Безопасник

Значит, всё же решился.

Ника не могла утверждать на сто процентов, но стоит присмотреться. И если её подозрения оправдаются, стоит поговорить с Владимиром Сергеевичем. У неё есть парень, и портить отношения с Андреем она не собиралась.

Последующие три дня были одними из самых странных в жизни Ники.

Каждый день – цветы.

Владимир Изольев на занятия дочь не привозил, позвонил и сообщил, что та приболела.

С Андреем и вовсе творились странные дела. Они созванивались, но каждый раз разговор происходил натянутым.

И Ника не выдержала.

– Андрюш, в чем дело? – спросила она, сидя в раздевалки студии. Ехать домой не хотелось, настроение было на нуле. Ника подозревала, что с Андреем что-то происходит, и его молчание, краткие разговоры ни о чем только подливали масла в огонь.

– Ник, не по телефону. Я же говорил.

– Но ты мне можешь хотя бы сказать, что произошло? Я же переживаю! Андрюш, если ты из-за тех цветов… Ну, не поднимается у меня рука выкинуть букеты! Они такие красивые! И они, понимаешь, без адресанта! Я бы сразу попросила прекратить присылать их…

– Вероника! – он бесцеремонно оборвал её, и в тоне помимо усталости прозвучала и злость. – Букеты? Значит, тот букет был не единственным?

Ника едва не застонала в голос. Вот она простофиля!

– Нет. Андрюша, послушай…

– Вероника, это ты меня послушай. Пожалуйста! Ты мне очень нравишься, я испытываю к тебе сильную симпатию, но на данный момент нам надо взять перерыв. У тебя появился тайный поклонник, я познакомился с девушкой. Не хотел тебе говорить по телефону, потому что… неправильно такие новости сообщать не лично. Приеду, обсудим.

Ника до крови прикусила губу.

Познакомился с девушкой…

Вот как.

– Поэтому ты задерживаешься?

– Да. На пару дней.

– Я поняла, Андрей. Спасибо, что сообщил.

– Ник…

Она нажала на «отбой» и автоматически положила телефон на обшитое под кожу сиденье скамьи.

Было чувство, что ей дали под дых. С ноги.

Ника откинулась на стену и приказала себе дышать. Просто дышать.

Ничего катастрофического не случилось. Между ней и Андреем не было ничего серьезного… Господи, кого она обманывала! Она собиралась пустить Андрея в свою жизнь прочно и надолго. А тут…

Телефон снова зазвонил. Ника не хотела отвечать. Это по-любому был Андрей. Хотел что-то ещё добавить.

Взгляд невольно упал на дисплей, и Ника увидела, что вызов идет от Лорки. За прошедшее время температура спала, но до конца подруга не поправилась, по-прежнему испытывала слабость, и давление периодически падало.

Ника, чувствуя, что находится на грани, того и гляди расплачется, ответила:

– Да, Лора.

– Никуль, привет.

– Привет.

– Слушай, тут такое дело…

– Нет, Лора. Не ко мне. Знаю – у тебя сегодня смена. Я не пойду.

– Ник, ты не понимаешь. Мне тут Ленчик такое сообщил…

– Лариса, меня Андрей бросил. Только что. Как ты думаешь, в каком я сейчас состоянии?

– Оооо, подруга, – было слышно, что Лора шокирована услышанным. – Как Андрей тебя бросил? Да он, как теленок, был в тебя влюблен! Смотрел на тебя такими преданными глазами, никого вокруг не замечал!

– Лора, прошу… Не трави душу.

– Слушай, ты с работой покончила?

– Да. Отстрелялась.

– Отлично. Давай ко мне. А я пока кофе перемелю. Жду тебя! И никаких отказов не приемлю! Всё! Люблю! Дуй ко мне!

Вероника некоторое время посидела в раздевалке, пытаясь собрать в кучу мысли и полученную информацию. Получалось плохо. Может, на самом деле, рвануть к Лорке? Выгнать Ленчика на работу и заночевать у неё? Винца выпить и поболтать по-девичьи.

Да, так и стоит сделать.

Быстро переодевшись, Ника заперла раздевалку и вышла из спортивного комплекса. Сев в машину и заведя двигатель, отчего-то подумала, что за эти дни так и не забежала в банк – не расплатилась с кредитом. Деньги, полученные за приват, так и лежали в комоде под нижним бельем. Не до них было.

Выруливая со стоянки, Ника вспомнила, что у дома Лоры есть приличный винный магазинчик. Без бутылочки вина сегодня им точно не обойтись.

Она старалась не думать об Андрее, но предательские слезы то и дело застилали глаза. Она говорила себе, что он свободный мужчина, привлекательный, перспективный и, по сути, между ними ни разу не было даже серьезного разговора об их отношениях. Они познакомились и сразу стали общаться, легко, свободно, словно знали друг друга целую вечность.

И целоваться с ним Нике нравилось. У неё даже все чаще возникала мысль пойти дальше.

Его губы… Они были мягкими и трогали её с особой нежностью…

Одинокая слеза всё же побежала по щеке, и Ника, старательно размазав её по щеке, на мгновение закрыла глаза, прогоняя образ Андрея. От дороги она отвлеклась всего на пару секунд.

Пару фатальных секунд.

Когда Ника открыла глаза, то поняла, что, непонятно каким образом, оказалась на встречной полосе, в метре от другой машины.

Ника, всегда отличающаяся пристальной сосредоточенностью на дороге, позволила себе слабость. За что и поплатилась.

Её машина врезалась в дорогую иномарку, за рулем которой сидела ухоженная шатенка.

У Ники едва не остановилось сердце.

Первая авария и какая…

В голове сразу же включился красный маяк – покроет ли обычная страховка нанесенный ущерб? И с ужасом смотря на дорогую машину, марку которой Ника даже не могла определить, девушка ответила сама себе – нет, не покроет. У той красной машинки, наверное, одни фары будут стоит тысяч по тридцать, а то и сорок. Вмятина на капоте. А если потребуется покраска? Или полностью замена капота? Да ещё непонятно, что внутри.

Ника сидела ни живая, ни мертвая.

То, что её бросил по телефону молодой человек вмиг стало казаться таким пустяковым, таким не существенным.

Шатенка открыла дверь, и вышла из машины. Отчего-то пошатнулась, но устояла на высоченных каблуках и посмотрела на Нику. Махнула ей рукой, мол, чего сидишь, выходи.

Ника, задрожав всем телом, и абсолютно не понимая, как реагировать на ситуацию, вышла. Благо, на ней были балетки, иначе она так же пошатнулась бы.

Стоп! Стоп! У шатенки же наверняка КАСКО! Не могут столь дорогие машины не страховать по полной.

Ника уже приготовилась вздохнуть с облегчением.

Рано.

Потому что она заметила, как у шатенки изо рта появилась капелька крови.

Кровь – это уже серьезно.

Но почему?

Удар же не был такой силы, чтобы поранить водителя? Даже подушки безопасности не сработали.

Не паниковать, Вероника! Сейчас во всем будем разбираться.

– Добрый вечер, – начала она, приближаясь к пострадавшей. – Извините меня, пожалуйста. Я не хотела, я…

– Так, перестань, – пренебрежительно фыркнула шатенка и открыла айфон. – Сейчас приедет муж. Вон он пусть и разбирается с тобой. Я не собираюсь, – с этими словами она отвернулась от Ники и быстро с кем-то связалась по телефону: – В меня врезались. Приедь.

И назвала адрес.

Мило побеседовала с мужем, ничего не скажешь.

Эта мысль пронеслась в голове Ники сторонне, как дополнение к происходящему или как отчаянное желание избежать последствий, которые она пока с трудом представляла.

– У вас кровь, – скорее автоматически, чем осознанно сказала Ника и указала на лицо.

Шатенка внезапно побледнела.

– Кровь?

– Да. На… на губе.

Шатенка грубо выругалась, что совсем не ассоциировалось с её приятной внешностью.

– Собака, подушка безопасности не сработала. Грудью приложилась. Говорили же, что надо к дилерам.

Она снова вернулась к машине и, бесцеремонно встав коленом на водительское сиденье, потянулась к бардачку. Юбка с длинным разрезом позади задралась, и хозяйка красивых чулок и кружевных трусиков без всякого стыда продемонстрировала их наличие. Благо, проезжающих машин было мало, да и желающих остановиться не находилось.

Видимо, отпугивала поврежденная машина. Да и когда авария происходит между двумя молодыми девушками, без истерики и обвинений, как полагается, не обойтись.

Ника тоже приготовилась к тому, что пострадавшая набросится на неё с обвинениями или угрозами. Как минимум, обвинит в невнимательности и накричит. Ничего подобного. Смотря на неё, можно было даже сказать, что та и не расстроилась вовсе. Заправив волосы за ухо, хозяйка поврежденной машины промокнула губы белоснежной салфеткой и с удивлением отметила на ней бурые пятна.

– И, правда, кровь. Откуда?

Ника протяжно выдохнула.

– Может, вам в больницу?

Девушка нахмурилась.

– Не, Егора дождусь. А то…

Она не договорила, махнула рукой.

– Слушай, у тебя закурить есть?

– Я не курю.

– Жаль. И мои закончились. Млять!

Шатенка оперлась бедром о захлопнутую дверку машины и, задрав голову, принялась смотреть на небо. Когда раздался звонок, поморщилась:

– Стою, жду тебя. Да, именно. Всё.

Ника не знала, куда себя девать. Вернуться в машину? С тоской посмотрела на свою «малышку». Если даже предположить, что Ника каким-то чудом выйдет сухой из воды, и с неё не потребуют никакой компенсации за разбитую иномарку, то ремонт своей ей так же влетит в копеечку. Помяты крыло, бампер и разбита фара. Ещё не стоит забывать и про подвеску. Как тут не вспомнишь некого сексуально озабоченного Беркута, что расщедрился на три тысячи долларов за танец в её исполнении. И как знала, Ника не тратила деньги. Вот они ей и понадобятся. Если бы остались силы, Ника усмехнулась бы.

Только не в том положении она находилась, чтобы иронизировать.

Не прошло и десяти минут, как на почти пустой трассе показался большой черный внедорожник. То, что за рулем этого «зверя» находится муж шатенки, Ника не сомневалась. Машина двигалась в их сторону на приличной скорости, нарушая скоростные ограничения. Значит, мужчина чувствовал свою безнаказанность. С другой стороны, штрафы за превышения скорости его явно не пугали. Сколько стоит черный «зверь»? Семь-десять миллионов? И где штрафы за превышение.

Интуиция Нику не подвела.

Внедорожник остановился в метре от них. Поставив машину на «аварийку», водитель размашисто открыл дверь и спрыгнул на асфальт.

Нику точно током прошибло. Знакомая фигура, усаженная на этот раз в дорогой темно-синий костюм. Широкие плечи. Да и профиль, очень похожий на профиль хищной птицы, так же оказался знакомым.

Что говорить про карие глаза.

Да, в неоновых огнях вип-комнаты клуба «Берлоги» ей удалось разглядеть глаза того мужчины, что едва не взял её на кожаном диване, где до неё оттрахал немало девочек.

Беркут.

Когда Ника поняла, кто к ним приближается с гневно сведенными бровями, душа ушла в пятки. Другого выражения и не подберешь, чтобы описать то состояние, что овладело Никой.

Она смотрела на Беркута и не верила своим глазам. Разве такое возможно? В городе, где миллионы жителей и столько же приезжих. Вот так, столкнуться.

Судьба?

Или злой рок?

Мужчина остановился аккурат на равном расстоянии от Ники и шатенки, что легким кивком приветствовала его.

Самым поразительным и шокирующим для Ники оказалось то, что Беркут смотрел не на жену.

Он смотрел на неё.

Глава 6

ЕГОР

Егор планировал сегодня встретить златовласку в «Берлоге». Даже отдал соответствующие распоряжения. И никак не ожидал увидеть её раньше.

На дороге.

Рядом с Сашей.

Впору было засмеяться, если бы зверски не хотелось разнести обеих девчонок в пух и в прах.

Встретились, называется.

Вся неделя выдавалась чертовски занятой. Егор мотался по городу, от одной встречи к другой. Организовывал несколько спецопераций. Выматывался так, что падал едва ли не замертво. Заходил домой, мылся и заваливался на кровать. Даже никого не трахнул за эти дни.

Зато часто вспоминал про свою златовластку.

Полное досье на неё лежало на столе на следующий день после выступления в клубе. Адрес, где она живет, он знал час спустя после того, как она уехала со стоянки «Берлоги».

Вероника Крымова, двадцать два года. Живет в однокомнатной квартире, доставшейся по наследству от бабушки. Родители – в Туле. Закончила хореографическое училище, направление – современные танцы. Преподает танцы девочкам в спортивном комплексе.

Последнее особо умилило Беркута. Так что же, малышка, ты делала в «Берлоге»? Как оказалось – подменяла подругу. Но это он уже знал в день знакомства. Приятным бонусом оказалось то, что Вероника не вертела полуголой задницей регулярно.

И её слова про девственность оказались сущей правдой. Его ребята и это проверили. В спорткомплексе регулярно проходили медосмотры и поговорить с гинекологом ничего не стоило. Гинеколог был постоянным и помнил Крымову. Ещё бы! Красивая двадцатидвухлетняя девушка и до сих пор девственница. Много ли таких? Да на пальцах сосчитать можно.

Когда Егор получил подтверждение, что златовласка на самом деле ещё физиологически остается невинной, собственник внутри него заурчал от удовольствия.

Невинна.

Абсолютно.

Значит, не играла.

Он даже улыбнулся.

И в студии преподает.

Охренеть.

Хотя с её данными могла с легкостью устроится в клуб и зарабатывать прилично. А у неё ещё и кредит имелся за машину. Жила на одну зарплату.

Читая её досье, Беркут возбудился. Перед глазами встала картина – она, распластанная, под ним. С вздернутыми кверху руками. С задранным топом.

Со съежившимися сосками.

Даже пришлось закрыть глаза, чтобы схлынуло неуместное возбуждение. При этом чувствовал себя Егор, как подросток. Возбудился при одном воспоминании, не хило его девочка зацепила.

Но она того стоила.

Про парня она тоже не наврала. Надо же, честная. Только отчего-то захотелось этого парня хорошенько приложить о кулак – какого черта ты позволил подруге, чью девственность, надо полагать, бережешь, танцевать в клубе на потеху раззадоренным кровью мужикам?

А если бы на месте Беркута оказался кто-то другой? В клубе полно мужчин, что не стали бы церемониться с Вероникой. Оттрахали от души и расплатились. Всё. Потом доказывай. Да и до судебных разбирательств дело, навряд ли бы, дошло. Поэтому закономерно, что парень златовласки вызвал у Егора стойкую антипатию. Единственный плюс в его сторону – то, что он не тронул её.

Оставил ему.

Сегодня он планировал с ней встретиться.

Все эти дни готовил, давал понять, что есть некто, кто заинтересован в ней. Специально не обозначал себя.

К вечеру собирался плотнее заняться предстоящей встречей. Звонок от Саши его даже не встревожил. С женой постоянно что-то приключалось. Особенно в последнее время. И если бы авария была серьезной, она бы не разговаривала почти скучающим тоном.

Чем быстрее он разберется, тем лучше.

Но когда он уже почти приехал, уже можно было различить две женские фигуры на дороге, в его груди всколыхнулось раздражение, быстро переросшее в злость.

Как… вот как эти две не могли разъехаться на почти безлюдной трассе?

Златовласка выглядела виноватой. Стояла, зажавшись и едва не плача, кусая алые губы. Снова без помады.

Глаза Егора невольно приклеились к ним. Впиться бы жестким поцелуем в них, укусить, заклеймить. Дать понять, что именно он от неё хочет. И что у неё нет никакого шанса. Вот абсолютно. Что она уже принадлежит ему. Осталось выждать пару часов, максимум – дней.

На девушке был сарафан и легкая кофточка, застегнутая на груди. Плотно так застёгнута. Хорошо, что златовласка не пыталась демонстрировать свои прелести. Они для него!

Спрашивать, что случилось – не имело смысла. И так понятно.

– Кто-то пострадал? – грубовато спросил он, заставив себя отлепить взгляд от Вероники.

Саша, демонстративно громко вздохнув, направилась, к нему.

– Нет. Разберись, ок?

И пройдя мимо него, направилась к машине.

Егор, выругавшись, схватил её чуть повыше локтя.

– У тебя подбородок в крови.

– Плевать.

– Саша, надо в больницу.

Жена покачала головой и пристально посмотрела ему в лицо.

– Я к себе. Машину пусть отгонят к дилеру. Подушки безопасности ни хрена не работают.

– Тебе нельзя было за руль.

Саша снова усмехнулась.

– Разберись с девочкой. Та от страха едва дышит. Наверняка новичок и первая авария. И да, – тут последовала небольшая пауза. – Она в твоем вкусе.

Егору захотелось хорошенько встряхнуть жену. И словами припечатать, поставить на место. Но устраивать прилюдно скандал, причем в присутствии Вероники, он не планировал.

Жаль, что всё так получилось.

– Подожди в машине. Я буду через пять минут.

Саша кивнула и направилась к его внедорожнику.

Егор с златовлаской остались наедине.

Она тоже узнала его. Потому что смотрела на него исподлобья, а щеки залил такой сексуальный румянец, придающий ей ещё большего очарования.

Она прелестна. Хороша. И сегодня будет его. По полной.

Девочка чувствует вину. Правильно, пусть и продолжает чувствовать. Вон, как дышит прерывисто, отчего её – или уже его? – «четверочка» призывно колышется. Так бы и потрогал прямо сейчас.

– Ты в порядке?

Он заговорил первый. Если ещё чуть-чуть помолчат, у него снова встанет, и возникнет огромный соблазн прямо сейчас начать приводить в жизнь задуманное.

Вероника медленно кивнула.

– Да. Извините, я виновата. Наверное, стоит вызвать ДПС? Оформить аварию?

Егор подошёл ближе к девочке. Та дернулась, точно хотела сделать шаг назад. Куда тебе бежать-то, милая? Если он отпустил её в прошлый раз, не значит, что отпустил навсегда. Дал небольшую передышку и ей, и себе. А то прошлая встреча едва не закончилась изнасилованием. Не то, чтобы потом Беркут сожалел. Просто неправильно насиловать девственниц. Без их согласия.

– Никого вызывать не надо. Всё сделаю сам.

Его слова удивили её. Она открыла свой алый ротик, чтобы что-то сказать, но шум рванувшей с места машины, заставил Егора резко обернуться.

– Вот же ж, сучка! – смачно выругался он, смотря, как его внедорожник стартует и выезжает на проезжую часть.

Естественно, Сашка и не думала его ждать. На кой? Кто он такой для неё, чтобы прислушиваться к тому, что говорит?

Придушит гадину собственными руками! На этот раз без разговора не останется! Вот только доберется до неё!

Егор, злясь на жену, что в очередной раз показала своё наплевательское отношение ко всем и всему, уже собирался повернуться к Веронике и продолжить разговор, когда краем глаза заметил, как его «Гелендваген» понесло в сторону обочины, где находились отбойники.

И остановка.

– Млять!

Егор понимал – не успеет.

И всё же рванул с места в отчаянной попытке остановить невозможное.

«Гелендваген» плавно въехал в отбойник, издав неприятный скрежет.

За те секунды, за которые Егор преодолел расстояние до машины, в голове мелькнули самые ужасные подозрения.

Кровь на губе Сашки…

Дура!

И он дурак!

Знал же! Чувствовал!

И всё же…

Рванул дверь по-прежнему работающей машины.

Она не была пристегнута. Не успела? Или…

Голова Саши упиралась в руль. Изо рта капала кровь.

Чувствуя, как сбивается дыхание, как в груди заканчивается воздух, как звериное чутье прорезается наружу, Егор осторожно дотронулся до шеи жены. Там, где должен биться пульс.

Должен.

Но его не было.

– Мать вашу, – выругался Егор и провел рукой по лицу.

ВЕРОНИКА

Когда Беркут остановился напротив неё, у Ники возникло лишь одно желание – бежать.

Плюнуть на все обстоятельства, на последствия, сесть в машину и уехать. Куда глаза глядят. Лишь бы снова не сталкиваться с этим мужчиной. Вся её интуиция обострилась и кричала – беги!

Но ноги, как назло, налились неподъемной тяжестью, да и логику никто не отменял. Чего Ника испугалась? Обычного мужчину? Да, при виде него неприятные воспоминания всколыхнулись в душе, да и сердце испуганно ёкнуло. Пришлось себя одернуть. Во-первых, сейчас день. Во-вторых, она не в клубе, и так называемая власть Беркута на неё больше не распространялась. Он её ничего не мог заставить сделать. Абсолютно.

Поэтому стоит выдохнуть и… решать насущные проблемы.

А именно вызывать ДПС, оформлять протоколы и ждать, что скажут страховые компании. Может, всё-таки пронесет? Посмотрев на жесткое лицо Беркута, поняла – нет, не пронесет.

Что-то было в этом мужчине такого, отчего вся её самостоятельность, здравомыслие и логика терялись, тушевали, пытались позорно ретироваться.

Дальше – только хуже.

Жена Беркута, что нетвердой походкой прошла к его автомобилю, её резкий старт и авария.

Ника, когда увидела, что «Гелендваген» врезался в отбойник – даже глазам своим не поверила. Нет, такого не может быть… Это розыгрыш? Злая шутка? В минуты отчаяния какие только мысли не придут в голову.

А потом Беркут сорвался с места и побежал.

И вот тут у Ники остановилось сердце.

То, что она врезалась в красную машину показалось ей пустяковым, незначащим событием перед той драмой, что разворачивалась на её глазах.

Она всё поняла по лицу Беркута. По тому, как он устало провел по нему рукой, как на несколько мгновений замер, видимо, осмысливая произошедшее.

Ника зажала рот рукой, чтобы не закричать.

Та женщина… шатенка… она умерла?

Но как…

Господи, как?

Да, у неё шла кровь изо рта. Но столкновение их автомобилей было слабым! Любой эксперт скажет! Даже если шатенка ударилась грудью о руль, она не могла получить травмы, повлекшие в дальнейшем смерть!

Да она чувствовала себя превосходно, даже закурить спрашивала.

Мысли наскакивали одна на другую. Перед глазами Ники замелькали мушки, и она приказала себе глубоко вздохнуть. Нет, милая, в обморок падать – не лучший вариант.

Ей ещё предстояли объяснения с мужчиной, что стал вдовцом.

На её глазах.

Когда Беркут повернулся в её сторону, Ника поразилась выражению его лица. Оно было нечитаемым. Ни одной эмоции. Маска, отлитая из воска.

И Ника испугалась. По-настоящему. Холодные мурашки побежали по спине, вызывая неприятные ощущения, предвестники чего-то ужасного, фатального, что навсегда изменит её жизнь.

Она смотрела, как возвращается Беркут. Шаг за шагом.

Он шёл прямиком к ней. Как ледокол, что расчищает всё на своем пути к цели.

Ника приготовилась к обвинениям. Даже к угрозам.

К чему она была абсолютно не готова, и что её окончательно «добило» так то, что Беркут остановился в полушаге от неё, заставив вжаться спиной в дверцу автомобиля.

Мужчина несколько секунд смотрел на Нику, у которой сердце отстукивало сумасшедшее стаккато. Потом он медленно поднял руки и сжал ими лицо Ники, захватив в своеобразный плен.

Девушка стояла, боясь шелохнуться.

– Слушай меня внимательно, Ника. Посмотри на меня. Да, вот так. А теперь слушай. Сейчас ты поедешь домой и запрешься. Отключишь телефон, и никому не будешь открывать дверь. Никому. Ни полиции, ни курьерам. Ни черту, если тот появится у тебя на пороге. Даже не подходи к двери. Про телефон ты меня тоже поняла, верно?

Ника ничего не понимала. Абсолютно.

– Но… я…

– Ты меня поняла? – его слова падали камнями на душу Ники. Они давили, подчиняли, не давали выбора. Да и сам мужчина, приблизившись, производил такое же впечатление. Он оказался выше Ники больше, чем на голову. Высокий.

А его слова, они и вовсе вводили в ступор.

Зачем ехать домой? Почему запереться и никому не открывать?

И, черт возьми, откуда он знает её имя?

Ника часто задышала, и хотела вырваться, но её держали крепко.

– Ника.

Он вроде и голос не повысил, но всё её тело завибрировало от нестерпимого внутреннего напряжения.

Бежать, уехать…

– Я… поняла.

– Что ты поняла?

Он смотрел на неё, не моргая. Глаза в глаза.

Это было ужасно и волнительно одновременно. Когда вот так мужчина берет твоё лицо в свои большие ладони, властно и нежно, подавляя и… защищая?

– Что мне надо… – сглотнула, – ехать домой. Запереться и никому не открывать. Ещё… отключить телефон.

– Молодец. Если к кому-то ехала – позвони и скажи, что планы изменились. Я приеду, как только освобожусь. А сейчас давай, вперед, – и он, освободив её лицо, потянул на себя. Распахнув дверь и подтолкнул девушку внутрь салона. – Твоя машина пострадала не сильно. Доедешь. И будь осторожна.

Ника плохо помнила, как снова завела двигатель и тронулась. В памяти отложилась картина, что она увидела в зеркале заднего вида – мужчина, разговаривающий по телефону. И несколько останавливающихся машин. Даже странно. Пока они с шатенкой стояли, мимо них проезжали машины, но никто даже не затормозил. А тут…

Ника оборвала себя. Не о том думает, не о том.

А о чем ей думать?

Об аварии? О смерти той девушки? О Беркуте? О его странном распоряжении?

Господи, во что она вляпалась… во что она ввязалась…