Незабытая среда

–

Девятнадцатое октября.

День Лицеистов, поэтому смотрела видеоразговор “Сердце России: Наум Клейман, Евгений Жаринов, Юрий Норштейн” в эпическом Михайловском о Пушкине, о “Евгении Онегине”. При этом – красивейший, как они там сидят! – черный в чёрном, белый в белом и белый в чёрном.

“Девятнадцатое

… – … А вот нет у нашего Пушкина всей правды … где у него семьи многодетные? Онегин – один в семье ребенок, да еще не только у папы с мамой, а и у всей своей родни. Ленский один, Евгений из «Медного всадника» один. И Параша одна. В «Станционном смотрителе» Дуня Вырина одна, в «Метели» Марья Гавриловна и ее хахаль непутевый тоже единственные. И в «Барышне-крестьянке», и в «Капитанской дочке», и в «Пиковой даме»…

– И в «Руслане и Людмиле», и в «Сказке о царе Салтане». А в «Сказке о рыбаке и рыбке» вообще никаких детей нету, – подхватил Бокренок.

… – А чего мы вспомнили-то его вдруг?

– Лицейский день, – отозвался кто-то. – Девятнадцатое.

– Это если по старому стилю, – сказал Бокренок тоскливо и поежился. – А по нынешнему – только тридцать первого будет” (“Душа моя Павел”, А.Варламов).

–

60.

Из моих друзей по Контакту в этом году у 4-х 60-летие: две Елены, Наталья и Ирина. Что удивительно – все заняты практически одним делом: соединяют слово и душу. Девушки, и мне 60, принимайте, что ли, в свои ряды.

P.S. Ни одна не откликнулась. Не приняли…

–

Сны.

Размышляла я тут давеча про сны, и вот у Виктора Пелевина в "Круть" читаю:

«Человеческий мозг – это сложнейшая структура, Маркус. Огромная канцелярия, где на разных этажах происходит много непонятного. Можно обманывать эту канцелярию сколько угодно, но нельзя позволять ей видеть обман. … дыры в подсознании, нестыковки и разрывы реальности, замеченные более глубокими слоями психики, кончаются душевной болезнью. Соединяя конфликтующие части опыта в болезненную, но непрерывную последовательность, мы увеличиваем срок годности вашего мозга. … Природа делает то же самое каждый раз, когда вы просыпаетесь”.

–

Треугольник.

В который раз пыталась послушать спикерку N, снова не смогла – сплошные сомнительные шаблоны и голословные ярлыки, на каждое из которых у меня есть контраргументы. Но интересен треугольник: есть ещё две спикерки, с ними я спорю, но слушать их могу. С одной не согласна на ¼, с другой на ⅓. А эту – вообще никак. Они же её слушают и хвалят. Не понимаю.

–

В разное время.

В какой-то период человек бывает слабым или сильным, умным или глупым, читающим или не читающим. Зависит от сложившихся обстоятельств, окружения, энергии событий, внутренней химии. На негативных фазах он относится к себе плохо, не чуя себя, как “под собою не чуя страны”. На позитивных не ловит себя, а просто живет, несётся в потоке, при этом сам у себя есть.

–

Приучить читать.

Не детей, стариков. Сколько сейчас прекрасных книг выходит – о настоящем, недавнем вчерашнем, давнем и далёком с позиции сегодняшнего дня. Борьба за чтение – это борьба за мозг, логику, сохранность словарного запаса. Хорошая книга отчасти даже заменит собеседника, психотерапевта, скрасит пустой вечер в отсутствие интересного кино (если нет в доме интернета). Стоит бороться за привычку читать, хотя бы понемногу, если текст не захватил или труден, всё для этого предпринимать: покупать книги с чётким шрифтом, ясным слогом и добрым смыслом, следить за зрением, вовремя делать операции на глаза и коррекцию. Из лекции Натальи Басовской “Общество и элита”:

“Учиться в жизни можно и нужно до последнего дыхания”.

Из статьи:

“у людей, которые читают каждый день, продолжительность жизни выше по сравнению с теми, кто не читает. В среднем читатели живут на 23 месяца дольше. У тех, кто уделяет художественной литературе полчаса в день (3,5 часа в неделю) риск умереть в ближайшие 12 лет сокращается на 17%, у тех, кто посвящает книгам больше, – на все 20%. … чтение газет и журналов даже в течение часа в день снижает эту вероятность только на 11%. … полезнее читать бумажные издания”.

–

Повторы.

В сегодняшних новостях: “В захваченном соборе в Чернигове устроили кинотеатр. Сторонники раскольнической украинской церкви вывезли из храма все иконы”.

На днях только читала:

“… к Есенину пришли гости и, так как не было щепок, то самовар поставили, расколов для этого две иконы, и «мой друг не мог пить этого чая» (“Алексей Толстой. Биография”, А.Варламов).

–

Книжный клуб “Тексты про тебя”.

“Для: 60 +

Ведёт психолог Наталья Нагорнова.

Художественных текстов про этот возраст не так много, где человек за 60 являлся бы не фоном или второстепенным, а главным героем. Понятных и подходящих для обсуждения и того меньше, но они есть.

Уютные камерные встречи раз в 2-3 недели. Читаем и обсуждаем тексты современных авторов о людях в зрелом возрасте. Ловим свои впечатления и зеркальные переживания, говорим просто, бережно. В помощь и радость себе.

Обо мне: кандидат психологических наук, семейный психолог, автор текстов. Вопросы в личке”.

–

Мама прочитала мой рассказ “Вечер Алушты” из сборника “Крымское приключение”. Её отзыв (дословно):

– … да такой длинный. Но никто на горбу не сидит, хочется рвать дальше.

–

Прояснила про “Детства”.

Долгое время путала два автобиографических “Детства” Толстых. Прояснила.

“Детство” – повесть из трилогии Льва Толстого “Детство. Отрочество. Юность”, главный герой – Николенька, там "Толстой вывел себя под именем старшего брата Николая" (П.Басинский).

“Детство Никиты” – повесть Алексея Толстого, посвященная сыну Никите, он главный герой. Ещё есть “Детские годы Багрова–внука” Сергея Аксакова и “Детство Тёмы” Николая Гарина–Михайловского.

–

А меж тем состоялась первая встреча в книжном клубе. Беседовали об ошибках в книгах известных писателей, пренебрежении фактчекингом. Накануне искала в магазине прорекламированую новинку – сокочай, хотелось открыть клуб чем-то новомодным. Увы, не нашла. Какова же была моя радость, когда гость клуба принёс бутылочку сокочая, да ещё и фисташковые орешки!

–

Капуста.

Вчера молочник, взвешивая мне творог, рассказал, как он “нашёл-таки для засолки капусту Слава в “Победе” на Кировском, а больше нигде не видел”. Я спохватилась: пора, сегодня утром забежала в магазин “Чижик”:

– А у вас капуста какого сорта?

– Да у нас уж третья машина с овощебазы вообще никакую не привозит.

После “Озона” (забирала подарок) наудачу зашла уж и в соседнюю дверь “Магнита”, к открытию весь персонал был у кассы на планёрке, по-семейному дружелюбные и участливые друг к другу. Про сорт спрашивать не стала – была бы вообще… Смотрю – та самая, приплюснутая Слава. Набрала, сколько унесла, благо, нести в соседний дом. В подъезде соседка:

– Вовремя ты с капустой! Сегодня же день засолки по какому-то…

–

В такой мрачный и дождливый день (психолога) – солнечных продуктов!

–

Грузия.

Всю жизнь мечтала побывать в Грузии, но так и не довелось. Что оттуда до меня донеслось? Дружба с грузинской семьёй мамы и сына, незабываемая и греющая меня уже десятки лет. Короткометражки Грузия–фильм – наивные, смешные и мудрые. “Мимино”, которого не стыдно навязать внучке, говорящей на другом языке, “Центровой из поднебесья”, Брегвадзе, Цискаридзе. Любимая подружка, пожившая в разных странах и на старости лет выбравшая комнатку в тбилисской коммуналке. Мне достаточно, чтобы переживать за Грузию как за родственницу.

У Александра Иличевского в “Справа налево”: “Душа народа с неизбежностью становится похожа на тот ландшафт, который его окружает”. Думаю, помимо ландшафта в душе, в крови еще и течёт идентичность той части света (напомню, их 6: Австралия, Азия, Америка, Антарктида, Африка и Европа), на которой расположена земля – «единственное, что имеет ценность. Единственное, что вечно…» (Скарлетт О'Хара), неизменная, как группа крови.

И ещё напомню, что трансконтинентальных государств, расположенных сразу в нескольких частях света, немного. Ещё меньше евроазиатов: Россия, Турция и Казахстан, плюс по разным версиям проведения границ Азербайджан и Грузия.

–

И такое кресло.

В салоне у маникюрши в кабинете кроме её рабочего места есть ещё одно, странное: у окна крутая лестница с тремя высокими ступеньками, сверху площадка. На ней, как на сцене, кресло на колёсиках. Перед площадкой кухонный стол с раковиной, смесителем и водопроводом. Всегда думала, что на этом сооружении делают … не маникор. Но на процедурах я бывала одна, на постамент я только смущённо покашивалась.

И вот сегодня была и вторая маникюрша. Старше меня, под 70, с набоковским именем, ядрёным макияжем и разложенными инструментами, напоминающими сцены про гестапо из “17 мгновений весны”. Я свою тихо спросила:

– При нас будет делать?

– Да. Я просила её в разное время принимать своих клиенток, говорила, что моим не нравится. Но ей всё равно, хозяйке салона тоже.

Пришла её клиентка, прошла к ступенькам. Я содрогнулась: неужели при нас будет делать эпиляцию, даже ширмы же нет! Оказалось… это был всего лишь педикюр. Моя-то делает его на “земном” кресле, с ванночкой на полу. А тут клиентка сидит высоко в воздухе, как на шкафу, с опущенными в тазик на столе ногами, осматривая остальных внизу.

Сказала своей, что всё это время думала на другую процедуру. Смешно.

–

Кабинет, клиент, картина.

Писала в “Хронике ремонта”, что не собиралась загружать кабинет вещами, хотела по-минимуму, но оказалось, что при таком антураже раздаётся эхо и мешает при общении. Погуглила, выяснила, кое-что привнесла, дело оставалось за картиной на холсте, пишут – хорошо путает виражи звуковых волн.

Принесла одну из дома, для начала прислонила к стеночке – вдруг не приживётся? После консультации клиент спросил:

– Картина уже была тут, или я её раньше не замечал?

Успокоила, что не было. Рассказала историю её обретения – как я посмотрела на “Культуре” фильм “Побег из города” о художнице Галине Быстрицкой, пишущей картины с натуры в Криушкино под Переяславлем-Залесским, как нашла её в соцсети, списалась, та откликнулась, прислала мне свою книгу. Потом по её Дневнику путешествий я делала на своей работе в комнате психологической разгрузки мини-вернисаж. А, будучи в Москве в командировке, была приглашена ею в легендарный дом художников на Масловке, тот самый, что “На Верхней Масловке” Дины Рубиной. Там был вечер с кофе, смешными пирожными, прислонёнными к стенам картинами в два этажа и рассказами о судьбах здешних художников, о жизни Галины в Стамбуле.

Созерцание полотна, кстати, повлияло на диалог с клиентом: оно словно открыло потайную дверцу в его памяти, душе. Прижилась картина.

–

Старую традицию резать Оливье под “Иронию судьбы” может вытеснить спровоцированный ажиотажем на билет/балет “Щелкунчик” показ спектакля 31-го в прямом эфире и сподвигнуть россиян единовременно сразиться с мышиным королём и закружиться в Вальсе цветов.

–

Выбор кофе.

Озадачилась я выбором кофе, искала зёрна в килограммовой фасовке, поарабистее. Изучила отзывы, намеревалась одновременно продегустировать 2-3 разных пакета – выбрать, определиться и чтоб впредь знать. Но открывались пакеты из закромов (родины) кухни один за другим, сеанс сравнительного тестирования в очередной раз был профукан, и я махнула рукой.

Но тут поймала себя на ощущении, что слышу бархатный коричневый запах, и даже вроде уже привычный за несколько дней. А это ведь мы новый пакет с кофе открыли. Он сам заявил о себе стойким ароматом, впитавшись в кожу через маслянистую гущу при мытье чашки.

Самый дешевый из 3-х последних пакетов, купленный со скидкой неделю назад в “Пятёрочке” возле дома за 780 руб, сегодня он там тысячу, а на “Озоне” две.

–

Варежка.

Старушка пришла с улицы домой, разделась, определила покупки. Попила чаю, почитала дневники Шварца, посмотрела сериал по телевизору. Но что-то оттягивало её внимание, не могла сосредоточиться. Уже собиралась лечь спать, но пошла в коридор, проверила варежки – так и есть: одной не было.

Подарок от тётки. Жила она рядом с их родным посёлком на маленькой железнодорожной станции, где редкие поезда останавливались, на ней же и работала стрелочницей, держала огород с картошкой и кур во дворе, да вязала на всю родню. Мастерски – большой палец варежки вывязан с ювелирной точностью, каждая петелька на своём месте, и ни одной лишней, плотность – непродуваемая, как мягкий валенок. И носки такие же: по ноге, плотные, с двойной пяткой, не растягивались. Та тётка – одна из трёх сестёр по родительским меркам делом занималась, их отец, старушкин дед, всё ворчал: “Нече на книжки керосин тратить, вязать учитесь. Нюрка Крымсалова соседская вон уж третью шаль за зиму довязывает,” – в доме козий пух, прялка и веретено всегда поджидали высвободившиеся руки.

Вязаные подарки разошлись у старушки дальше по родне, эти варежки были последними вещами с родины. Стала перебирать в уме: пока шла – руки не мёрзли, значит, была в них. Может, когда ключи перед домофоном доставала, сунула их в сетку и промахнулась? Тогда долежит до утра, одна кому нужна? Хотя – там козий пух, распустить можно…

Наворочившись, в четыре часа ночи поняла, что не уснёт. Встала, оделась, вышла в подъезд, спустилась на лифте на первый этаж – варежка лежала на батарее, кто-то поднял и положил. Вернулась в квартиру, разделась, легла и мгновенно уснула. И снилось ей, как её бабушка Наташа крутила веретено.

–

Праздничное выступление в Доме физкультурника. Мэдис, откуда обе дочки, теперь и внучка.

–

После балов.

«Всё, что было на корпоративе, останется на корпоративе». Эксперт по этикету призвала не обсуждать произошедшие на корпоративе «неловкие ситуации».

Золушка, ты поняла? Не бери в голову, душу и на веру, всё – обман, игры и козни начальства.

–

НГ блюдо.

Слушала про оливье у политолога, что, мол, досадно, когда оно – главное праздничное блюдо, как у бездомного, закусывающего на вокзале холодной закуской водку.

Не помню, чтобы кто-то в окружении использовал салат в роли главного блюда. Да и закуской – уж изредка (у меня тренд на салат Ингу сменился тбилисским). Горячее–мясное никто не отменял: сакральные утки с яблоками/ манты/ гусь запечёный/ пельмени и т.д. – просто фотографии с ними не развеиваются по лентам соцсетей, заигрывая мемом “скоро на каждом столе”, это – часть семейной жизни, о которой не треплются, она разумеется. Салат – обложка, преддверие к главному действу, которое внутри, начинка только для своих. В печи/ на столе – не на ветру/ в куплете/ газете.

–

Звонил мошенник, назвал по имени–отчеству, представился:

– Это Энерго…

– А что это?

– Компания, которая вам …, – дословно байку запомнить я не потрудилась, сразу была понятна цель.

– Сегодня можете прийти оформить договор?

– А зачем? – и он отключился.

Диалог был короткий и с ленцой. Мы поняли друг друга по интонации. Звонившего невозможно было представить не только за компьютером учреждения, но и охранником – чистый гопник. В очередной раз удивляюсь: сколько же информации, не конвертирующейся в слова (за ненадобностью), несёт тон и постановка голоса. В паре фраз считывается – сколько человек учился, на каком уровне общался, до какого дела допущен, в какой позиции – лакейской или специалиста…

–

Новогодний стол.

Не только блюда на нём, но и сам он трансформировался: по рассказам и фотографиям – в домах больше фуршеты, журнальные столики сменились кофейными, что облегчило чае- и кофе-питие. Классическое застолье-сидение в возрастных компаниях, вокруг которого крутится обслуживающая хозяйка, всё реже – если отношения на равных, то гостям неуютно общаться, когда не все расслаблены. Сейчас уже редко принуждают к блюду, от которого раньше было не отвертеться, когда сияющая хозяйка раскладывала каждому по кусочку на тарелку.