Книга 1. Без названия

У памятника построились шеренги. По левую сторону – школьники с букетами цветов. Некоторые из них подготовили монтаж, другие – небольшой концерт. По правую – районное руководство, местные власти, командующий, его командиры. Дальше солдаты. В середине посадили ветеранов.

Все ждали выступления Бланки. Ветераны с недоверием смотрели на него: молод для генерала-то. Погоны, конечно, запросто так не дают, но всё ж таки.

Юли вышел на середину к подножию памятника. Солдаты застыли.

– Сегодня в нашей стране, да и в странах ближнего зарубежья, праздник. Каждый год в этот день по традиции говорятся красивые слова, поздравляют ветеранов, показывают военные фильмы, слышится музыка… Это всё хорошо, если бы завтра об этом не было забыто.

Любая война – горе. Наверное, в первую очередь для матерей, седеющих за одну ночь. Никому не хочется погибать на поле сражения или получать похоронку. А чтобы не было ада войны, нужно помнить – помнить всегда и везде – какой ценой оплачено право на жизнь.

Я сейчас обращаюсь к ветеранам Великой Отечественной войны. Вряд ли можно уместить всю благодарность в слова и вам, и вашим жёнам, которые помогали в тылу. И никто не спрашивал, есть ли силы. Просто надо было выстоять и победить. Вы это сделали. Спасибо вам за нас, живущих…

Юли говорил негромко, но слушали его, затаив дыхание. Простота слов была реальна и осязаема, потому что она была правдой жизни. Он не стал бахвалиться тем, что выделил каждому ветерану по пять тысяч, а каждой вдове по три тысячи рублей. Об этом скажут другие.

– Спасибо тебе, сынок, – дед Антип украдкой смахнёт слезу с глаз. – На поминки себе положу.

Возложили венки. Затем состоялся концерт. Выступали школьники. Даша читала «Жди меня» Симонова. Во время чтения с Юли попытался заговорить глава района, но командующий отмахнулся – не мешай.

– Хорошая девочка, – хлопая, возвратился к начатой теме начальник района.

– Умница, – подтвердил глава сельсовета. – Отец – ликвидатор Чернобыля… Товарищ командующий, вы знаете…

– Знаю, – перебил его Юли.

Наконец, торжественная часть закончилась. Теперь танцы под духовой оркестр, бесплатная полевая кухня для желающих.

– Юлиус Станиславович, разрешите представить вам мою племянницу, – глава администрации указывал на Елену. – Леночка…

– Здравствуйте, – вяло поздоровался Юли, одним глазом следя за Дашей.

Она стояла с родителями и порывалась уйти. Юли поймал на себе взгляд Дмитрия Николаевича и понял, что его дело – табак.

– Извините, – командующий уже отходил от Елены прекрасной с её дядюшкой и направлялся в сторону Дмитрия Николаевича.

– Господин командующий, – прервала ход его мыслей Марина Сергеевна.

– Извините, не сейчас.

Наконец Юли оказался рядом с Дмитрием Николаевичем, который улыбался, глядя на усилия молодых особ.

– Добрый день, – поздоровался Юли.

– Добрый, добрый, – засмеялся Дмитрий Николаевич.

– Ирина Владиславовна, Даша… – Юли взглянул на девушку.

– Господин командующий, разрешите вас пригласить? – за его спиной стояла Елена.

– Нет, не разрешаю, – обернулся Юли и расплылся в улыбке дьявола.

– Простите?

– Видите ли, мисс, – Юли искал слова, чтобы казалось не совсем уж грубо, но доходчиво. – Меня не устраивает роль дичи…

– Какой дичи? – захлопала глазами Елена.

Юли многозначительно поднял бровь:

– Я сам выбираю, с кем мне танцевать и общаться. Ясно? – медленно отчеканил Юли.

– Извините, – холодно ответила уязвлённая девушка.

Юли повернулся к Дмитрию Николаевичу – тот стоял в гордом одиночестве.

– Куда Дашка делась?

– Вон с подружкой стоит. Позвать?

– Очень остроумно, – Юли было не до смеху.

Даша и вправду отошла от отца. Она слушала вздохи Оли, которой никак не везло: столько военных, а на нее никто не обращал внимания. Вроде бы не уродина.

– Даша, – Дмитрий Николаевич поманил дочь пальцем.

– Я что, буду за тобой по всему селу бегать? – тихо и строго спросил Юли.

Дмитрий Николаевич засмеялся при этих словах:

– А что, не плохо бы устроить бег с препятствиями. Боюсь только, что победителем будешь не ты.

Даша молчала. Подошла Ирина Владиславовна, протянула мороженое.

– Спасибо, – Даша взяла его, начала разворачивать.

– Пойдём, потанцуем, – не выдержал командующий.

– А мороженое? – спросила Даша.

– Отец съест, – Юли уже тянул за руку.

Даша чувствовала себя совсем неловко: все обратили на них внимание. От людского взора не ускользнуло и то, как обошёлся командующий с Еленой.

– Здравствуй.

Даша промолчала.

– Так и будем молчать?

– Между прочим, мне завтра в школу, – ответила она.

– И что? – не понял Юли.

– А там математика.

– Слушай, а можно нормально объяснить?

– А математичка Елена Александровна.

Юли засмеялся:

– Прости, я не подумал о таком раскладе вещей.

– А надо думать, – строго сказала Даша. – Голова на то и даётся.

– Даш, не будь врединой. – Юли ещё улыбался. – Я вообще-то поговорить хотел.

– Самое место для разговоров.

– Ну, хорошо, поедем домой, – предложил Юли.

– Ещё лучше, чтобы завтра обо мне говорили чёрт знает что.

– Слушай, а если сейчас скажут, что ты как-то не так дышишь – что, дышать перестанешь?

Музыка закончилась, и они остановились.

– Нет, – ответила Даша и пошла к родителям. – Пап, ты, правда, моё мороженое съел?

– Между прочим, очень вкусное, – ответил Дмитрий Николаевич. – О-о, кто-то идёт.

К командующему подошёл глава:

– Юлиус Станиславович, просим вас…

– Извините. Семён, – крикнул он.

– Слушаю, – подошёл Семён.

– Реши все проблемы. Мне пора. Дмитрий Николаевич, так как насчёт несущих конструкций? – обратился он к Телешову.

– О-о… Несущие конструкции – камень преткновения всех строек века, – с серьёзным видом ответил Дмитрий Николаевич.

– Поедемте, я покажу вам чертежи.

– Ну, поедемте. Ирина, Даша, вы останетесь?

– Да нет, – ответила Ирина Владиславовна.

– Мам, – перебила её Даша, – нам нужно в магазин. Всего доброго.

Когда дочь с матерью возвращались домой, Ирина Владиславовна сказала:

– Дашка, не играй с огнём. Он тебе голову открутит.

– Мам, ради бога. Меня же Елена сгноит. Знаешь, какая она злобная?

– Знаю.

Но домой пошли быстрее.

Дома уже сидели Юли с Дмитрием Николаевичем. Баба Таня собирала на стол и ворчала себе под нос, впрочем, ворчание было ее нормальным состоянием. Дмитрий Николаевич озорно подмигнул Юли: мол, держись. Поели почти молча. Дмитрий Николаевич перекинулся со всеми парой фраз, но никто разговора не поддержал. Когда со стола убрали посуду, Юли сказал:

– Даша, пойдём погуляем.

– Не хочу, – насупилась девушка и собралась идти в зал.

– Интересное кино. Ладно. Садись, – приказал Юли.

Он подождал, пока Ирина Владиславовна доделает всё на кухне и пройдёт в зал.

– У тебя трудный характер. Не замечала?

– Нет.

– Ладно. Это так. Ремарка. Дом смотрела?

– Какой?

– Деда Мороза! – не выдержал Юли.

– Нет.

– А дойти было трудно?

– А почему… – осеклась Даша, встретившись с ледяным взглядом командующего.

– Нравится издеваться, да? Хорошо. Осталось недолго. Потом моя очередь, – грозно проговорил Юли.

– У меня нет привычки издеваться, – вспылила Даша.

– Слушайте, ребята, – Дмитрий Николаевич вышел из зала,– у вас так до рукоприкладства дойдёт. Давайте я буду судьёй, хотя бы иногда передышку объявлю.

Он сел за стол и продолжил:

– Даша, почему бы тебе, действительно, не посмотреть дом?

– Вообще-то, мне никто не предлагал, – покраснела Даша.

– Как же, предложишь тебе… Ладно, об этом после. Главное вот в чем. 25 июня мама приезжает в Россию. Я подал документы на 26, – продолжил Юли.

– Какие документы?

– На бракосочетание.

– Что? – Даша вытаращила глаза. – А-а-а. А я как же? То есть… Я что, право голоса не имею?

– И что путного ты сказала бы? – тоже вспылил Юли. – К этому времени экзамены у тебя закончатся, в институте не начнутся. Какого лешего тебе ещё надо?

– А моё мнение учитывается? – кричала Даша.

– Будет учитываться после свадьбы… может быть, – тихо добавил Юли.

– Нет, вы посмотрите. Он всё решил и за себя, и за меня без моего ведома.

– Да ты сама не знаешь, чего тебе надо!

– Зато знаю, чего мне не надо: напыщенного придурка, считающего себя центром Вселенной!

– Эй, полегче на поворотах…

– А то что?

– Получишь по губам!

– Даже так?

– Вот так!

– Хорошо! – Даша резко встала и вышла в другую комнату.

Дмитрий Николаевич пытался вставить хоть слово, но куда там. Рядом обвал лавины: все сносит на своем пути.

Юли понял, зачем ушла Даша, тоже встал из-за стола, засунул руки в карманы. Желваки играли на скулах. Даша принесла коробочку с кольцом, поставила её на стол.

– Возьмите, господин командующий, – уже ровно сказала она.

– У тебя либо критические дни, либо боязнь нимфетки при виде взрослого мужика, который скоро трахнет тебя…

Звон пощёчины раздался по дому. Даша вложила в удар все силы, таящиеся в её хрупком теле. Юли закусил разбитую губу, но рук не вынул из карманов:

– Если первое, то пройдёт. Со вторым проблемнее.

Даша снова ударила по лицу, осушила руку.

– Убирайся! – прошептала она, белея от гнева и стыда.

Когда за Юли закрылась дверь, Дмитрий Николаевич поднялся из-за стола, подошёл, обнял дочь:

– Дашенька, детка, что с тобой?

– Со мной ничего, – упрямая голова никак не хотела прижиматься к отцовской груди.

– Да-ша, – прошептал на ухо отец. Он гладил её по голове. – Неразумное дитя.

Дмитрий Николаевич посмотрел на Ирину, вышедшую на крик: мучают друг друга – кто больше. Жена покачала головой.

– Ну, всё будет хорошо. Помиритесь. Тихо, тихо. Иди, ляг отдохни. – Дмитрий Николаевич отстранил от себя Дашу, вытер слёзы на её лице. – Кольцо забери.

Даша весь оставшийся день пролежала на кровати, ужинать не пошла. Самым ужасным было то, что он сказал правду: она боялась, страшно боялась такого сильного мужчину. Боялась, что потеряет голову.

Пока он был рядом, каждый день надоедал разговорами с отцом, раздражал своим присутствием и невниманием к ней, она только злилась. Но когда он исчез на несколько недель… Оля вон как мучается, что у всех девчонок есть знакомые военные, только у нее да у Дашки нет. Ночами не спит – так хочет, чтобы и за ней ухаживали. И держится лишь из солидарности с подругой. А подруга-то замуж собирается или нет? Неизвестность хуже плохой реальности. Девчонки в школе рассказывали, как их обнимают, целуют, что говорят, где гуляют. Планы строят на будущее. У кого знакомый (сколько гордости в словах «Мой», «А мой-то») рядовой, а у кого и офицер. На Дашу с Олей смотрели с издевкой: не все же сливки гордячкам. Так порой хотелось крикнуть, что и у них тоже, то есть пока только у нее, но и у Оли будет, обязательно будет, да не просто рядовой или офицер, а… как крикнешь, когда до конца не уверена, ни в чем не уверена…

Явился – не запылился… Не кинулся к ней сразу по приезде, не обнял, не сказал, что скучал или хотя бы вспоминал, уж о словах любви она и не мечтала… Даша прикусила губу, чтобы заглушить всхлип, который так и рвался наружу. Он решил… Он подумал и решил… А как же она? Уж и права не имеет ни на что… Даже на самый маленький, малюсенький, хоть в щечку… Неужели надо, как девчонки: мини, каблуки, бюст, краску. Но это же гадко! Мини она в жизни не носила, да и на каблуках не ходила – еще ногу подвернет с непривычки, бюста не было, так, пупырышки, краситься не умела. Словом, неудачница… Разыграл целую комедию, чтобы получить кольцо обратно – нет бы честно сказал… Даша не выдержала и, накрывшись подушкой, заплакала. Но почему, почему на них с Олей никто, даже ни один солдатик самый что ни наесть распоследний не посмотрел за это время. Пусть они не ходят на танцы: Даше они не нравились, у Оли мать строгая до чрезвычайности, но разве не случается чудес! Конечно, случаются! В сказках, например, про глупых, совершенно безмозглых девушек, что теряют туфельки на балу или что там еще? Даша почувствовала дурноту. Господи, да что это с ней? Она сошла с ума. Да, вне всякого сомнения, она сошла с ума. Это единственное объяснение тому, что с ней происходит сейчас… Она готова поступиться всеми теми немногими, но, как ей казалось, все-таки принципами, ради пары поцелуев в щечку и возможности выйти замуж за командующего, который старше ее на много (интересно, а на сколько?) лет. Абсурд! Она же всегда гордилась, что может противостоять общему стадному мышлению. Надо найти силы и… а так хочется целоваться…

Юли чувствовал себя не лучше. Нечего сказать – кретин. Вечером того же дня, увидев бабу Таню, обратился к ней.

– Чего тебе, ирод? – ответила соседка трясущимися губами. – Э-э, нашёл, чем задеть девчонку несмышлёную. И не стыдно тебе, поганец.

– Стыдно. Как она?

– Никак, – ответила баба Таня и пошла доить корову.

Юли долго курил, спал плохо. Рано утром съездил в район, привёз букет из семнадцати белых роз, вложил записку, передал через Дмитрия Николаевича и уехал.

Даша проснулась, потому что почувствовала запах роз. Много. Бутончики все закрытые, свежие. Выпала записка. Она ее не заметила. Положила цветы на стол, осторожно, словно боясь оцарапаться о шипы, хотя больнее уколоться нельзя. Не спеша заправила постель. Стала собираться в школу. Удивлённый Дмитрий Николаевич спросил, куда она думает отправиться. На ответ: «В школу» заметил: «С такими глазами?». И Даша осталась дома. Весь день просидела в комнате. Ближе к вечеру Дмитрий Николаевич не выдержал:

– Ей богу, Даша, была бы ты мальчишкой – ох, и взгрел бы я тебя.

– За что, пап?

– За что, за что. Иди к нему.

– Я не знаю, где он.

– Ну, не на работе же.

Даша сообразила, что он может быть только в одном месте – в новом доме. Она причесалась, посмотрела на себя в зеркало, раздумывая, что скажет при встрече. Ничего не придумала, хотела уже остаться дома, так и сделала бы, если не грозный взгляд отца.

Даша подошла к ограждению, думая, где же вход. Наконец, догадалась. За ограждением тянулась ограда. Прошла по дорожке к дому. Около гаража стояла машина. Здесь. Даша постояла на пороге, не решаясь войти. Всё-таки пересилила себя – толкнула дверь.

Терраса, прихожая. Юли стоял у окна на кухне и курил. Он услышал шаги (ждал с самого утра), бросил сигарету в окно, закрыл раму, медленно обернулся. Они посмотрели друг на друга.

– Здравствуй, – сказала Даша.

– Здравствуй.

Девушка не знала, что сказать ещё.

– Посмотришь дом?

Даша кивнула головой.

Они не спеша обошли все комнаты. Дом казался большим, во всяком случае, Даше, потому что в нем не было мебели, даже присесть не на что.

– Очень плохо? – спросил Юли, когда осмотрели последнюю комнату.

– Да нет. Очень большой, пустой, неуютный.

Даша оглядела зал.

– Обживём – станет уютным.

Даша согласно кивнула головой. Постояли ещё. Молчание становилось неловким.

– Даша, – Юли подыскивал слова. – Во-первых, спасибо, что пришла.… А во-вторых, прости меня. Я вчера вёл себя, по меньшей мере, глупо. Да, я понимаю, что я первый у тебя. Подожди, пожалуйста, не воспламеняйся, ладно? Но… и ты у меня первая… в этой жизни. И я также не знаю, как себя вести, делаю глупости… Давай попытаемся найти общий язык. Хорошо?

Даша смотрела мимо Юли в окно, на последние слова согласно кивнула головой. Юли подошёл и обнял девушку. Упрямая голова опустилась и неуверенно коснулась мужской груди. Слышался стук его сердца. Мужчина приподнял ее голову и нежно поцеловал. Губы в ответ молчали, были ледяными. Юли перестал целовать, прижал крепче к себе девушку, со вздохом покачал головой.

Несколько дней между ними держался мир. Даша даже согласилась выбрать обои по каталогу в дом.

В двадцатых числах мая Ирина Владиславовна пошла на собрание в школу. Родители решали, по сколько будут складываться на подарки учителям, последний звонок, выпускной бал. Решали долго, обсуждали бурно.

– Ирин, ты чего молчишь? – спросила Яна Вострикова.

Ирина Владиславовна вздохнула:

– Даши не будет на выпускном. И без камеры обойдётся.

– Да ты что, Ирин, – Люда даже подскочила. – Раз в жизни школу заканчивают. Вы же корову зарезали.

– Да, – ответила Ирина. – Но у Даши намечается более ответственное мероприятие.

– Так ведь все поступают, не только одна Даша.

– Не в поступлении дело, – ответила Ирина Владиславовна.

– Или замуж выходит? – пошутила Ольга Борисовна.

– Да.

– За кого, Ирин? – Люда вытаращила глаза.

– Ой, дайте угадаю, – Татьяна поджала губы. – Ну, разумеется, за командующего армии.

Все засмеялись.

– Ладно тебе злыдничать, – одёрнула её Люда. – Ир, чего молчишь?

– Так уже ответили – за командующего армии, – Ирина Владиславовна спокойно смотрела на сидящих.

– Если так, то наоборот. Он всё и оплатит, – сообразила Люда.

– Он – это он. А Даше хоть самое необходимое приобрести.

Новость, сказанная Ириной Владиславовной, огорошила односельчан. Многие попросту не поверили.

– Хватит брехать-то. Прям только и ждал командующий армии, когда же это он познакомится с Дашей, от горшка два вершка.

– А что? Может, и ждал. Она девчонка умная, по углам не обжимается, дома сидит – книжки читает. Опять-таки, родители интеллигентные.

– Какие же они интеллигенты-то?

– Ну, как какие? Татьяна говорила, что Ирина в аспирантуре училась, а бросила из-за Мити. И приехали они сюда, потому что Митя болен, а не просто так.

– А, может, и впрямь влюбился.

– Будя вам, бабы. Вы их рядом поставьте: то он, а то она. Может, понравилась – он ей и навешал лапшу на уши про женитьбу, а они поверили.

– Поживём – увидим.

– А вон, глянь, Колька идёт в магазин. Сейчас у него спросим. Коль, поди сюда, детка.

– Коль, говорят, у вас скоро свадьба, – спросила тётя Сима.

– Лично я не женюсь, а за других отвечать не уполномочен, – ответил сообразительный паренёк и пошёл своей дорогой.

Ирина Владиславовна шепталась с матерью, что лучше купить Даше к свадьбе. Сколько не прикидывали, не укладывались в ту сумму, что выручили за корову.

– Даша, – обратилась к ней мама, – не помнишь, какая ширина окон?

– И не помню, и не знаю. А что? – Даша отложила учебник.

– Завтра воскресенье. Поедем с тобой на рынок приданое покупать, – ответила Ирина Владиславовна.

– Приданое? А окна при чём?

– Занавески купить надо. На лишние метры денег нет, и мало – плохо, спросила бы у Юлиуса.

– Спрошу, – буркнула Даша и опять уставилась в книгу.

– Привет.

– Привет! – Юли умывался под рукомойником. Взял полотенце из рук Даши, вытерся, накинул полотенце ей на шею, привлёк девушку к себе.

– Пусти… Дело есть, – отпихнулась она.

– Ах, дело. – Юли отошёл, сел за стол. – Ну, что за дело?

– Какая ширина окон в доме? – Даша тоже присела на стул напротив командующего, подпёрла рукой голову.

Юли опешил:

– Чего ширина?

– Окон.

– На кой ляд тебе потребовалась ширина окон?

– Чтобы шторы купить.

– ???

– Мы с мамой завтра едем покупать … приданое.

– Это твоя причуда или Ирины Владиславовны? – как можно спокойнее поинтересовался Юли.

– В чём ты увидел чудачество?

– Даша… Я не хочу показаться грубым, но … не пошли бы вы с этим … приданым ко всем чертям, а, может, и ещё дальше.

Пока Даша не услышала эти слова, она не была уверена в том, что Ирина Владиславовна поступает правильно, теперь же убедилась в правоте матери.

– Я не хочу, чтобы меня покупали…

– Эй-эй. Давай остановимся. Мне показалось, что мы решили по поводу купли-продажи всего остального. Даша, ну что за абсурд? А деньги откуда?

– Корову продали…

– Замечательно… Не уступишь? Нет, да? Может, и платье будешь сама покупать?

– Разумеется.

– Так, всё. Моему терпению тоже есть предел. Чёрт с тобой – покупай приданое. Но только попробуй приблизиться к платью – голову откручу. И не смотри на меня так – не метай молнии. Да меня моя мать пристрелит за твой ширпотреб. Платье за мной.

– Ты хочешь сказать, что сам будешь его выбирать?

– Нет, ты… под моим чутким руководством… – Юли улыбнулся. – Иди лучше ко мне.

– Почему ты решил, что так будет лучше? – спросила Даша, посмотрев на улыбающегося командующего.

Юли засмеялся:

– Хорошо, не лучше – пожалуйста. Устраивает?

Даша неохотно подошла. Мужчина посадил её к себе на колени, обнял:

– Дарья Дмитриевна, позвольте вас спросить.

– О чём? – Даша чувствовала себя неудобно. Ей казалось, что он думает о плохом. (И как девчонки терпят).

– На чём вы поедете за приданым? – Юли решил снять накал страстей.

– На автобусе. Вроде бы умным кажетесь человеком… иногда, – добавила Даша и выпрямилась под его рукой.

– Вот как. – Юли снял заколку с волос. Они рассыпались по плечам.

– Пусти сейчас же.

– А что противозаконного я делаю? Мы всего лишь мило беседуем о вашей предстоящей поездке.

– Мне пора, – Даша хотела подняться с колен мужчины – не пустил. – Юли, мне завтра рано вставать.

– Не рано, – ответил он, – я отвезу на машине. Куда вы с вещами в автобус – не спеши.

Юли, наконец, повернул Дашу к себе и крепко поцеловал в губы. Целуя, чувствовал, как она трепещет.

– Пусти, пожалуйста, – прошептала она.

– Да куда же я денусь – отпущу, конечно. – Юли освободил девушку из плена.

Наутро Даша с мамой и Колькой ехали с Юли в райцентр. Кольку взяли для того, чтобы носить вещи. Командующий остановился на обочине, въехал на бордюр – на стоянке мест не было. Он не пошёл с Дашей.

– Мы не очень скоро, – сказала она.

– Боишься, умру от тоски? – съязвил Юли.

Когда Даша с матерью отошли на порядочное расстояние, купил несколько газет с кроссвордами, удобнее устроился в машине, начал отгадывать.

– Глянь-ка, либо командующий?

– Да вижу, не слепая. С Дашей и Иринкой. Может, правду говорят, что они женятся.

Если бы Даша знала наперёд, сколько знакомых встретит на рынке, она сразу отказалась бы от этой вылазки – теперь поздно отступать.

Когда выбирали занавески, рядом оказалась жена главы администрации. Не сказав ни слова, она молча наблюдала за Дашей (при этом рассматривала так, словно готова раздеть и забить палками или скормить волкам). У прилавка с постельным бельём оказалась Надежда Владимировна, классный руководитель Мишки и Кольки.

– Здравствуйте, Ирина Владиславовна, Даша, Коля. За покупками?

– Да. – Ирина Владиславовна внимательно выбирала, что бы купить.

Продавщица расхваливала свой товар.

– Хорошо, мы видим, – Ирина показала на три комплекта.

Они оказались самыми красивыми и, соответственно, дорогими.

– Ох, Дарья, разоряешь мать, – засмеялась Надежда Владимировна и пошла дальше.

По дороге поздоровались ещё несколько человек. Когда набрались две большие сумки, Колька понёс их в машину. Мальчик вызвался сам сопровождать сестру с матерью в этой поездке, надеясь, что ему обломится удочка. Он расстроился, сообразив, что покупка ему не светит: это не цены – троглодиты.

– Случилось что? – Юли отложил газету.

– Да нет. – Колька начал вытаскивать свёртки из сумок на заднее сидение.

– У тебя такой вид, будто ты ежа проглотил, – обернулся к нему командующий.

– Хотел удочку купить, – сознался Колька и покраснел.

– Ясно.

Юли достал из кармана деньги и протянул мальчишке.

– Я не возьму, вы что.

Колькины уши зарделись.

– Не будь таким противным, как сестра.

– Ага, они меня убьют.

– Возможно. А возможно и нет, если мы купим удочку сейчас и спрячем её в багажник. Им, собственно, и не обязательно знать об этой покупке, – и Юли озорно подмигнул. – Тут на краю, – продолжил он, – как раз торгуют рыболовной снедью. Идём?

– Идём.

Ирина Владиславовна была весьма удивлена, когда на обратном пути на её замечание подойти к тому же столику сын ответил отказом. Она догадалась, что удочка уже приобретена, но говорить вслух об этом не стала.

– Неужели всё? – спросил Юли.

– Да нет. – Даша положила пакет. – Мама с Колькой пойдут рубашку примерят.

– А вы, Дарья Дмитриевна? – вкрадчиво, приподняв бровь, поинтересовался Юли.

– А я здесь подожду. Надоело – глазеют, как будто впервые видят, – злилась Даша.

Юли засмеялся.

– Мы ещё минут на сорок, – сказала Ирина Владиславовна.

– Хорошо. – Юли закрыл машину. – Коль, возьми ключи, если вернётесь первыми.

– А мы куда-то собираемся? – Даша не хотела никуда идти.

– Пройдёмся – погуляем.