- -
- 100%
- +
–Пошли, пошли к дверям, – суетиться Серега.
–Подожди, пусть люди выйдут.
Я сладко потягиваюсь, не спеша застегиваю куртку, ищу глазами женщину, которую приняла за Жанну. Наверное, из –за нее мне и приснился сон про… про все это. В ХVII веке ведьм на кострах уже не жгли или жгли? Я так загрузилась этим размышлением, что едва не навернулась со ступенек. Грибы раскатились по асфальту.
–Лиза! Что ты делаешь?! – завопил Серега.
Паникер несчастный! Сажусь на корточки подбирать опята. Серега что-то возмущенно бубнит, лучше бы помог. А я все думаю про свои странные сны, откуда они взялись? Романы исторические не читаю, фильмы не смотрю – взрослые люди рядятся в смешные кружева и банты, машут оружием, чушь собачья! И вдруг такое, главное все про меня. Столько деталей, подробностей! Откуда? Все что еще помню из школьной программы, а там-то уж точно не было ничего подобного. Ну, откуда все эти фехтовальные приемы…
–Лиз, о чем ты так задумалась, очнись!
Опять Серега, мы уже пилим в троллейбусе, надо же, совсем дороги не заметила.
–Лиза, ты меня слушаешь?
–Да, да, конечно.
–Так вот, я говорю, чего тянуть, давно пора покупать.
–Пожалуй, – бормочу я, совсем не понимая о чем речь.
–Нет, ты скажи, разве я не прав? – наседает Сергей.
–Прав, конечно.
–Не увиливай, я тебя знаю. Наверняка, ты против, просто спорить не хочешь. А потом скажешь, что так и знала. Выкладывай свои аргументы.
–Потом, дома.
–Не тяни резину в долгий ящик. Говори.
На мое счастье, на другом конце троллейбуса освобождается место. Я бросаюсь туда. Серега отстает и опять уходит в свои подсчеты. Хмурится, шевелит губами. Интересно, все таки, что он там придумал. Ладно, дома спрошу. Отворачиваюсь к окну, на стекле капельки дождя. Мимо ползут хмурые дома, облетающие березки, зонты. темнеет, что-то скрепит, совсем как телега во сне. И что этот странный сон может значить? А прошлый? Если разбирать по Фрейду то… черт его знает! Там я мужчина. Это, что подсознательное желание быть мужиком или изощренный сексуальный изврат? Боже упаси! Бриться в жару и холод, ходить в брюках и еще эти глупые галстуки! А лысины! Нет, что хорошо во сне, наяву немыслимо. Дурак, этот Фрейд!
Стоявшая рядом женщина смотрит на меня и пятиться. Да, представляю, какую рожу я сквасила от таких мыслей. Моя остановка. Делаю лицо попроще и пробираюсь к выходу. У самых дверей огромная грязная лужа. Шагаю осторожненько, Серега хватает меня за руку, тащит куда-то.
–Быстрей, закроется!
–Что закроется?
–Банк! Ну, чем ты слушала?!
Я решительно торможу.
–В банк сейчас не пойду, ни за что!
–Нет, надо сейчас, пока не закрылся, час остался.
–Не пойду!
Я надуваю губы, а Серега смотрит на меня как на невероятного синего зайца с рогами.
–Почему?!
–В этот новый банк не пойду, там все такие крутые, а я не одета.
–То есть?
–В джинсах, старой куртке, сапогах, с грибами, грязная. И вообще, я не накрашена! Пойдем завтра!
–Завтра суббота! – вопит Серега так, будто суббота конец света.
–Тогда в понедельник, – я никак не понимаю причину его истерики.
–Ждать еще неделю!
–Всего два дня!
–О боже! Я же тебе объяснял, автомобильный рынок работает только в выходные.
–Так ты решился купить машину, – начинаю понимать я.
–Я тебе уже битый час об этом твержу. С тобой говорить невозможно! Сейчас сниму деньги, а завтра – на рынок.
–Иди куда хочешь, а я домой! Я устала и выгляжу как бомж. Самое время шастать, по крутым банкам.
–Ну, хоть на улице подожди!
Я уступаю и консенсус найден. Мы несемся к банку. К центральному входу ведет тенистая аллейка, вся засыпанная желтыми листьями. Хорошо, что строители оставили деревья на месте.
–Я тебя тут подожду, листьями пошуршу.
–В лесу не нашуршалась? Ладно, я быстро.
–Стой, грибы оставь. У тебя хоть паспорт с собой?
–Все документы здесь, – он с важностью, похлопал себя по карману и бегом побежал к мраморной лестнице.
Я осталась с двумя огромными ведрами, резко пахнущими лесной сыростью. Ждать совсем не хочу! Хочу домой – раздеться, помыться и плюхнуться у телика. Вот-вот, начнется классный боевик. Все нормальные люди уже на своих диванах, пьют чаек, на улице только я одна, как дура. Нет, смотри-ка, еще двое парней заходят в банк, неужели тоже спешат завтра на авто-рынок? И чего Сереги так приспичило покупать машину? У него и родительских денег – то хватит только на развалюху, купит крутой запорожец и будет страшно гордиться. При нынешних ценах на бензин, дай бог, выберемся разок на шашлыки, а потом будем только мыть машину и ремонтировать.
Настроение мое портиться, с каждой минутой. Я мерзну и злюсь. Ну, сколько можно?! Вон парни уже вышли, стоят курят. Круто, я стою за кустом, наблюдаю, а они меня и не видят. Только Серега-то куда провалился! Собираю последние остатки терпения, прыгаю чтобы согреться, мысли мои письменно передать можно только многоточиями и восклицательными знаками. Вспоминаю то родителей, то отдельные части тела. Наконец-то, Серега выплывает из дверей с идиотской улыбкой. Так и светиться, человек – прожектор. Неспешно спускается, вышагивает важно, как гусь! Парни сразу двинулись к нему, чего еще?
–Пистолет, честное слово, у одного из парней пистолет!
В меня черт вселяется, я пулей вылетаю из-за укрытия, несусь к ним. Я точно знаю, что сильнее их. Успеваю заметить удивленные рожи. Хватаю парня за запястье, выкручиваю руку, пистолет падает, пинаю его в траву. Парень наклоняется за ним, я с размаху ребром ладони бью по бритому затылку, грабитель падает. Второй худой, длинноволосый, замахивается, я нагибаюсь, он опять замахивается, я не ставлю блока, продлеваю его движение и отступаю, он грохается мордой вниз, воет что-то, про мою мать. Я оборачиваюсь к Сереге, таким обалдевшим мне еще не приходилось его видеть.
–Бежим, быстро!
Он торчит, как фонарный столб.
–Надо милицию, – мямлит мой храбрец жалостно.
–Не советую, – слышу я уверенный, зычный голос.
Охранник из банка, весь закомуфляженный, как спецназовец, вальяжно прислонившись к зеркальной двери, нагло смотрит на меня.
–А ты ничего!
Один побитый соскребает себя с асфальта. Я хватаю Серегу за руку и тащу к нашим ведрам. А ведер-то и нет! Уже спер какой-то паразит!
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ.
ЧУДЕСА, ДА И ТОЛЬКО!
До самой квартиры, я шагаю крайне решительно, думаю только об украденных грибах. Переступаю порог и коленки сразу подгибаются, я плавненько сажусь на пол. Вся дрожу мелкой дрожью и слова сказать не могу.
–Лиза, что с тобой?
Я молчу, Сергей стаскивает с меня грязные сапоги, сгребает меня в охапку и тащит на диван, устраивает удобно, садиться рядом.
–Успокойся, тише, тише, все уже кончилось!
Я утыкаюсь в него как в подушку и громко рыдаю. Правая рука сильно ноет, я прижимаю ее ладошкой к груди и крепко держу второй рукой, будто потерей.
–Лизонька, Лиза!
Серега гладит меня по голове, а я от этого еще больше реву. Мне так страшно просто ужас. Он сует мне свой огромный носовой платок, спрашивает тихо:
–Пить хочешь?
Я киваю, икаю как в детстве, вытираю мокрые щеки, сморкаюсь и всхлипываю. Серега возвращается с водой. На его куртке темное пятно от моих слез. Я хватаюсь за стакан обеими руками, жадно пью, успокаиваюсь. Мой успокоитель стягивает с меня куртку, спрашивает участливо:
–Чего ж ты теперь рыдаешь? Возле банка вела себя как Рембо, а теперь раскисла.
–Я не знаю… как я все это…
–Ты где русскому стилю училась?
–Я никогда ничему не училась. Я только балетом в детстве занималась.
–И там такому учат?! – Сергей даже сел.
–Нет, я … не знаю… я .. я была сама не своя…
–Как будто не в себе? – подсказывает Сергей.
–Нет, наоборот, больше в себе, чем всегда. Я как будто освободилась или проснулась, как будто так и должно быть. Теперь я замерзаю, так всегда после слез. Я тяну на себя плед, кутаюсь, поджимаю ноги.
–Так ты не умеешь драться? – все не верит Серега.
–Совсем, совсем… – мотаю я головой.
–А этот прием с пистолетом?
Меня даже передернуло.
–Я страшно боюсь оружия. Я вся цепенею от страха.
–Ну, ну, я видел.
–Нет, правда, ты же сам знаешь, какая я трусиха.
–Знал, до сегодняшнего дня.
–Я сама не знаю, что это было!
–Боевиков насмотрелась, – решает Серега, – вообразила себя Чаком Норисом.
–Мне кажется, все было совсем не так, – пытаюсь объяснить я, – я ничего не воображала… я была сама собой, но ничего не боялась… знала свою силу… как в том первом странном сне, помнишь, я тебе рассказывала?
–Во сне тебя прибили!
–Но, пока не прибили, я чувствовала себя такой свободной. Тело само знало, что делать.
–Это называться память тела, – авторитетно заявляет Серега, – только откуда оно у тебя такое помнит?
–Представления не имею, – пожимаю плечами я.
–Чертовщина, какая-то!
Вот сижу и не верю, что это было со мной на самом деле. Правда, чертовщина какая-то, и есть так хочется!
–Амлет, будешь? – Серега будто мысли читает.
Я радостно киваю. Амлет я не люблю, но такой вкуснятины, я еще не пробовала. Правду говорят, что голод – лучшая приправа. Смотрю, как мой сожитель моет посуду, и плющусь от нежности. До чего же Серега бывает хорошим, жаль, редко!
–Серый, я тебя люблю!
За это заявление я получаю такое море нежности и ласки, что едва не тону. Утро субботы я не забуду еще долго. Давно мои глаза так не увеличивались от удивления. Пробуждаюсь, как Белоснежка от поцелуя. Лежу, боюсь открыть глаза. Серега тихонько шепчет мне на ушко:
–Засоня, вставай!
Я потягиваюсь, жмурюсь, растягиваю удовольствие.
–Завтрак подан!
–Что? – разом просыпаюсь я.
На тумбочке у кровати красуется поднос с аппетитными бутербродами и одуряюще пахнущее кофе.
–С молоком, как ты любишь, – хитро улыбается Серега.
–Откуда вдруг такая красота?
–Из леса вестимо!
Я усаживаюсь, сую подушку за спину, беру поднос, набрасываюсь на бутерброды.
–Ветчина! Обожаю!
Уплетаю за обе щеки, но все-таки, не выдерживаю, спрашиваю с набитым ртом:
–В честь чего ты такой замечательный?
–Так, захотелось, – пожимает Серега плечами, – суббота, день хороший.
–А-а, это ты после вчерашнего, испугался, что я дерусь?
–При чем тут это?! Это случайность… просто… ты вчера так плакала, а сегодня будешь только улыбаться! Я обещаю!
–Обещаешь? – я недоверчиво щурюсь.
Обжигаюсь кофе, но так нестерпимо улыбаться. Смотрю на будильник.
–Ого, уже полдвенадцатого! И каков наш план действий на субботу?
Серега притворяется обиженным.
–Ты забыла?
–А, Мерседес, – вспоминаю я, идея покупки машины уже не кажется мне такой глупой. И тут Серега меня снова удивляет:
–Знаешь, я конечно в машинах разбираюсь и в мастерской год работал, но все равно, как-то побаиваюсь покупать сам, такие деньжищи! Куплю еще какую-нибудь дрянь! Короче, пошли со мной, тебе тоже в ней ездить.
–А что мне там делать? – протестую я.
–Пошли!
–Там же скукатища!
–Но, там есть такие тачки, – горестно вздыхает Серега.
Я соглашаюсь, может быть и правда, там есть на что посмотреть. Я весело собираюсь, крашусь, и мы едем. На одном автобусе, другом, третьем. По мере удаления от центра, транспорт все страшнее. Начинали мы с новенького блестящего немецкого автобуса, теперь трясемся на куче ржавого металлолома. Нюхаем бензин, слушаем скрип и скрежет. Меня укачивает, молчу и медленно зеленею. Мой спутник смотрит виновато.
Наконец-то, полуживая я выползаю на твердую землю, ноги подкашиваются, готова опуститься прямо на грязь. К счастью, мне подвернулась шаткая скамейка. Сажусь, дышу изо всех сил. Кругом лежат распаханные поля и торчат жидкие деревца.
–Где же твой рынок? – спрашиваю я с неприязнью.
–За твоей спиной холмик, мы его обогнем и все! Там кофешки, шашлыки, потом перекусим, отдохнем!
Мой желудок ломанулся наружу, но вернулся на место.
–Фу-у, можешь ты помолчать пять минут?!
Вот он – мужской рай и ад! Как у них горят глаза при виде этих вонючих железок. Грудь колесом, походка величавая, вид победный. Друг на друга смотрят свысока, беседуют степенно, со знанием дела.
На мой взгляд, мы зашли не туда. Со всех сторон сверкают и переливаются на солнце громадные новенькие джипы, скалятся радиаторы, машины пучат квадратные фары. Серега смотрит на этот парад тяжелой техники счастливо и растеряно, как ребенок в магазине игрушек. Бедный мой Серега всех его сбережений хватит разве что, на одно колесо такого монстра. Он даже спрашивает цену одного темно-синего джипа. Хозяин топорщит пальцы, выпячивает пузо и загибает такую цену, что мне и представить страшно. Глаза Сереги гаснут, плечи поникают, шаркающей стариковской походкой, тащиться он дальше. Я за ним, иду тихонько, боюсь напомнить о себе. Ну, чего расстроился, дурак?! Ведь сразу знал, что такая машина ему не по карману. Идет, чуть не плачет, как маленький мальчик, что луну не достал. Справа, слева уже не хищные джипы, а респектабельные мерсы и форды, только роус-ройсов не хватает. И серебристые, и ярко-красные, большие и спортивно плоские, ослепительно белые и мутно-фиолетовые, то с четырьмя дверцами, то с двумя. Серега уже и не смотрит, а я наоборот кручу головой. А где же прячутся недорогие, старенькие, битые, вполне пригодные, которые покупают не для понтов, а для дела?
Ряд кончается, мы поворачиваем, и тут Серега бросается вперед, как барс на добычу. Я ничего не понимаю, смотрю на него с тупым видом:
–Ты куда?
–Лиза, Лиз, это же она! – кричит Серега, не оборачиваясь.
–Кто?
Я начинаю искать среди продавцов и покупателей знакомую женщину, но тщетно! Женщин вокруг не больше, чем розовых слонов. Несусь за Серегой. В этом ряду сразу видно, что машины здесь значительно дешевле и народу гораздо больше. Толпятся, толкаются, прут на пролом с какими-то не мыслемыми железяками. Серега пропадает из вида за каким-то толстяком. Куда он рванул? И что за антилопа гну его так привлекла? Наконец, я обнаруживаю Серегу. Он уже расплачивается. Вот это скорость! Смотрю, за что он платит, и… и глаза лезут из орбит. Он с ума сошел! Лучше бы трактор купил! А он оборачивается счастливый, хватает меня за руку.
–Смотри, смотри, это же форд 1945 года!
–Он что, коллекционный? – спрашиваю я растерянно.
–Нет, серийный, таких сохранилось много, коллекционеры такие не берут. Тут еще вмятина, короче мне еще уступили за полцены!
–Ты отдал все деньги?
–Должен еще пару тысяч, займу у Лехи.
–Эта рухлядь дороже хорошего «москвича»? – возмущаюсь я.
–Конечно! – радуется Серега, – мне страшно повезло!
–Она хотя бы ездит? – не верю я.
–Да, представляешь, простояла больше двадцати лет в гараже и все еще на ходу!
Я морщу лоб, считаю возраст консервной банки.
–Ей же скоро шестьдесят!
–Ага, – констатирует Серега восторженно.
–Боже мой, – вздыхаю я, грустно рассматриваю машину.
Черный форд, точно как автомобили в фильме про Штирлица. Двери открываются шиворот навыворот, стекла мутные, в боку вмятина, салон ужасный, воняет бензином и еще какой-то гадостью. Я готова возмущаться, но обо мне уже забыли. Серега влюблено глядя на невзрачного старичка азартно, как футбол, обсуждает с ним запчасти: свечи, карбюратор, коробка передач, стартер, тросики, гранаты, колодки. Аккумулятор, подвеска, стойки, выхлопная труба и бензобак…
Я смертельно заскучала. Отошла в сторонку, рассеяно смотрю на толпящихся мужиков со всякими странными железяками и старательно гашу раздражение. Чтобы рассмешить себя представляю, как один мужик с размаху надевает другому на шею сразу две покрышки. Сверху еще одну, а вон, вон тот пузатый тужится и сдувает огромную кепку с грузина, тот обижается и давай тыкать толстой ржавой трубой ему в пузо. А мужик в костюме хватает не крашенное автомобильное крыло и долбит им всех подряд….
Щиты разлетались вдребезги, палицы* и секиры** крушили шлемы и кирасы.*** Мечи сверкали на солнце, как молнии, рассекали всадников до седла, кони дико ржали, сталкивались в страшной тесноте. Стрелы летели как стаи пчел, их нектар – смерть. Грохот, скрежет, крики, стоны, хрипы. На белых плащах алая кровь и грязь. Кресты христиан и полумесяцы мусульман – все смешалось! Небо закрыли знамена и проклятья…
–Лиза, ты чего?
–А…
–У тебя такое лицо, будто ты на войне!
–Я и была…
–Где? О чем ты?
Смотрю на Серегу, вокруг себя, стою там же, кругом народ мирно толчется. Ощущение такое, что не была здесь очень давно. Где-то там, где я была только что, провела всю жизнь. Надо же, я видела все как наяву, даже ярче. Там и пахло не бензином, а как-то страшно – смертью, войной.
–Не впадай в транс, ждать уже не долго. Осталось часть документов переоформить. Это можно сделать здесь же, рядышком, остальное в ГАИ позже.
Серега тащит меня за руку, я покорно плетусь следом, совершенно оглушенная. Дожилась, наяву брежу. Понимаю еще сны смотреть, но так…
Сижу на скамейке, жду Серегу. Хочу есть, пить и спать. Хочу домой! Ну, сколько можно?! Серега подбегает злой, взъерошенный.
–Лизок, дело затягивается еще на часика полтора, может, пока посидишь в кафе, поешь чего-нибудь?
Я решительно встаю со скамейки:
–Раз так, я отправляюсь домой, поесть приготовлю. Борщ будешь?
Серега с неохотой меня отпускает, и я тороплюсь на остановку. На удивление недолго жду маленький, вонючий автобусик. Трясусь в нем, пересаживаюсь, зеленею, матерю транспорт. Но все таки, добираюсь с грехом пополам домой. И первым делом – к телефону. На автоответчике тишина! Когда, когда он позвонит? Да, ну что ж, вздыхаю, мой замечательный Александр давно забыл мой номер!
Серега вернулся больше чем через три часа. Когда у меня уже был готов суп и даже компот. Я уже перестала переживать, что вместо мягкого сиденья новенькой машины, меня обратно привезли, мяли и трясли садисты – автобусы. Я успела отдохнуть и успокоиться. Серега усталый, но счастливый наворачивает борщ.
–Суп замечательный, ты классно готовишь!
–Это ты говоришь? – я не верю своим ушам.
–Я.
–Повтори.
–Ты классно готовишь.
–Еще, еще, – смеюсь я.
–Еще здорово печешь, стираешь, вяжешь, – стал загибать пальцы Серега, – еще эротично моешь пол.
Я притворно отворачиваюсь, Серега крадется, обнимает сзади, и шепчет на ухо:
–И любовница самая лучшая!
Вы целовались когда-нибудь с бензовозом? О, бездна ощущений! Только нос лучше зажать.
–В ванну, быстро!
Серега мчится галопом в ванну, выглядывает из-за двери:
–А тебе белый очень пойдет!
–Это ты о чем? – настораживаюсь я.
Мой сожитель опять выглядывает, но переводит тему:
–Знаешь, почему я эту машину купил? Потому что она моя!
–В смысле?
–Вот ты вчера вспомнила каратэ, а я сегодня – свою машину. Это я ее разбил, только-только из Берна выехал, и в столб. Дурак пьяный! Хорошо машину развернуло боком, я только ногу сломал.
–Когда? – тупо спрашиваю я.
–Году так… в 48.
–Сколько же тебе было?
–Лет сорок. Реинкорнация.
И дверь закрывается. Я загружаюсь, выходит не я одна такая странная. Неужели, каждый помнит, что-нибудь эдакое?! Но Серега опять не дает додумать:
–Лиз, выходи за меня замуж, – доносится из-за двери и тут же неистово начинает шуметь вода.
Я будто громом пораженная, дохожу до зала, опускаюсь на диван. Вот уж чего от него не ожидала! Так он хочет со мной всю жизнь прожить, а я все время думаю о другом. Придумала себе великую любовь. Сережка вот он, живой и веселый, а тот, мистический герой где? От телефонного звонка вздрагиваю всем телом. Хватаю трубку.
–Алло?
–Добрый вечер, это Александр…
*палицы – дубины с металлическими наконечниками.
**секиры – большие топоры на металлической рукояти.
***кирасы – часть рыцарского доспеха, защищающая грудь и спину.
ГЛАВА ПЯТАЯ.
СХОЖУ С УМА.
Честное слово, хотела все спокойно обдумать еще вечером, но я так устала от чудес этого дня, что думать совсем не могла. Да и Серега мешал изо всех сил.
Просыпаюсь медленно-медленно. Воскресенье – святой день. Тянусь, ленюсь, только бы не открывать глаза. Свидание назначено на семь вечера, вот тогда и начну беспокоиться и выбирать. Щеки гладит мягкое осеннее солнышко, хорошо! Телефон заходится в истерике, раздирает мой ленивый рай. У-у, гады!
Серега тычет трубку под ухо:
–Это тебя, Маринка.
Я морщусь, Маринка работает в милиции, вырабатывает командный голос, вечно звонит не вовремя.
–Лизка, где вы вчера были? Я звонила весь день, где вас черти носят?
–Что у тебя случилось? – сонно спрашиваю я.
–Это у тебя случилось! Ты в розыске!
–Что?! – резко сажусь на кровати, сна как не бывало.
–Проходишь по делу, как подозреваемая в убийстве. Ордер на арест пока не выдали, но думаю, скоро будет.
Она сыпет терминами, я ничего не понимаю, трубка в руке дрожит.
–Я никого не…
–Спокойно, ты где была шестнадцатого в девятнадцать часов пятнадцать минут, у отделения 172596 по 50 лет Октября?
–Что? Когда?
–Позавчера, перед самым закрытием была в Бизнесбанке напротив твоего дома?
–Да, но я…
–Спокойно, драка была?
–Да, но…
–Так, свидетель видел, как ты убила парня. Как было дело?
Я могу только не членораздельно мычать.
–Соберись, – командует Маринка, – утром на ступенях банка нашли труп со следами побоев. Камера работала на наблюдение, записи нет, но охранник подробно тебя описал. Компьютер – сволочь, сразу выдал имя и адрес, тут теперь про всех есть. Вспоминай!
–Я … я видела, как они оба встали и пошли, и Серега видел.
–Оба? Серега видел? Хорошо! Результатов экспертизы еще нет. Вечно тянут! Дай бог, этот урод умер не от твоих ударов. Но пока все не выяснится, тебя могут продержать в обезьяннике.
Я становлюсь холодной, как покойник, язык не слушается, звуки доносятся словно издалека:
–Лиза, слушай внимательно! – говорит Марина спокойно и уверенно, – тебе надо исчезнуть хотя бы на пару дней. Родня, друзья не подходят, сразу проверят. Погоди, есть идея, я перезвоню!
В трубке гудки, в сердце ужас, в теле дрожь. Боже! Боже! Боже! В голове ни единой мысли. Губы сами шепчут молитвы. Господи, спаси! На кого еще остается мне надеяться?! Серега спрашивает:
–Что случилось?
Ничего не вижу, ничего не слышу, говорить не могу. Сижу, вцепившись в телефон. Господи, господи!
Звонок! Я пугаюсь так, что роняю телефонный аппарат. Серега держит трубку сам, я еле хриплю:
–Алло.
–Так, слушай, – из трубки доноситься командный голос Маринки, – я нашла вариант. Ты слушаешь?
–Да…
–Так. Сейчас бери сумку, кидай туда документы…
–Какие? – тупо стону я.
–Паспорт, полис. Дальше, халат, тапки, белье, зубную щетку, мыло. Что еще? Деньги возьми, могут пригодиться!
–Зачем это все?
–Собирайся! Сдам дежурство и через минут сорок заеду.
Опять длинные гудки. Не думая, не чувствуя, мечусь по квартире, собираю вещи. Серега ходит за мной хвостом.
–Что происходит, Лиза?
Я объясняю чужим голосом, бестолково смотрю на пакет с попугаями, что еще взять с собой?
–Лиз, все образуется, мы же видели, что он жив! Экспертиза все докажет! Только надо переждать пару дней. Я с тобой.
Он обнимает меня, я утыкаюсь ему в плечо, и плачу, но… звонок в дверь. Я готова со страху лезть под кровать или прыгать в окно. А Серега уже открывает дверь, Маринка, слава богу!
–Так, ты готова? Собралась? Почему все еще в начнухе? Одевайся, быстро!
Я открываю шкаф, она отодвигает меня, сама быстро выбирает вещи, кидает их мне, командует Серегой.
–Да, нужен комплект постельного белья, положи. Расческу, взяли, нет? Клади, зеркало тоже. Лиз, быстрей, шевелись!
Уже в машине спрашиваю:
–Куда мы едем?
–В больницу, я договорилась со своей теткой, пересидишь в ее отделении.
–Найдут!
–Там и искать не станут, – странно улыбается она.
Я возмущенно смотрю на нее. Нашла время шутить. Еще года не проработала в милиции, а уже так изменилась – говорит резко, командным голосом. Одевается строго и скучно, волосы обстригла, лицо сразу заострилось. Не девушка, а служебный рапорт.
«Куда это мы едем? Загород? Зачем?» Мимо мелькают тополя, я никогда здесь не была.
Маринка сворачивает влево, на разъезженную, грязную, без асфальта дорогу.
–Все, почти приехали!
Действительно – все! Впереди только пустырь, грязь, кусты и руины пятиэтажки. Здание, потемневшее от времени, с отвалившейся штукатуркой, разбитые ступени крыльца, рыжие от ржавчины двери, мутные окна за жуткими решетками.
–Что это?
Ужас уничтожает во мне все остальные чувства и мысли. Ответ уже не потрясает меня, а добивает окончательно: