несколько вызывающим, взглядом, который подчёркивают усы – Вадим, другой – среднего роста, светлый, пожалуй, иногда загораются глаза, но это может казаться из-за бликов фонарей. Зовут Антоном. Обоим лет по двадцать.

Чуть позже входят две девушки, садятся за соседний столик и заказывают шампанское.

Звучит медленная музыка и Вадим встает и приглашает одну из подружек. Темненькую. Другая, светлая, остается одна и через какое-то время рассеянно оглядывается вокруг. Ее взгляд скользит по Антону и задерживается на секунду… Он, прикрыв лицо руками, глядит на нее сквозь пальцы. Затем встает и выходит наружу и, облокотившись на перила, смотрит через стекло на нее.

Ее приглашает на танец какой-то другой парень. Она соглашается.

Антон до конца вечера так и не входит внутрь.

Кафе закрывается. Гаснут огни. Вадим уходит, забирая чёрненькую. Вторая, Людмила, стоит посреди зала и не уходит, словно чего-то ожидая.

Антон подходит к ней сзади, она его не видит :

– Можно мне вас проводить?

– Тут совсем рядом, – она оборачивается и улыбается, разводя руками.

– Ну и что?

– Можно…

Они медленно идут к её дому, и у них в ушах ещё звучит музыка кафе. Но она иная: от этой музыки не слышны шаги, все вокруг сказочно, волшебно.

Они идут, как по краю пропасти: шаг в сторону – и всё!..

И от этого замирает сердце.

Их руки почти касаются друг друга, их глаза встречаются… и не могут оторваться! Всё это так неожиданно…

В это не верится!

– Мне так легко и просто с вами…

Могу говорить и говорить: обо всём, про всё.

И не будет смешно.

Я вам верю.

– Мы часто приезжаем сюда отдыхать с мамой. А кафе…

– Я здесь первый раз. И сразу – вы. Может, это от шампанского?

– Может! – смеется она.

– Знаете, когда вы вошли и сели за столик с…

– Алдоной, – подсказывает она.

– Да, с Алдоной, – соглашается он, – мне захотелось пригласить вас к себе, в свой мир…

– В какой?

– Я и сам не знаю. Вдруг почувствовал, что он есть.

– А как вы удивились, что меня зовут Людмила! – её широко раскрытые глаза искрятся, – « почему Людмила»?

– Я просто не ожидал, думал, будет что-то прибалтийское… А вы – Людмила!

– Милка. Меня всегда зовут Милка… Мои друзья.

– Послушайте, можно, я прочту вам стих? Мне очень хочется…

– Можно.

Она молча смотрит в его глаза…

Затем отстраняется от него, слегка отталкивая рукой :

– Вот мы и пришли. Здесь я живу, – показывает она на дом, – во-он тот первый подъезд. Мы с мамой здесь всегда снимаем комнату…

Они стоят друг перед другом.

– Мне пора … – произносит она.

– Где я могу вас увидеть? – перебивает он ее.

– А вы хотите? – её глаза глядят в его настороженно.

– Да. Хочу!

– Приходите завтра на танцы в парк у Немана. В семь. Придёте?

– Приду.

Она улыбается морщинками у глаз :

– Тогда, до завтра! – и убегает в подъезд, смеясь.

«Завтра!»

«Да нет, не может быть никакого завтра!..Ничего этого не может быть!»

Он оборачивается, но дом стоит на том же месте. Вон и подъезд, куда только что забежала она. Он поднимает глаза вверх – небо усыпано звёздами! Ни одна не падает!

Но ведь одна всё-таки упала!..

Когда он возвращается в кемпинг, все уже спят. Он долго сидит перед входом в палатку.

Сидит и не верит, что завтра снова увидит её. Или, кажется, увидит, а она его не узнает. Мало ли вокруг таких же, как он!..

«Ах, если бы можно было скомкать время в руке, смять, как клочок бумаги, в комок – и вот уже завтра, семь часов!..»

2

День тянулся мучительно долго: Антон что-то говорил, отвечал, смеялся. Иногда невпопад. Вадим поглядывал на него и улыбался. В шесть Антон удрал от всех и медленно пошел в направлении огней, где уже слышалась музыка.

Её ещё не было.

Он обошёл всю танцплощадку – её не было!

«А вдруг она не придёт?» – где-то внутри мелькнула мысль.

Он ведь даже не знает, кто она, где живёт!..Хотя, где живёт – знает!

Антон сел и закурил.

Что-то чёрное накрыло его и принялось стирать всё вокруг…

И вдруг он увидел её!

Она танцевала с каким-то парнем медленный танец. И весело болтала!

Антон продолжал сидеть и курить, внимательно глядя на неё. Его он не видел.

«Нет, не могу», – сказал сам себе, поднялся и пошёл через круг. И сел совсем недалеко от них.

Она танцевала лицом к нему – он смотрел на неё – она его не видела.

Музыка замолчала, и они пошли по направлению к нему.

И, не доходя совсем немного, она заметила его. Глаза её заблестели, она улыбнулась и протянула ему руку (бросив спутнику: « Я сейчас») :

– Привет! Я немного задержалась, никак не могла вырваться!

Она болтала без умолку, а он смотрел на её лицо и не верил, что она рядом, что говорит всё это ему.

На мгновенье он обернулся – парень, что пришел с ней, смотрел на него.

Она вся лучилась, соломенные пряди вились, словно ковыль, по розовой кофточке, доставая до « бананов» цвета кофе с молоком.

– Можно с вами потанцевать? – предложил он.

– Я люблю танцевать, – легко согласилась она.

И даже не взглянула на своего дружка.

Они танцевали, и он вновь чувствовал её совсем близко, вдыхал запах её волос.

Когда танец закончился, её парень подошёл и, не глядя на Антона, сказал :

– Пойдем, Мила, нам пора!

И она, будто спохватившись, немного виновато (как Антону показалось) сказала :

– Мы сегодня собираемся небольшой компанией. Нас ждут… Надо идти, – и пожала плечами.

Он стоял перед ней, опустив руки – и в ответ тоже пожал плечами :

– Ну, раз надо…

– Пошли, – обернулась она к своему спутнику.

Антон глядел на её спину, чувствовал, что она уходит навсегда. Глупо, нелепо… Уходит!

– Постойте! – вырвалось у него.

И он схватил её за руку.

Она обернулась и застыла с приоткрытым ртом :

– Что?!

Остановился и её попутчик – Антон глянул на него, и тот, нехотя, отошёл в сторону.

– Слушайте, у меня завтра день рождения. Я вас приглашаю! Приходите в « Руту», кафе, к пол-девятому… придете?

Она задумалась :

– Как-то неудобно, ведь мы не знаем друг о друге ничего…

– Там будем только я и мой «брат» Вадим. Больше никого. Приходите!

– А если я приду не одна?

– Пожалуйста.

– Приду, – и она легко провела ладонями по его рукам.

Затем повернулась и, не оглядываясь, пошла к выходу. Её « друг» пошёл за ней следом.

3

Кафе « Рута». Вечер. За столиком сидят Вадим и Антон.

– Думаешь, она придёт?

– Не знаю…

– Она придёт!

– Откуда ты знаешь?

– А вон, смотри! – кивает головой Вадим на дверь.

В дверях появляется Людмила – волосы развеваются, белая рубашка обрисовывает её тело. Она точно летит. В руках – маленькая коробочка.

Антон вскакивает и идёт ей навстречу. Они сталкиваются среди танцующих:

– Вы пришли! Одна?

– Одна! – она не может отдышаться, смахивает прядь волос с лица, – Так будет лучше … « Мои» звали меня с ними на Остров Любви. Знаете?

– Нет…

– Но я почему-то пошла сюда, – она разводит руками, – в таких случаях говорят: ноги сами принесли!

Она достаёт из-за спины маленькую коробочку, перетянутую синей лентой :

– Это вам! С днём рожденья!

Он развязывает ленту и раскрывает коробку.

– А у вас и правда сегодня день рожденья? Или?.. – она закусывает губу.

– Правда, – смотрит на неё Антон, – я бы не стал врать вам. А если бы его не было?

– Ничего бы не было? – тоже спрашивает она.

В руках у Антона оказывается маленький бочонок, на котором восседает чёртик с хвостом в чёрном смокинге и цилиндре.

– Это винный чёртик! – берёт она из рук Антона подарок. – Я его купила в маленьком магазине возле Чюрлёниса… Знаете?

– Я ничего тут не знаю …Мы вчера приехали.

– И никогда тут не были?

– Никогда.

– И не знаете Чюрлёниса?!

Он разводит руками в стороны.

– Вам так повезло!

– !?

– Вы его узнаете! Я вас познакомлю. Никогда никого не знакомила с Чюрлёнисом!

– Я первый?

– Да. У меня – первый. Чудо какое!..

Они втроём пьют болгарское шампанское « Искру». Людмила выпивает залпом целый бокал и смешно морщит нос.

«Рута» летит в чёрном огромном небе! Время остановилось, оно сломалось, время исчезает. На вопрос: « который час?» – все отвечают: « не знаю…»

Антон под столиком касается пальцами её руки, наклоняется и шепчет :

– Хочу потанцевать с вами!

Она радостно кивает ему в ответ.

Они поднимаются и идут в круг.

Он обнимает её и чувствует, как её руки мягко обвивают его шею, как её тело касается его. Он держит её за плечи так бережно, что почти не ощущает кожи под тонкой рубашкой. И пальцами незаметно гладит её волосы, осторожно проводит по ним щекой.

Свет внезапно гаснет! – загорается! – гаснет! – начинает мигать! В нём все двигаются рывками, часть движений исчезает. Над головой отбрасывает во все стороны блики зеркальный шар! Полное ощущение, что ты подвешен в воздухе!

Вадим отнимает Людмилу у Антона – и танцует с ней.

Антон выходит наружу и идёт по балкону к озеру – оно под ним – чёрное-чёрное! – и оттого кажется необъятным!

Краем глаза он видит, как внутрь проходит знакомая Вадима Алдона – её резко очерченый прибалтийский профиль трудно спутать, так как тут собрались, в основном, приезжие.

Одна звёздочка, задрожав, начинает падать. Кто-то сбоку кому-то (не ему) шепчет :

– Звезда падает! Загадывай скорее желанье!

Антон улыбается про себя :

«Это не моя звезда. Это – их звезда!»

Он поднимает голову вверх – со всех сторон кафе окружает звёздное небо – сколько их! Миллиарды глаз глядят на нас, а что в них – разобрать нельзя. Может, слишком далеко, может, не хотим всматриваться…

Он глядит на звезды и, кажется, летит в эту черноту. Они так близко, что стоит протянуть руки и можно дотронуться, коснуться их…

Он возвращается – Людмила улыбается ему. И, когда он садится, спрашивает его взглядом: « Что-то случилось?»

«Да», – улыбается он ей в ответ.

…Потом они идут к её дому (уже поздно). Вадим уходит с Алдоной. Они держатся за руки и молчат.

Подойдя к её дому, они садятся на скамейку… и молчат. Слов нет! Они исчезли, растворились, словно их никогда и не было. Это – бессловесный мир… Следующая ступень.

Прохладно (и жарко – от близости рук, губ, волос, глаз).

«Пора!» – нависает в воздухе.

«Не надо!»

Он снимает джемпер и предлагает ей – она отказывается.

– Может, всё-таки наденете? – Прохладно.

– Нет, спасибо…

– Слушайте.… Слушай, не могу больше на « вы». Не хочу. Давай на « ты»?

– Давай.

– Милка, одень джемпер. Холодно.

– Не хочу… Тонка. Так можно?

И опять молчание. Оно затягивается.

– Ты можешь сесть ближе?

– Могу, – улыбается она. И придвигается к нему. Их плечи касаются.

– Можно, я тебя обниму?

– Можно.

Её глаза вновь глядят в его, губы полуоткрыты.

Рука – как чугунная – медленно поднимается… и ложится на её плечо. Он растопыривает кисть и проводит ладонью по её рубашке. Она ёжится.

Они сидят рядом: Антон касается щекой её щеки, но глаза не встречаются.

…И не выдерживает первым: берет её за плечи, поворачивает к себе и глядит в глаза.

Она отворачивается и склоняет голову ему на грудь. Он гладит её волосы и шепчет: «Ми – ии- лка…»

Она трётся затылком о его подбородок и тоже шепчет: «То – ооо- нка…»

Сколько проходит времени? – оно летит, оно еле движется, оно несётся в пространстве со скоростью любви (?!), быстрее света, оно стоит на месте – его нет. Есть глаза: в них что? – нет таких слов – есть глаза. Не нужно слов.

Они подходят к её дому, к подъезду – тут она выскальзывает из его объятий и взбегает по ступенькам вверх.

– Пока, – шепчет она, остановившись.

– Нет, – почти кричит он, – не уходи! Постой.

И взбегает за ней.

Она ждёт его, стоит и смотрит на него широко открытыми серыми с желтизной глазами :

– Что, что? – беззвучно повторяют её губы.

Он наклоняется к ним и едва заметно касается, чувствует их тонкую кожу – мгновенье… и её уже нет. Только хлопает дверь.

Кто придумал поцелуй? Его кто-то придумал? А если бы придумали что-то другое?

Он всё-равно бы её поцеловал!

И остаются слова: « Пока, Тонка…» Они ещё долго висят в воздухе,.. а её уже нет. Нет и этого поцелуя. Нет ничего.

Что же есть? – Время?

Нет времени!

Что же!?

Возвращается он в кемпинг: он не идёт, не летит, его нет. Только поцелуй и её губы. И огромная, как вселенная… с небольшой желтизной на сером фоне…

4

По апельсиновой дорожке

рассвета солнечного дня

ольха несёт свои серёжки,

и просыпается земля.

Милка спешит, пытаясь уложить непослушные волосы на затылке. Но то одна, то другая прядь выбиваются и скользят ей на лицо – она смешно сдувает их, а когда не выходит, убирает ладонью. На ней короткие шорты и майка с короткими рукавами; видны сильно загорелые ноги и руки.

Она всегда спешит, сколько себя помнит. Тихая, спокойная жизнь – не для неё! Так она устроена, и ничего делать с этим не собирается! Тем более всем, кто её окружает, это нравится.

По пути ей попадается ольха на обочине: она ловко подпрыгивает и срывает с неё маленькую коричневую шишку.

Костёл по-прежнему бросает свои чёрные пики в голубое небо и, такое ощущение, таит что-то внутри себя. Антон останавливается в нерешительности …потом подходит ближе. Заглядывает внутрь: там пусто. Он не сразу замечает одинокую коленопреклонённую женскую фигурку. И заходит внутрь.

Тут так красиво!..Фигуры из серого мрамора нависают над ним – на колени! Они, как живые… как окаменевшие живые. Он, пятясь, идёт к выходу. А девушка (теперь он разглядел её – ей лет семнадцать) продолжает отвешивать поклоны …Он на улице – ф-фуу!

Здесь – солнце, смех, фонтан играет радугой на озере, вдалеке, за деревьями, играют солнечными зайчиками пузатые, как чайнички для заварки чая, купола русской церкви; там – холод, полумрак и ещё что-то, что заставляет тебя съесть свой смех и стать покорным.

Резкая граница. Другая культура. Не можешь понять – не осуждай.

Но и заставить тебя никто не может!

– Эй, привет! – кто-то толкает его в плечо.

Он оборачивается – Милка!

– Привет, Тонка! Ты меня не ждал?!

Он молча смотрит на неё.

Она переводит взгляд с него на костёл :

– Ты был там? Зачем?

– Там – девушка молится…

– Она верит…

– Ей лет семнадцать…

– Пойдём! – тянет она его руку прочь.

– Милка, поедем с нами?

– С кем? И куда?

– На озеро. На машине. Отец, его жена. Вадя будет. Здесь недалеко в лесу есть озеро. Поедешь?

– Неудобно … – останавливается она. – Я хотела пригласить тебя кататься на водных велосипедах по озеру!..

– Почему же неудобно, Милка?

– Просто, неудобно, – и пук волос переваливается из стороны в сторону оттого, что она качает головой.

– Я обещал « своим» сегодня поехать. Ну, пожалуйста. А отец у меня – как бобёр – он тебе понравится. Поедем!

Она думает, опустив глаза.

– Ладно, но нужно зайти, сказать маме, чтобы она не волновалась. И взять кое-что с собой.… Давай сделаем так: через двадцать минут ты жди меня здесь?

– Да, Милка.

– Тогда я побежала, – махнула она рукой.

Затем, обернувшись, добавила :

– Не смотри…

Антон сел на скамейку и закурил, провожая её взглядом. Ни о чём не думалось – только смотреть ей вслед.

Она появляется в платье, усыпанном сиреневыми цветами, волосы растрепались, в руках небольшой пакет :

– Вот и я! Пошли, Тонка.

Она во второй раз за сегодняшнее утро произносит его имя.

– Пошли, Милка.

Когда они подходят к кемпингу, она берёт его за руку :

– Ты иди, скажи своим, а я потом подойду…

– Милка, – он глядит на неё, – я так не могу. Пошли вместе.

Они подходят к палатке вместе, из неё выходит его отец :

– Пася, это – Людмила. Если она поедет с нами.…Это возможно?

Тот внимательно разглядывает её, она представляется :

– Людмила.

Он – тоже, и говорит :

– Что ж, места в машине хватит.

Появляется Вадим с матерью :

– Привет, Милка! Ты с нами? – приветствует её Вадим.

– Привет, – видно ей несколько не по себе.

Остальным, отчасти, тоже.

– Так ты едешь с нами? – переспрашивает Вадим.

– Если это возможно, – отвечает она.

– Конечно, возможно! – видно, он рад увеличению компании.

Антон всё это время стоит в стороне и с любопытством наблюдает за всем происходящим.

– Ну, тогда поехали? – глядит на жену отец Антона.

– Поехали, – соглашается та…

Они усаживаются в машине так, что Милка оказывается на заднем сиденье между Вадимом и Антоном; её плечо касается его плеча, и он мягко трётся о него. Она глядит украдкой – он немеет – и только смотрит в её глаза. Она отворачивается. И, чтобы скрыть неловкость, заговаривает с Вадимом.

Машина трогается – и кемпинг с палаткой медленно растворяются сзади в тумане. Мелькают повороты, светофоры. Затем город плавно переходит в лес: деревьев становится всё больше и больше – и вот среди них уже не видно домов.

Антон в зеркало заднего вида иногда ловит на себе внимательный взгляд отца… и отворачивается.

Машина сворачивает на грунтовую дорогу, сосновые ветки цепляют её, обступают со всех сторон. Мелькает указатель « Лишкява». И сразу за поворотом появляется озеро: вода на вид холодная, тяжёлая… и кристально чистая.

– Такую воду, наверное, можно смело пить.

– Что они и делают.

И долго маячит в глазах фигура литовца, повстречавшегося по дороге: не злой – не добрый, устремленный на машину, взгляд. Взгляд птицы, сидящей возле своего гнезда, на проходящего мимо – не разорит ли?..

На землю расстелены покрывала – все ложатся загорать.

Милка садится, обняв колени руками, и смотрит вокруг.

– Эй, может, в карты на купание? Мила? – Вадим рукой отбрасывает длинные вьющиеся каштановые волосы назад.

– Давай, – легко соглашается та. – Антон?

– Я – сейчас! – отвечает Антон и с разбегу ныряет в озеро.

Озеро глубокое. Антон глядит вниз – под ногами, метрах в пяти колышется трава, плавают рыбки, ползёт по камням рак …Ощущение, что воды нет – до того она прозрачна!..

Отсюда видно, как Милка играет с Вадимом: вот она бросает карты и идёт к озеру – и плывёт к нему!

– Какая холодная вода! – выдыхает она, подплыв ближе. – Он меня обыграл!..Первый раз купаюсь тут в озере! В Немане по сравнению с этой – прямо парное молоко!

– Пойдём за земляникой? —предлагает ей Антон.

– Пойдём поскорее! А-то у меня уже ноги сводит от холода!

Они выбираются на берег, взявшись за руки, и идут к Вадиму.

– А что, здесь есть земляника? – спрашивает Антона Милка.

– Отец говорил, что есть.

Вадим встаёт и, проходя мимо них к воде, спрашивает :

– Как вода?

– Холоднющая! – отвечает Милка.

– Пася, – спрашивает Антон у отца, сидящего на надувном матраце и настраивающего удочку для рыбалки, – ты говорил, что здесь море земляники?

– Ну, море-не море, а есть.

– Где?

– А вон там на пригорке за соснами! – он показывает рукой себе за спину. – Во всяком случае, в прошлом году было много.

Антон медленно идёт к лесу. Останавливается в тени сосны и прижимается щекой к пахнущей смолой коре.

Милка идёт за ним. Подойдя, осторожно снимает у него со щеки прилипшую чешуйку.

Они идут среди нависающих лап сосен, иногда задевают их.

Внезапно перед ними открывается на бугре небольшая, залитая солнцем, поляна с клевером – они входят в неё и останавливаются.

– Как здесь хорошо! – шепчет Милка.

И садятся в клевер. Она охватывает колени руками и прячет в них свою голову так, что рассыпавшиеся волосы укрывают её руки и колени.

– На часах нет света, и скоро уж восемь.

Подходит к очень солнечной станции «лето» очень грустный поезд «осень».

Стоянка – одна минута, а за ней – холодная скука.

Я верю тебе почему-то. И Весна в этом мне – порука.

– Это ты придумал, Тонка?

– Да.

– Сейчас?

– Да.

– Знаешь, мне нравится …Это мне?

– Если тебе нравится – тебе…

– А ещё что-нибудь можно?

– А больше нет ничего…

– Ты не писал до меня?

– Мне кажется, что до тебя меня и не было.

– Я запутываюсь в твои сети…

Её губы пытаются ещё что-то сказать, но он не может разобрать – что?! Он кроме них уже ничего не видит…

И никого вокруг. Только клевер.

– Милка, Милка моя, – шепчет он.

– Тонка…

Он гладит её волосы, касается пальцами её губ, ресниц, шеи; она закрывает глаза, опустив руки, и замирает…

– Сколько мы уже здесь?

– Не знаю.

– Наверное, пора возвращаться. Как-то нехорошо получается: ушли куда-то вдвоём… и пропали! – Улыбается она несмело. – Они, верно, ищут нас.

– Если бы искали, давно бы уже нашли. А если бы не искали, мы бы остались навсегда вдвоём.

– Мне хорошо с тобой, Тонка! Легко и просто. Ты – милый…

– А где же земляника? – спрашивает отец Антона, когда они возвращаются.

– А её там не было, – отвечает Антон, – только клевер.

– Вы не дошли. Как раз за клевером и была земляничная поляна…

Лето накладывает на всё свои летние законы: когда тепло, не думаешь о холоде, о зиме, кажется, этого никогда не будет. Может, так оно и есть на самом деле.

Когда тепло, холод прячется глубоко в земле – он затаился и ждёт. Хочется верить, что напрасно.

Он – жалкий и сморщенный, этот старик в рваном кафтане. Но он есть…

Нет! Его нет!

Есть только солнце – оно и правит миром. Миром добра и памяти…

Уже в сумерках они возвращаются в город.

– Анатолий Иванович, – касается Милка плеча отца Антона, – вы не могли бы остановиться вон там, сразу за поворотом?

– Здесь?

– Да, если можно…

– Можно…

– Я провожу, – выходит вслед за Людмилой Антон.

– Долго не задерживайся, – бросает вслед ему отец, кивая головой на « до свиданья» Милки.

– Он у тебя строгий, – то ли спрашивает, то ли утверждает Милка.

– Мне иногда кажется, что ему всё равно. Просто так положено …А почему ты решила выйти здесь?

– Не говори ничего! – берёт она его за руку и куда-то тащит. – Ты всё увидишь сам сейчас!

– Милка, я уже был тут один раз! – останавливается Тонка. – Вот и речушка эта …забыл, как называется!

– Рат-ни-чё-ле, – по слогам выговаривает она. – Не говори ничего! Молчи! Ну, пожалуйста!.. Вот, пришли! – наконец-то останавливается она.

– А … – пытается он что-то сказать.

Но она обвивает его шею руками и, закрыв глаза, целует. Долго, долго…

Растерявшись, он стоит и смотрит, как она уходит, не поворачиваясь, лицом к нему, сложив возле губ ладошки одна к одной, пока не исчезает в темноте.

Он поднимает глаза вверх: слева от него возвышается памятник – высокий человек с развевающимися волосами стоит на лире. Огоньками вспыхивает надпись: М.К.Ч…Гаснет…

…Что-то большое и тёплое поселяется внутри… и уже не уйдёт оттуда никогда!

Никогда?

Никогда!

5

Утро солнечное.

Пять дней подряд. Может, тут совсем не бывает ненастных, дождливых дней?