Фёдор Басманов книга первая

–А ежели не на поле боя попросит светлый князь? – хитро прищурился Фёдор – Исподтишка велит? Из-за угла? Может быть такое, батюшка? Бывает?

–Исподтишка убивать, Фёдор – забава самая распоследняя.

–Так ведь если на то воля государева будет!

–Не того ты мнения о государе – рассердился Басманов – Или об отце своём! Откуда такого понахватался? Я ли тебе такие страсти рассказывал?! Сам таких дел не видывал. Полки водил и татар голыми руками душил. И не только душил. Бывало брюхо вспарывал негодяям, а всё не из-за спины! Приказ государя зачитывал, глядя в глаза. Какой бы приказ ни был!

–А ежели тебя или меня он попросит кого вот так?

–Да что ж не уймёшься ты никак? Мой совет тебе, рук своих нигде и никогда не марать. Даже и на службе у государя – железным голосом отрезал воевода – Тем паче, заплечников и катов при дворе хватает. Выкинь чушь из головы. Мы с тобой после об этом поговорим. Никто в смерти Адашева не виноват. А Курбский покой и сон потерял, от каждой тени шарахается, притом болтает почём зря, направо и налево, будто бы умом повредился. Ещё и Володимира Андреевича вечно с толку сбивает, мало тому бед собственных. С такой-то матушкой, прости Господи! – Басманов перекрестился – Старицкому поостеречься бы, душу свою поберечь, а он…Как можно государю в вину ставить, что думает и печётся о благе подданных своих?! Только враг такое сказать может! – забывшись, Басманов окончил речь громко и в чувствах хлопнул самого себя по колену.

–Хватит бубнить – раздалось ворчание из темноты. Огромная гора дох и шкур зашевелилась – Как бабы не поротые, житья от вас нет!

Вяземский, тяжело вздохнул, зафыркал точно шатун, разбуженный во время спячки.

–Афанасий Иванович, идём куда? – вторил ему сонный голос Ловчикова.

–Никуда мы не идём – раздражённо ответил князь – Тут двоим просто невмоготу стало, поговорить захотелось об море, об князе… Спи, давай! Все спите! Море ближе не станет, от того, что вы спать не даёте. Алексей! – взмолился Афанасий – Сам же положил всех, сам и подымаешь бездельно!

Басманов охнул, и, посетовав на годочки, что своё берут, с трудом распрямился. Тревожно и настороженно прислушался. Голоса где-то подле костра стали намного громче. То ли слуги забылись, покуда друг друга историйками всяческими развлекали, то ли пришёл кто до них с приказанием или распоряжением каким.

– Ладно. Спите. Время ещё есть – обратился Басманов сразу ко всем.

–А ты сам ложился? – прошептал Фёдор.

На выходе из шатра, Басманов обернулся. Оглядев сына задумчиво, нарочито бодро бросил через плечо:

–Успею ещё.

–На том свете что ли? – проворчал Афанасий – Алексей Данилович, ложился бы сам.

–Мне и на том свете Афанасий за вас шалых переживать придётся – усмехнулся Басманов.

Ночь до середины не дошла, когда подмерзший Фёдор снова проснулся от непонятного шума.

–Афанасий Иваныч – просыпайся! Фёдор! Фёдо-ор! – Ловчиков, не укутанный и даже не одетый как следует, метался по шатру и тряс всех по очереди.

Сонный Озерок, замычал, едва не ударил Ловчикова пяткой.

–Случилось что? – Фёдор приподнялся на локтях. Снова первым делом проверил саблю.

– Кто гвалт поднял?

–Случилось, говорят – затрещал Гришка – Сеунчи государевы прискакали! С приказом! Всё чин по чину, смотреть страшно, глаза горят как у бесов! Будто и не спали всю ночь! Видать мчались за полком!

–Брешешь?! – мгновенно проснулся Вяземский, которого так разморило, что до последнего отмахивался от слуги как от навязчивой мухи.

–Старших воевод ищут – продолжил Ловчиков.

–Зачем?

– Беда, какая? – раздался встревоженный голос Озерка.

– Я почём знаю – Басманов вскочил, принялся кутаться в шубу – Хорошего точно не жди.

– Случилось что-то – пожал плечами Гришка – Велено полк остановить, оставить под присмотром меньших. Кошевым воеводам с лучшими дружинниками и обозными слугами назад. На подмогу! Там наши обозы, на переправе, как и думали. У всех все перепуталось, всё смешалось! С царскими, с другими полками. Пушки, говорят, с трудом переправляют. А на переправе лёд трескается от тяжести…

–Это у тебя в голове всё смешалось – Вяземский поднялся вслед за Фёдором – Ничего толком не поймешь средь твоей звяги. Трескотня одна.

–Так сходите и сами узнайте, а то вдруг я что напутаю – стушевался Гришка – Моё дело маленькое. Ты, Афанасий воевода обозный, тебе и узнавать и скакать по приказу первым. Говорят, государь велел всех толковых людей прислать из нашего полка. Говорят, мы легче всех прошли! – с гордостью добавил Ловчиков, вздёрнув веснушчатый нос – Вот оно как! Поэтому – за нами.

– Бестолочь – недовольно отозвался князь – Экая радость! Молодцы мы, вот теперь за всех отдуваться! Знал бы, работал бы в полсилы. Пошли – кивнул он Фёдору.

Оба покинули шатёр, оставив растерянных слуг. Ратники проснулись, не все, но многие. Над лагерем снова потянуло запахом дыма.

Появление четырех государевых сеунчей на чёрных легких аргамаках, взбудоражило и нарушило спокойствие.

Едва попав на улицу, Фёдор с удивлением обнаружил, что метель стихла. Точно зашептал её, заговорил кто. Опала на землю белыми крупными хлопьями и замолчала. Даже морозец стал мягче. На небо, чёрное – чёрное, швырнули горсть звёзд. Летом такие к ягодному урожаю бывают. Остановившись на мгновение, юноша запрокинул голову. Слабые отсветы костров тянулись ввысь, пытаясь облизать острые края звёзд. Пар валил изо рта, а у коней – из ноздрей.

Быстро доскакали по расчищенному пути Афанасий и Фёдор до воеводского шатра. Все причастные уже собрались.

Сеунчи – крепкие, но стройные молодцы, похожие меж собой. Лица – надменные, меха лучшие, шапки – собольи. Точно для красоты их царь держал, а не для тягот походных. На вновь прибывших, посланники не посмотрели. Впрочем, и на имеющихся мужей важных тоже смотрели сквозь. Взгляд у каждого – такой же надменный, как и вид.

«Вот бы так – от государя с вестями и приказами – восхитился Фёдор – На Вараше лететь. Чтобы те, кто попадается на пути – разбегался! – он мечтательно залюбовался царскими посланниками.

Шереметев и Репнин, выслушивали речь. Велено было обозному воеводе с лучшими людьми кошевыми и кем-либо из основных воевод назад воротиться, наладить проход кошевого груза также как и сами прошли.

–Обозный воевода ваш на месте? Его привести велели особо – на всякий случай уточнил главный сеунч, пряча государев приказ в походную кису.

***

Государь смотрел долго и безотрывно. То ли поверх мокрой головы дурного новика, то ли сквозь него. Глаза чёрные и ледяные, словно водица в реке, в которой Фёдор только что невольно искупался. Рядом – оторопевший боярин Пётр Зайцев с сыном Наумкой, что нынче в государевых рындах ходит и рынды прочие. В этот момент все на одно лицо. Одинаковые, в парадных одеждах, растерянно, но с любопытством, поглядывающие из-за спины государя. Не ввязываться? Кидаться быстрее мужиков свар растаскивать?

Страшно стало всем, кто суетился вокруг. Тем, кто взгляд государя увидел и тем, кто затылком чувствовал. Одному юноше, виновнику того, что напряженная работа на берегах Ловати остановилась, страшно не было. Не думалось ни о чём. Зашёлся тяжёлым лихорадочным кашлем, выплюнул изо рта студёную воду. Эх, зубы нещадно ломило, будто кто кулаком по челюсти ударил в честном бою. Отчаянного и дурного смельчака люди государевы уж подсуетились, втащили на берег. Протащив под руки по рыхлому снегу, опустили коленями на острую ледяную крошку, стукнули грубо по-мужицки меж лопаток, чтобы охотнее воду выплёвывал.

–Вот дурной – выругался кто – то рядом – Баламошка!

– Зачем за верёвки – то ухватился? Сам тоньше прута, куда такому пушку тащить? Едва под воду не утащило! Сейчас бы уж плотва доедала…

–Куда лезете барин, будто больше и некому? Неужто без вас не разобрались бы?

На плечи набросили шубейку. Чужую, зато сухую.

–Вечно Басмановы поперёк всех – прошипел кто-то над ухом, признавший отчаянного новика – Сын в отца и тоже весь попрёк!

–Совсем дурень али перед государем выслужиться хотел? – раздался рядом злобный шёпоток.

Знакомый голос, но самый тихий. Видать, чтобы государь не услышал. Но государю не до зубоскалов. Зато Фёдор услышал. Внутри свело сильнее, чем от ледяной водицы. Прокатилось колючей маятой и гулким заунывным колокольным звоном проникло в мысли. Как же так? Выслужиться?! В точности батюшку недавно упрекали за хотение сделать как лучше, по уму да с пользой! А что ж ему, вместе с другими боярами стоять на берегу, смотреть, как пушка под воду уходит? Бояться шубу замочить?!

Фёдор утёр рукавом лицо. С мокрых вихрастых волос, которые потемнели, отчаянно капало за шиворот. Ну да! Не рассчитал силёнки, когда спрыгнув с коня, бросился пушкарям на выручку.

За спиной раздавались крики, свист и раздраженное конское ржание. Государевым жильцам только – только удалось ухватить брошенного у самой воды Федькиного коня. Тот испуганно метался у бреха, разбивая копытами ледяную коросту, иногда шарахаясь к людям, заставляя оных бросать груз и разбегаться в стороны. В этом потерявшем покой одичавшем животном, невозможно было узнать давешнего ленивого санника, который под Фёдором засыпал всю дорогу от Великих Лук.

Примечания