Тёмный Лотос

Глава 1. Москва. Вторник. 16:30

Такси медленно подъехало к ресторану и затормозило. Молодая женщина спешно вышла из машины на мощёную мостовую, залитую осенними лужами. Тонкое серое пальто, казалось, не спасало от пронизывающего ветра, который трепал подол платья и заставлял девушку ёжиться. В руке она крепко сжимала небольшой бумажный пакет, словно пытаясь удержать вместе с ним остатки своего спокойствия. Прямо перед ней, сквозь тусклый свет фонарей, виднелся вход в заведение, откуда доносились приглушённый гул голосов и еле слышная музыка. Женщина сделала глубокий вдох, собираясь с мыслями, и направилась вперёд, оставляя за собой на мокром камне едва заметные следы туфель. Дверь распахнулась, пропуская её в тёплый, наполненный ароматами мир. Ресторан был оформлен в восточном стиле и насыщен выразительными оттенками. Стены задрапированы терракотовыми обоями, на полу лежала яркая плитка с орнаментом. Столы и стулья из тёмного дерева украшала искусная резьба. У многочисленных окон располагались уютные красные велюровые кресла с яркими подушками, а рядом — низкие кофейные столики, чьи поверхности переливались мозаикой цвета синей лазури. Мягкий свет люстр отражался в начищенных до блеска столовых приборах, а тихий шелест разговоров создавал уютную атмосферу, но женщина вдруг почувствовала себя неуютно. В последние дни напряжение не покидало её, и сейчас, в этом многолюдном месте, тревога только усилилась. Быстрым внимательным взглядом она осмотрела холл и зал ресторана, стараясь уловить хоть что-то подозрительное. Но вокруг царила обычная атмосфера: пары и небольшие компании, погружённые в свои беседы, официанты, спешащие с подносами.

Сердце женщины стучало где-то в горле, отдаваясь глухим эхом в ушах. Она сделала шаг вглубь зала, стараясь двигаться естественно, но каждый жест казался ей неуклюжим и нарочитым. Запах специй и терпкого вина, обычно такой приятный, сейчас лишь усиливал ощущение дискомфорта. Она чувствовала себя так, словно оказалась на сцене, под прицелом невидимых глаз, хотя прекрасно понимала, что это лишь игра её собственного воображения. Женщина прошла мимо столиков, где смеялись люди, где звучали тосты, где царила безмятежность, столь далёкая сейчас от её собственного состояния. Пальцы сильнее сжали бумажный пакет, словно он был единственным якорем в этом бурном море чужих эмоций.

— Лиза?! Лиза Кондратьева?! — услышала девушка. Она вздрогнула и обернулась. К ней шёл высокий молодой симпатичный мужчина с копной тёмных, чуть вьющихся волос, в джинсах, светлой рубашке и серой кофте крупной вязки.

— О… привет, — Лиза улыбнулась. Волнение слегка её отпустило, она была приятно удивлена, встретив мужчину, которого знала ещё в студенческие годы.

— Привет! — он обнял женщину. — Рад тебя видеть! Какими судьбами?

— Да вот… встречаюсь тут кое с кем, — Лиза неловко махнула рукой в сторону.

Они коротко пообщались, а когда бывший однокурсник ушёл, женщина вновь ощутила внутреннее напряжение. Она направилась в самый конец зала к уединённому столику у окна, где ей навстречу встал полноватый мужчина средних лет в очках.

— Добрый день, Лизочка, — одетый в строгий серый костюм, поверх которого был элегантно наброшен шёлковый шарф изумрудного цвета, он выглядел нарядно.

— Добрый день.

— Итак, — мужчина поправил очки, на его лице отразилось волнение, — что случилось?

— Как я уже говорила по телефону, мне необходимо посоветоваться, — произнесла женщина, присаживаясь за столик. На вид ей было чуть больше тридцати лет, голубые глаза, русые волосы, собранные на затылке, очень светлая, почти бледная кожа.

— Я слушаю, — мужчина тоже сел, закидывая полную ногу на ногу и облокачиваясь на спинку кресла.

— Дядя оставил мне кое-что после смерти, я заходила в банк и забрала это из ячейки, — Лиза нервно сжала пальцами край бумажного пакета на коленях.

Мужчина мягко улыбнулся, и в уголках его глаз собрались глубокие морщинки.

— Он тебя очень любил, поверь мне, очень, — заметил он.

— Спасибо, — женщина коротко кивнула, чувствуя, как к горлу подступает ком. — В ячейке оказалось письмо, в котором дядя просит отправить её содержимое в Индию. Какому-то Дхава́лу. Вы его знаете? — она протянула сложенный вчетверо лист бумаги.

— Дхавал, — медленно повторил мужчина, принимая письмо в руки. — Не припомню такого, — он отрицательно покачал головой, но, как только его взгляд упал на первые строки, улыбка медленно сползла с его лица. Он читал письмо внимательно, почти жадно, и с каждым новым предложением его черты заострялись. Лиза видела, как он бледнеет, как напрягаются желваки на его скулах, и в какой-то момент ей показалось, что он буквально перестал дышать. Мужчина поднял на неё глаза, и в них больше не было добродушной теплоты — только холодное, почти осязаемое потрясение.

Лиза поставила на стол бумажный пакет.

— Вот то, что было в ячейке, и это надо передать в Индию.

Мужчина подался вперёд, его взгляд устремился вглубь пакета. Рука скользнула внутрь, ощупывая что-то, но внезапно он резко выдернул её и отодвинул от себя пакет.

— Боже мой… Этого не может быть! — выдохнул он.

— В чём дело? — голос Лизы дрогнул, и она почувствовала, как опять начинает нервничать.

— Ты видела, что в пакете?

— Да, конечно, — паника нарастала в груди Лизы, и женщина уже не понимала, как с ней справиться.

— Не могу поверить… Неужели он нашёл…

— Что это значит? — Лиза пододвинулась ближе, в её голосе прозвучало отчаяние. — Что мне делать?

Мужчина застыл в оцепенении.

— Так как поступить? — настойчиво поинтересовалась Лиза.

— Я… — мужчина запнулся, не сводя глаз с пакета на столе.

— Нужно что-то решать, — заговорила Лиза, её глаза расширились, а лицо выражало крайнее волнение. — Он следит за мной! Это невыносимо! Я больше не могу! Я вижу его повсюду: на улице, у моего дома, из окна на работе.

Мужчина перевёл на женщину встревоженный взгляд.

— Его? — тихо переспросил он.

— Да. Монаха, — прошептала Лиза. — Ужасного, страшного монаха в тёмном балахоне!

Мужчина посмотрел на Лизу, и она вдруг заметила в его глазах то же самое, что видела последние дни в своём отражении в зеркале. Это был страх.

Глава 2. Москва. Вторник. 17:25

Серый сумрак, пропитанный осенней моросью, пробивался сквозь мокрое стекло, за которым барабанили капли дождя. В кабинете витал едва уловимый запах старых книг и крепкого кофе, создавая атмосферу сосредоточенности и предвкушения. За письменным столом, постукивая пальцами по полированной поверхности, сидел мужчина, погружённый в свои мысли. На его лице читалось напряжение, но это было то волнение, которое предвещает нечто грандиозное, а не тревогу. Его взгляд, устремлённый куда-то за пределы комнаты, казалось, видел не серую пелену за окном, а яркие картины будущего. Каждый стук пальцев по дереву отдавался в тишине кабинета, словно отсчитывая последние мгновения перед важным шагом.

Уже несколько месяцев в Ордене Янтарной Бездны, который он возглавлял, кипела работа над проектом, возможно, самым значимым за долгие годы. Один из адептов обнаружил нечто, что могло стать ключом к величайшей тайне мироздания. Эта мысль вызывала на лице мужчины лёгкую и загадочную улыбку. Правда, адепт немного отклонился от намеченного сценария, но путь к цели редко бывает прямым и гладким, поэтому для подобных случаев существуют специальные люди, способные вернуть всё в нужное русло. И если всё пойдёт по плану, Орден обретёт то, чего мир не видел на протяжении многих веков.

Мужчина поднялся с кресла и подошёл к окну, вглядываясь в унылый осенний пейзаж. Мысли невольно унесли его в прошлое, к истокам создания Ордена. Много сил, времени и ресурсов он потратил на то, чтобы сделать организацию такой, какой она была сейчас, — могущественной, влиятельной, полной идейной мощи. Конечно, он не был первым, кто взялся за подобное начинание. Но именно ему, Мастеру Бездны, удалось довести своё творение до совершенства. Он выстроил чёткую иерархию, установил незыблемые правила и сумел повести за собой людей, вдохновив их своей целью. Его Орден превосходил даже то, что в девятнадцатом веке в туманной Британии создал легендарный оккультист Артур Кроули — Орден Серебряной Звезды.

Улыбка вновь тронула губы мужчины, а затем сменилась едва заметной усмешкой. Да, он знал, что сравнение с Кроули неизбежно. Искусство управления, убеждения, создания культа — всё это требовало не только ума, но и особой харизмы, способности видеть дальше обыденного. Артур Кроули, несомненно, обладал этим в полной мере. Орден Серебряной Звезды, окутанный тайной и мистикой, будоражил умы многих, обещая просветление и доступ к сокровенным знаниям. Но, как и многие великие начинания, он, вероятно, столкнулся с внутренними противоречиями, с течением времени, потерял свою первоначальную остроту, растворился в тумане истории, оставив лишь легенды. Мастер Бездны же стремился к иному. Его Орден не был просто собранием искателей мистического. Это была живая, дышащая структура, где каждый член знал своё место и свою роль. Идейная мощь, о которой он думал, была не просто абстракцией, а движущей силой, способной менять мир. Он видел, как его последователи, объединённые общей целью, преодолевают трудности, как их вера крепнет с каждым днём. Это было нечто большее, чем просто оккультизм; это было формирование нового мировоззрения, нового пути развития человечества.

Мужчина вздохнул, вспомнив первые годы, когда приходилось бороться не только с внешними противниками, но и с сомнениями внутри. Были те, кто не понимал его видения, кто боялся перемен, кто пытался удержать Орден в рамках старых догм. Но Мастер Бездны был непреклонен. Он знал, что истинное совершенство достигается через постоянное развитие, через готовность отказаться от устаревшего и принять новое. Именно эта свобода мысли, этот дух исследования отличал Орден Янтарной Бездны от других. Он не предлагал готовых истин, а давал инструменты для их поиска, не обещал мгновенного просветления, но указывал путь к нему, полный испытаний и открытий. Орден не призывал обладать знаниями, он требовал их использовать, действовать, вооружившись современными технологиями и прогрессом. И люди шли за ним, желая прикоснуться к неизведанному, к тайнам, скрытым веками в глубинах истории. Они чувствовали в Мастере Бездны не только лидера, но и проводника, того, кто сам знает, как пройти этот путь и как вывести в новое будущее других.

Мобильный телефон резко задребезжал на столе, вырывая мужчину из размышлений. Он отошёл от окна и взял трубку.

— Слушаю.

— Объект пришёл в движение.

— Хорошо.

— Следуем намеченному плану?

— Да, без изменений.

Мастер Бездны убрал телефон в карман пиджака. Сумрак за окном внезапно показался не мрачным, а скорее символом переходного периода. Осенняя меланхолия уступила место предчувствию грядущих перемен. Уверенность в том, что всё получится, и решимость переполнили главу Ордена. Он создал не просто организацию, он создал наследие. И это наследие переживет века, подобно тому, как легенды об Артуре Кроули дошли до наших дней, но с гораздо большей силой и влиянием. Его Орден был не просто лучше Ордена Серебряной Звезды. Он был другим. Он был будущим.

Глава 3. Москва. Десять дней спустя. Среда. 18:15

Прохладный осенний воздух, насыщенный густыми ароматами приближающегося дождя и прелой листвы, окутывал вечерний город. Под старыми раскидистыми липами на тихой улице, по которой изредка проезжали машины, отражаясь светом фар в бесформенных лужах, остановился серебристый автомобиль. Из него вышел мужчина. Он плотнее запахнул воротник пальто и направился к старинному особняку, силуэт которого вырисовывался на фоне тёмного, свинцового неба. Мужчина на мгновение остановился, вглядываясь в величественный облик строения. Архитектура здания, сочетающая модерн с элементами франко-бельгийского ар-нуво, поражала своей изысканностью. Гладкость керамической плитки фасадов контрастировала с богатством лепнины, маскаронов1 и картушей2. Особое внимание привлекали вазоны со змеями, давшие особняку неофициальное название — «Дом беседующих змей». Когда-то, на рубеже девятнадцатого и двадцатого веков, он принадлежал влиятельным династиям Латышевых, Бахрушиных, Бардыгиных, Вогау и Марки, а ныне в его стенах размещалась резиденция индийского посольства. Визуально особняк состоял из двух частей: левая — двухэтажная со щипцовой3 крышей, правая — трёхэтажная в стиле барокко, увенчанная куполом.

Пройдя мимо высокого кованого решётчатого забора, обозначающего границы дипмиссии, мужчина подошёл к посту охраны — небольшому строению с тонированными стеклами у въездных ворот в дипломатическое представительство. После стандартной процедуры досмотра с помощью металлоискателя лейтенант полиции запросил паспорт. Однако вместо него мужчина протянул офицеру служебное удостоверение в красной обложке. В нём было указано звание — «капитан полиции», фамилия — «Саблин» и должность — «следователь». Лейтенант, немного растерявшись, замешкался. Но встретившись с суровым и пристальным взглядом капитана, он быстро сверился со списком приглашённых, нашёл нужное имя и пропустил мужчину на территорию посольства.

Приблизившись к зданию, Саблин остановился перед массивными дубовыми дверями. Тяжёлые, с бронзовыми ручками, украшенные замысловатой резьбой, они выглядели солидно и помпезно и, казалось, были не просто входом, а порталом в другой мир, скрывающий нечто большее, чем просто дипломатическое представительство. Золотистый свет, пробивающийся сквозь высокие арочные окна, манил, контрастируя с серостью осеннего вечера, словно приглашал войти и окунуться в атмосферу, отличную от городской суеты. Сделав глубокий вдох, капитан решительно шагнул к дверям. Его рука коснулась прохладного металла, и тяжёлые створки подались, открывая проход. Переступив порог, Саблин сделал ещё один шаг внутрь. Двери за ним мягко закрылись, отсекая холодный город, и мужчина оказался в атмосфере тепла и праздника. Высокий потолок украшали сверкающие хрустальные люстры, словно россыпь драгоценностей. Воздух был наполнен пьянящим букетом ароматов из терпких духов, экзотических специй и свежих цветов. Из глубины залов доносились тихая музыка и оживлённый гул голосов. Сегодня в посольстве проходил приём — торжественное событие, на которое капитана пригласил его знакомый, сотрудник дипломатической службы.

Оставив в гардеробе пальто, Саблин пересёк холл и не спеша двинулся по коридору, разглядывая по пути картины на стенах с иллюстрациями сцен из древних индийских легенд. На входе в зал, где собрались уже несколько десятков гостей, наслаждавшихся мероприятием, следователь обратил внимание на изящную статую Гане́ши4, символа мудрости и благополучия, стоявшую на мраморном квадратном постаменте. Оказавшись, наконец, в просторном помещении для приёмов, капитан остановился. Его взгляд скользнул по изысканным, ярким атласным обоям, по отполированному паркету, по тёмным гардинами на окнах. Вдоль стен тянулись сверкающие витрины, демонстрируя хрупкие индийские статуэтки, искусно выполненные вазы и старинные рукописи. В воздухе ощутились нотки кардамона и сандалового дерева. Со всех сторон слышался приглушённый звон бокалов, смешивающийся с тихими разговорами, смехом гостей и музыкой, плавно переходящей из традиционных мелодий в более современные ритмы. Саблин осмотрелся по сторонам: приглашённые в элегантных нарядах, официанты в чёрно-белой униформе, подносящие напитки, и, конечно же, хозяева мероприятия, излучающие радушие и облачённые в традиционные яркие индийские одежды. Сам капитан был в строгом тёмно-синем костюме, который, казалось, немного выбивался из общей пёстрой палитры праздника, но придавал мужчине особую сдержанную элегантность. Следователь чувствовал себя немного не в своей тарелке среди всего этого великолепия, но старался держаться уверенно, наблюдая за мелькающими в толпе лицами.

— Добро пожаловать!

К нему подбежала девушка в индийском платье — са́ри. В руках она держала разноцветные бусы, которые быстро накинула на шею капитана.

— Это наши традиционные амулеты, они защищают от магов и злых духов. Бусы сделаны из семян растения бхадракши, в каждом высушенном плоде вы увидите один из ликов бога Шивы. Мы дарим всем гостям такие, — девушка поклонилась и сложила руки ладонями друг к другу в известном южноазиатском жесте.

— Спасибо, — поблагодарил Саблин, отходя в сторону. Он тут же снял сувенир и положил его на комод, мимо которого проходил.

Подобные светские рауты следователь не любил. Его профессия редко оставляла время для развлечений, и капитан обычно предпочитал тихий, уединённый отдых после службы. Шумные и многолюдные места вызывали у него скорее усталость, чем интерес. Однако на этот раз, поддавшись осенней хандре и бесконечной рутине будней, он неожиданно для самого себя принял приглашение от знакомого дипломата, с которым их свела судьба во время одного давнего расследования. В Саблине внезапно пробудилось желание вырваться из привычного круга, окунуться в незнакомую атмосферу, встретить новых, возможно, интересных людей и получить свежие впечатления.

Мимо прошёл официант с подносом, и капитан ловким движением подхватил бокал с крепким напитком, осушив его одним глотком. Двигаясь вглубь зала, он выискивал взглядом своего знакомого — Дарша́на Ани́ша, помощника атташе по культуре, отмечая, как многие обмениваются приветствиями и рукопожатиями, явно узнавая друг друга.

— Капитан! Рад вас видеть! — неожиданно рядом послышался голос, и следователь почувствовал лёгкое прикосновение к плечу. Обернувшись, он увидел мужчину средних лет: высокого, подтянутого, с тёмными густыми волосами, аккуратно зачёсанными назад, смуглым лицом, на котором сияла широкая улыбка, и карими глазами, излучающими доброту. На нём была традиционная индийская ку́рта5 зелёного цвета с расшитым красными нитками «мандариновым»6 воротником и шаровары.

— А я уж решил, вы передумали и не придёте. Как вам наш скромный приём? — спросил Даршан, его голос был полон искреннего радушия. Помощник атташе владел русским языком в совершенстве. Родившись в России и имея два гражданства — российское и индийское, — он говорил без акцента.

— Добрый вечер. Приглашение было слишком заманчивым, чтобы отказаться, — Саблин улыбнулся, пожимая руку дипломата. — Прекрасное мероприятие! С ярким колоритом.

Даршан рассмеялся:

— Спасибо! Я ответственный за всё это, — он обвёл взглядом зал и наклонился чуть ближе к собеседнику, — поэтому слегка напряжён и волнуюсь. Надеюсь, приём пройдёт хорошо.

— Всё замечательно, — подбодрил Саблин, — не переживайте.

— Я счастлив, что вы здесь, Алексей, правда! Давно хотел отблагодарить вас за помощь, которую вы оказали мне тогда. Вы спасли меня от больших неприятностей! Здесь собрались люди, которые ценят культуру Индии. Полагаю, вы найдёте тут что-то интересное и для себя.

Саблин кивнул, чувствуя, как дискомфорт и напряжение немного спадают. Возможно, Даршан был прав, и среди этой пёстрой толпы найдутся те, кто сможет разбавить его привычную рутину, предложит новый взгляд на мир и в особенности на Индию, об истории и традициях которой капитан мало что знал.

— Я всегда открыт новому, — сообщил Саблин.

Внезапно из толпы показалась молодая женщина. Стройная, в элегантном чёрном платье, с русыми волосами, аккуратно собранными в пучок, она выглядела торжественно, но её лицо, лишенное макияжа, казалось бледным, утомлённым и задумчивым, словно несло на себе отпечаток печали, а тонкие плотно сжатые губы выдавали внутреннее беспокойство.

— О! Лиза! Лиза! — окликнул её Даршан.

Женщина с неспешной грацией подошла к мужчинам.

— Добрый вечер, — произнесла она.

— Алексей, позвольте представить вам Лизавету Кондратьеву. Она работает в отделе по связям с общественностью посольства, помогает пресс-атташе с представителями средств массовой информации.

— Очень приятно, — кивнул следователь.

— А это мой давний знакомый Алексей Саблин, — обратился Даршан к женщине, — точнее, капитан Саблин.

— Вы работаете в органах? — спросила Лизавета. Услышав звание, женщина оживилась, и её взгляд наполнился интересом.

— В полиции, да.

— Не просто в полиции, а в уголовной! — с важностью добавил Даршан.

— В криминальной, — поправил его капитан.

— А, прошу прощения, — рассмеялся дипломат.

— Как интересно, — улыбнулась Лизавета. — Впервые встречаю настоящего следователя.

Саблин пожал плечами.

В этот момент рядом незаметно появился официант.

— Обратите внимание, — объявил он, — поданы горячие закуски, — молодой человек указал на столы, накрытые у окна.

— Отлично! — воскликнул Даршан. — Пойдёмте! Алексей, вы должны попробовать блюда индийской кухни! В нашем посольстве прекрасный повар, не пожалеете!

— Идите и обязательно всё продегустируйте, — обратилась Лизавета к Саблину, после чего быстро удалилась.

Даршан приглашающе вытянул руку, предлагая капитану проследовать к столам, уставленным большими блюдами, от которых исходил пар и аромат пряных специй.

— Благодарю, но я не голоден.

— Напрасно отказываетесь, — с лёгким сожалением произнёс Даршан, чуть склонив голову. — Но как вам удобно. Отдыхайте. Ещё увидимся!

Помощник атташе скрылся в толпе, а Саблин, отстранившись подальше от начавшегося оживления у столов с угощениями, отошёл в сторону и остановился. Его внимание переключилось на антикварные вазы и статуэтки, которые, словно драгоценности, были выставлены за стеклом в массивной витрине вдоль стены у входа в зал. Он подошёл ближе, вглядываясь в старинные предметы. Каждый из них казался хранителем своей собственной истории, застывшей в фарфоре и бронзе. Саблин, привыкший к миру, где правят факты и улики, находил в этих предметах нечто завораживающее. Вот бронзовый слон, его хобот, инкрустированный яркими камнями, изогнут в приветственном жесте. Рядом — фарфоровая ваза, расписанная тонкими цветочными узорами, каждый лепесток которой был отображён с невероятной точностью. Капитан начал рассматривать тонкую работу мастеров прошлого, задержав взгляд на изящной фигурке танцовщицы, чьи движения были запечатлены в окаменевшем ритме, и в этот миг, среди суеты и блеска дипломатического приёма, он почувствовал мимолётное прикосновение к чему-то вечному, к красоте, не подвластной скоротечности времени. Он вдруг подумал, что эти вещи переживут и этот вечер, и всех присутствующих, оставаясь немыми свидетелями сменяющихся эпох.

Внезапно в стекле витрины его взгляд зацепился за отражение. За его спиной, среди гостей, стояла женщина. Тёмные, почти чёрные волосы были уложены в высокую причёску, открывая изящную шею, но несколько длинных прядей ниспадали на лицо и плечи. Она была одета в облегающее платье изумрудного цвета, подчёркивающее стройную, красивую фигуру. Женщина смотрела прямо на Саблина, её взгляд был пристальным и необычайно внимательным.

Что-то в её облике следователю показалось смутно знакомым. Он резко обернулся. Несколько гостей проскользнули мимо, и когда они прошли, женщины уже не было. В воздухе, наполненном тяжёлыми ароматами карри, гвоздики и кумина, неожиданно появился свежий, холодный шлейф духов. Мимолетное, едва уловимое воспоминание коснулось сознания Саблина, но тут же испарилось, оставив лишь лёгкое недоумение.

Глава 4. Москва. Среда. 18:40

Гости медленно дефилировали по залу, общались, смеялись и выпивали. Этот вечер в посольстве Республики Индии был особенным — приём, посвящённый «Онаму́», празднику, чьи корни уходили в легенду о царе Махаба́ли. Согласно преданиям, Махабали ежегодно возвращается на родину, чтобы навестить свой народ. Он был мудрым и справедливым правителем, но боги завидовали его популярности. Ви́шну7, воплотившись в карлика-брамина8, обманул Махабали, забрав у него царство. Однако за преданность и смирение Махабали получил право ежегодно посещать землю.

В глубине зала приёмов, у подножия величественного портрета Маха́тмы Га́нди9, развернулась оживлённая дискуссия дипломатов, чьи голоса то и дело перекрывались звонким смехом. Неподалёку, у импровизированной сцены, готовились артисты. Их выступление обещало стать настоящим украшением этого вечера: приглашённым предстояло увидеть завораживающие «пулика́ли» — танцы в костюмах тигров, традиционный «тхи́руватхирака́ли» — женский круговой танец, и «бха́ратанатья́м» — древнейший классический вид танцевального искусства Индии, сочетавший в себе технику, выразительность, музыку и сюжетную пантомиму. Чуть в стороне от сцены, у столов с угощениями, расположились музыканты. Их пальцы скользили по струнам сита́ров10, извлекая нежные, умиротворяющие мелодии, которые идеально дополняли атмосферу вечера, напоминая о богатых традициях индийской классической музыки. Некоторые гости, увлечённые беседой, находили уединение в небольших нишах зала, где мягкие диваны и столики с цветочными композициями создавали уютные островки. Другие же, более общительные, перемещались от одной группы к другой, с лёгкостью заводя новые знакомства и поддерживая старые. В воздухе витал дух взаимного уважения и восхищения, присущий дипломатическим кругам, но сегодня он был приправлен особой теплотой и искренностью, свойственной празднованию национального торжества.