Великолепный вирт

– Этот день решающий, – объявляю утром Татуму и на этом основании бесстрашно выпрашиваю еще одного помощника. Татум, кряхтя и удивленно на меня посматривая, но без ворчания, выделяет человечка. Увеличенной бригадой мы немедля приступаем за реализацию моих инженерных проектов. Когда я задумал апгрейдить рудник, я прекрасно отдавал себе отчет, что мои познания в горнодобывающем деле равны нулю. Но слава богам, мой котелок неплохо варит. Простимулировав себя картинами с унылыми перспективами отупляющего физического труда, я привычно устроил себе мозговой штурм и в результате анализа КПД рудокопов в свете последних событий, сделал такой вывод: благодаря случайному взрыву стало ясно, что количество добываемой руды напрямую зависит от глубины разрабатываемого карьера-ямы. Я приказал новому помощнику Караку, бойкому и крепкому парню, укапываться вглубь. Влажный грунт позволяет ускорить процесс раза в три. Кайрак копает и наполняет подъемный ящик, а мы с Арчи при помощи придуманного мною подъемного крана только и успеваем поднимать горы руды наверх. Подняв, высыпаем в специальный контейнер на колесах. Контейнер двигаем по сбитому из досок трапу до подвешенного на козлах огромного сита. Высыпав руду в сито, просеиваем ненужную землю и глину, а породу аккуратно складываем кучкой рядом. К вечеру яма значительно углубилась, а горка породы величиной с человеческий рост красноречиво говорила, что я на верном пути.

За один день наша бригада умудрилась добыть трехдневную норму всего рудника. Татум долго не мог поверить своим глазам, ну а после принялся нас обнимать и называть братьями навек, его радушию не было предела, а выразилось оно в виде вечернего бозо и жаркого из тура. Мы снова душевно посидели нашей сбитой компашкой до позднего вечера и так не хотя разошлись спать за полночь.

На следующий день я приказал Караку копать не вглубь, а внутрь холма, логично полагая, что все самое интересное должно прятаться в его недрах. К полудню Карак, ударив киркой в мягкую глину, внезапно выбил сноп искр, а кирка спружинила обо что-то твердое. У меня аж икнуло под ложечкой от предчувствия. Карак своими грубыми и мозолистыми ладонями очистил от глины то, на что наткнулся. И нашему изумленному взору предстал огромный пласт сплошной железной руды, кусочки которой рудокопы, не жалея рук, высеивают из тонн земли. Шах и мат!

–Всё! Шабаш, Арчи! Мы в шоколаде! Наша задача выполнена, идем к Татуму, время почивать на лаврах победителя.

Когда нашли шефа и вернулись, то узрели, глазам не веря, как наш малой наковырял почти полный ящик отборнейшей породы, игриво бликующей на солнышке. Татум от радости опять принялся нас обнимать да расцеловывать. Затем принялся плясать вокруг ящика, а после умчался докладывать хану о наших успехах. Только его и видели.

Вечером, сидя в юрте у Татума за ужином, напоминаю шефу о своей просьбе. На то изрядно охмелевший Татум отвечает:

– Слушай Локус и зачем тебе это? А? Не, мне- то понятно. Но и на руднике без всякого риска можно подняться. Поверь старому и опытному воину. Я прошел несколько войн, участвовал в двадцати четырех турнирах. И что я заработал в итоге? А? Ни-че-го! – Хрясть! Глиняная кружка, пролетев несколько метров благополучно разбилась о деревянный тренировочный манекен.

– Попал в плен. Меня, как животное, продали в рабство Гиззарам, но только тут я начал жить. Жить по-настоящему, как человек. Скоро вон подкоплю и женюсь, и тебе того же советую. А на тех боях, м-м-м. Зарубят, Локус. В первом же турнире, – Татум хватает бурдюк и прям из горла, шевеля кадыком, выпивает изрядную порцию, а после продолжает:

– А тут ты моя правая рука. Завтра тебе поставят юрту рядом с моей. Ты, фактически, свободный человек, с правом перемещаться по руднику и окрестностям беспрепятственно. А когда отработаешь год, с тебя снимут наказание, купишь себе гражданство Гиззарского ханства. Ну как?

– Да все я понимаю, но и ты пойми меня, дорогой Татум, не могу ждать.

– Почему? – это уже Арчи вмешивается, пока Татум заглатывает очередную порцию бозо.

Что я им мог ответить? Как объяснить местным, что этот мир для меня ненастоящий? Они тут живут, а для меня всего лишь экстремальное развлечение. Мне проще выиграть гладиаторские бои, чем год париться на руднике. За плечами громадный опыт многочисленных испытаний и арен в других мирах. Правда, те миры были попроще. Хм, значительно попроще. Я сую в рот огромный кус мяса и, медленно пережевывая, старательно придумываю ответ.

–Вы поймите, друзья, я попал в кораблекрушение, чуть не утонул, но чудом спасся. Когда я очнулся, голова была сильно разбита, отшибло память. Я не помню, откуда я родом. Но мне очень важно вспомнить и найти дорогу домой.

Я склоняю голову и вытираю рукавом несуществующую слезу. Да уж, сказочка в стиле индийской мелодрамы, но больше не пришло ничего путного в голову.

– Я почти рыдаю от твоих историй. Хорошо, тогда покажи нам, на что ты способен. Аша-а! – рыкает изрядно захмелевший Татум.

–Да я никуда и не уходил, – в проеме возникает темный силуэт нашего повара.

–П-покажи Локусу, где раки зимуют. Ик, ч-чтоб он и думать забыл за турнир, и-ик.

– Думаешь надо? Думаешь ему поможет? Все молодые суетливы и неспособны ждать. Каждый сам выбирает свою судьбу.

– Не-ет! Ты усмири его, п-покажи ему его место, ик, а мне такие, головастые, живыми нужны!

Аша, росточком ниже меня почти на голову, стройный, худощавый, выглядит китайцем, но бронзовый цвет лица скрадывает сходство. Плюс ко всему короткие и чуть кривоватые короткие ноги, ну никак не выдают в нем опасного бойца. Мы гурьбой выходим из юрты. Татум с Арчи становятся чуть поодаль, а мы с Ашей друг перед другом. Аша в восточном духе вежливо кланяется, я же, чуть кивнув, стразу кидаюсь в бой. Но мои кулаки почему-то просвистели в пустоту. Аша, только что стоявший передо мной, вдруг исчез. Краем глаза замечаю смазанное движение справа и инстинктивно пригибаюсь. Удар по голове получился скользящим, но я все равно качусь кубарем по степной траве, словно Аша превратил меня в шаровидный кустик, перекати- поле. Нарочито бодро вскакиваю, но голова уже в тумане, и тут же сильнейший удар кулаком в грудь подбрасывает меня в воздух, а земное притяжение заставляет вспахать землю носом. Походу, зря я бодро вскакивал. Больно! Но черт возьми, где он? Где этот вечно тихий и вежливый Аша? Мотнув головой вправо и влево, успеваю заметить смазанные движения и в результате получаю от души нехилые зуботычины. Они сыплются со всех сторон, словно меня избивает не один кривоногий боец, а трое. Вот такой грустный спарринг получается. При попытке встать на пятый раз чувствую позорный удар по пятой точке. Основательно разозлившись, резко прыгаю назад, по-кошачьи изгибаясь в воздухе. Тьфу на тебя, опять никого. На смазанное движение слева бью кулаком, но получаю захват локтя, а борцовский бросок плотно впечатывает в землю. От ушиба спины резко перехватывает дыхание, я закашливаюсь. Силы покидают меня, категорически не хватает воздуха, всё – продул, я не боец. Бью рукой о земь, сдаваясь.

– Потенциал есть, из этого мяса может получиться боец, – вдруг из ниоткуда появляется наш скромный Аша.

– Да ну. Я что-то не заметил. Ты шутишь? – подошедший Татум дружелюбно разглядывает меня с высоты своего роста, пока я корячусь, пытаясь встать.

–Да брось, Татум, он неплохо держался, больше минуты, – это уже Арчи встает на мою защиту, хотя нотки сарказма я все же услышал. Наконец друзьям надоело смотреть на мои бесплодные попытки подняться, и они подхватили меня под руки и потащили в юрту.