День, отведенный на побег. Стук секундомера…

– Как это?

– Ты рожден, чтобы не помнить себя. А зачем оно тебе надо? – незнакомец рассмеялся. – А вот этот ключ… он действительно открывает эту камеру. Ты должен быть умнее, парень. Я знал, что ты не возьмешь ключ. Помнишь, я даже дал тебе подсказку? Сказал, что он откроет тебе выход. Жаль, что ты не использовал такую возможность. Видимо, парень, ты еще не дорос. Ну, ничего, не расстраивайся. У тебя еще четыре попытки.

– Мне все равно. Вы лучше скажите откуда я, сколько мне лет, какая у меня семья…

– Почему ты всегда задаешь так много вопросов?

– Просто скажите.

Я был в отчаянье. У меня болела голова и я ужасно хотел есть.

– Ну, что, парень, начнем с твоего имени?

– Пожалуй, да.

Я с нетерпением ожидал последующих слов.

– При рождении мать прозвала тебя Григорий Мунтян.

Я уже знал, что он опять ожидает следующих вопросов. Поэтому я немедля произнес:

– А семья? У меня есть родные?

– Были.

– Что значит были?

– Я их убрал.

– Вы убили моих родственников?

– Прости, но этот вопрос уже никак не относиться к делу. Если хочешь, можешь задать мне его в следующий раз… Ты – Гриша, рожденный 1991 года в семье известного художника. Теперь ты сирота. У тебя нет ни друзей, ни врагов… ведь никто не знает, что ты жив. Есть только я и Вилли. Вряд ли ты его помнишь. – мужчина вытер пересохшие губы краем воротника рубахи. – Теперь я могу называть тебя по имени, ведь так?

– Откуда я?

– Из Москвы.

– Где я сейчас?

– Спроси это потом, когда отгадаешь следующую вещь. Ты, кстати, можешь начинать.

Я услышал стук и не сразу смог понять, что его издал секундомер. Я замешкался, поспешно опустил руку и достал маленький теплый предмет. Перевернув его, я почувствовал некую жидкость, которая стекала с моих пальцев…

Стук. Опять этот жутко режущий хлопок, возвещающий о конце игры.

«Еще одна минута окончилась. Две минуты. Только две минуты, а сколько всего произошло со мной. За это время я узнал и потерял себя… Я двадцати восьмилетняя сирота».

– Гриша, повторюсь, пока ты не забыл: твое имя – Григорий Мунтян. Ну, парень, ты готов дать мне ответ? Что было в твоих руках?

– Я не знаю, – с возмущением ответил я. – Там была жидкость. Может, вода?

– Еще раз.

– Вода?

Я увидел, как незнакомец с радостным чувством завел секундомер.

«Боже, я не угадал и упустил один вопрос…»

Стук… который возвратил меня в реальность. Я просунул правую руку в отверстие и с легким рвением достал пучок нитей.

«Веревки? Не может быть. Он не превратит свою игру в такую легкую победу».

Посредине была проволока, а на концах предмета я нащупал изоленту.

«Что же это?»

Хлопок… Конец состязания.

– Ответ?

– Не знаю.

– Даже нет никаких предположений?

– Вряд ли.

«И еще один вопрос в небытие. Мне мало и пяти вопросов, но я потерял уже, практически, половину из них. Что мне делать, Бог?»

– Что ж, следующий предмет я непременно угадаю.

– Посмотрим… Начинай.

Я с радостным выражением лица опустил левую руку (она у меня более удачлива) на дно коробки. Некоторое время спустя, я отыскал вещь, которая была намного больше предыдущих.

«Шершавая газетная бумага продолговатой формы, разделенные полоски, лепестки…»

Звук секундомера.

– Есть ответ?

– Бумажный букет. Такие, зачастую, дети делают в садике своим матерям на праздники.

Я притих, так как я увидел, что незнакомец разгневано смотрит в мою сторону. Он яростно прожигал меня взглядом и гладил свой лоб. Затем мужчина признался мне, что раньше он часто дарил такие поделки совсем незнакомым ему людям. Мне было любопытно узнавать о новых вещах, поэтому я спрашивал его зачем он это делал. Но он не отвечал, а лишь отнекивался. Незнакомец все рассказывал о людях, с которыми он был знаком, о девушке, которая была похожа на меня и которой он дарил те самые букеты.

«Только вот странно, почему он говорит о них, как о прошлом? Их уже нет?»

Я видел, что мужчина тянет время, и я отважился ему подыграть. На секунду, я подумал, что это очень хорошее решение уметь играть на его чувствах. Но немного поразмыслив, я все-таки попытался задать ему вопрос… Он сделал вид будто не слышит. Тогда я еще раз спросил:

– Что с моими ногами?

– Ты хочешь узнать правду? Не боишься ли?

– Чего?

– Того, что я расскажу.

– У меня нет выбора.

Мужчина почесал затылок, расстегнул все пуговицы, кроме одной и снял рубашку через голову.

«Зачем ее надо было снимать таким способом?» – подумал я, после чего стал пристально рассматривать худощавое тело незнакомца. С левой стороны, под ребрами виднелся небольшой порез, а с правой стороны – татуировка в виде луны.

– Красиво, правда?

– Вы, о чем?

– Я говорю о месяце.

Незнакомец пальцем указал на место, где была изображена луна. Я еще раз увидал, как он с восхищением смотрит на свою татуировку и поспешно произнес:

– Это ведь не месяц, а полная…

– Мне без разницы, – перебил мужчина. – Не мог бы ты повторить свой вопрос?

«Вопрос? Какой вопрос? Что я спрашивал?».

Я никак не мог вспомнить, что хотел спросить. Я чувствовал приступ рвоты и мне хотелось спать.

– Эй, Гриша.

Я не сразу понял кого звал незнакомец.

«Это мое имя? Так, кто я?»

Я много мыслил. Голова моя раскалывалась, а в глазах стоял туман. У меня возникли галлюцинации. Я видел нескольких раздетых мужчин с татуировкой в виде полной луны.

– Это вы, незнакомец? Что со мной?

– Что с тобой? – мужчина усмехнулся. – Действие моих препаратов… Теперь ты понял, Гриша, почему я отвлекал тебя своими рассказами?

– Что бы я не задавал вопросов?

– Правильно, но я все же отвечу тебе… Ты не можешь чувствовать свои ноги. Теперь ты инвалид.

– Что вы сделали?

– Правду скажу: я тебя не калечил. Я могу воздействовать только на твой мозг. За все остальное ответственен мой брат Вилли. Ты однажды с ним пересекался. Когда ты работал доставщиком пиццы, ты имел неосторожность пойти в неправильном направлении. Парень, ты тогда шагал по тротуару, возле дома, где ты должен был доставить свой заказ, но мой Вилли управлял грузовиком… А грузовик слишком большой, с него ведь сложно рассмотреть такого маленького паренька, как ты.

– Он наехал на меня?

– Да, а потом он, когда узнал, что кого-то сбил, приоткрыл дверцу чтобы проверить жив ли тот человек. Не выходя из грузовика, Вилли узрел, что ты, Гриша, все еще жив. Ты просил его о помощи. Хотел, чтобы тебе вызвали скорую. Но мой брат, полностью убедившись, что ты живее всех живых, нажал на газ и снова тебя переехал. Тогда-то и пострадали твои ноги. Твоя нижняя часть была частично парализована и теперь я пытаюсь это исправить.

– Вы хотите мне помочь?

– Как ты мог такое подумать? Конечно же нет. Он мой брат.

Я был испуган. Мне хотелось все переосмыслить, но ничего у меня не выходило. У меня по-прежнему болела голова, в глазах все двигалось, а изо рта ручьем лились слюни. Взяв себя в руки, я попытался продолжить наш разговор:

– Зачем он это сделал?

– Ответ очень прост. И, хотя ты еще не угадал пятый предмет, я могу тебе сказать. Я вижу в каком ты неадекватном состоянии. Мне тебя даже немного жаль стало. Ты вроде хороший парень, Гриша. Но такая у нас жизнь… собачья. И, мне кажется, ты все равно забудешь все то, что я тебе сказал. Во всяком случае ты должен… Так, что ты там спрашивал, парень? Зачем Вилли это надо было?.. Мы, конечно, не преступники и не маньяки, чтобы только для удовольствия убивать человека. Это чисто случайно получилось.

– Может первый раз он не хотел наезжать на меня, но во второй… зачем? Зачем нужно было приковывать меня к инвалидному креслу?

Я больше не соображал какие еще тогда я задавал вопросы. Помню, только то, что незнакомцы с татуировками в виде луны неохотно отвечали на них… Неохотно… Я понял это.

– Эй, парень, ты еще со мной? Или в ином мире?

– Я при сознании, – полушепотом, с закрытыми мутными глазами проговорил я. – Я вас прекрасно слышу, незнакомцы. Говорите… только по одному… не все сразу. Иначе у меня взорвется голова от этого звенящего шума.

– Ты думаешь нас здесь много? – мужчина громко рассмеялся. – Ты и я. Больше никого… Хотя нет, вру. Вон там, на подоконнике, подсыхают создания. Они мои. Они полностью принадлежат мне. Но я готов пожертвовать… Отдам их тебе, когда высохнут.

Некоторое время, я все еще удерживал коробку на ногах, но, когда силы мои иссякли, я высунул левую руку из ящика и бросил его на пол. Он был приоткрыт, но достаточно хорошо прихлопнут, поэтому я даже не надеялся, что смогу посмотреть на оставшийся там предмет. Я медленно приподымал веки и увидел, как несколько мужчин закрывают цифровые замки на коробках.

– Дам тебе подсказку: кодовое число – день, когда я впервые сделал свое любимое создание «счетчик». Он однажды проникал в твой мозг. У тебя там шрам, на макушке. Можешь посмотреть.

Я не хотел дотрагиваться к голове: она итак болела.

– Я засыпаю. Скажите лучше мне, почему ваш брат не отвез меня в больницу, а повторно наехал?

– Ты, Гриша, сын известного художника. Как думаешь, что нам было бы, если бы ты остался в живых? Вилли пришлось бы выплачивать компенсацию, деньги на твое лечение. А мы бедные. У нас нету такого состояния. Ты же знаешь, в нашей стране позволено, за не специальное убийство просто похоронить умершего. Это было бы намного легче, нежели выплачивать деньги на твое лечение. Хуже всего, твой отец мог бы посадить Вилли за решетку… Я вот одного не понимаю… зачем ты ушел из дома и стал работать доставщиком пиццы? Почему ты решил бросить такую богатую жизнь?

«Значит, я сам во всем виноват? Зачем я это сделал? Зачем ушел из родительского очага?»

– Как тогда я оказался здесь, в этой старой камере?

– Когда Вилли наехал на тебя во второй раз, ему показалось, что ты мертв. Он поспешно скрылся с места преступления и все подробно рассказал мне. Я сначала испугался, не знал, что нам нужно было делать. Но потом, когда я уже начал отходить от действия моих созданий, я сообразил, что надо немедленно отправляться в то место, где ты был убит. Ты находился совсем рядом с домом, откуда был сделан заказ, и я решил посмотреть не нашел ли тебя кто-то из домочадцев. Я запретил брату куда-либо выходить, а сам сел в тот самый грузовик. Когда я подъехал в квартал, я не сразу тебя обнаружил. Тогда я подумал, что ты был найден мальчишкой, который играл там той ночью. Я посмотрел на часы: было 23:20. Еще десять минут я побегал вокруг дома где, предположительно, должен находиться мертвый доставщик пиццы. Только потом, когда я, в недоумении, пробежался по аллее парка, что находился рядом с особняком, я увидел окровавленную фигуру молодого парня, одетого в специальную форму с надписью: «Где пицца – там наш дом». Еще тогда я подумал: «Ну, и тупой девиз. Кому в голову взбрело написать такую гадость? Это так неуважительно по отношению к рабочим, ведь они должны носить это каждый день… причем, между людьми». Но я не долго сокрушался по поводу твоей одежды, а сразу же перешел к делу. Я поднял тебя к себе на спину и потащил к грузовику. Навстречу мне шел тот самый малый и спросил:

– Дяденька, кто это там, сзади вас?

Я ответил:

– Иди, мальчонок. Мне не до тебя.

– Но я увидел кровь и думал вам помочь.

– Спасибо, я сам справлюсь.

После этих слов, я посадил тебя в самый дальний угол грузовика и слушал, как ты причитал и сетовал на свою жизнь. Ты, Гриша, что-то бормотал о том, какой же плохой тот человек, который бросил тебя умирать. А тот человек был моим родным братом. Мой Вилли. Еще ты много раз меня благодарил за помощь, за то, что я везу тебя в больницу. В общем, ты удивлялся тому, насколько я хороший.

– Вы ведь не хотели меня спасать, правда?

– Да. Мне не нужны были проблемы с твоими богатыми родителями. У меня был выбор: либо ты, либо брат. Ты, парень, тоже так бы поступил.

– Почему вы меня там не добили?

– Изначально я ехал, чтобы убедиться в том, что ты мертв, а на случай, если ты жив, должен был тебя умертвить, уколов тебе всего лишь одну ампулу моего создания «бессмертник». Но когда я тебя увидел в парке, я понял, что ты сам туда дополз, а значит, ты крепкий ы выносливый. Поэтому я решил использовать тебя для своих опытов. Мне кажется ты, Гриша, сильнее меня, и я хочу испробовать на тебе множество моих препаратов. Ты и представить себе не можешь сколько всего я запланировал… Но я хочу, чтобы ты еще раз услышал и запомнил это… Мой брат неплохой. Он сделал это только из-за того, что ему не пришлось бы выплачивать компенсацию, если бы ты был мертв…

– Да пошел он, этот ваш брат.

Мужчины раздражено посмотрели на меня, взмахнули рукой и со всей силы ударили меня по лицу.

– Кто из вас это сделал? – обратился я к незнакомцам. – Кто ударил меня? Вы ответите мне за это. За всю причиненную мне боль, за «счетчик» и за… ноги, которые вы отняли у меня.

– Тише, парень. Ты можешь говорить плохие вещи обо мне, но ничего не говори о Вилли. Не потерплю. Помни это.

Я посмотрел на мужчин, пытаясь понять кто из них это говорил. Теперь их стало больше и все они открывали рты и говорили со мной. А их лица… одинаковые. И татуировки тоже… в виде полной луны.

Я не понимал, что со мной происходило. Мне хотелось одного… уснуть и больше не просыпаться. Больше не видеть этих лиц, татуировок, ящиков и не слышать о Вилле, грузовике, мальчишке… Просто уснуть. Всего лишь погрузится в сон.

И я достиг этого. Я отключился…

Проснулся я от жуткой боли в левом локте. Когда я открыл глаза, я увидел, как моя левая рука была подвешена резиновым ремнем к гвоздю в потолке. Я осмотрел вены: они то расширялись, то сужались, из-за чего моя рука постоянно раскачивалась в воздухе.

«Так вот почему мой локоть ноет от боли? Его растягивают вены».

Я был изумлен. Впервые я видел что-то подобное. Я не мог себе даже представить, что человеческие вены способны дышать. Отвлекаясь от своих мыслей, я посмотрел перед себя. Мои ноги, неспособные на какие-либо движения, в этот раз были освобождены.

Интересно, сколько сейчас времени? Как долго я спал? Сутки? Месяц? Вечность? – думал я, а сам глазами искал зеркало. Когда я его отыскал, я увидел прежнюю обстановку: старые кастрюли, кукла, игрушки, грязные ботинки, окно… там стоял мужчина. Он перебирал какой-то хлам.

«Кто он?» – пронеслось у меня в голове.

Странно то, что я помнил эту камеру, но его нет. Я еще раз попытался присмотреться к нему, но теперь уже он рассматривал меня через окно, в зеркале. Правой, свободной рукой, я сделал непонятный жест, что-то, что напоминало движение, когда кто-то хочет кого-то позвать. Я еще раз взмахнул, но мужчины уже не было за окном. Я услышал стук двери и посмотрел в зеркало – ничего не увидел. Я прищурил глаза и попытался высвободить левый локоть от черного резинового ремня.

– Можешь даже не пытаться, иначе руку повредишь.

Незнакомец стоял возле моих ног, едва ли удерживая что-то похожее на кусок торта. Он присел и положил мне в правую, свободную руку тот самый «кусок пудинга».

– Можешь есть.

– Что это? И вы, собственно, кто?

– Я тебе уже говорил, парень, не задавать так много вопросов.

Я с недоверием посмотрел на него и выкинул то, что было в моей руке.

– Я имел честь встречаться с вами?

– Разве можно так с моими созданиями? – незнакомец поднял с пола, вытер, обдул и вытрусил «кусок пудинга». – Я сам их сотворил. Это, можно сказать, ручная работа.

– Я спросил… кто вы?

– Не важно. Ты все равно не запомнишь. Шесть дней назад, перед тем, как ты уснул, я тебе уже об этом говорил.

– Я почти неделю спал?

– Нет. Ты всегда не вовремя приходил в себя, и я вынужден был усыплять твое сознание. Ты понимаешь?

– Что именно я должен понимать?

– Ты был в себе, и ты все это видел, – незнакомец пальцем указал на мою левую руку. – Ты знал все, что я делал с тобой. Говорил, как больно, а как не больно.

– Вы хотите сказать, что я ничего не помню?

– Да, такое с тобой часто бывает. Ты ведь… даже имени своего не знаешь?

– А вы знаете?

– Да, Гриша.

«Значит, Гриша. Хорошее имя. Мама, наверное, так меня назвала».

– Сколько мне лет?